Текст книги "Серебряные яйцеглавы (сборник)"

Автор книги: Фриц Ройтер Лейбер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 28 страниц)

XVI

Двери лифта закрылись за спиной Фила, и он поплелся с двадцать восьмого этажа на двадцать девятый, отчаянно жалея, что отверг приглашение Фиби Филмер. Встретив его в вестибюле, девушка начала тараторить про то, как храбро он спас ее в «Загорелой ракете», и пригласила к себе – пропустить рюмочку. В тот миг ему меньше всего хотелось видеть рядом другого человека, и он отказался. Но сейчас, представляя себе пустой коридор и пустую комнатушку, он вдруг понял, что именно человеческая компания нужна ему больше всего.

Фил вспомнил, с каким настроем покидал вчера отсек, вспомнил свою готовность к любым приключениям и желание смотреть жизни в лицо. Как ни странно, жизнь не заставила себя ждать: за минувшие часы на него обрушилась такая лавина приключений, что в голове до сих пор гудело. Временами казалось, что меняется сама его сущность, что он превращается в отважного доброго авантюриста и любимца женщин, каким всегда мечтал быть.

Но вот он вновь одиноко плелся домой, в очередной раз выкинув малодушный фокус со словом «нет», когда ему отчаянно хотелось (ну, или захотелось чуть позже) сказать «да». Что ж, судя по тому, как резво Фил возвращался к старым привычкам, вечером он уже будет вовсю шпионить за мисс Филмер сквозь затемненное окно.

Конечно, можно тешить себя мыслью, что негоже принимать приглашение смазливой простушки после встречи со столь обольстительной и опасной девушкой, как Мици Ромадка, и с такой красавицей, как Дора Панне, не говоря уж о компании столь гротескных и любопытных персонажей, как Джуно Джонс и Мэри Эккели. Но все это отговорки. Фиби Филмер – птица его полета, и надо с этим смириться. Нет, даже она для него слишком хороша.

Еще можно надеяться на Везунчика: с ним он вновь стал бы смелым и отважным. Однако и это – неправда. Да, очень хочется иметь зеленого кота, но только в качестве домашнего питомца, талисмана, приносящего удачу... а не таинственного монстра-мутанта, по вине которого приходится без конца иметь дело с борцами мужского и женского пола, религиозными фанатиками, убийцами-психоаналитиками, когтистыми девицами, громилами, известными учеными-физиками, телепатами, главами криминальных синдикатов, фэбээловцами... Все это Филу Гишу не по зубам.

Он ввел код, открыл дверь и почти уже закрыл ее за собой, как вдруг понял, что в комнате кто-то есть.

Заглядывая под кровать, на четвереньках стояла черноволосая девушка-фавн из комнаты напротив. Фил окаменел и схватился за ручку полуприкрытой двери, готовясь распахнуть ее и убежать.

Девушка медленно, с улыбкой встала.

– Здравствуйте! – тепло поздоровалась она с Филом. У нее был какой-то странный акцент. – Я кое-кто потерять... и думать, не тут ли он спрятаться.

Соседка пригладила пегий костюм, который вчера снимала у него на глазах, затем томно провела ладонью по голове и хвосту.

– Кое-кого?.. – галантно выдавил Фил, не убирая руку с дверной ручки. Он ничего не мог с собой поделать: каждый взгляд на девушку заканчивался в районе ее туфель на десятидюймовых платформах.

– Да. Как это говорить... котенок? – Через пару секунд девушка добавила: – Слушай, вы так на меня смотреть, как будто мы знакомы. – Она заулыбалась еще шире и шутливо погрозила ему пальцем. – Подсматривать за мной, шалун?

Фил проглотил ком в горле и ничего не ответил, но для себя понял, что не галлюцинирует. От галлюцинаций ведь не краснеешь.

– Это ничего, – заверила его соседка. – Окна напротив, почему нет? Вот я и подумать – окна напротив, оба открыты – мой котенок перепрыгнуть? Поэтому я тоже перешагнуть.

– Перешагнуть? – истерично переспросил Фил. Его взгляд в очередной раз упал на ее туфли.

– Да-да, – с улыбкой ответила она и показала на окно. – Сами смотреть.

