Текст книги "Серебряные яйцеглавы (сборник)"
Автор книги: Фриц Ройтер Лейбер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 28 страниц)
Машина стала стремительно разворачиваться.
– Или это! – зашипел Биллиг и разорвал куклу пополам, а большим пальцем раздавил крошечные грудки. – Выкладывай: где Ромадка?
– Я не знаю! – завопил Фил, пытаясь увернуться от Джека, который яростно шептал ему на ухо: «Вот-вот, молчи! Ни слова!»
– Напомню вам, мистер Гиш, – быстро продолжал Биллиг, доставая из пиджака еще что-то, – ей, как и любому другому человеку, будет гораздо больней и неприятней пострадать от рук тех, кого она идеализирует. Так что не томите – рассказывайте, где кот. Кстати, это орто-пушка. В любой момент я могу рассечь машину надвое – все в ваших руках.
Однако Фил, как и все остальные, неотрывно следил за Мици. Поднявшись на ноги, она замерла на месте. Просто стояла и ждала, а машина неслась прямо на нее. В последнюю долю секунды, когда Фил уже увидел темную головку Мици на фоне хромированной решетки, джип вильнул в сторону. Мици не двинулась с места, лишь ее короткая юбка взметнулась и опала.
Затем она медленно повернулась и посмотрела вслед отъезжающему джипу.
– Трус! – громко захохотала Мици.
На секунду все присутствующие замерли. Потом раздался глухой стук: Мо Бримстайн молотил кулаком по перилам и приговаривал:
– Нет, ну девица – просто огонь!
– Верно, – согласился Биллиг. – Однако рано или поздно они ее раздавят, если только... – Он повертел черной пушкой. – Словом, лучше говорите.
Джип развернулся и, пронзительно ревя, полетел назад. Мици стояла лицом к нему и улыбалась, изящно уперев руки в бока.
Наконец, уже наполовину скрывшись под капотом (так казалось Филу сверху), Мици отпрыгнула в сторону. Джип с ревом вспорол воздух в том месте, где она только что стояла.
– Идиот! – крикнула Мици.
Бримстайн воздел к небу стиснутые кулаки, покосился на Биллига и заставил себя опустить руки. Фил внезапно почувствовал, что его собственные руки онемели, – так крепко их сжимал Джек. Харрис и Дора перегнулись через перила и с азартом записных игроков наблюдали за происходящим.
Но сам Биллиг (тоже наверняка любитель азартных игр) вовсе не был увлечен действом.
– Слушайте, мистер Гиш, – тараторил он, – я и сам не хочу, чтобы девчонку переехали. А Бримстайн уже мечтает сделать ее профессиональной метательницей ножей или каскадершей. Даю вам последний шанс ее спасти. Где Ромадка? Где кот?
На контрольной панели замигал огонек телефонного вызова. Биллиг не стал брать трубку.
– Где кот?! – повторил он.
Но все, о чем мог думать Фил – пока джип визжал шинами у самой стенки, а Мици разворачивалась ему навстречу, – это о древнем Крите, где девушки с такими же тонкими талиями и темными волосами оказывались лицом к лицу с огромными черными быками, и увиливали от жестоких рогов, и скакали через свирепого зверя, и крутили сальто с обнаженной грудью, противопоставляя самую мягкую и нежную вещь на свете самой ужасной.
Огонек продолжал мигать.
Джип вышел из крутого виража (Ллуэлин и Бак высунулись из салона, чтобы уравновесить машину, а Карстерс сидел за рулем как истукан) и с визгом рванул к Мици. Она вновь подпустила его вплотную и отскочила влево. Тут же, словно предугадав ее мысли, джип вильнул влево. Однако Мици, приземлившись после первого прыжка, не двинулась по инерции дальше, а мгновенно метнулась обратно и заняла прежнее место.
Джип вновь пролетел мимо.
– Дурачина! – взвыла Мици.
Машина вновь завизжала шинами и скрылась под балконом. Раздался жуткий скрежет и лязг, как будто джип задел стену. В тот же миг из-под балкона вышел темный человек с розовой лысиной. В руках у него была черная сумка. Человек остановился, поставил сумку на пол и открыл ее.
