Текст книги "Серебряные яйцеглавы (сборник)"
Автор книги: Фриц Ройтер Лейбер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 28 страниц)
IV
Индикатор этажа быстро пополз вверх по длинному ряду цифр, затем лифт остановился, двери открылись, и Фил попал в небольшой вестибюль. Пол был застелен серым ковром, напоминавшим траву.
Стена – эта была женского рода, просто очаровашка – ласково проворковала:
– Добрый вечер! Вы записаны?
– Э-э... – выдавил Фил, подивившись, что вообще смог что-то сказать.
– Вы записаны к врачу? – повторила стена. – Отвечайте «да» или «нет».
– Да.
– Представьтесь, пожалуйста.
– Фил Гиш.
Тут же Фил подумал, что ему следовало представиться Джеком Джонсом, ведь врач ждет именно его.
Однако стена немного поразмыслила и сказала:
– Здравствуйте, мистер Гиш. Проходите, пожалуйста.
Стена отъехала в сторону, образовав проем в форме груши. Фил шагнул внутрь. Откуда-то сбоку выскочила гибкая рука, стройная и блестящая, как удав, и грациозно, словно ее хозяйка занималась балетом, указала Филу на ближайший стул.
– Присаживайтесь, – сказала стена. – Доктор Ромадка скоро освободится.
Фил судорожно сглотнул. Он понимал, что, случись ему выйти за обозначенные границы комнаты, эта женственная рука расправится с ним не хуже Резиноворукого из Дворца единоборств, только при этом будет лопотать «Прошу прощения» или даже «Ш-ш, Фил».
Он сел. На этом, по всей видимости, обязанности робота были исполнены.
– Спасибо, – сказала стена.
Фил встал.
– Да-да? – с легким раздражением в голосе осведомилась стена.
Он сел.
– Спасибо.
В комнате было темно, тихо и тепло, как в утробе. Услугами доктора Ромадки, по-видимому, пользовались очень состоятельные люди. Обязательный письменный стол имел двойной изгиб, как сиденье для влюбленных в кинотеатре. Нигде никакой рекламы – верный признак богатства. На одной стене висел крупный декоративный барельеф, точная копия древнегреческого. Изображенные на нем нимфы и сатиры заставили Фила содрогнуться и отвести взгляд. В другой стене зияла арка, сквозь которую виднелась лестница: видимо, у доктора Ромадки был еще и пентхаус.
Внезапно раздались сердитые голоса, мужской и девичий. Последний яростно и как-то по-кошачьи завизжал, потом хлопнула дверь, и чуть позже по лестнице, не двигая ногами (видимо, это был эскалатор), спустился мужчина.
Доктор Ромадка был пузат и лыс – воплощение утонченности. На левой щеке у него красовались четыре длинные глубокие царапины, на которые он не обращал ни малейшего внимания и, по всей видимости, ждал того же от Фила. Кивнув, он пригласил посетителя к столу. Они сели и посмотрели друг на друга поверх блестящей изогнутой столешницы.
Психоаналитик улыбнулся.
– Ну, здравствуйте, мистер Гиш. Да, Джек Джонс сообщил мне ваше имя, а поскольку за прием все равно платят Сачеверелл и Мэри, меня вполне устраивает новая договоренность. Ах да, Сачеверелл и Мэри – это мистер и миссис Эккели, друзья Джека Джонса. Я думал, вы знаете. Между прочим, вы опоздали на целый час.
Из самой глубокой царапины прямо на белую рубашку капнула кровь.
Фил вздрогнул и усилием воли заставил себя ответить:
– Я был очень занят – сходил с ума. Психоаналитик кивнул.
– Вид у вас в самом деле немного взбудораженный.
– Немного?
– Кхм, – пожал плечами врач, как бы извиняясь за плохо подобранное слово. – В наши дни сойти с ума совсем нетрудно. Это уже скорее правило, чем исключение.