Фил с заметной неохотой оторвал руку от дверной ручки и опасливо подошел к открытому окну. Над десятифутовой пропастью между двумя комнатами протянулась хлипкая на вид лестница из какого-то серого металла.

Фил обернулся.

– Ваш кот, случайно, не зеленый?

Девушка просияла.

– Да-да! Значит, он правда перепрыгнуть!

Фил кивнул.

– Это еще не все. Кажется, я сегодня познакомился с вашим братом, Дионом да Сильвой. Он представлял газету «Ла Пренса».

Она закивала, услышав имя.

– Да-да, меня звать Дита да Сильва.

– А я Фил Гиш. Как вы сказали – Дита?..

– Да. Коротко от «Афродита», богиня любви. Вам нравиться? Сказать, пожалуйста: где сейчас мой брат и котик?

– Не имею ни малейшего понятия, – с грустью ответил Фил.

Она пожала плечами, словно была готова к такому ответу.

– Это неудивительно. Мы как ненормальные, все время друг друга терять.

– Так вы в самом деле из Аргентины? – с недоверием спросил Фил. Акцент у нее был будто бы не испанский, но кто он такой, чтобы судить об акцентах?

– Да-да, – рассеянно ответила соседка, явно думая о чем-то другом. – Далекая, далекая страна.

– Скажите, мисс да Сильва, а у вашего кота, случайно, нет каких-нибудь сверхспособностей?

Девушка нахмурилась.

– Сверхспособность? – медленно повторила она, словно пробуя на вкус каждый слог. – Не понимать.

– Может, он умеет делать людей счастливыми?

Лоб девушки разгладился.

– Да-да! Хороший котик, делать счастье. Вы любить животных, Фил?

И вновь Фил не удержался, посмотрел на ее ноги. Впрочем, внутри он практически пел от радости.

– Мисс да Сильва, у меня к вам столько вопросов! Увы, я не знаю испанского, а вы вряд ли знаете английский настолько, чтобы сразу на все ответить. Поэтому давайте я сперва расскажу, что со мной произошло, – и тогда, возможно, мы побеседуем. Хорошо? Присядьте, мисс да Сильва, история очень, очень длинная.

– Хорошая идея, – кивнула девушка, укладываясь на кровать. – Только звать меня Дита, ладно?

А она умеет расположить к себе собеседника, подумал Фил, садясь в поролоновое кресло напротив.

– Что ж, Дита, вот как это было...

И целый час он подробно рассказывал ей про все, что произошло с момента появления Везунчика на его подоконнике. Впрочем, о том, как он подсматривал за соседкой в окно, пришлось умолчать – и, соответственно, немного сократить историю о визите к доктору Ромадке. Дита часто перебивала рассказ вопросами о подчас самых элементарных вещах: что такое шляпная булавка или чем занимаются борцы мужского и женского пола на ринге? При этом она не обращала внимания на подробности, которые должны были ее озадачить, – то ли она была неплохо осведомлена, то ли просто не желала знать. Орто-пушки не вызвали с ее стороны никакого интереса, а вот парализующие ружья – наоборот. Выходки Везунчика ничуть ее не удивляли, она комментировала их примерно такими словами: «Ох уж этот кот! Какой глупый! Но и везучий. Вы дать ему хорошее имя, Фил».

Когда речь зашла о фонде Хамберфорда и брате Диты, она перевернулась на живот и стала слушать особенно внимательно. Фил, поколебавшись, поведал ей о пристальном интересе Диона к Доре Панне, но она только понимающе фыркнула.

– Ох уж этот брат! Бегать за всеми, у кого есть две ноги и молочные железы. Но не когда беременный, конечно.

– Что?!

– Я что-то сказать? Наверное, ошибка! – быстро отмахнулась Дита.

Мортон Опперли очень ее заинтересовал. Она попросила Фила рассказать ей побольше об известном ученом-физике.

– Умный человек. Очень хотеть встретить.

– Как-нибудь постараюсь вас познакомить, – ответил Фил и рассказал про неожиданное появление Доры Панне.

Дита тревожно покачала головой.

– Некоторые люди очень твердые в сердце... Они совсем не любить кошек.

Фил быстро закончил свой рассказ историей про крашеного зеленого кота в переулке.

Дита встала и с нежностью прикоснулась к его рукам.

– Бедный Фил... Выходит, мы знать, у кого мой котик, но не знать, где он?

