Текст книги "Мюзикл (СИ)"
Автор книги: Галина Чернецкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)
– Аааа… – актёр задумался и неуверенно сказал: – В оригинальной постановке никаких коней нет. Но кто их знает, вдруг и конь тоже есть.
– Слава науке, подарившей нам пароплавание!
– Так, у нас всего час, поэтому я, с твоего позволения, удалюсь собираться, – Александр наклонился и легонько чмокнул меня в лоб. – Ты можешь тоже начинать. Вон там три пакета, это тебе, всякая одежда. Но, если вдруг тебе будет нужна помощь, то не стесняйся – зови!
– Думаю, я справлюсь.
Я пообещала с такой уверенностью, которой на самом деле ни капельки не испытывала.
В одном пакете оказалось нижнее бельё: что-то кружевное, невесомое и, как будто, совершенно ненужное. В смысле, что навряд ли оно могло бы выполнять свои функции. Никаких инструкций не прилагалось, но я разобралась. Благо никаких корсетов, кринолинов и прочих сложных штук, ради которых мне в прошлый раз целую горничную выдали. Раз в этот раз не выдали, значит, смогу сама разобраться.
В другом пакете оказалось платье. Довольно простое, поэтому проблем не возникло. Красивого бежевого цвета. В третьем пакете была обувь: удобные полусапожки без каблука, из мягкой кожи.
В последнем пакете оказалось пальто. Простое, прямое, с капюшоном и цветом как военные куртки, поэтому мне даже немного повеяло чем-то родным.
Когда Александр вышел во всей красе из ванной комнаты, я была практически готова: одета, обута, но пока ещё без верхней одежды. Я сидела на нашей огромной кровати, закинув зафиксированную ногу шиной на подушку, и разбирала визку, чтобы привести её в рабочее состояние: поставила усилители, платы, настроила частотные сигналы и теперь увлечённо ставила корпус на место.
– Вау, – выдохнул он. – Выглядишь отпадно!
– Ты же сам выбирал, – я мельком глянула на него, обратила внимание, что его одежда оказалась в таких же тонах, и вернулась к визке.
– Кстати, я забил себе твои данные, сейчас я тебе маякну, это я. Сохраняй!
– Наверное, мало у кого есть данные твоего визофона.
– Да, гордись!
– Аааа, – я резко вспомнила и от возбуждения аж подскочила на кровати. – Себяшка! Ты мне задолжал себяшку! Обещаю, что подожду немного, прежде, чем отправлять её всем своим многочисленным друзьям!
– Нет уж, – Александр покачал головой. – Никаких себяшек, они приносят нам несчастья.
– Никогда?
– Только профессиональные совместные фото на значимые события: свадьба там или семейные посиделки.
Было непонятно, шутит он или нет. Но я пожала плечами и вернулась к визке, там как раз последний болтик оставалось установить.
– Фуф, я готова! – возвестила я, вставая.
Александр галантно подал мне трость, которая теперь на какое-то время будет моим постоянным спутником. И согнул руку бубликом, приглашая меня цепляться.
Слава смазанным шестерёнкам, в этот раз нас никто пафосно не встречал и не провожал. Даже водитель машины не стал распахивать нам двери, и это пришлось делать Александру.
Здание театра внезапно впечатляло. Для провинциального театра сделано было с небывалым размахом, на украшения тоже не поскупились, поэтому Александр просто сиял. У него тут же образовались какие-то знакомые, которые подходили к нам и спешили выразить признательность, уверить в своей надежности и несли ещё какую-то высокопарную чушь.
Кажется, наши места оказались в пафосном месте. Отдельная ложа, с поправкой на местный колорит: они оказались в центре, отгороженные от остальной публики ширмами, но в остальном, в целом ничем не отличались от соседних мест.
Я плюхнулась на кресло и с наслаждением вытянула ноги. Вроде бы не успела устать, а почему-то всё равно немного устала.
Сам спектакль оказался своеобразным. Главный герой, отставной военный, которого играл пухленький и мягонький актёр, возвращается в столицу. Будучи первым парнем на деревне, даже в столице, собирает вокруг себя всех окрестных дам, которые только и мечтают о том, чтоб связать себя с ним узами Гименея. Буквально ничего не делая, он получает должность министра и подвигает с этой должности министра предыдущего, отчего тот родил прекрасную в своей искренности арию о том, что он вообще-то нормально работал, пока тут по блату не пролезли.
