Текст книги "Серебряные яйцеглавы (сборник)"

Автор книги: Фриц Ройтер Лейбер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 28 страниц)

IX

Где-то неподалеку от темного входа в «Загорелую ракету» томно и меланхолично пели «Хандру на рубеже тысячелетья». У дверей не было ни роботов, ни охранников, ни администратора. По-видимому, завсегдатаи и так знали дорогу.

А их внутри оказалось немало. Они сидели за столиками в агрессивной тишине, бросающей вызов оживленной сутолоке былых времен – и нелепой вере в то, что от этой сутолоки может быть какой-то толк. Ни музыкальных автоматов по углам, ни телевизионных экранов, ни «ручного радио» в стенах у столиков... Четыре музыканта на сцене наигрывали старинный джаз на старинных музыкальных инструментах, а в янтарном свете единственного прожектора стояла темнокожая, обманчиво апатичная певица в блестящем платье с длинными рукавами и высоким воротником.

 
Сегодня у меня на сердце боль,
Мои друзья – свет натриевой лампы и алкоголь...
 

Из противоположных углов зала вышли парень и девушка. Они вдруг заметили друг друга.

– Барашек! – воскликнул он.

Она застыла как вкопанная; он подошел и влепил ей пощечину, от которой вздрогнули ее рыжие кудри.

– Мумусик! – закричала она и отвесила ему звонкую оплеуху.

Глаза парня закатились в экстазе, а на щеке вспыхнул след девичьей ладошки. Они ритуально взялись за руки и начали целоваться.

 
... А в голове стучится мысль одна,
Что весь наш мир давно сошел с ума.
Слетел с орбиты, звезданулся,
Лет сто назад на космосе рехнулся...
 

В этот миг Фил заметил в дальнем углу зала шелковистый глянец темных волос Мици Ромадки и ее черный плащ. Внезапно ощутив легкую тревогу, он двинулся к ней.

 
Ты туфли на платформе убери,
И с новостями тут не мельтеши.
Ведь душит меня с самого утра —
На рубеже столетья
И третьего тысячелетья —
Такая лунная
хандра...
 

Песня закончилась, слушатели тихо и одобрительно зашипели. Фил остановился в нескольких футах от столика, за которым в компании трех молодых людей сидела Мици. Они демонстративно держались от нее подальше, словно устроили ей бойкот.

Эти трое, не издавая ни звука, излучали небывалую суровость, которая (пусть и в гораздо меньшей степени) была свойственна всем завсегдатаям клуба, – тихое своенравие заправских убийц.

Вдруг Мици обернулась (вечерней маски на ней не было), увидела его и восторженно закричала: «Фил!», хотя в глазах ее явственно читалась тревога. Затем она подошла и левой рукой влепила ему пощечину.

Он занес было руку в ответном ударе, но лишь легонько хлопнул ее по щеке. Мици явно обиделась, однако к своим друзьям повернулась с широкой улыбкой.

– Ребята! – весело сказала она. – Это Фил. Фил, это Карстерс, Ллуэлин и Бак.

Голова Карстерса по форме напоминала грушу. Он безразлично обратился к Мици:

– Тот самый клоун, которому ты выболтала наши планы?

Ллуэлин – явно англичанин и притом очень чернокожий – заметил:

– Вдобавок ты сообщила ему, где мы будем. Странно, что он не притащил с собой полицию.

У Бака было ястребиное лицо и кентуккский выговор, словно вызубренный по обучающим лентам.

– Ващет п’лиция здесь еще никого не повязывала, – сказал он. – Заткнись, От! – Последние слова были адресованы тощему шелудивому псу, который высунул голову из-под стола и рычал на Фила.

Фил оперся руками на стол, едва не опрокинув тонкий высокий графин, и сказал Мици:

– Честно говоря, я не ожидал найти тебя в столь тихом месте. Думал, ты любительница наркотиков, поножовщины и голых танцев.