– Верно, – кивнул Фил. – И нам вряд ли удастся это выяснить, потому что Биллиг скрывается от ФБЛ.

Он быстро встал, стараясь не подать виду, что близость Диты ему неприятна. Пальцы у девушки были мягкие и нежные, однако от ее прикосновений мороз шел по коже. Возможно, дело было в запахе тела – не то чтобы очень сильном или неприятном, но каком-то чужеродном. Дита проводила его немного грустным взглядом.

– Вот такая история, – закончил Фил, остановившись в противоположном конце комнаты. – А теперь пришла очередь вопросов. Что у вас за кот такой? Почему «Корпорация удовольствий» хочет с его помощью подкупить правительство? Это мутант? С телепатическими способностями и даром управлять людскими чувствами? Какой-нибудь атавизм? Нарочно выведенная порода вымершего животного? Очередной нелепый триумф советской генетики, которая движется своим собственным курсом – неприемлемым для наших ученых? Или в самом деле некий египетский бог, как думает Сачеверелл? Ваша очередь рассказывать, Дита.

Вместо ответа она улыбнулась.

– Простить, Фил, ваша история в самом деле быть очень долгая. Я сейчас вернусь.

Он думал, она выйдет в окно. И что ему тогда делать? Однако Дита просто ушла в уборную и закрыла за собой дверь.

Он стал расхаживать по комнате, невыносимо взбудораженный: то брал в руки какие-то мелкие предметы, то ставил их обратно. Затем включил радио – изображение и звук, – но смотреть не стал и практически не слышал, что там вещал придурковатый ведущий спортивной хроники о подвигах, прихотях и причудах звезд культуризма. Делая очередной круг по комнате и проходя мимо радио, Фил ненароком сильно топнул, и с аппаратом что-то стряслось: звук стал очень тихим.

Он настолько погрузился в переживания, что едва слышный шорох за спиной заставил его подскочить на месте.

Дверь в коридор отворилась. На пороге стояла Мици Ромадка в застиранном синем свитере и брюках – в такой одежде вид у нее был одновременно юный и изможденный. На лицо свисала прядь длинных черных волос. Мици недовольно, с вызовом посмотрела на Фила.

– Вчера вечером я сказала «прощай навсегда», – резко заговорила она. – Так что не пойми меня неправильно, я не возвращаюсь. Только хотела предупредить кое о чем. – Ее голос слегка дрогнул. – Ох, как же все так получилось... – Она прикусила губу и снова вскинула подбородок. – Дело не только в том, что Карстерс, Ллуэлин и Бак теперь меня ненавидят, а ты пытался сделать из меня безропотную клушу. Сегодня утром, вернувший домой по мусоропроводу, я подслушала разговор моего отца с двумя неизвестными мне людьми. Оказывается, он – советский шпион, и его задача – любой ценой заполучить зеленого кота. Сейчас отец думает, что кот у тебя.

Фил посмотрел на нее, и последних нескольких часов как не бывало: он вновь сидел в машине на заросшей кустами площади, а Мици вот-вот должна была уйти. Все его нервное напряжение моментально хлынуло в новое русло.

– Милая моя, – тихо и осторожно произнес Фил, боясь спугнуть ее даже внезапным звуком. – Милая моя Мици, я не пытался сделать из тебя безропотную клушу.

– Ну-ну, – сказала она, пряча за ухо выбившуюся прядь.

Он очень медленно шагнул ей навстречу.

– На самом деле я просто слишком много о себе возомнил. И еще очень завидовал – и тебе, и твоим друзьям.

– Следи за тем, что говоришь, Фил, – грозно прошептала Мици. – Будь очень осторожен. И очень честен.

– Хорошо. Да, я хотел тебя усмирить, я изо всех сил старался это сделать. Меня переполняли тщеславие и снисходительность, свойственные людям, которым внезапно открылось слишком многое. Я не понимал, что твоей дерзости и непокорности тоже есть место в мире. Мици, я тебя люблю.

Он обнял ее, и она не стала вырываться. Удивительно было чувствовать рядом ее тело: тонкое, доверчивое, ужасно усталое...

Но тут Мици вскинула подбородок и отшвырнула Фила примерно на шесть футов.