Впрочем, то, что вы сами признаете свою душевную болезнь, видится мне немного странным. Американцы живут в эпоху коллективного безумия и массового помешательства, сравнимых только с голландской тюльпаноманией, чародейством, троцкизмом и крестовыми походами. До 1950-х наше безумие можно было назвать автомобильной манией, но сейчас даже человек с незаурядным воображением затруднится точно охарактеризовать происходящее. Я пишу на эту тему занудную книгу, которую никто не станет читать. Отметим, что нынешнее социальное безумие не стало секретом или неожиданностью. Каких еще результатов следовало ждать, когда американское общество начало, с одной стороны, превозносить безопасность, цензуру, вымышленный спасительный идеализм и самопожертвование на войне, а с другой – культивировать неутолимую жажду обладания, агрессию, дух соперничества, насилие, презрение к родителям и властям, доведенную до фантастического абсурда сексуальность?
Психоаналитик говорил на повышенных тонах и вращал глазами, как будто затронул глубоко личную тему. Но уже через несколько секунд перед Филом вновь сидел благодушный и веселый профессионал.
– Итак, давайте проясним, как именно наше больное общество на вас повлияло. Вы удивитесь, но мы не станем применять такие современные методики, как электросон, глубокая стимуляция головного мозга или ситуационная терапия (с использованием бутылки спиртного, пледа и белокурого робота для сексуальных утех). Мы будем делать то, что делали наши прадеды – разговаривать. Ни о чем не волнуйтесь. Этот стол разработан с тем умыслом, чтобы мы были вместе, но не смотрели друг другу в глаза. Хотите курить? Пожалуйста, здесь это всячески приветствуется! А теперь давайте начнем с самого начала. Поведайте мне историю своей жизни.
Фил сглотнул.
– Извините, доктор Ромадка, я бы не хотел сейчас обсуждать свою жизнь. Дело в том, что со мной случилась неприятная история... вернее, это была галлюцинация, и я хочу послушать вас. Пожалуйста, истолкуйте ее, разложите по полочкам или что там принято делать в таких случаях.
Психоаналитик пожал плечами.
– Что ж, почему бы и нет. Рассказывайте.
Фил поведал Ромадке о том, что видел сквозь не до конца затемненное окно. Под властным взглядом психоаналитика, который умело дергал за нужные струны, он стыдливо признался, как подсматривал за соседками. Когда речь зашла о самой галлюцинации, Фила окатила новая волна первобытного ужаса, но в конце концов он сумел все рассказать.
Доктор Ромадка был приятно удивлен – словно ему показали редкое произведение искусства.
– Чудесно! – воскликнул он. – Нечасто выпадает возможность увидеть столь мощное воплощение подавляемых сексуальных фантазий. Сатиресса – или сатиретта, – готовая лихо отплясывать и одновременно дарить ласки... Мэри пришла бы в восторг и непременно захотела бы сделать такую куклу... – Он вздохнул и замер в восхищении. – Впрочем, я, разумеется, не жду, что вы сможете или захотите оценить художественную сторону продуктов своего подсознания. Вам надо установить причину, источник. Скажите, Фил, вы когда-нибудь видели лошадь?
– Один раз, в цирке.
– Греческой мифологией интересуетесь?
– Не особо.
– А видели телесериал «Девушка-жеребенок», музыкальную секседию «Лошадиный переполох» или старинный фильм «Фантазия»?
– Не припоминаю.
Психоаналитик задумчиво кивнул.
– Говорите, шерсть была распределена по всему туловищу, как узкая сорочка с открытой грудью? А ноги были прямые, как палки, с копытцами на концах?
– Не совсем так. – Фил описал изящные и стройные надкопытья девушки.
– В остальном она выглядела как самая обычная девушка? Если не считать ушей, как у фавна?
– Нет, – подумав, ответил Фил. – Бедра у нее мощные, словно она каждый день скачет галопом. Руки мне сейчас кажутся чересчур длинными, хотя тогда я это не отметил. А верхняя часть тела немного выдается вперед, если вы меня понимаете, и сзади получается прямо-таки круп. Но все же ее фигуру не назвать лошадиной.
– Великолепно! – радостно вскричал психоаналитик. – Фил, вы снабдили свое видение не только лошадиными ногами, но и всеми необходимыми поправками в анатомическом строении, которых потребовало бы от лошади прямохождение. – Он улыбался слегка рассеянно, будто зачарованный творческими способностями изобретательного человеческого подсознания.