– Насчет наркоты – а что, по-твоему, мы пьем? – негодующе спросила Мици. – Насчет поножовщины – еще не вечер. Насчет голых танцев, ты наш маленький ценитель смешанных боев... что ж, если Карстерс, Ллуэлин или Бак положат глаз на какую-нибудь девицу, я мигом сдеру с нее шмотки!

Произнося эти слова, Мици смотрела куда-то в сторону. Фил проследил за ее взглядом и заметил напуганного паренька, а с ним – Фиби Филмер в платье цвета шартреза. Лицо у нее было почти такое же зеленое, как и белокуро-зеленые волосы. Возможно, она услышала последнюю угрозу Мици. Тут Фиби узнала Фила, и лицо у нее стало наполовину испуганное, наполовину удивленное. Фил в ответ натянуто-ободряюще улыбнулся. В этот миг кавалер указал ей на пустой столик у выхода, и они помчались к нему – с поспешностью юнцов, уже пожалевших о своем решении заглянуть в кабак «ради любопытства».

Фил вдруг распетушился. Он схватил свободный стул, нашел пустой стакан и доверху наполнил его напитком из высокого графина. Ллуэлин, у которого, как и у остальных, питья было на донышке, многозначительно закатил глаза. Белки под радужкой образовали жуткие полумесяцы.

– Да, просто сорву с нее шмотки, – убежденно повторила Мици.

Карстерс холодно, хлестко и уничижительно произнес:

– Миц, хватит кудахтать. Тоже мне наседка! – Он аккуратно пригладил свою челку, точно судья из далекого прошлого, поправляющий парик перед вынесением приговора. – Всем ясно, что ты проболталась о наших планах, а этот клоун все рассказал копам. Теперь нас схватят, как только мы опрокинем первого торгаша.

– Вот-вот, – сказал Ллуэлин. Бак закивал.

– И если бы я не велел на всякий случай заправить ракетный ускоритель перед выездом, – продолжил Карстерс, – нас бы уже повязали.

– Это было совпадение! – отрезала Мици.

– Что-то раньше таких совпадений с нами не случалось, – заметил Карстерс. – Лично я вообще не верю в совпадения.

Фил сделал большой глоток. Жидкость была некрепкая и очень сладкая – по сравнению с разбавленным виски Джуно. По крайней мере, так ему казалось первые две-три секунды. А потом его голова начала раздуваться в верхней части, подобно груше – как у Карстерса. Темнокожая певица запела новую песню:

 
Милый, я тебе не пара,
Я правда странная, такая вся дурманная, спонтанная...
 

Карстерс тихо продолжал:

– Миц, мы тебя приняли, торжественно посвятили в члены шайки, хотя и знали, что ты дочка мозгоправа – сомнительный материал...

– Посвятили в члены шайки? – возмутилась Мици. – Ну-ну!

– Как бы то ни было, – медленно заключил Карстерс, – сегодня ты нас предала. Поступила неосмотрительно и безответственно. – Он говорил все медленней и медленней. – Твоя безответственность обошлась нам в кругленькую сумму. – Он выдержал долгую жестокую паузу. – Мы тебя выгоняем, Миц.

– Выгоняем, – повторил Карстерс.

– Точно, – согласился Ллуэлин.

– Ага, – сказал Бак, потирая худую морду Ота.

Фил облокотился на стол.

– Господа, – тихо сказал он, – вы говорите, что остались без кругленькой суммы денег? Я могу это исправить.

Карстерс посмотрел на него с легким раздражением и поднял открытую руку. Фил улыбнулся и подставил ему щеку.

– Я ищу бесценное сокровище, – продолжал он. – Чтобы его заполучить, сегодня я планирую тайком проникнуть в штаб-квартиру «Корпорации удовольствий» и совершить кражу. Ваша помощь была бы кстати.

При упоминании «Корпорации удовольствий» Бак на полдюйма повернул голову в сторону Фила, а Карстерс практически моргнул.

– Да у тебя наполеоновские планы, я смотрю, – тихо заметил Ллуэлин.

– Ага, – зевнул Бак, – еще бы президента надумал ограбить!

Карстерс тихо спросил Мици:

– Ты вроде говорила, что он псих, пациент твоего папочки, так?