Из-под балкона показался стремительно набирающий скорость джип.
Что-то зеленое и маленькое высунулось из черной сумки и посмотрело на приближающуюся машину.
Джип не остановился, но сбавил скорость. Карстерс, Ллуэлин и Бак выскочили из салона и бросились врассыпную, словно увидели нечто ужасное.
Машина очень медленно ползла в сторону Мици, как ослепленный и смертельно раненный зверь.
Человек с розовой лысиной быстро и как-то механически вернулся под балкон – словно не отдавая себе отчета в собственных действиях. Фил запоздало сообразил, что это доктор Ромадка.
Огонек продолжал мигать.
Зеленый кот выскочил из сумки и изящно сел рядом.
– Парализуйте его! – крикнул Биллиг Бримстайну и Харрису.
Зверь с любопытством поднял голову на крик.
Бримстайн и Харрис переглянулись, подошли к перилам и замерли. Дора стояла бледная и тихая, как призрак.
И тут Фил тоже почувствовал – ту самую золотистую волну миролюбия и понимания, что угомонила ссорящихся в доме Эккели. Только теперь это был настоящий потоп, весеннее половодье.
– Вырубите эту тварь! – вопил Биллиг. Тщательно спрятанные морщинки проступали, дергаясь, на его лице, а сам он пятился прочь от перил, словно золотая волна была для него невыносима.
Бримстайн полез за пазуху, но вместо этого вдруг снял трубку мигающего аппарата. Послушав, он непринужденно сообщил присутствующим:
– Рейд начался, как и было обещано. Фэбээловцы прут со всех сторон.
– Парализовать кота! Надо его поймать, иначе нам не спастись! – приказал Биллиг, лихорадочно отмахиваясь от золотой волны.
Харрис посмотрел на него пустыми глазами. Бримстайн медленно и озадаченно покачал головой.
Биллиг содрогнулся, охнул, зажал рот и нос ладонью – словно золотая пыльца проникала в легкие с воздухом, – и начал пробиваться к перилам. Второй рукой он уже поднимал большую пушку, пока та не оказалась высоко над его плечом.
С обоих концов пушки выскочило по длинной игле голубого света. В противоположной стене гаража и стене прямо за их спинами появились дымящиеся борозды. Бил-лиг стал их удлинять, уверенно опуская луч. В воздухе запахло озоном. Голубые иглы горели так ярко, что затмили весь остальной свет в помещении.
Зеленый кот по-прежнему с любопытством глядел на Биллига. Тот не смотрел на него и продолжал зажимать ладонью рот и нос. На его лице от напряжения взбухли маленькие желваки.
Борозда в дальней стене гаража сползла на пол, пьяно обогнула Мици и хромой джип, подобралась к зеленому коту на десять футов и замешкалась. Луч метался из стороны в сторону, словно не мог пройти сквозь невидимый щит.
Джек прошептал:
– Сач был прав...
Биллиг громко охнул и заскулил.
Голубые лучи потухли. Пушка с грохотом упала на пол. Скулеж сменился клокотанием, и Биллиг зашатался. Джек рванул ему на помощь.
Фил подскочил к контрольной панели и нажал кнопки, которые раньше нажимал Биллиг. Решетки на гаражных воротах сейчас же поднялись, телескопическая лестница поехала вниз, и Фил бросился бежать сквозь слои едкого озона и золотистой гармонии. Джип, содрогнувшись, замер прямо перед Мици. Она ошалело смотрела на него, вялая и ослабевшая.
Когда ступени доехали до пола, Фил по инерции качнулся вперед, но устоял на ногах и побежал дальше. Очутившись между зеленым котом и джипом, он испытал внезапный и неописуемый ужас, который, впрочем, быстро рассеялся.
Фил даже не успел задаться вопросом, не это ли чувство обратило в бегство шайку Карстерса. В следующий миг он уже радостно вопил: «Везунчик!», а Везунчик ласково мурлыкал у него на руках. Фил, дрожа, погладил зеленый мех и бросился обратно к Мици и джипу. Ее ошалелый взгляд сменился потрясенной и гордой улыбкой.
Фил схватил девушку за руку и потащил к джипу.