– Ольга, как тебе? – наклонился ко мне Александр в тот момент, когда музыка стихла.
– Он хорош, – честно призналась я. – Нормальный мужик, мне нравится.
Александр напрягся.
– Кто?
– Этот, бывший министр который. И поёт хорошо!
– Два раза сфальшивил, – ревниво заметил мой спутник. – И вообще, я его знаю, он женат!
– Точно хороший мужик, – решила я и вернула своё внимание на сцену.
А там всё становилось всё тревожнее. Министр прошлый написал на министра нынешнего анонимку Императору, что тот ничего не делает, только шампанское пьет и баб сношает. И это было правдой! И нового министра отправили с проверкой в провинцию, где он и встретил главную героиню, дочь цыгана.
Когда на первом действе опустился занавес, коня всё ещё не было.
– Мне кажется, у них возникли с ним проблемы, – заметила я. – Пока нашему знакомому ищут добрые руки, возможно, стоило сдать его в аренду? Пусть бы работал. Вряд ли за государственный счёт его хорошо кормят.
– Оля, он работает! Не надо ему искать никакие руки, говорю же, он женат!
– Кто? Как? – опешила я. – Как ты это определил?! Тебе даже документы на коня не дали! Наверняка ворованный. И крашеный!
– Какой конь?
Мы одновременно посмотрели друг на друга, вскинувшись, словно собрались драться. Я отшатнулась, потому что меньше всего мне бы хотелось драться с Александром. Пускай бы и из-за коня.
– Ну я про актёра, про которого ты говорила.
– Я говорила про актёра? – я нахмурилась, вспоминая. – Нет, погоди, какой ещё актёр, ты же обещал коня! Что будет конь!
Александр застонал, но потом рассмеялся.
– Оля, прости, коня не будет!
– Ты меня обманул?!
– Нет-нет, что ты, конь как бы будет, но на сцене нет. Это очень сложно – вывести на сцену коня!
– Да вроде технически не очень, – задумалась я. – Конь обладает повышенной проходимостью, его можно даже к грохоту пушек и пулемётов приучить. Так-то животное умное!
– Ну, давай посмотрим, как они сделают, – пошёл на компромисс актёр. – Именно эту постановку я ещё не видел, мало ли, на что способны провинциальные театры.
Я закивала. Да, посмотрим. Ещё целая часть впереди!
– Пойдём прогуляемся? Или ты хочешь посидеть?
– Нет, зачем, давай пройдёмся, – согласилась я. – Можно сходить в сортир. Тут, наверное, очень красиво.
– Обычно это называют «припудрить носик».
– У меня нет пудры, – отмахнулась я. – У меня вообще нет сумки. Или, лучше, рюкзака. И гранат нет. И даже пистолета. Ржавая шестерёнка, я продолбала табельный пистолет, «осу» и ружьё. Это больше, чем за всю мою жизнь до этого!
– И пулемёт.
– И пулемёт, – грустно согласилась я. – Хотя, технически, за ним сидел ты, и он был как бы твой. Но если так считать, то я ещё и самолёт профукала.
– Посадила!
– Ага, – кивнула я. – Где тебя искать после того, как я закончу пудриться?
– Я буду рядом, но ты не торопись. Пудрись с толком и расстановкой!
Я резко выбросила вперед руку с зажатой в ней визкой и сделала себяшку. Качество, конечно, так себе, но от себяшки никто не ждёт отменного качества.
Я отпустила его руку и похромала, а Александр только погрозил мне пальцем, не став устраиваться скандал на публику.
Всё шло настолько отлично, что я невольно расслабилась. Поэтому, когда на выходе из кабинки на меня налетела и толкнула какая-то девица, я вначале подумала, что она случайно. И даже посторонилась.
– Ты, слышь, ты! – начала она. – Понаехала тут со своего колхоза и думаешь, что увела его?
– Кого? – удивилась я.
Но неадекватная барышня резко дернулась и выбила у меня из рук палку. Пришлось опереться плечом на дверь туалетной кабинки.
– Александр – мой! Он мой смысл жизни! Я всё для него сделаю, а ты?