Мици хотела ответить, но Фил ей не дал:

– Я знаю способ проникнуть в здание. Прямо в кабинет Биллига. Все очень просто, и ос можете не бояться.

Бак промямлил:

– А что за бесценное сокровище-то?

– Вы вряд ли оцените его по достоинству. Однако, – продолжал Фил, уже осторожнее прихлебывая раздувающий голову напиток, – в самом здании будет предостаточно ценных вещей, чтобы вознаградить вас за старания. Как я понимаю, «Корпорация удовольствий» – контора не бедная. Кроме того, оттуда управляют всеми роботами-торговцами, – многозначительно заявил он. – Лучше разорить логово врага, чем отлавливать их поодиночке, верно?

Пес вытянул шею из-под стула и лязгнул зубами у самой его руки. Фил, одурманенный напитком, даже не пошевелился.

– Почему его зовут От? – спросил он.

– Потому что он койот. От-Койот, – снизошел до ответа Бак. – Его специально таким вывели – воссоздали гены койотов из эпохи олигоцена.

Фил обнаружил, что думает о кошках: можно ли вывести таких, какие жили в Древнем Египте, и не были ли они, случайно, зелеными.

Глаза Мици вспыхнули в темноте. Она окинула взглядом своих приятелей.

– А что, давайте проверим! Поймаем его на слове, а? Ну, насчет «Корпорации». Заманчивое предложение!

– Что скажете? – через минуту повторила Мици.

Карстерс, Ллуэлин и Бак даже бровью не повели. Они были столь же холодны и снисходительны, как в самом начале. Однако что-то неуловимо поменялось.

– Затея, бесспорно, рискованная, – вмешался Фил. – Ребята Мо Бримстайна вооружены орто-пушками.

– Что тебе известно про орто-пушки? – жадно вопросил Карстерс.

Фил пожал плечами.

– Что заряды у них голубые и шипят. В меня сегодня как раз стреляли из такой.

– Ну, что? – не унималась Мици.

– Я попросил о помощи Джуно и Джека Джонсов, – вставил Фил. – Знаете их? Борцы. Так вот, они отказались.

На вопрос Мици по-прежнему никто не отвечал.

– Что ж, все понятно, – с ликующей улыбкой сказала она и отвернулась от стола. – Пойдем, Фил.

Они успели сделать три шага, когда Карстерс тихо засмеялся. Фил не обратил бы внимания, но Мици обернулась – с тщательно подавляемым нетерпением, которое покоробило Фила.

– Далеко собрались? – спросил Карстерс. – Так и быть, мы с Ллуэлином и Баком присоединимся к вашей экспедиции. При условии, что клоун ответит на несколько наших вопросов – на улице. – Он с улыбкой встал. – Миц, только учти: если там будут копы...

Мици захохотала. Фил принял помощь со словами «Рад сотрудничеству, ребята» и хотел было взять Мици за руку, но та взяла под руки Карстерса и Ллуэлина, а на Фила даже не посмотрела.

Певица в блестках запела поживее:

 
Шлепни меня что есть духу, милый,
Бей, покуда жива,
Любовь так глупа и смешна, милый.
От смеха трещит голова.
 

Чтобы забыть об оскорбленных чувствах, Фил свернул к столику Фиби Филмер: к блондинке приставали два бородатых типа, а ее спутник испуганно озирался по сторонам.

Фил похлопал ближайшего верзилу по плечу.

– Отвалите, ребята, – скомандовал он и многозначительно кивнул в сторону своей компании. Бак даже посмотрел в его сторону, а От зарычал.

Бородачи нехотя удалились. Фил едва заметно кивнул Фиби.

– Спасибо, – тихо и потрясенно выдавила она.

Он только отмахнулся и пошел прочь.

– Постойте! – крикнула она вдогонку. – Так вы нашли зеленого кота?

Фил улыбнулся.

– Пока нет. Но скоро обязательно найду.

X

– И как же ты думал проникнуть внутрь? Ночь на дворе, все заперто, – язвительно заметил Карстерс.