– Так что же с моим рассудком? – спросил Фил. Не будь он встревожен, он бы уже разозлился. – Что со мной не так?
Доктор Ромадка опомнился и виновато улыбнулся.
– Лучше спросите: что не так с Америкой? – иронично сказал он. – Пока рано делать выводы, Фил, я лучше помогу вам сделать их самостоятельно. Разумеется, у визуальной проекции, созданной вашим подсознанием, весьма любопытные корни.
– Какие? Возможно, я не вполне ясно выразился, но меня это очень волнует. Я больше ни о чем и думать не могу!
Доктор Ромадка улыбнулся и пожал плечами.
– Вероятно, если я попытаюсь истолковать ваше видение, вам действительно немного полегчает. Но вы должны понимать, что мой поспешный анализ вполне может оказаться ошибочным. Приступим. Первое, что приходит на ум – это такие явления, как страх перед половым сношением и подсознательная попытка связать его с чем-то ужасным и отталкивающим. Вы стараетесь феминизировать свое «я», наделяя звериными качествами объект сексуальных желаний, стараетесь связать секс с грозным карающим животным – возможно, в качестве наказания за свой вуайеризм. Добавьте сюда классические мифы о нимфах и их любовных партнерах – козлоногих сатирах, а также о кентаврах, мужчинах с головой и торсом человека на теле лошади, которые нередко, если вы помните, становились учителями людей. – Психоаналитик нахмурился. – Таким образом, вы могли даже визуально спроецировать свое внутреннее желание научиться любви – вернее, быть наученным. Однако, – продолжал он, – в данном случае, как часто бывает, самыми важными могут оказаться скрытые смыслы. Позволите мне навскидку составить вашу характеристику?
Фил кивнул.
– Вы конторский служащий, вынужденный постоянно соперничать с роботами?
– Да, – удивленно ответил Фил.
– О, здесь не нужно быть гением дедукции, – поскромничал психоаналитик, хотя его глаза самодовольно засияли. – В таком случае мы можем заподозрить еще один мифологический аспект. Знаете историю Пандоры? Там есть один нюанс. Она была не просто девушкой, которую боги создали в наказание людям за похищение огня. По велению Зевса ее выковал Гефест. Другими словами, это железная дева, автоматон, робот – в нашем случае несущий невзгоды и бедствия Второго промышленного переворота, обусловленного массовым использованием на производстве электронных калькуляторов и датчиков.
– Разве у Пандоры были копыта? – с сомнением уточнил Фил.
Доктор Ромадка только отмахнулся.
– Вы могли подсознательно присовокупить сюда арабскую легенду о заводной лошади. Человеческое подсознание еще и не на такое способно. Если бы вы знали, сколь оно изобретательно, сколь велика его созидательная, творческая сила, вы бы не волновались.
– Но при чем тут секс? – не понял Фил. Психоаналитик пожал плечами.
– А что, обязательно должна быть связь? Визуальная проекция, как и сон, может иметь тысячи толкований. Я ведь предупреждал вас, что делаю анализ наспех. Не взыщите.
– Послушайте... – неуверенно проговорил Фил. – Вы сейчас много всякого наговорили, и какие-то вещи действительно заставляют задуматься... Но – надеюсь, вы не против – я бы хотел обсудить еще кое-что.
– Совершенно не против.
Филу помедлил и наконец с трудом произнес:
– А может быть такое, что все это мне... не привиделось? Есть хоть крошечный шанс?
Психоаналитик ласково хохотнул.
– Ну что вы. Конечно, нет! – убежденно проговорил он. – А что вас так волнует? Что древнегреческие боги и их создания каким-то образом материализовались в нашем мире?
– Вроде того... – без особой уверенности ответил Фил.
Доктор Ромадка нагнулся к нему и поставил локоть на изгиб стола.
– Знали бы вы, какие истории рассказывают за этим столом люди... нормальные невротики, я имею в виду. Одна женщина, к примеру, постоянно видит по углам серебристых лунных пауков. А один мужчина то и дело встречает девушку, заросшую коротким мехом, – по самый лоб. Другой без конца просыпается среди ночи в полной уверенности, что рядом с ним лежит... Нет, лучше не буду вам говорить.