– Прыгай за руль! – прокричал он ей на ухо. – Едем отсюда!
Взявшись за руль, Мици немного ожила и завела двигатель. Фил тем временем сел рядом, ласково прижимая к груди Везунчика.
– Куда? – хрипло спросила девушка.
– В любые ворота с надписью «Выезд».
Хрипя и чихая, джип тронулся в сторону ближайших ворот. Фил почувствовал, что золотая стена вокруг становится тоньше, как будто Везунчик засыпает. Машина ползла еле-еле, как пассажирский конвейер для школьников, однако люди на балконе явно никуда не торопились: они стояли неподвижно, словно выключенные роботы-манекены в витрине. За исключением Биллига: тот принялся бегать от одного подчиненного к другому и что-то им говорить.
– Взять их! – донесся до Фила его надтреснутый голос. – Убить! Уничтожить!
Джип въехал в высокие ворота и пополз по рампе.
– Дора! – услышал Фил вопль Биллига. – Хватай мою орто-пушку! Бей их!
Видимо, золотая волна окончательно схлынула: краем глаза Фил успел заметить, как Дора нагибается и что-то берет с пола.
В следующую секунду загорелся голубой луч. Прямо за джипом вспыхнула звездная россыпь, и что-то задымилось. Луч немного поднялся и уперся в верхнюю перекладину ворот. Тем временем джип окончательно исчез из виду, повернув за угол. Фил увидел впереди полдюжины охранников «Корпорации удовольствий» в форме. Двое из них уже достали пистолеты, четверо – еще нет. Они обернулись и заметили джип. Двое подняли пистолеты, четверо торопливо зашарили по карманам...
И тут Везунчик приподнялся и сел ровно, как богиня Бает. Фил почувствовал, что он испускает очередную невидимую золотую волну, и сразу увидел по лицам охранников, когда она их настигла: они наблюдали за проезжающим мимо джипом с потрясенными и радостными улыбками.
Дальше перед машиной показался кусок рампы, освещенный холодным серым светом, в котором стояло около двадцати вооруженных до зубов человек. Их было почти не видно, потому что они крались вдоль стен. В руках у людей были пушки, сети, спреи с жидким пластиком, который создавал вокруг жертвы непроницаемый кокон, и что-то вроде птичьих клеток.
Они приготовились к атаке, но Везунчик накрыл их своей благодатью. На сей раз золотистый поток был еще мощнее прежнего и захлестнул их с головой, а Фила заставил содрогнуться от понимания. Джип проплыл мимо потрясенных, озадаченных, улыбающихся против своей воли людей – на улицу, в прохладные рассветные сумерки. Фил погладил Везунчика по мягкой упругой шубке и прошептал:
– Ты наш маленький миротворец. Даже фэбээловцев усмирил.
Везунчик кокетливо взглянул на Фила, зевнул во всю пасть и свернулся клубочком у него на коленях. Ощущение золотой всепроникающей гармонии стало убывать и вскоре почти исчезло, оставив в душе лишь едва заметный след.
– Понимаю, тебе нужен отдых, – сказал Фил. – Столько народу усмирил – шутка ли. – Он сам ощутил внезапную усталость и промямлил: – Какая разница, откуда ты взялся – из Египта ли, из России, из амазонских джунглей? Я уверен, что Америке ты пойдешь только на пользу.
XIII
Джип уверенно лавировал между домами, оставляя за собой пустые утренние кварталы. Фил принялся было гадать, могут ли их выследить с помощью электронных глаз, якобы установленных на каждом перекрестке, но забыл свой вопрос прежде, чем разволновался по-настоящему. Кот пушистым зеленым пончиком спал у него на коленях. Филу тоже нестерпимо хотелось спать. Вот бы сейчас очутиться в такой Вселенной, где нет ни света, ни звука, ни силы тяжести...
Перед тем как окончательно уснуть, Фил взглянул на Мици. На ее лице застыло суровое насмешливое выражение, однако на щеках дрожали две слезинки. Фил ощутил не столько жалость или удивление, сколько досаду. Никто, сказал он себе, не имеет права испытывать подобные чувства в присутствии Везунчика.