Она злобно сверлила взглядом что-то за его спиной. Он с облегчением отметил, что у нее нет при себе ни пистолета, ни стальных когтей, ни ножа. И обернулся.

Дверь в ванную была открыта, на пороге стояла озадаченная Дита да Сильва.

– Здравствуйте, – весело поздоровалась она, а затем спросила Фила: – Твоя подружка?

Мици побледнела.

– Решил сразу двух охмурить? – зашипела она.

– Не волноваться, – спокойно посоветовала ей Дита. – Он такой робкий только сначала.

– Вот как! – громко воскликнула Мици и затопала ногами.

Радио вновь заработало на полную громкость:

«...всем давно известно, что она не спит с мужем. Однако ее поклонникам это открылось лишь вчера, во время ее, вероятно, последнего появления на публике с новым любовником – как вы уже знаете, смешанные бои скоро запретят».

На экране глупо улыбался Фил, а Джуно обнимала его за талию и кричала фанатам: «У меня есть личная жизнь! И я никому не позволю в нее лезть, ясно?!»

– Вот как!!! – еще громче вскрикнула Мици, крепко ударила Фила по левой щеке и выбежала вон из номера. Фил несколько секунд стоял как вкопанный, потом выключил радио и стер с левого глаза слезу.

– Почему ты не идти за ней? – участливо спросила Дита. – Не волноваться, Фил, она еще прийти. Она теперь даже больше тебя любить. Ты такой мужественный, иметь много женщин.

– Умоляю, не надо! – простонал Фил, поднимая руку. – Она не вернется. Она ушла навсегда.

– Навсегда не бывать. Она еще придет, – заверила его Дита.

И тут в дверь робко постучали. Фил открыл, гадая, влепить Мици пощечину сразу или немного подождать. На пороге стоял доктор Антон Ромадка. В руке у него было парализующее ружье, и он целился из него в Фила.

Вид у приземистого психоаналитика был опрятный и деловой: старомодный костюм, белая рубашка, галстук. Под пиджаком на круглом брюшке даже виднелся жилет. Левая щека доктора была гладкая, как лысина: видимо, он нанес на царапины слой искусственной кожи. Лицо его лучилось отцовской доброжелательностью и мудростью, однако при этом он не переставал целиться в Фила из ружья и время от времени коситься на Диту.

– Фил, – начал он, – я не буду отрицать то, что сказала обо мне дочь. Если ты как следует поразмыслишь над ее словами, мы станем друзьями и соратниками. Кому, как не тебе, понять, что американская цивилизация пребывает в состоянии глубочайшего, тяжелейшего психоза? Ты испытал на собственной шкуре, как он губителен для человеческого разума, тела и органов чувств. И кто, как не ты, способен в полной мере оценить здравомыслие Рабочих республик, где, согласно первому железному правилу марксизма и абсолютной науки, любой психоз невозможен по определению – ибо невозможно и немыслимо все иррациональное и иллюзорное (включая безумные хвастливые речи гангренозного капитализма и его псевдонауки).

Фил обнаружил, что таращит глаза и слегка кивает: бодрый голос Ромадки буквально гипнотизировал. Он встряхнулся.

– Конечно, я должен был понять все это еще вчера и воззвать к твоему разуму, – продолжал Ромадка, с ювелирной точностью целясь в шею Фила. – Но я торопился и был эмоционально нестабилен. Даже наши агенты не имеют иммунитета против американской заразы, когда живут в ее рассаднике. Я тоже допустил несколько ошибок. Среди прочего – я недооценивал свою несчастную дочь. Впрочем, я глубоко ей признателен: именно она привела меня к тебе, хоть и ненароком. А это, в свою очередь, позволит тебе, Фил, и твоей очаровательной спутнице познать чудесную объединяющую мудрость Советов.

Маленький психоаналитик улыбнулся и осторожно присел на подлокотник кресла.