– Но я как будто в самом деле ее видел, – упорствовал Фил. – Не тень и не смутное видение...
Доктор Ромадка улыбнулся.
– А сколько людей видело летающие тарелки? Включая астрономов и физиков-атомщиков. Сколько людей видело русских солдат или русские самонаводящиеся ракеты за окном своего дома? Сколько человек беседовали с Рузвельтом – в день Великой паники, во время Второй ядерной войны? Кроме того, Фил, тени все же имели место в вашем случае: вы сами сказали, что поляризационное стекло было открыто не полностью. И вы принимали большие дозы снотворного, а эти препараты и не на такое способны. Что же до копыт – вам никогда не приходило в голову, что высокие каблуки – это и есть, по сути, маленькие жестокие копытца? Любой, кто видел дерущихся женщин, это подтвердит. Прибавьте сюда прическу девушки, ее пегий костюм, звуки чечетки... Теперь понимаете, как ваше подсознание соединило все это в одну картину, которую вы – будучи на нервах – сразу же приняли за чистую монету?
– Да, пожалуй, – наконец признал Фил и почувствовал заметное облегчение. Но ненадолго. – Погодите, я же еще не все рассказал! – Он резко выпрямился. – Сегодня днем я такое создание видел!.. Сатиресса рядом не стояла! Я думал, что провел в компании с ним целый час. Даже трогал его и кормил.
– Какое создание? – ласково и чуть смешливо спросил психоаналитик.
– Зеленый кот.
Когда врач не ответил, Фил стал невольно коситься по сторонам. Доктор Антон Ромадка смотрел на него отсутствующим взглядом. Четыре царапины и потеки крови на левой щеке стали ярче, как будто он побледнел.
– Зеленый кот, говорю, – повторил Фил.
– Зеленый кот? – едва слышно переспросил психоаналитик.
– Да.
– Хм, – рассеянно ответил врач и немного сполз под стол, как будто дотягиваясь до чего-то ногой.
Раздался музыкальный звонок. Доктор Ромадка схватил трубку. Его лицо мгновенно посерьезнело, и он стал говорить, многозначительно хмурясь в перерывах:
– Да... Нет. Не могу. Повторяю, это невозможно... Нет, вы не посмеете... Вас арестуют. Ладно, так и быть, но только на пять минут. Пять минут, слышали? Я буду ждать внизу.
Он положил трубку и посмотрел на Фила в отчаянье, отчего его лысина и большие вытаращенные глаза сразу приобрели комичный вид.
– Простите великодушно. Бывшая пациентка хочет немедленно меня увидеть, грозится устроить скандал, если я откажусь. И она устроит, поверьте! Она уже не раз поднимала здесь жуткий переполох. Мне остается только удовлетворить ее просьбу. Я знаю, как временно ее утихомирить – и отправить домой.
– Что ж, я пойду. – Фил встал.
– Нет-нет, не вздумайте! – возразил доктор Ромадка. – Я хочу поглубже изучить ваш случай. Этот удивительный рассказ про кота... какие открываются просторы для психоанализа! Нет уж, вы посидите немного в соседней комнате. Пять минут, от силы десять – и я ее отсюда выдворю.
– Я лучше пойду домой, если вы не возражаете.
– Это невозможно, – заявил доктор Ромадка, крепко стиснув ему руку. – Она страшно ревнует меня к остальным пациентам и набросится на вас ровно в ту секунду, когда вы выйдете из лифта. Я вам не говорил, что у нее с собой водяной пистолет, в котором вместо воды – серная кислота? И это еще цветочки, поверьте! А, кроме лифта, вниз никак не спуститься, разве что по мусоропроводу. Но он для этого не предназначен, как вы понимаете. – Он повел Фила в соседнюю комнату за аркой, однако сам не вошел. – Подождите меня пять минут. Здесь есть что почитать, посмотреть и послушать – хотя у вас и времени-то не будет.
Дверь закрылась. Окинув комнату беглым взглядом, Фил увидел множество полок с бумажными и озвученными книгами, диван, стол посередине и огромное зеркало в потолке. Тут Фил вспомнил, что забыл на столе сигареты, и нажал кнопку на двери. Ничего не произошло. Он нажал кнопку еще раз.