Он решил, что должен ласково и аккуратно вразумить Мици.
– Наш побег – не повод для хвастовства, – сказал Фил. – Мы сумели сбежать только благодаря Везунчику. Но я был искренне потрясен твоей смелостью... когда ты сражалась с джипом.
Мици даже не взглянула на него, только поджала губы.
– Эта сцена с джипом – наглядный урок, – продолжал Фил, начиная с ангельским видом сыпать соль ей на раны. – Мы узнали, что на самом деле представляют собой твои благородные громилы. Зато теперь, – сказал он, милостиво воздавая за причиненные страдания, – ты понимаешь, что твой культ зла гроша ломаного не стоит перед лицом истинной любви и взаимопонимания. Ведь так, Мици?
Она убрала ногу с педали газа. Машина проехала несколько метров и беззвучно остановилась. Фил смутно осознал, что они припарковались в каком-то угрюмом тупике на заброшенной площади, заставленной со всех сторон высокими неопрятными зданиями. Он откинулся на спинку сиденья и сонно улыбнулся, поглаживая упругий мех Везунчика. Сейчас Мици должна заплакать...
Сиденье под ним вздрогнуло, громко хлопнула дверца.
Фил удивленно открыл глаза. Мици стояла снаружи, на темном фоне из спутанных веток и туманных безмолвных небоскребов.
Вдруг она подалась к нему и уперлась руками в дверь джипа. Порывисто вздохнула – нежные маленькие грудки в черных атласных чашечках приподнялись.
Ну, сейчас точно заплачет, сказал себе Фил. Не может же она противостоять чарам Везунчика!
– Я тебя ненавижу, Фил! – выплюнула девушка. – Ты хочешь сделать из меня размазню! – В уголках ее глаз вновь заблестели слезы, но лицо стало еще суровей. – Пусть Карстерс, Ллуэлин и Бак пытались меня убить – они, по крайней мере, дали мне шанс что-то сделать. Позволили сохранить чувство собственного достоинства и не заставляли распускать нюни.
Я хочу славы, – продолжала она голосом, в котором явно должны были слышаться слезы. – Я хочу своей собственной, личной славы, и плевать, если мои мечты кажутся тебе тщеславными и ничтожными, – для меня это единственный луч света в нашем дрянном и трусливом мире. Я хочу плюнуть в глаза этому миру и потом гордо встретить его лицом к лицу, когда он с воплями помчится мстить – как сейчас встретила джип.
– Я и правда думаю, что это был очень смелый поступок, – пошел на компромисс Фил, гадая, почему же чары Везунчика, мгновенно усмиряющие вооруженных до зубов головорезов, столь медленно действовали на одну-единственную запутавшуюся девчонку.
– К черту похвалы и телячьи нежности! – хлестнула Мици. – Я прекрасно знаю, на что способна эта зверюга, что спит у тебя на коленях, и знаю, чего ты ждешь! У меня внутри остался единственный титановый стержень, все остальное давно превратилось в вонючую слякоть. И ты хочешь, чтобы этот стержень тоже сломался. Нет, хуже – чтобы он размягчился! Так вот, заруби себе на носу: не бывать этому!
Фил ощутил сонное беспокойство, провел рукой по шубке Везунчика и робко его потряс.
– Просыпайся!
Везунчик только мурлыкнул. Или всхрапнул?
– Прощай навсегда, Фил, – сказала Мици, отворачиваясь.
– Стой! – вдруг закричал Фил, наконец-то оторвав спину от сиденья. – Не уходи! – Он снова – почти с силой – встряхнул Везунчика и приказал: – Просыпайся! Останови ее!
Маленький божок зеленой тряпкой висел у него на руках.
Фил положил кота на сиденье и стал выбираться из машины. Внезапно его окатило волной глубокой печали. Он понял, что вот-вот потеряет нечто драгоценное. Но такая уж ли это ценность? И имеет ли он право ее удерживать? Бог подвел его, да и поспать бы не мешало...
Фил молча смотрел вслед Мици, что ускользала от него бесповоротно и неотвратимо, как само время. Он ничего не предпринимал, только положил кота обратно на колени. Девушка шагала прочь вдоль туманных зарослей, гордая и злая нимфа: спина прямая, голова высоко поднята, грудь наголо – напоказ всему миру.