– Теперь, дети мои, – вкрадчиво и доверительно произнес он, впервые обращаясь и к Дите, – я расскажу вам, как можно сослужить неоценимую службу свободному от иллюзий государству и заручиться его бессмертной поддержкой и доверием, когда вы наконец достигнете твердых берегов реализма. Душевнобольной капиталистический мир осознал, что в следующей войне его ждет неминуемое поражение, и решил применить против Рабочих республик последнее подлое оружие: собственное коллективное безумие и коллективный бред, усиленные хитрыми, едва заметными электронными устройствами и химическими соединениями, которыми предполагается бомбардировать нервные системы советских людей. До сего дня эта капиталистическая отрава имела форму зеленых котов. Да-да, коты совершенно реальны! Я убежден, что это обычные кошки, в тела которых хирургическим образом вживлены электронные передатчики, а также распылители особого гормона – вроде анальных желез скунса. И хотя зеленые коты, вероятно, не являются ключевым элементом атаки на советскую психику, они все же представляют собой основной реквизит в этой незримой войне. Увы, нам пока не удалось заполучить ни одного такого зверя, а они очень нужны – чтобы подтвердить догадки и принять должные контрмеры.

– Погодите, но ведь кот только один! – искренне смутился Фил. – И он якобы должен захватить Америку, а не наоборот.

– Мальчик мой, я предоставил вам абсолютные факты, – убежденно заверил его Ромадка. – Те слухи, которые вы слышали и теперь распространяете, – не что иное, как уловка капиталистического правительства. Они хотят скрыть от своих рабов и псевдоученых всю чудовищность собственных действий. А на самом деле случилось вот что: один зеленый кот попросту сбежал из правительственной лаборатории. Однажды ты привел меня к этому коту, Фил. И сделаешь это еще раз.

– Не могу, – спокойно ответил Фил.

– Можешь, Фил, можешь.

– Но вы ведь его поймали однажды! И сами отпустили. Впервые добродушное лицо Ромадки немного омрачилось.

– Я же сказал, что вчера совершил несколько ошибок. Вероятно, по собственной неосмотрительности я попал под действие предательских миазмов и какое-то время не отвечал за свои поступки. Я должен был сбежать от фэбээловцев, оцепивших здание, и ничего другого мне просто не оставалось. Больше такое не повторится. – Он заговорил нетерпеливей: – Пойдем, Фил, и захвати с собой подругу. У нас нет времени на разговоры.

– Но...

Дита да Сильва вышла вперед.

– Я не пойти, – сказала она Ромадке. – С чего это? Вы говорите как сумасшедший. Государство, свободное от ‘ллюзий? ‘Ррациональное невозможно? Абс‘лютная наука? Какая чушь!

Психоаналитик приподнял брови, дивясь ее акценту и высказанным соображениям.

– Я как раз хотел поговорить о вас, юная леди. Кто вы такая и зачем сюда пришли?

– Просто соседка из номера напротив, – ответила Дита и показала пальцем на окно.

Ромадка прищурился и внимательно на нее посмотрел, как бы что-то припоминая. А потом вдруг усмехнулся.

– Описание совпадает! Вы та самая девица, за которой мистер Гиш вчера подглядывал – и при этом видел удивительные галлюцинации.

– Фил, ты ничего мне про это не сказать, – беззлобно заметила Дита.

– Разумеется, он это утаил! – снисходительно процедил Ромадка.

– Но почему? – вопросила Дита. – Я не возражать. Если нравиться – пожалуйста.

Ромадка смерил ее презрительным взглядом.

– Эксгибиционистка, все ясно. И вдобавок нимфоманка.

Дита подбоченилась.

– Слушать, я мало знать длинные слова. Но ваш диагноз неправильный. Не нимфомания – сатир’азис! Сейчас показать. – Тут она начала стягивать чулок. Фил в ужасе наблюдал.

Ромадка сердито вскочил.

– Да что же это... Если вы вздумали меня соблазнить... Дита сняла туфлю и ступню, явив миру изящное черное копытце и тонкую ногу с коротким мехом.

– Вот, смотреть хорошенько. Сатир’азис!

У доктора Ромадки подкосились колени, лицо посерело, а глаза вылезли на лоб.

Без всякого предупреждения Дита крутнулась на месте и точным ударом изящной ноги выбила парализующее ружье из его дрожащих рук. Ромадка шарахнулся в сторону, как от самого дьявола, и вывалился из номера в коридор. Звуки его быстрых, неровных шагов вскоре стихли. Филу очень хотелось последовать за психоаналитиком, но усилием воли он взял себя в руки и остался.

Дита расхохоталась, подковыляла к двери, закрыла ее и подняла с пола ружье Ромадки.

– Это парализовать? – спросила она Фила.