– Ээээ, – зависла я. – А от меня-то ты чего хочешь? Александр там, снаружи ждёт, к нему бы и шла. Вдруг он не знает, что он смысл жизни?!
– Я сейчас тебе все твои космы повыдергаю! Прошмандовка!
Неадекватная барышня бросилась на меня, и пришлось опять отклониться в сторону, придержать её за плечо и подправить траекторию забега. Девица влетела в кабинку, запнулась (если честно, то о мою ногу!) и упала на унитаз, глупо выставив руки вперед, отчего одна из них соскользнула прям внутрь.
– Аааа, ржавая шестерёнка! Я осквернена! Я этого так не оставлю!
Девица поднялась, обнаружила, что к остальным своим бедам ещё сломала каблук, хромая, бросилась к раковинам и принялась остервенело мыть руки. До плеч. Обильно поливая всё мылом.
Я аккуратно присела, стараясь не выпускать её из вида, подняла свою трость и потихонечку вышла, пока она рыдала.
– Ничего не говори! – попросила я.
– Ты в порядке? Я слышал какие-то крики.
– В полном.
– Если ты устала, то мы можем уйти, редуктор с этим конём. Потом у коллег спрошу.
– Нет уж, – отозвалась я. Какая-то барышня не может испортить мне настроения и лишить возможности посмотреть спектакль. А уж вопрос с конём точно надо закрыть раз и навсегда!
Впрочем, вторая часть прошла немного мимо моего сознания. Не то, чтоб я сидела как на иголках, так, слегка волновалась. Но в целом предъявить девице было нечего, свидетелей не было, да и не факт, что она захочет продолжать позориться. Но некоторые опасения имелись. Мали ли, что она ещё придумает.
Тем временем на сцене старый министр отжал себе обратно должность и начал причинять добро. Министр опальный же своровал цыганскую девицу у цыган и лихо укатил в собственное имение разводить собак и коней.
И нет, коня не было. Актёр ускакал на двух мужиках, которые этого коня изображали.
Мы вышли из здания под глубоким впечатлением. Я была совершенно расслаблена, потому что конный вопрос был выяснен и закрыт, погода хорошая, самочувствие тоже отличное, а ещё на нас пока никто не нападал, не тащил в тюрьму, не требовал сию секунду спасти мир или экологию. Как будто у нас тысячу лет не было такого отличного вечера. Его хотелось продлить.
– Александр, а как ты смотришь на то, чтоб прогуляться пешком? Тут же недалеко.
– О, если тебе не больно, то я бы с удовольствием.
– Мне замечательно, просто великолепно. Ты даже не представляешь, насколько мне отлично. Пошли?
Тот молча протянул руку, и мы вышли из театра, погрузившись в атмосферу вечерней улицы. Пошёл снег, но такой уютный, что нисколько не мешал, напротив, придавал некое очарование.
– Будешь кофе?
Александр остановился у лотка с кофе на разлив и взял два больших стакана с крышками.
– Оля, мы с тобой познакомились сегодня, – невпопад произнёс он. – Сегодня спектакль в Московии. Вот увидел дату в билетах и вспомнил.
– Хорошо, что ты снял наличные деньги, и у нас будут деньги, если окажется, что счета заблокированы, – отхлебнула я из своего стаканчика. – Прости, что испортила тебе жизнь, но ты сам виноват!
– Ты что! Я бы ни за что не смог отказаться от этого… всего! Я так взбодрился! Вдохновение прямо накатило!
В этот момент мы свернули на другую улицу, стало немноголюдно, но уличные фонари работали исправно. Поэтому мы рассмотрели всё даже лучше, чем хотели бы.
Навстречу нам по прекрасно освещенной улице шла уже знакомая мне девица. Была она в новых туфлях с целыми каблуками и в пальто. Правда, пальто неведомым образом держалось на одном плече, в остальном же девица была совершенно голой.
Я поперхнулась кофе. Александр замер тушканчиком, стиснув стакан в руках, с приклеенной улыбкой на лице и непонятно куда косящим взором.
– Ты смысл моей жизни, я всё готова для тебя сделать! – закричала она, и пальто окончательно упало с неё. Александр закрыл глаза.
– Дамочка, уйдите, пожалуйста! Я вас не знаю и не хочу знать! Оля, я её реально не знаю!