Вместо ответа Фил вскинул брови и легонько толкнул дверь закусочной. Она беззвучно открылась внутрь. Фил высокомерно шагнул в проем и жестом позвал остальных за собой, краем глаза заметив, что Ллуэлин озадаченно изучает замок.

В длинном зале было очень темно. Стоял спертый дух людей, спиртного и паленого мяса; Филу даже показалось, что он чувствует запах кроличьих отбивных Джуно. От жадно принюхался и потянул Бака вперед. Фил уверенно прокладывал путь между барной стойкой и столами. Он был необычайно доволен собой – отчасти потому, что по дороге сюда Мици нашла способ невзначай узнать его домашний адрес.

– Ладно, ладно, – донесся шепот Карстерса за спиной. Тот обращался к Ллуэлину. – Замок кто-то взломал. Нас опередили. Надо держать ушки на макушке.

Фил открыл дверь на лестницу и помедлил. Там стояла кромешная тьма.

Что-то тихо прошипело рядом с ним, и в воздухе появился сверкающий конус. Пару секунд спустя впереди тускло засияло несколько ступенек.

– Светящийся туман, – захихикал Бак ему в ухо. – Ты иди, а я буду брызгать.

Фил пошел вперед; молочное сияние опережало его на две-три ступени. Туман попал и на пса, так что тот теперь светился, как собака Баскервилей. Даже штаны и носкасины Фила слегка мерцали.

– Теперь нам непросто будет спрятаться, – пробурчал Фил.

Добравшись до двери, через которую Фил и Джуно вечером попали на лестницу, они стали подниматься дальше.

– Хе-хе. А я разбрызгиваю нейтрализатор, между прочим, – откликнулся Бак и махнул в сторону Фила черной, тихонько шипящей канистрой. Его ноги тут же погасли, как и несколько ближайших ступенек. Оглянувшись, Фил увидел, что лестница больше не светится. Мици, Карстерса и Ллуэлина тоже было не видно.

Он спросил Бака:

– Ничего себе! Как ты управляешься с двумя канистрами и псом?

– Это еще что! Если надо, я могу целиться из ружья и одновременно возиться с перегонным кубом!

Впереди возник тусклый свет; Бак быстро опрыскал все вокруг нейтрализатором, включая Ота и Фила.

Они осторожно одолели еще десять ступенек и очутились в длинном извилистом коридоре; свет впереди становился все ярче.

Фил увидел три пушистых тушки, распростертых на полу. В каждой торчало по шесть черных оперенных дротиков.

Хотя трупы кошек были странно раздуты, по окрасу он узнал как минимум двух – сиамскую и короткошерстную из дома Эккели.

– Осторожно! – услышал он шепот Карстерса, но тут пес сорвался с поводка и помчался вперед – обнюхивать ближайший распухший труп. Хвост дротика рядом с мордой Ота начал быстро, с легким шорохом вращаться. Пес мгновенно насторожился и замер, не обращая никакого внимания на обеспокоенное хозяйское: «Ко мне, Оти!» Шорох превратился в стрекот. Койот резко щелкнул пастью, метя в дротик, но тот быстро вылетел из кошачьего тела, и зубы Оти клацнули в воздухе. Дротик на секунду завис в воздухе, похожий на огромную черную осу.

– Не подходите близко! – скомандовал Карстерс.

Бак хотел поймать конец поводка и не успел: Оти резко сменил позу и стал внимательно наблюдать за дротиком.

Стрекот перешел в низкое зловещее жужжание. Что-то дважды просвистело, и застывший в воздухе дротик слегка задрожал, словно пламя свечи. Наполовину обернувшись, Фил увидел, как Карстерс стреляет по дротику из пневматического пистолета. Оса заплясала в воздухе, выделывая маленькие петли. Оти подпрыгнул и хотел схватить ее зубами, но она ловко увернулась.

Бак все отчаянней пытался отозвать пса. От встал на задние лапы и хотел ударить дротик передними. В воздухе снова засвистело, черная оса зависла у самой морды Ота и, когда тот вновь разинул пасть, влетела ему в глотку.