Тот облизнул губы и схватился за стол, чтобы не упасть. Он понимал, что лицо у него такое же белое, как у Ромадки.

– Дита, – наконец молвил он, стуча зубами, – ты не из Аргентины приехала.

Она виновато улыбнулась.

– Ты прав, Фил. Моя история еще больше длинная, чем твоя.

– Я готов выслушать. Только сначала, пожалуйста... – Дрожащим пальцем он показал на ее туфлю и смятый чулок.

– Да-да, Фил! Я понимаю.

Она подняла с пола вещи и присела на кровать, чтобы одеться. Когда подошло время засовывать копыто в глубокое отверстие протеза, Фил поморщился и закрыл глаза.

Тем временем она спокойно продолжала:

– Ты не сказать этому свободному от иллюзий человеку, но ты ведь знать, где мой котик?

– Нет, – ответил Фил, – зато я догадываюсь, где мы можем это выяснить.

– В этом городе?

– Да.

– Отвести меня туда, Фил?

– Хорошо.

– Ты ведь и сам хотеть найти котика, Фил?

– Да, пожалуй.

– Славно. Теперь можно смотреть.

Он нехотя покосился на Диту и облегченно вздохнул. Ее ноги снова выглядели как полагается. Все-таки порой без иллюзий – никуда, подумалось Филу.

– А теперь ответь, пожалуйста, на мои вопросы.

Тут в дверь снова постучали.

– Твоя подруга! – с надеждой воскликнула Дита.

Но Фил решил больше не полагаться на судьбу и сперва включил односторонний дверной глазок: прямо перед ним оказалось суровое лицо Дейва Грили.

Когда Фил прошептал Дите: «Федеральное бюро лояльности», та подскочила. Она долго расспрашивала его об этой организации и теперь имела весьма ясное представление о ФБЛ.

– Бежим, Фил. Нет времени говорить!

Она легко вскочила на подоконник и двинулась по лестнице.

Лестница была намного короче той балки, по которой пришлось пройти Филу, когда он скрывался бегством из дома Эккели, но лететь до земли было в десять раз дольше, и к тому же Фил успел полностью протрезветь. Однако предыдущий опыт (хождение по балке и катание на платформе мусоропровода) все же позволили ему ступить на лестницу и сделать несколько шагов. Очутившись на подоконнике Диты, Фил спрыгнул вниз и обернулся – подумывая убрать мостик. Но тут в его номере что-то загрохотало. Дита схватила его за руку.

– Нет времени! – воскликнула она и потащила его прочь из номера.

Через несколько секунд они вошли в лифт.

– Погоди, это же кнопка «наверх»! – воскликнул Фил, когда Дита нажала кнопку.

– Знаю, Фил.

Выбравшись на крышу, он на секунду испытал удивительное чувство свободы. Натриевая лампа еще не ушла за горизонт, и вокруг было светло, только в нижней части неба уже показались звезды.

А потом он увидел дюжину вертолетов, которые летели прямо на них, как майские жуки.

Дита толкала его вперед, в угол крыши, хотя там ничего не было. Что за неуемная женщина, с досадой подумал Фил. Могучий голос с неба приказал им не двигаться с места.

Дита замерла на самом краю крыши, пощупала воздух, поднялась по невидимым ступеням и вновь что-то пощупала.

Сзади раздался лязг и скрежет приземляющегося вертолета.

Дита открыла маленький люк – в воздухе появилась прямоугольная черная дыра – и забралась внутрь. Затем повернула совершенно белое на фоне чернильной темноты лицо.

– За мной, Фил!

Из прямоугольника вытянулась ее белая рука.

Фил недоуменно смотрел на этот странный портрет в черной раме, повисший прямо в воздухе. Под ним четко просматривались стены соседнего небоскреба и, пятьюдесятью этажами ниже, узкая лента улицы.

За спиной раздавались крики людей, с неба гремел страшный глас.

Фил схватил Диту за запястье, свободной рукой нащупал в воздухе перекладину, ногой нашел невидимую опору – и пополз вверх. Перевалился через бортик в чернильный мешок и обнаружил под собой пол. Перекатившись на бок, Фил увидел за спиной прямоугольник неба с тремя звездами на нем. Прямоугольник сузился, потом исчез, и вокруг стало совсем темно.

А потом он начал падать.