Долго-долго Фил смотрел на темный угол дома, за которым она скрылась. Это гипнотическое забытье какое-то время заменяло ему сон. Порой то одна, то другая мысль пересекала необозримые просторы его сознания, но все они были невзрачны, темны и надолго не задерживались. Однажды ему пришло в голову, что Везунчик не сумел удержать Мици, потому что его силы были на исходе после трудовых подвигов; от маленьких божков не стоит ждать слишком многого – если испустить сразу несколько золотых волн, всякий может отключиться.
Еще Фил подумал, что сейчас их, вероятно, разыскивают одновременно ФБЛ, головорезы из «Корпорации удовольствий», Ромадка со своими молодчиками и шайка Карстерса. Однако никаких страхов он по этому поводу не испытал, равно и желания составить хоть какой-нибудь план действий. Темный угол, за которым он наблюдал, понемногу светлел, но оставался безлюдным.
Из пончика, лежавшего на его коленях, вытянулись четыре лапы. Везунчик встряхнулся, обратил на Фила яснейший взгляд и сказал: «Мр-мррр».
– Ну ты даешь, – проворчал Фил, сознавая, что его собственный взгляд не отличается ясностью. – Уснул в самый ответственный момент!
Везунчик пропустил критику мимо ушей.
– Мр-мррр, – категорично заявил он.
Однако Фил, выйдя из гипнотического забытья, вновь стал клевать носом.
– Узнаю этот клич, – промямлил он зеленому пятну, просвечивающему сквозь частокол его ресниц. – Ты хочешь есть. Что ж, после таких подвигов ты заслужил кормежку, но я не захватил с собой клюквенный соус, ты уж прости. Я тебя непременно покормлю... попозже...
– Мр-мррр! – возмутился Везунчик тоном обманутого рабочего, которому не выдали обещанное жалованье.
Взывать к совести Фила было бесполезно.
– Спокойной ночи, – как можно ласковей сказал он Везунчику и отключился.
Ему снилось что-то непонятное, странное и зловещее, хотя и туманное. Ему снились черные чащи и крики мелких животных. Крики стали громче, и Фил окончательно проснулся – в джипе, припаркованном в тупике на маленькой площади.
Секунду-другую он еще видел тени черных деревьев и слышал эхо таинственных криков, затем понял, что первые были нестриженными зарослями кустов, а вторые – писком и визгом школьниц, высыпавших из здания неподалеку.
До него понемногу дошло, что высыпали они из школы, причем из вечерней, поскольку солнечный свет уже не заливал площадь, а падал откуда-то сбоку. По всей видимости, Фил проспал в машине весь день.
Тут он осознал, что на коленях у него пусто, а в сердце – лед. Везунчик ушел.
XIV
Первым желанием было выскочить из машины и поискать кота неподалеку. Однако стужа в сердце подсказывала: Везунчик далеко. Кроме того, искать что-либо раз-мерой с кошку в непролазных дебрях можно было целую вечность.
Площадь он тоже видел впервые, но по наличию школьниц догадался: его занесло в жилой квартал для интеллектуалов. Сперва он решил, что это школа для девочек, а потом разглядел в бредущей домой толпе пару одиноких мальчишек. Видимо, большинство семей в этом районе нарочно рожали девочек. Когда появилась технология предопределения пола будущего ребенка (сперма помещалась в центрифугу, где сперматозоиды разделялись на несущих X– и У-хромосомы), пары стали в основном рожать сыновей, особенно первенцев. Они собирались позднее обязательно родить девочку, но часто не могли позволить себе еще детей. Последовавшее за этим перепроизводство мальчиков привело к нескольким малоэффективным запретам на предопределение пола, неудачной попытке саморегуляции со стороны врачей, множеству пустых разговоров в Конгрессе и фанатичному стремлению сознательных граждан производить на свет только девочек. Эти сознательные граждане, вероятно, не только хотели восстановить численное соотношение полов, но и не забывали о слухе/факте, что ученые наконец открыли партеногенез – однополое воспроизводство потомства. Фил вспомнил тему одного воскресного ток-шоу: «Станут ли женщины, рожденные от девственниц, нашими единственными интеллектуалами?»