Пес с открытым ртом и распахнутыми от ужаса глазами замолотил передними лапами по воздуху, потом опустился на все четыре и помчался прочь. Он врезался в стену, с трудом встал, дрожа, подполз к Баку, снова упал и больше уже не шевелился. Филу сначала показалось, что он просто переводит дух, но тут койот начал раздуваться.

– Не трогайте его! – заорал Карстерс.

Бак и сам не приближался к псу. Карстерс подошел к приятелю и осторожно подался вперед, так что челка свесилась с его лба.

– Всегда хотел посмотреть на этих тварей в действии, – тихо произнес он.

– Их еще называют штучными снарядами, да? – завороженно спросил Ллуэлин.

Карстерс кивнул.

– Их применяли в последнюю холодную войну – для заказных убийств. Конечно, это не афишировалось, но ФБЛ и русские много чего могут о них рассказать. Они двигаются благодаря крошечному ионоизлучающему радиоактивному пропеллеру. Жаль, у меня с собой нет счетчика ионов – тогда мы бы узнали наверняка. Наводятся они, понятное дело, на тепло, излучаемое целью, после чего впрыскивают яд.

Бак пробормотал: «Оти...» Распухшие глаза койота на миг обратились к нему, потом остекленели. Бак содрогнулся и тут же презрительно фыркнул:

– А, тупая животина! Никогда умом не отличался.

Фил двинулся дальше. Наркотики внутри него боролись с подступающей тошнотой, и темный коридор казался ярким, четким и одновременно ненастоящим.

– Куда ты?! – вопросил Карстерс.

Фил пожал плечами.

– На поиски, – расплывчато ответил он.

– Держись подальше от кошек, – тихо бросил ему вслед Карстерс, но Фил уже и так прижался к стене.

– Откуда нам знать, что эти штучные снаряды не набросятся на нас – как на Оти? – сокрушенно спросил Бак.

– Другие же прошли, – с досадой ответил Карстерс.

– Какие еще другие? – услышал Фил вопрос Бака.

– Те, что взломали замок и запустили перед собой кошек, – принялся нетерпеливо объяснять Карстерс. – И кстати, если эти штуки начнут вертеть хвостами, попробуй набросить на них куртку.

Перешагнув через кошек, Фил оказался перед серебристой сетчатой перегородкой, в которой зияла грубо прорезанная дыра. Сетка была прочная – осам-дротикам сквозь такую не пробраться. Фил заметил, что края проема расплавлены и закруглены, словно дыру проделали с помощью какого-то раскаленного инструмента.

Сразу за сеткой лежал пухлый человек в серой спецовке охранника и с пистолетом в руке. Он был совершенно целый, если не считать верхней части головы: аккуратно срезанная чем-то горячим, она лежала в сторонке. Фил вспомнил, как легко и четко голубая игла орто-пушки распилила металлическую балку, поспешно шагнул в дыру и тут же замер на месте: там лежала огромная серая змея. Фил сообразил, что это робот-привратник вроде Резиноворукого, только аккуратно отрезанный от стены.

В дыру прошли Мици и ее приятели. Карстерс с интересом присел на корточки рядом с трупом охранника и осмотрел его пистолет, встал и пожал плечами.

– Не орто-пушка? – спросил Бак. – Странно. Штучные снаряды у них есть, а орто-пушками охрану не снабдили.

– М-да, простой газовый пистолет. Но вот башку ему явно не раскаленной бензопилой сняли. У тех, кто нас опередил, есть орто-пушки. – Он повернулся к Филу и схватил его за лацканы пиджака. – Слушай, клоун, кто шел перед нами? Ты ведь знал, что нас обскачут. И что дверь уже будет открыта.

– Мы немного как шакалы, правда? – полусонно заметил Фил.

Карстерс крепко его встряхнул.

– Кто они?!

Фил ничего не сказал, но невольно содрогнулся, когда услышал металлический голос Мо Бримстайна:

– Тебе чего, малый?

Ллуэлин вытащил из стены обрубок резиновой руки.

– Брось, – коротко скомандовал Карстерс, отпуская Фила.