Психоаналитик не мог далеко уйти за эти две секунды, рассудил Фил.
– Доктор Ромадка! – крикнул он. – Доктор Ромадка!
И тут в комнате погас свет.
V
Вокруг сомкнулась черная удушливая тьма – словно доктор Ромадка решил показать ему будущую палату в психбольнице и электросон, которому его неминуемо подвергнут по настоянию психиатра. В кромешной темноте Фил слышал стук своего сердца. Собственное учащенное дыхание на миг показалось ему дыханием загнанного зверя.
Он принялся беспомощно гадать, почему аналитик не принял всерьез привидевшуюся ему сатиретту, но тут же записал его в опасные душевнобольные при упоминании зеленого кота. Видимо, психологи владеют тайными знаниями о языке нашего разума, о безобидных на первый взгляд символах, которые выдают в нас трусов, насильников, убийц, предателей, криптокоммунистов и нонконформистов. Филу вспомнилась подслушанная где-то фраза: «Конечно, когда он увидел в чернильной кляксе это, его сразу же засунули в смирительную рубашку и увезли».
Раздался громкий щелчок. Фил вздрогнул и поднял голову. В потолке возникла узкая полоска света. Она стремительно расширилась и превратилась в большой белый овал. Свет из овала падал прямо на стол, но вся остальная комната при этом оставалась в темноте. Фил сообразил, что кто-то отодвинул встроенное в потолок зеркало; он попытался рассмотреть пентхаус, однако увидел только ТВ-аппарат для чтения микрофильмов, который умел подключаться ко всем библиотекам микрофильмов Америки. Людей Фил наверху не заметил, но никакого желания выходить на свет у него не было. «Неужели я настолько опасен, что меня будут отлавливать сетями?» – не без гордости подумал Фил. И тут с края овального проема в потолке свесилась нога.
Очаровательная ножка, стройная и одетая в дорогущие цифровые чулки: каждый пальчик в отдельном мерцающем отсеке. Между пальцами виднелись четыре черных бархатных ремешка, благодаря которым на ногах держались эффектные и легкие, но какие-то паучьи туфли. Тонкая лодыжка и изящная округлая икра совершенно не нуждались в каком-либо облагораживании и тем более в чулках. Больше Фил на тот момент ничего не увидел, однако момент продлился недолго. За одной ногой свесилась другая, а потом показалась и девушка целиком. Она немного повисела на краю проема, и Фил разглядел черное коктейльное платье, черную пелеринку, распущенные темные волосы и белые руки в длинных черных перчатках-митенках.
Он неловко переступил с ноги на ногу, и поролоновый ковер едва слышно зашуршал. Девушка тут же развернулась – свирепо и стремительно, как черная пантера, даже рыкнула при этом. Фил испытал сразу два потрясения. Во-первых, черное платье под пелеринкой оказалось с открытой грудью – он много читал и слышал об этом фасоне, но в его кругах никто такие не носил. Во-вторых, на одной руке у нее были стальные когти-наперстки, а в другой она держала весьма зловещий анахронизм – десятидюймовый кинжал. Приняв позу фехтовальщика, девушка мгновенно приставила кончик клинка к горлу Фила.
– Ты шпионишь за мной по приказу отца? – прошипела она.
– Нет, – едва слышно вымолвил Фил, пытаясь втянуть кадык.
– Тогда что ты тут делаешь?! – вопросила девушка, слегка продвинув кинжал вперед. – Зачем прячешься в темноте?
– Ваш отец меня запер, – умоляюще произнес Фил, отклоняясь назад.
– Иштар! Он уже и пациентов запирает?! – возмутилась девушка, явно не слишком ему поверив, но кинжал опустила, и пелеринка тоже скромно вернулась на место.
– Да-да, он меня запер и выключил свет!
Незнакомка задумчиво прищурилась.
– Положим, первое действительно возможно. Он иногда оставляет тут пациентов, чтобы тайком за ними наблюдать.
– Наблюдать?
Она подняла палец с серебряным когтем к потолку.