– Почему она, а не я? Ведь я же лучше: моложе, красивее… посмотри, Сашенька!
– Дамочка, уйдите по-хорошему, а то я сейчас полицию позову, и они вас упакуют к проституткам! Там реально плохо, вам не понравится!
– Так не делай же этого, просто возьми меня!
– Я вам не мешаю, не? – я отхлебнула ещё кофе. – Эй, девка, а ты чего щас-то активизировалась? Почему не неделей раньше? У вас в провинции в больничке сегодня день открытых дверей?
– Да как ты смеешь, прошмандовка, я из столицы! Я, между прочим, актриса!
– Ты бы оделась. Не май месяц. Цистит, все дела!
Я прохромала до неё, наклонилась и подняла пальто. Девица внезапно не сопротивлялась, так и продолжала стоять, замораживая свои формы и хлопала глазами.
– Давай, руку вот сюда, давай вторую, пуговки помочь застегнуть? Всё, Александр, открывай глаза, твоей нравственности больше ничего не угрожает!
Они оба синхронно непонимающе хлопали глазами.
– Ну а ты что тут устроила, в туфельках по снегу голой бегать. Нет, оно из баньки-то, может, и на пользу даже, но вот так. Есть тут кафе какое-то рядом?
Девица шмыгнула носом.
– Да, тут за углом.
– Веди!
Кафе оказалось маленьким и уютным, похожим одновременно на место для кофе и библиотеку: между столиками стояли стеллажи с развлекательными книгами. Девице быстро намешали чай с мёдом, мне кофе, а Александру какой-то авторский коктейль.
– Я тебя ненавижу, – грустно возвестила девица, булькнув в кружку. Отзывчивая подавальщица принесла страдалице плед, в который та завернула голые покрасневшие ноги.
– Ничего страшного, – отмахнулась я. – Ненавидь и дальше. Главное – почки держи в тепле. Попроси вызвать тебе сюда машину и езжай домой. Нечего по снегу раздетой бегать.
– Ненавижу! А его люблю!
– Ну, бывает, – я похлопала её по плечу, забрала свой кофе и подхватила Александра. – Пошли? Или тут останешься? Я не буду мешать вашему счастью.
И я неприлично хихикнула.
Александр закатил глаза, но тоже хихикнул.
– Ржавая шестерёнка, какая глупая ситуация! Прости, пожалуйста! Кажется, это худшее свидание в твоей жизни? Но я всё исправлю! Правда, пулемёта не могу обещать! Но это всё из-за того, что ты сделала себяшку. Они приносят нам несчастья!
– Свидание без пулемёта – деньги на ветер!
– Паровой котёл, да вы оба ненормальные! – всхлипнула отвергнутая поклонница. – Я теперь вас обоих ненавижу!
– Ну и втулка с тобой, – отмахнулась я, и мы наконец-то вышли обратно на улицу.
А там была красота. Снег продолжал падать, искрясь в свете фонарей, мы брели по улицам, прихлебывая свой кофе и болтая о всяких глупостях. Например, Александр рассказал, как учился плавать, решил напугать учителя, а в итоге напугал всех, и ему вызвали врача. Потом папа ему всыпал ремня.
А я рассказала, как у нас были учения, мы прыгали с парашютом, приехали всякие генералы, шишки и всё такое, но солдат решительно не хватало, и для создания нужного количества набили мешки песком и начали сбрасывать их. А из кустов потом выбегали солдаты. И вот один парашют не раскрылся, комиссия начала паниковать, но потом из кустов, как ни в чём ни бывало, выбежал солдат и сказал, что же это такое, так же и убиться можно.
А потом мы остановились под какой-то ёлкой, и Александр обнял меня.
– Можно я тебя поцелую? – шепотом спросил он и тут же добавил. – Обещаю, ничего больше. Я же твёрдо решил, что не буду приставать на втором свидании.
– Мне сейчас в живот упирается твёрдость твоего решения, – тоже шепотом сказала я.
– А, извини.
Александр сдвинулся в сторону.
Потом мы целовались. И вернулись на постоялый двор далеко за полночь.