– Да успокойся ты, старичок, – с улыбкой сказал Ллуэлин. – Смотри, что получается... Видишь след от этой пилы или чем там отрезали роботу руку? Здесь он уходит в стену. А теперь мысленно проведи прямую линию вдоль этого среза.

Как и остальные, Фил последовал указаниям Ллуэлина и увидел, что прямая линия заканчивается глубокой отметиной в полу, примерно в шести футах от них.

– Ничего не понимаю, – помотал головой Бак. – Хочешь сказать, этот режущий луч вышел из пола? Стреляли с нижнего этажа?

– Ну, это вряд ли. Скорее, ружье стреляет одновременно в двух направлениях. Если посмотреть внимательно, мы наверняка увидим на лестнице след в форме этой дыры.

Ллуэлин прищурился и поглядел на Карстерса.

– Я начинаю думать, что орто-пушки – весьма странное оружие, старичок Карста. – Он покосился на Фила. – Вы сказали, что снаряды у них голубые и шипят, мистер Гиш. А отдачи вы, случайно, не заметили?

– Гляньте-ка на этот коммутатор, – вмешался Бак, осматривавший стены и пол в коридоре, где лежал охранник. – На одной кнопке специальная хитрая штуковина, новая на вид, которая автоматически жмет кнопку. Пока я смотрел, она уже дважды ее нажала.

– Не трогай, – предостерег Карстерс. – Видимо, безголовый должен постоянно жать эту кнопку, чтобы начальство видело, что он на посту. А наши предшественники, похоже, знают свое дело. Еще раз, клоун: кто они?!

– Да, отвечай уже, – подхватил Бак. – Смерть Ота – на твоей совести.

– Вот именно, отвечай, – сказал Ллуэлин, отпуская обрубок резиновой руки. Та полностью вжалась в стену и стала похожа на сморщенный шрам, а голос Мо Бримстайна просипел: «Во-во, вали отсюда! И чтоб больше ни-ни!»

Все на секунду замерли, услышав это зловещее предостережение, а обалдевший Фил прошел мимо Ллуэлина варку.

– Господа, – сказал он, – полагаю, вам будет интересно взглянуть на сокровищницу.

Он очутился в удивительном зале – с невысокими потолками, но такой необъятной ширины, что видно было только одну стену: ту, возле которой все стояли. Блестящие, выставленные шеренгами предметы отражали свет немногочисленных ламп, и оттого казалось, что все вокруг залито ярким светом. А предметы были двух типов: роботы-торговцы и манекены. По левую руку от Фила тянулись бесконечные ряды сверкающих черепахоподобных торговцев – тех самых уличных барышников, что ежедневно и ежевечерне бродили по улицам и приставали к прохожим, исходя из данных ультразвукового радара и визуального сканера. Только сейчас окошки для демонстрации товаров были закрыты, руки, собирающие деньги и раздающие покупки, аккуратно сложены, а жужжащие колесики под металлическими юбками-кожухами неподвижны. Сладкие томные голоса (мужские – для клиентов женского пола, женские – для мужского, бодрые и шутливые – для детей) молчали.

Справа столь же безупречными рядами стояла армия манекенов для демонстрации одежды. Каких только предметов гардероба здесь не было: от соболиных шуб с высокими воротниками до украшений для плаванья. Волосы отливали сотней различных оттенков, резиново-замшевая кожа светилась сливочной белизной, грациозные позы наталкивали на мысли о принцессах и фрейлинах. Но, как и торговцы, манекены стояли неподвижно. Ни утонченных жестов, ни таинственных или высокомерных улыбок, ни полураскрытых мягких губ, с которых бы слетала информация о свойствах и ценах рекламируемых товаров. Все они смотрели прямо перед собой, словно недозабинтованные египетские мумии, а одна даже была точной копией Нефертити в тончайшем платье-футляре и с подходящей короной на голове.

Филу пришло в голову, что эти роботы в самом деле представляют собой армию. Перед ним – военная мощь «Корпорации удовольствий», самые настоящие солдаты, созданные для выколачивания денег и обольщения покупателей.