– Зеркало с той стороны прозрачное. Ему нравится смотреть, что делают пациенты, оставшись наедине с собой или друг с другом, – если это пары. О да, папочка – заядлый вуайерист! Ничего, сегодня я его разукрасила. – Девушка продемонстрировала Филу когти, на кончиках которых виднелись красно-коричневые пятна.
Филу стало дурно, однако он нашел в себе силы спросить:
– Если зеркало прозрачное, почему вы не увидели, как он меня запер?
– А он его затемняет, когда не пользуется, – ответила девушка. – И потом, я в него не смотрела, только пыталась открыть. Я минуту назад выяснила, как оно отодвигается. Отец, наверное, вообще не в курсе. Грязные психологические фокусы – по его части, а вот механика – совсем нет.
– Вы, я смотрю, многогранная натура. И фехтование, и все такое...
Она задумчиво облизнула центр верхней губы кончиком языка.
– Ты такой хилый и слабенький, что даже мне нравишься. Зачем он тебя запер? Ты сексуально озабоченный? Я думала, он это приветствует в своих пациентах, только любимой дочери запрещает.
Пока Фил пытался сформулировать согласие или возражение, темные глаза девушки вспыхнули.
– Слушай, а может, мы с тобой того? – Она помолчала, затем решительно метнула кинжал в пол, так что тот воткнулся и задрожал. – Я серьезно! Давай?
– Ваш отец вот-вот вернется, – запротестовал Фил.
– Вот именно! Хочу посмотреть на его лицо. – Она подняла руки. – Видишь, какая я красивая. Взгляни-ка на них как следует. Два розовых бутона!
Незнакомка в самом деле была очень красива. Однако Фил беспомощно стоял на месте и не мог шелохнуться. Девушка оскалила зубы и замахнулась на него когтистой рукой, но в последний момент просто презрительно похлопала его по щеке.
– Не бойся, – сказала она. – Я знаю, мои чары вгоняют слабачков в паралич. Кроме того, не пристало ворону путаться с кроликом. Я. только хотела насолить папочке. Почему он тебя запер? Ты вроде совсем мальчишка.
– Я рассказал ему про зеленого кота. – Фил даже немного обиделся.
Она закатила глаза.
– Таммуз! А семейке Эккели, значит, можно поклоняться богине Бает! Отец бывает настолько нелогичен, что порой кажется мне криптокоммунистом, который совсем запутался в поддельных личностях.
– Он еще что-то говорил про бывшую пациентку, которая буянит внизу и носит с собой...
– Водяной пистолет, заряженный серной кислотой? Ну-ну. Его любимый предлог для выдворения пациентов.
– Он вроде не пытался меня выдворить...
– Ага, – весело сказала девушка, выдергивая из пола кинжал. – Наоборот, ты ему зачем-то нужен.
– По-моему, он хочет отправить меня в психбольницу, – промямлил Фил, надеясь, что девушка ему возразит.
Однако та лишь кивнула.
– Не завидую, – добавила она, засовывая кинжал в ножны на юбке. – Папа предпочитает старомодные методики лечения душевнобольных: электрошок и ямы со змеями. Что ж, если сюда уже мчатся его помощнички-мучители, мне пора. – Она шагнула прочь, затем обернулась и поджала губы. – Не хочешь со мной? Вообще-то я презираю мужчин. Бабушка бы сказала, что из меня так и прут мужененавистнические идеи. Но я только рада насолить папе.
Фил тут же согласился.
Девушка кивнула еще раз и пошла в дальний конец комнаты.
– Вы хотите вызвать лифт? – осмелился спросить Фил.
– Нет, конечно!
– Но доктор сказал, что по-другому не спу...
– Ш-ш! – зашипела она и ударила по дверной кнопке. Стена не двинулась с места.
– Ага, на пароле. Как я сразу не догадалась?—Девушка стала ритмично молотить по кнопке. Стена по-прежнему не шевелилась. – О, да еще особый код установил, который мне якобы неизвестен! – Девушка оглянулась на Фила. – Хм, а ты важная персона, – фыркнула она и замолотила по кнопке немного в другом ритме.