Глава 19, АКТИВНЫЙ ОБРАЗ ЖИЗНИ
А утром мы сели в поезд до столицы. В этот раз всё было по-другому. Ведь у Александра были деньги: купе первого класса поражало воображение (моё!), а поездной проводник был вежлив и предупредителен. Ехали мы налегке: я переоделась в привычные штаны, но пальто осталось новое, Александр для дороги тоже приобрёл что-то не такое пафосное. В купе было уютно: кроватки, уже заправленные и накрытые покрывалами с эмблемой императорской железной дороги, столик у окна, резные кресла. Удивительно, как это смогли запихнуть на довольно небольшое пространство. Багажа у нас, по сути, не было, поэтому в целом путешествие началось просто и без хлопот.
Я сидела у окна, смотрела на то, как мимо нас ползёт здание вокзала, всякие провожающие, лотошницы с пирожками и мелкими сувенирами, дежурные по станции, разносчики газет и просто праздношатающиеся личности. Станция кончилась и потянулся пригород. Уже не такой красивый, какие-то склады, хозяйственные постройки и бытовки.
– А ведь где-то в таком месте сейчас продолжают гнать «запретное удовольствие», – заметила я. Я сидела в креслице, закинув ногу на кровать и подперев подбородок рукой. Мне было совершенно замечательно в теле, и так себе на душе.
– Разберёмся, – отозвался Александр. – Мы сейчас держим путь в самое логово проблем, из которых некоторое время назад едва унесли ноги. Тебя это не пугает?
– Вечно жить не получится, – отмахнулась я. – И два раза тоже никто не умирал.
– София с тобой бы поспорила.
– Ладно, мало кто. Маловероятно, что нам придётся, так что не переживай.
– Но ведь это может быть больно!
– Да ты что? Вот уж не знала, – я улыбнулась. – Что ты рефлексируешь? Ты же не хочешь взять и свалить за границу, оставив родную страну самостоятельно разбираться с этими проблемами?!
– Нет, конечно! Хотя не могу не признать, что тысячу раз думал об этом.
– Да? И что?
– Не готов очернить своё имя, оно и без того довольно грязненькое! – коротко ответил он. – Прости, во мне немного патриотизма, намного меньше, чем в тебе, но позволить этим уродам и дальше трепать моё и без того не безупречное имя я точно не могу.
– Какой у нас план?
– Я думал, план есть у тебя, – предположил актёр.
– Да, мой план прост, как часы на главной площади: угнать танк и разнести второй завод. Правда, я пока не знаю, где он находится.
– Незадача, да, – протянул Александр. – Ну, ничего. Уверен, что в самое ближайшее время мы получим эту информацию.
– Хм… – я задумалась, – получить информацию, а ведь ты гений!
– Да! – самодовольно протянул он. – Я гений! А в чём заключается моя гениальность?
Но я уже взяла в руки визку:
– Алло, капитан, это Мышь! Я же уже была на докладе, верно? Уделите мне минутку вашего внимания. Мне нужна помощь!
В ответ капитан сказал несколько коротких слов, из которых было понятно, что он готов меня выслушать, но делает это без удовольствия. И я по возможности коротко обрисовала всё, что с нами произошло за этот короткий промежуток времени.
– Я постараюсь выяснить по своим каналам, – сказал капитан. Вот чего у него не отнять, так это здравомыслия и правильной жизненной позиции. – Ты была права, что связалась. Если будет информация, я тебе наберу, или набери ты, – и он продиктовал восемь цифр. – Постарайся выжить.
– Насколько я помню, его быстренько уберут в отпуск, – заметил Александр без осуждения.
– Насколько я знаю капитана, никуда он не уберётся, – отозвалась я, торопливо вбивая цифры в записную книжку визки. – У тебя же хорошая память, да? Я произнесла вслух цифры. Постарайся запомнить этот номер. Не хотелось бы этого говорить, но он может нам или тебе пригодиться.
Какое-то время мы ехали спокойно. Я смотрела в окно на ёлочки и берёзки, думала о смысле жизни и просто про какие-то глупости. Александр валялся на кровати поверх одеяла со своим визофоном, что-то в нём настраивая. Несколько раз заглядывал проводник, предлагал принести чай или организовать доставку чего угодно из вагона-ресторана. Но я соблазнилась только очередным стаканом кофе.
Впрочем, поскольку это был первый класс, то кофе подали в высоком красивом кофейнике, а к нему две фарфоровые чашечки и молочник.