Прочие характеристики окружающего пространства подтверждали эту догадку. В глаза бросалась общая захудалость квартала: небоскребы были низкие, реклама – не живая, машины на дорогах почти отсутствовали, а спортивных и вовсе не было.
Взгляд Фила блуждал по ярусам крошечных квартирок, а сам он гадал, куда мог подеваться Везунчик. Он включил радио: «...а тем временем человек-загадка мистер Биллиг, глава “Корпорации удовольствий”, по всей видимости, покинул страну. Сегодня в 20:30 по нью-вашинггонскому времени президент Барнс выступит с речью – отчасти с целью унять мелочные, спровоцированные синдикатом споры о введении запретов на смешанные бои и видеоавтоматы с эротикой, но в большей степени для того, чтобы открыть потрясенным гражданам страны все причины, побудившие правительство сегодня утром выдвинуть обвинения в коррупционной деятельности шестидесяти девяти высокопоставленным чиновникам. Смею предположить – и это лишь мои догадки, сограждане, не хочу ни на кого клеветать, – что президент расскажет нам о том, как «Корпорация удовольствий» торговала галлюциногенными пилюлями, таблетками для временной стерильности и – поверьте, я потрясен и возмущен не меньше вашего, друзья, – роботами-женщинами, созданными специально для непотребных утех.
А теперь важное дополнение к истории про кота. Кошки не являются переносчиками инфекции, и ни при каких обстоятельствах не следует их убивать – ни домашних, ни бродячих. Напротив, каждого, кто осмелится уничтожить кошку, ждет тюрьма. Но всех домашних кошек необходимо принести в ближайший полицейский участок, и то же самое рекомендуется сделать с бродячими представителями семейства кошачьих, которые повстречаются вам на улице. Суровое наказание ждет всякого, кто не отнесется серьезно к первому распоряжению, а за исполнение второго обещана награда в размере ста долларов. Так что за дело, ребята! Почему правительство вдруг заинтересовалось кошками? Хотя национальная служба здравоохранения держит рот на замке, ваш покорный слуга считает небезосновательными вот эти слухи: обнаружена редкая порода кошек, в крови которых содержится губительный для раковых клеток вирус.
Итак, не забывайте о своем долге, дорогие слушатели, и я даже скажу это по-марсиански: «Зип-зап-зуп!» Что означает: «Несите кошек!»
А теперь перейдем к светской хронике. Суперновая звезда ручного радио Зельда Зорния, отдыхая в Бразилии, снялась в рекламе великолепных украшений для купания. Позвольте вас заверить, такой сияющей чистоты...
Фил выкинул все лишние мысли и попытался встать на место Везунчика, почувствовать направление, в котором мог уйти кот. Его голова неуверенно поворачивалась то в одну сторону, то в другую, как стрелка компаса, и наконец успокоилась. Он выбрался из машины и пошел ровно вперед – не в обход пыльных трескучих зарослей, а прямо сквозь них.
И, раздвинув последний лохматый куст, очутился на дороге. Напротив высился старинный дом вроде особняка Эккели, только без черного кожуха.
Из древнего кирпича, трехэтажный и помпезно-солидный, как банкир XIX века, дом степенно почивал на уступе, который, как и площадь, весь зарос кустами и сорняками. Вокруг тянулся высокий кованный забор.
Единственное, что казалось странным и неуместным в этой картине, был предмет в форме тарелки около пятидесяти футов в длину, закрепленный на плоской крыше дома. Судя по бледно-зеленому цвету ее нижней части, она могла быть сделана из меди. Выглядела она столь же древней, как и сам дом, и смотрелась вполне органично – как если бы банкир XIX века вдруг решил бросить вызов окружающему миру и надеть зеленый берет.
Фил перешел через дорогу, поднялся по ступенькам и посмотрел сквозь прутья забора. Рядом со старинной дверью (у нее даже была ручка) он разглядел бронзовую табличку с надписью: «Фонд Хамберфорда».