На этот раз, к вящему удивлению Фила, стена послушно отъехала в сторону. Он проследовал за девушкой в сверкающую кухню, где на застекленных полках хранились стерилизованные гамма-излучением стейки и овощи. Также в кухне имелись морозильная камера, радионическая печь, притененная грибница и маленький микробный бокс для выращивания домашних закусок. Два последних излишества заставили Фила вытаращить глаза, но все же он нашел в себе силы спросить:
– А ничего, что зеркало осталось открытым? И вообще, ваш отец скоро вернется и увидит, что меня нет...
– Сегодня уже не вернется – я ему кое-чего подсыпала в питье. Ну все, хватит трястись, ты мужик или божий одуванчик?
Она стояла перед вертикальным цилиндром, наполовину выдающимся из стены, и снова нажимала какие-то кнопки. На длинной веренице лампочек вспыхнул и стремительно понесся вверх крошечный зеленый огонек.
– Принеси из библиотеки подушку. Живо!
Когда Фил вернулся с толстой тяжелой подушкой из вспененной резины, в цилиндре уже открылась невысокая дверца.
– Клади ее внутрь, на платформу, – скомандовала девушка. – Прямо поверх ремней. Они только для коробок и свертков. Вот так. Теперь залезай и садись на корточки. Руки опусти, на полу есть скобы – хватайся за них. И держись крепче, потому что эта штука опускается со скоростью выше скорости свободного падения, а оставаться на корточках в пустоте над пропастью я тебе не советую. Да, и не верти башкой – оторвет!
– Погодите... – Фил вытащил ногу, которую успел с опаской засунуть в мусоропровод. – А вы сами-то...
– Я пойду после тебя, потому что умею обращаться с кнопкой изнутри кабины.
– Но это ведь мусоропровод, так?..
– А ты что хотел? Чтобы чернокожие рабы несли тебя на носилках по спиральной лестнице? Позже, если захочешь, можешь уговорить отца купить мне вертолет.
– Вы хотите сказать, я должен съехать вниз по желобу на маленькой платформе без стенок?
Девушка выхватила из юбки кинжал.
– Я хочу сказать, что ты это сделаешь – или я снова запру тебя в библиотеке!
Попятившись от ножа и ударившись головой о раму, Фил внезапно сел на платформу, затем медленно втянул ноги и принял позу испуганного Будды.
– И незачем было меня торопить, – с достоинством произнес он.
– Поедешь на первый подвальный этаж, – отрезала девушка. – У тебя пять секунд на то, чтобы выбраться из желоба. Дверь там должна быть открыта. Если она закрыта, придется снова подняться – и молись, чтобы тебя не вызвали с другого этажа. Ладно, не трусь, – сказала она, закрывая дверцу. – Я сто раз это делала. Ну... или представляла.
В темноте позвоночник Фила превратился в сгущенную сталь, а руки, вцепившиеся в скобы, стали лапами гориллы. Он успел подумать, что если бы Везунчик сейчас сидел у него за пазухой...
Платформу резко потащило вниз, а с ней – и самого Фила. Желудок рванул к сердцу и остановился где-то под кадыком. Огромная змея зашипела, и Фил почувствовал, что если хоть чуть-чуть качнется в сторону, ему моментально придет конец. А потом он вдруг явственно ощутил под подушкой платформу, пятки впились ему в ягодицы, позвоночник распался на позвоночные диски, и почти все внутренности покинули свои привычные места.
Фил отупело смотрел в тускло освещенную, пустую комнату. Время идет, дошло до него. Он вывалился на пол, и платформа тут же с громким свистом умчалась наверх. Когда Фил сумел сесть и сделать пару вдохов, в трубе снова засвистело, а через долю секунды платформа с лязгом остановилась. Мисс Ромадка изящно выпрыгнула из мусоропровода и присела в реверансе перед воображаемой публикой.
– Говорите, вы никогда этого не делали?.. – промямлил Фил.
– Да делала, конечно! Я специально соврала, чтобы пострашнее было. – Она схватила его за первое попавшееся ухо. – Пошли, ты еще не вырвался из папиной хватки.
Фил с некоторым разочарованием осознал, что в самом деле может встать на ноги и идти. На душе стало даже спокойно.
– Как вы нажали кнопку изнутри?
– Просто залепила ее клейкой лентой, запрыгнула внутрь и закрыла дверь. Платформа не приходит в движение, пока хотя бы одна из дверей на верхних этажах открыта.