– Будешь?
Александр нехотя встал и расположился в соседнем кресле.
– Признаться, не разделяю этой твоей страсти к данному напитку. Нет, в определенные моменты да. Например, с утра он весьма неплох. Но пить кофе круглосуточно и литрами?
– Кофе – это тепло, это безопасно. Никто не пьёт кофе на задании, на марш-броске, в засаде, на выезде. Кофе пьют дома, ну или при составлении отчётов. Но это тоже про безопасность.
– Аааа… вон оно что, заказать тебе ещё ведро-другое?
– Попозже, – кивнула я.
В этот момент в двери купе постучали, и Александр встал, чтоб открыть.
Признаюсь, я не ждала нападения. Вот совсем. Оказалась совершенно не готова. Сидела расслабленно в кресле с задранной ногой, попивала кофе и единственное, что смогла сделать – это кинуть кружечкой в одного из нападавших. К сожалению, от чашечки он отмахнулся, как от досадной случайности. Дальше всё произошло очень быстро: нас подняли за шкирки, профессионально обыскали, несколько раз дали по мордам, усадили обратно в кресла, предварительно связав, и начали задавать странные вопросы:
– Пожалуйста, – скорчил Александр жалобное лицо, – не знаю, кто вы такие, но я верну тот долг, умоляю, только не бейте!
– Какой ещё долг, – опешил главарь, совершенно неприметный мужик среднего роста, среднего телосложения и без каких-либо особых примет. – Что за фигню ты несёшь? Как звать?
– Саша, – простонал Александр, словно его в этот момент зверски избивали, хотя нас отпинали очень нежно и скорее для профилактики.
– Как её звать? – спросил почему-то у актёра главный.
– Анечка, – ещё жалобнее простонал Александр.
– Врешь! Это Ольга Мышь! Я по ламповизору видел!
– Ай, только не бейте больше, я всё отдам! Что вы несёте, какая ещё Ольга. Я с Анечкой двадцать лет в браке живу, я бы заметил, если бы её звали Олей!
– Тьфу, – сплюнул главарь, достал свою визку и что-то в ней набрал: – Да, мы их взяли! Они у нас! Точно они, мы же видели репортаж…
В ответ раздался поток отборной брани, что я заслушалась.
– В смысле в столице? Прям совсем в столице? А эти?
Он сделал такое жалобное лицо, что Александр аж засмотрелся, явно перенимая опыт.
– Не те? Точно? Ну, господин Гу… да, конечно, без имён, они прям похожи, прям одно лицо. Хотя, конечно, не совсем одно, хорошо, я понял. А с этими что делать?
Мне в затылок нехорошо упёрся лучевой пистолет. Вот дурачок, он же так сам себе глаза выжжет. Хотя, мне тоже, конечно, будет горячо и больно.
– Пожалуйста, не надо! – очень достоверно всхлипнул Александр.
– А ты чего не рыдаешь и не умоляешь о пощаде? – наклонившись к моему уху спросил бандит.
– Я, это, онемела просто, – пробормотала я. – В ступоре. Сейчас, приду в себя и сразу начну! Вот, уже буквально начинаю. – Я набрала в легкие воздуха: – пожалуйста, не убивайте, я очень-очень боюсь, когда меня убивают!
Произнесла я всё это шепотом, чтоб, не дай сорванная резьба, не отхватить по морде просто так.
– Ладно, я понял.
Главный закончил разговор и повернулся к остальным:
– Уходим.
– А эти?
– А эти не те, ошибочка вышла!
– Может, того?
– Нет, шумно. Пусть так посидят. Мы сейчас всё равно сваливаем!
И эти подонки ушли. А мы остались, надежно зафиксированными в красивых резных креслах.
– Александр, – максимально великосветским тоном заметила я, – мне кажется, про двадцать лет в браке ты несколько погорячился. Будь данные ребята хоть немного более сведущими в математике, мы бы облажались.
– Будь они хоть немного лучше в математике, они бы выбрали себе другую профессию, – резонно ответил Александр. – Ты будешь нас спасать, или ещё посидим?
– Я рассчитывала на тебя, – отозвалась я, но всё же принялась раскачиваться на кресле.