Он обернулся и увидел возле джипа двух крупных мужчин. Черный цвет их одежды неприятно напомнил Филу спортивные костюмы Биллига и его молодчиков. Эти двое, похоже, о чем-то спорили. Один хотел сесть в машину, другой потянул его в сторону, и они быстро ушли.
Фил слегка толкнул калитку, и та с ржавым скрежетом отворилась. Виновато выждав немного, он вошел во двор дома и огляделся по сторонам, затем стал ходить и тихо звать Везунчика.
Время от времени он посматривал на джип и однажды заметил радиошлемы и синие плечи трех полицейских. Интересно, в следующий раз он увидит доктора Ромадку? Или Эккели? Или, быть может, Карстерса, Ллуэлина и Бака? Фил невольно вздрогнул, сообразив, что его чуть не поймали.
Однако его уже ждало следующее потрясение. Он обогнул дом и стал бродить по столь же заросшему и безлюдному заднему двору, когда вдруг увидел, что через забор на него смотрит незнакомый темноволосый мужчина.
Самое неприятное заключалось в том, что незнакомец был очень похож на соседку Фила, за которой он недавно подглядывал, – на девушку с лошадиными ногами. У этого человека было такое же живое, звериное выражение лица, и он тоже отдаленно напоминал фавна.
Фил замер. Незнакомец зевнул, отвернулся и пошел прочь, насвистывая какую-то мелодию. Фила передернуло: похожая мелодия звучала в его сне.
Да и вообще все происходящее стало очень напоминать сон: безмолвный особняк, заброшенный сад, тщетные поиски, печальные воспоминания об уходе Мици... Тем не менее Фила не покидало чувство, что Везунчик где-то рядом; надо войти в дом.
Он заставил себя подняться на крыльцо. Взявшись за ручку, решил еще немного потянуть время и несколько раз крикнул: «Везу-унчик!»
И тогда за его спиной прозвучал приятный голос:
– Вы не кота ищете?
Фил виновато обернулся и увидел человека очень преклонного возраста, высокого и хрупкого, как привидение, – и, по-видимому, столь же бесшумного, поскольку Фил не слышал его шагов. Узкое, испещренное морщинами лицо, короткие седые волосы... Кого же он напоминает?.. Было в этом лице что-то аскетичное, из дохристианской эры, и при этом что-то озорное и шаловливое, словно старик, не утратив мудрости, вернулся в детство. Хотя сердце Фила тревожно колотилось, он с удивлением осознал, что старик ему уже нравится.
Пока он мешкал, незнакомец продолжал:
– Мой интерес, впрочем, носит отвлеченный характер. Можете даже назвать его детским любопытством – результат-то один. – Его глаза озорно сверкнули. – Кот, случаем, не зеленый?.. Можете не отвечать, тем более я знаю ответ. Не хочу вас тревожить. Такой уж у меня ум – машинально строит самые невообразимые выводы.
Старик широко улыбнулся, а Фил, несмотря на изрядную растерянность, улыбнулся в ответ.
– Вы, вероятно, журналист? – любезно спросил старикан. – По крайней мере, мы можем сделать вид, что это так. Доктор Гарнетт обязательно созывает прессу, когда ученые фонда делают открытие. Увы, репортеры уже лет двадцать как сюда не приходили. Парапсихология у них больше не в чести, и открытия в этой сфере на новость не тянут. Как бы то ни было, Гарнетт и прочие сотрудники фонда примут журналиста с распростертыми объятиями.
– Хотите сказать, фонд Хамберфорда изучает экстрасенсорные способности и все такое? – уточнил Фил.
– Вам полагается это знать – вы же пишете статью, – упрекнул его старик. – Впрочем, репортеры часто не имеют ни малейшего представления о предмете своих статей, так что вы прощены.
Фил с удивлением обнаружил, что снова улыбается. Он понятия не имел, при чем тут старик и откуда ему известно про Везунчика, но у него было странное чувство, что этот приятный джентльмен не имеет никакого отношения к организациям, устроившим охоту на зеленого кота. А его выдумка про прессу поможет беспрепятственно войти в здание и немного там порыскать.
– Итак, фонд Хамберфорда совершил открытие в области парапсихологии? – деловито осведомился Фил.