– И как вас, кстати, зовут?
– Мици, – представилась девушка. – Мици Ромадка.
– А меня Фил. Фил Гиш.
Она привела его в темный гараж, где за решетками, словно в тюремных камерах, стояли замысловато украшенные машины. Некоторые были на зарядке – из них торчали кабели. Впереди виднелась уходящая вверх рампа. Мици остановилась перед клеткой с небольшим скромным купе черного цвета и начала вводить код.
– Эта крошка выглядит безобидной, правда? Раньше принадлежала владельцу похоронного бюро. – Она прыгнула за руль. Фил печально пожал плечами и сел в машину, где без особого удивления обнаружил, что Мици надела черную вечернюю маску, полностью закрывавшую лицо.
– Тачка не моя, – пояснила девушка. – Я просто ее припрятала – по просьбе шайки Карстерса. Она в угоне.
После этих обнадеживающих слов Мици тронулась и поехала к рампе. Маленький электромотор едва слышно выл. Дверь гаража послушно открылась на голос хозяйки. Улица была залита призрачным желтым светом натриевой лампы. Когда они уже почти добрались до уровня земли, впереди резко затормозила большая машина и на три четверги перекрыла им выезд. Из салона выскочили два человека, и кто-то – Фил успел заметить только утиную походку и толстое брюхо – поспешил им навстречу.
– Слушай, если мы опять будем гоняться не пойми за кем... – раздался из машины голос, полный скептицизма и недовольства.
– Не глупи, – отрезал поспешивший им навстречу человек. Фил узнал голос Ромадки. – Я же сказал, он упомянул зеленого кота!
Тут психоаналитик обернулся и увидел ошарашенного Фила.
– Это он!!!
Пронзительный визг аналитика сменился дребезгом пластика – Мици вогнала крохотный электромобильчик в щель между стеной рампы и большой машиной. Под грохот отлетающих бамперов они вынырнули на улицу и принялись неторопливо набирать скорость. Фил обернулся.
– Они уже сели в машину, – сообщил он Мици. – Разворачиваются!
– Ты и впрямь важная персона, – недоуменно пробормотала девушка сквозь маску. – Ладно, держись крепче. – Она резко вывернула руль в сторону узкой рампы, ведущей вниз.
– Там написано «Въезд запрещен»! – взвизгнул Фил.
– Поэтому я туда и еду, – коротко ответила Мици.
Машина подалась вниз, и Фил зажмурился, но судьба сегодня явно была к нему благосклонна. Он открыл глаза и увидел вокруг яркий свет натриевых фонарей, заливавший весь нижний уровень. Их машина ловко продвигалась вперед. Фил вновь обернулся.
– Они съехали за нами, – отметил он с удивлением и не без гордости.
– Очень важная персона... – Мици встряхнула головой. – Что ж, никто не думал, что этой мышке придется убегать от носорога. Сейчас будем ускоряться: держись и молись, чтобы машины на следующих десяти перекрестках стояли правильно.
Фил почувствовал, как его целиком вжимает во вспененную резину сиденья. Сзади вспыхнуло что-то красное. Машина преследователей резко уменьшилась в размерах. Фил с трудом покрутил головой и заметил, что натриевые фонари слились в одну жидкую желтую ленту. Их машина пронеслась мимо капота грузовика, который выезжал на дорогу и, казалось, стоял на месте, – так быстро они мчались. Примерно спустя два квартала они, не сбавляя скорости, проехали между еще двух словно бы примерзших к асфальту машин. Красное сияние потухло. Мици въехала на очередную рампу с надписью «Въезд запрещен», сбавила, наконец, скорость до более-менее разумной и сделала еще три или четыре поворота.
– Вроде бы оторвались, – деловито и невозмутимо сообщила она.
Фил понуро кивнул.
– Карстерс вчера установил на эту тачку ракетный ускоритель, – пояснила Мици. – Он, правда, не знал, все ли у него получилось. Отличная фишка, правда? Может очень пригодиться, если ты только что сбил робота-торгаша и улепетываешь от трех полицейских машин и полицейского вертолета в придачу. Дымовая завеса рядом не валялась! Скоро сам убедишься.