– Эй, Оля, я пошутил, прекрати… Оля, что ты делаешь? Пожалуйста, перестань!
Но я уже нормально качнулась, креслице набрало скорость и упало. Как я и предполагала, качество его оказалось не на высоте, несмотря на стоимость билетов. Поэтому от удара об пол небрежно закреплённые подлокотники вылетели, освободив мне руки. Я сняла остатки верёвок и поспешила распутать ноги. Потом развязала Александру одну руку и вышла, не став тратить своё время на то, чтоб размотать его полностью. Уверена, что дальше он прекрасно справится и сам!
– Пойду прогуляюсь!
– Оля, погоди, не надо! Пусть уходят!
Но я уже захлопнула двери купе.
Но мою удачу, бандиты не отличались умом и сообразительностью. Поскольку поезд не останавливался, то и они всё ещё находились здесь, а именно прошли в вагон-ресторан. Я прошлась по вагону, увидев знакомые силуэты через стекло в двери ресторана, и осталась в тамбуре, старательно делая вид, что дышу свежим воздухом с ароматами мазута и угля, которые витали даже в первом классе. Ждать пришлось недолго, очень быстро один из них вышел в тамбур покурить.
Дверь за ним захлопнулась, а я немного подпрыгнула и рубанула двумя руками ему по шее. Очень беспечный мужик. Ну, разве можно, связав двух людей, уйти обедать. Я бы пристрелила для надежности.
Мужик упал. Чтобы затащить его в туалет, пришлось попотеть, я даже на минутку пожалела, что не взяла с собой Александра, впрочем, он мог не одобрить моих действий. В туалете я привязала мужика к ручке рядом с унитазом и побрызгала водичкой на лицо.
– Эээ…
– Рассказывай, – велела я. – Кто вы, на кого работаете, зачем ищете? Какие приказы, инструкции и пароли вам дали?
– Ничего не скажу, – ответил он.
Не став вступать в дискуссию, я сломала ему палец.
– Ауф, да ты с ума сошла! – закричал он, но поезд удачно стучал колёсами, и крики было не слишком слышно. Я сломала второй палец, не став размениваться на лишнее общение. Нет, я терпеть не могу пытать людей, прям ненавижу это дело, но иногда приходится.
– На Гудкова, – ответил он между всхлипываниями. Какой нежный попался. – Все силы брошены на поиски двух придурков, которые разнесли завод.
– Зачем вы нас ищете?
– Не понимаю!
Я потянулась к третьему пальцу, но он закричал:
– Я правда не понимаю! В смысле, зачем?
– Хорошо, вы нас нашли, что надо сделать?
– Мы и звякнули по визке, чтоб узнать, что делать дальше. Ты же сама слышала.
– Хорошо, – я кивнула и вытащила у него из подмышечной кобуры пистолет. Простой ламповый, типа моего служебного.
– Нет, пожалуйста, я всё скажу, – по щекам у него хлынул поток слез, мне аж стало немного неловко.
– Говори, – согласилась я. – Что ты ещё знаешь?
– Я знаю, что Гудков не главный, – торопливо начал рассказывать бандит. – Над ним есть ещё кто-то. Но я не знаю, кто. Я мелкий исполнитель, почти ничего не знаю. Не губи, а? Ты же баба, должна дарить жизнь, а не отнимать. Ну и мы же не убили вас, сделай ответную любезность.
– Сучонок! – восхитилась я и рывком подняла его на ноги. Выглянула в коридор, убедилась, что там пусто и вытолкала бандита вперёд. – Пошёл вперёд.
– Не надо, пожалуйста.
Мне повезло, за эти два шага мы никого не встретили. В тамбуре я распахнула дверь и вытолкала мерзавца наружу, придав ускорения ногой, предварительно любезно развязав ему руки. Впрочем, как я успела убедиться, упал он не слишком удачно, на руки. Орал, правда, как живой, впрочем, крики очень быстро стихли, ведь поезд продолжал ехать.
Минус один. Осталось еще трое. Навряд ли они знают сильно больше, но я не привыкла оставлять врагов за спиной.