Старик кивнул.
– Доктор Гарнетт был весьма и весьма воодушевлен, когда мы разговаривали по телефону. Настолько, что даже толком не успел рассказать про свое открытие. Якобы сегодня утром им удалось добиться поразительных результатов. Я примчался, как только смог. Хорошие мыслеволны имеют свойство быстро улетучиваться, надо ловить их горяченькими. У нас с Гарнеттом договоренность: при малейшей подвижке он меня позовет. Между прочим, такая договоренность у меня со всеми окрестными научными лабораториями – но остальные редко приглашают. К счастью – хвала Тоту! – сфера деятельности Гарнетта лежит вне интересов национальной безопасности, да и ему, в свою очередь, национальная безопасность не очень интересна. Он даже не знает, чем занимается ФБЛ. Словом, тут есть чем поживиться, мистер?..
– Гиш. Фил Гиш.
Тонкая сухая рука легко, словно перышко, коснулась его ладони.
– Мортон Опперли.
Фил недоуменно поморгал, а потом выдавил:
– Тот самый?..
Старик пожал плечами и кивнул. Фил на миг потерял дар речи. Мортон Опперли – участник проекта «Манхэттен», чье имя значилось рядом с именем Эйнштейна в Уставе физиков, который безуспешно пытался сесть в тюрьму за отказ проводить исследования в ходе Третьей мировой!.. Живая легенда, словом. Разве он не умер давным-давно?
Фил в счастливом благоговении уставился на знаменитого физика. На ум ему пришел вопрос, сам по себе доказывающий наличие у мистера Опперли волшебного дара – создавать атмосферу полной свободы высказываний, каковой человечество не знало с 1940-х.
– Мистер Опперли, что такое орто-пушка?
– Орто-пушка? Полагаю, Фил, вы имеете в виду оружие. Это, по сути, портативная ядерная пушка. Проблема обычного ядерного оружия – или ядерного оружия в обычных условиях – заключается в том, что частицы и нейтроны разлетаются во всех направлениях и критическая масса очень велика. Но если выстроить расщепляемые атомы в один ряд, чтобы их оси вращения указывали в одну сторону, тогда каждый нейтрон попадет ровно по ядру соседнего атома. Таким образом можно задействовать все нейтроны и свести критическую массу к минимуму. Половина частиц летит в одном направлении, половина – в противоположном. Получается весьма удобное и грозное оружие, но с одним недостатком – отдачи не избежать.
– А как можно выстроить атомы в один ряд? – живо заинтересовался Фил.
– Нужна близкая к абсолютному нулю температура и электрическое поле, – ответил Опперли, нажимая на кнопку рядом с дверью. – Проще не придумаешь. Новейшие изоляционные материалы позволяют неделями удерживать температуру в магазине на уровне одного градуса по Кельвину, а также обеспечивать частый огонь атомными мини-пулями, на минуту и более создавая эффект ровного луча. Хотите собрать орто-пушку на коленке, Фил? Боюсь, ничего не выйдет: таких конструкторов не продают. Все, что я вам тут наболтал, – сверхсекретно. За разглашение грозит смертная казнь и все в таком духе. Но я уже выжил из ума и не разбираюсь в вопросах безопасности, что угодно могу сболтнуть. Вот и Бобби Т. я не раз говорил: в один прекрасный день тебе придется меня пристрелить из орто-пушки, ей-богу. Но он, как и остальные, уже не принимает меня всерьез. Этот же трюк они провернули со мной в Третью мировую...
– Бобби Т.?..
Опперли опять виновато улыбнулся.
– Барнс. Президент США Роберт Т. Барнс. Мы с ним в свое время основали Среднезападное общество любителей звездолетов. Конечно, тогда он был простой паренек, а сейчас – старый, опьяненный славой лис, которого хлебом не корми – дай процитировать Писание. Но общие мечты имеют свойство сближать людей навеки. Я иногда заскакиваю к нему в гости – показываю на входе значок Общества любителей звездолетов. Благодаря Бобби я немного в курсе того, что происходит в мире – хотя служба безопасности мало что ему рассказывает. Так я и узнал про зеленого кота.