Ллуэлин первым нарушил тишину: подскочил к ближайшему торгашу и со знающим видом что-то подкрутил. Торгаш лязгнул, а в следующий миг Ллуэлин уже помахивал зелеными и серебряными деньгами. Его глаза и зубы ликующе светились на черном лице.

– Они еще не сдали капусту! – тихо воскликнул он.

Бак перевел плотоядный взгляд с армии выколачивателей на армию обольстителей, а Карстерс презрительно фыркнул и пошел помогать Ллуэлину, методично двигавшемуся вдоль шеренги роботов-торгашей. Ясно было, что руки у Карстерса тоже чешутся. Он неуверенно оглянулся на Фила, затем резко скомандовал:

– Очнись, Миц!

Та послушно повернула к нему на удивление равнодушное лицо.

– Миц, – продолжал Карстерс, – стереги клоуна, ясно? Если он попытается сбежать или нажать какую-нибудь кнопку – пырни его.

Она кивнула.

– Народ, – возбужденно прошептал Бак, – тут игровые автоматы!

Карстерс пристально глядел на Мици.

– Ты все поняла? Больше никаких промашек. Ты нас сегодня уже подвела. Конечно, втюриться в этого клоуна невозможно, но рядом с ним ты явно глупеешь. Включи мозги, ладно?

На сей раз ее беззвучного кивка оказалось достаточно: Карстерс умчался к Ллуэлину и Баку.

В тот же миг Фил молча развернулся и вошел во вторую арку, расположенную рядом с первой.

Не успел он сделать и десяти шагов по извилистому коридору, как на его пути возникла грозная и решительная Мици.

– А ну назад! – прошептала она и сунула Филу под нос десятидюймовый кинжал. Ее рука даже не думала дрожать, и морозные блики на клинке тоже не дрожали.

Фил улыбнулся.

– Мици, – ласково сказал он, – твои друзья нашли то, ради чего сюда пришли, а я – пока нет. Тебе придется меня пропустить.

Она презрительно сплюнула и коснулась его рубашки кончиком ножа.

Фил не шевельнулся.

– Ты меня пропустишь, – повторил он тихо, – потому что ты больше не уверена в правильности своего мировоззрения. Жестокость и ум – еще не все, что нужно человеку для счастья. Если раньше одобрение шайки было для тебя превыше всего, то теперь это не так. Да и будем честны, Мици: чтобы заслужить одобрение вожака, тебе приходится ходить на задних лапках и выслуживаться. А законы внутри шайки лишены желаемого романтизма. Один за всех и все за одного – это не про вас. Я бы еще поговорил с тобой, Мици, но у меня есть важное дело, и я должен идти.

– Назад! – рявкнула она.

Однако Фил (хотя кончик ножа щекотал его грудь) почувствовал: это уже не приказ, а мольба.

– Я пошел, Мици, – пробормотал он и шагнул прямо на нож. Какое-то время клинок отдалялся с той же скоростью, с какой шел Фил, а потом куда-то исчез. Краем глаза Фил успел заметить, что Мици с трудом сдерживает слезы.

Ни он, ни она не издали больше ни звука.

Фил оглянулся и увидел ее профиль на фоне светлого проема, изгиб плеча и руку с кинжалом. Часто лица сбоку выглядят на удивление слабыми, но лицо Мици показалось Филу еще и невыносимо одиноким.

Этот образ долго его преследовал; в извилистом коридоре становилось все темнее, потом вдруг снова просветлело, и Фил очутился у входа в длинную, богато обставленную комнату. Он успел сделать неосмотрительный шаг вперед и увидел, что в противоположном конце комнаты стоят три человека, один из которых – Мо Бримстайн. Они не смотрели в его сторону, и он мог бы запросто шагнуть обратно в тень, но слишком поторопился и случайно задел рукой колонну, на которой помещался небольшой аквариум с розовыми, зелеными и фиолетовыми осьминогами. Колонна зашаталась. Фил кинулся ее ловить, споткнулся и рухнул на вспененный пол. Его окатило водой и разноцветными морскими гадами.