В этот момент хлопнула дверь вагона-ресторана, и ещё один бандит вышел покурить. А я дверь на улицу не успела закрыть. Зарычав, он выдернул «баюна» из кармана и, схватившись за меня, нажал на рычажок. Тряхнуло обоих. Всё-таки эти бандиты оказались весьма глупенькими. Он навалился на меня всем весом, но я пришла в себя первой и прижалась спиной к дверному проёму, уперлась лопатками и локтем, и здоровой ногой пихнула мужика на улицу, одновременно выкручивая «баюна» из его сведённых рук. Бандит оказался здоровым, хотя и не на сердечко, стук которого был слышен даже за свистом ветра и стуком колёс.
Мужик рванул меня за рукав рубашки, вырвав значительный клок, остаток рукава повис на запястье. В ответ я ткнула ему пальцем в глаз.
Некоторое время мы боролись, и мужик явно начал приходить в себя. Но тут поезд сделал рывок, бандит покачнулся, я рванула «баюна» и одновременно потянула своего противника на себя. Сама же в этот момент присела, подворачивая бедро. Мужик послушно кувыркнулся, выпадая из поезда. Но, засранец такой, в последний момент успел зацепиться руками за поручень внизу подножки. Пришлось наклоняться и пару раз ударить его по пальцам. Этот предпочёл падать молча, за что я была ему благодарна, но не слишком сильно.
Что же за день такой сегодня: мужикам пальцы ломаю!
Я выдохнула и захлопнула дверь. В тамбуре сразу стало тише.
Я потёрла больную ногу и попросила её ещё немного потерпеть. Уверена, сейчас ещё кто-нибудь из оставшихся пойдёт до ветра или покурить. И я очень надеялась, что не оба сразу.
Видимо, эти дни я была очень хорошей девочкой, и ржавая шестерня решила отсыпать мне немного удачи. Сквозь стекло в двери я заметила, что встал их главарь, направившись в мою сторону. А вот его подельник как раз подозвал официанта и принялся тому что-то увлеченно рассказывать.
Я повторила уже один раз исполненный манёвр: пропустила его вперёд, дождалась, когда он откроет дверь в туалет и долбанула трофейным «баюном». Однако этот, несмотря на всю свою усредненность, оказался крепким и с первого раза не упал. Пришлось добавить рукояткой в шею, поскольку дешёвые баюны имели обыкновение накапливать заряд четыре секунды, а у меня их не было. На мой удар он начал разворачиваться. Вот же крепкий, гад! И я наудачу щелкнула ещё раз рычажком. Повезло. Мужик, наконец, упал лицом на раковину. Я зашла следом в туалет и заперла дверь. Этот в себя пришёл очень быстро и сразу же начал проверять на прочность ремень, которым я его едва успела зафиксировать. Тут явно надо действовать побыстрее, он может и полстены выломать в попытке освободиться, здоровый кабан, даром что не крупный.
– Ничего не скажу, – первым делом сказал главарь. – Я сразу тебя узнал, очень жаль, что Гудков такой тупой!
– Тупой не тупой, а карьеру в армии сделал, – покачала я головой и ударила его в лицо пистолетом. – Слушай, прости, не знаю, как тебя зовут, но я очень не люблю бить связанных людей. Ты просто не оставляешь мне выбора! Хочу еще раз подчеркнуть, что мне это ужасно не нравится. Ты буквально заставляешь меня испытывать страдания и чувство вины!
– Я читал про тебя в газете, – бандит шмыгнул носом, сглатывая кровь, и пощупал зубы во рту. – Если хотя бы половина про тебя правда, то ты страшный человек.
– Пффф, – хмыкнула я и прижала ему к шее шокер. – Кто бы говорил, а? Можно подумать, ты прям добропорядочный гражданин! Ты знаешь, сколько разрядов может выдержать сердце здорового человека?! Готов проверить?!
– Ладно, – мужик невольно скосил глаза на “баюна” и сделал какие-то собственные выводы. – Спрашивай.
– Зачем вы нас ловите?
– Что? В смысле, «зачем». Нам сказали ловить, мы ловим.
– У тебя, в отличие от твоих шавок, явно есть своё мнение. Так вот, какие мысли там бродят в твоей голове?!
– Мысли у меня о водке, что я не успел допить, – хмыкнул он, расслабляясь.
– Я тоже люблю шутки, – согласилась я и дернула рычажок. Мужика тряхнуло, скрючило, и желание шутить явно покинуло или значительно ослабло.
