Текст книги "Серебряные яйцеглавы (сборник)"

Автор книги: Фриц Ройтер Лейбер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц)

II

Улица зарычала на Фила. Рык исходил главным образом от одного спортивного электромобиля: машина подлетела к пухлому пешеходу, замешкавшемуся на краю тротуара, и отхватила изрядный кусок его пятой точки. Фил пригляделся: пешеход был вовсе не толстый, а в надувном костюме. Костюм мгновенно сдулся; его хозяин сел в груду тряпок на бордюр и заплакал. На самом деле, надувные костюмы не давали пешеходам никакой защиты от лихачей, наоборот – делали мишень больше и доступней, однако повальная мода на них не сходила. Во время последней войны костюмы стали накачивать водородом для защиты от нейтронов, но несколько взрывов в переполненных убежищах вынудили правительство объявить запрет на это новшество.

Громко рыкнув, трехуровневая улица продолжала утробно урчать. Урчание состояло из гула электромобилей, подземного рокота огромных фур, блеянья звуковой рекламы и нервных шагов пешеходов, которые звучали ровно так же в Древнем Риме или Вавилоне, но сейчас стали заметно громче, поскольку почти все женщины носили туфли на трех– или даже десятидюймовых платформах.

Ни рык, ни урчание ничуть не расстроили Фила. Обычно он сразу вставлял в уши затычки, делал каменное лицо и устремлялся вперед, глазами отслеживая потенциальных лихачей, – тем уже и бордюры были нипочем. Однако сегодня Филу захотелось увидеть и услышать все, что мог предложить ему мир и на что он раньше закрывал глаза: отметить нервные и вместе с тем апатичные лица прохожих и почувствовать невидимые силовые линии, которые паутиной опутывали город и проводили рекламу: от бодрого «Стань костоломом!» до милого «Заведи себе собственную куклу-стриптизершу!» и «Лоботомия: почему бы и нет?» или будоражащего воображение «Превратись в красотку: надень спрей-платье! Синтетическое волокно мгновенно затвердевает, прекрасно дышит и не липнет к коже. Специальная форма подчеркивает грудь и бедра! Модный шедевр – прямо на вашем теле!»

Везунчик тоже совсем не испугался улицы. Он семенил рядом с Филом, держась вплотную к монументальному фасаду «Скайуэй тауэрс», и почти сливался с камуфляжной облицовочной плиткой зеленого оттенка. Наверное, поэтому прохожие и не обращали на кота никакого внимания. Хотя к чему объяснения – эти доходяги с оголенными нервами не видели даже того, что происходило прямо у них под носом!

Сверкающий робот-торговец бесшумно покатил к Филу, но тот вовремя спрятался за очередного прохожего в надувном костюме. Прохожий остановился послушать красноречивый рассказ о волшебных пилюлях для похудания (робот, по всей видимости, просканировал его досье), а Фил поспешно свернул за угол вслед за котом и очутился на шумной и пестрой Опперли-авеню.

Тут Везунчик как будто взял след: он отделился от стены, прошел по тротуару и нырнул прямо в поток машин. Фил тоже принялся лавировать среди автомобилей – сердце билось чуть чаще, но особой тревоги он не испытывал. Внутреннее чутье подсказывало ему, что собираются делать водители ближайших машин, и скакать в потоке транспорта оказалось почти весело.

До противоположного тротуара Фил добрался весьма резво, опередив веселого лихача на жестяном драндулете в виде космического джипа с надписями по всему кузову: «О, венерианцы!» и «Девчата, берегитесь: за рулем зверь». Вход в здание был расцвечен старинными неоновыми постерами, вроде «СЕГОДНЯ! Джуно Джонс, амазонка и гроза мужчин, ПРОТИВ карлика Дзубека, знаменитого костолома-женоненавистника». Остальное Фил прочитать не успел, потому что Везунчик уже бежал по широкому коридору, на стенах которого висели плакаты с полуголыми борцами обоего пола – в темноте они напоминали материализовавшихся из дыма грозных джиннов.

В привычных обстоятельствах Фил ощутил бы смесь отвращения, страха и смутного восхищения – даже если бы просто проходил мимо Дворца единоборств, где главным номером всегда были бои женщин против мужчин. Сегодня же они показались ему совершенно обычной составляющей жизни. О том, чтобы не пойти за Везунчиком, не могло быть и речи.

Неподалеку от турникетов и робота-билетера, спрятавшихся в тени, Фил заметил ярко освещенный коридор. Везунчик шмыгнул прямо туда. Фил едва успел свернуть за угол, как из стены выскочила длинная серая рука без костей и пальцев и твердо шлепнула его по животу.

– Куда это ты собрался, малый? – заговорила стена мужским голосом. – Катись отсюда. – Рука подтолкнула его в сторону билетера.

Фил видел, как Везунчик деловито шагает по коридору и с любопытством изучает двери. Он попытался обойти руку, но та сразу протянулась от стены до стены и полностью перегородила ему путь.

– Ты все еще здесь? – хрипло вопросила стена. – Слушай, малый, твой голос мне незнаком. Если ты по делу пришел, назови имя и кодовое слово.

– Я просто хочу забрать своего кота, – ответил Фил. Везунчик дошел до конца коридора и заглянул в последнюю дверь. – Ко мне, Везунчик!

– Ничего не знаю, – прохрипела стена. – Назови имя, от которого сработает одно из моих реле. Иначе не пущу.

Везунчик скрылся за дверью.

Фил как можно искреннее сказал:

– Слушайте, да я всего на секунду – только заберу кота! Мигом обернусь!

– Не пущу, – отрезала стена. – Назови имя и слово, да поживей, малый.

Тут Фила охватил чудовищный страх, словно у него в голове выключили свет, а сердце лопнуло и окатило все внутри жидким льдом. С Везунчиком приключилась какая-то беда!.. Фил нырнул под серую руку и помчался вперед, однако не успел сделать и пяти шагов, как резиновая рука схватила его за пояс и грубо поволокла назад. Стена просипела ему прямо в ухо:

– Не пущу, малый. Подержу тебя до прихода хозяина.

– Пустите! Мне надо туда пройти, слышите?! – завопил Фил и тщетно попытался вырваться, при этом не спуская глаз с двери, за которой скрылся Везунчик.

– Что здесь происходит?

Из ближайшей двери вышла огромная женщина с коротко стриженными светлыми волосами, переломанным носом, квадратной челюстью и большими голубыми глазами.

– Успокойся, сынок, – прогремела она Филу. – Чего тебе надо?

– Да мой кот сюда забежал, – пояснил тот как можно спокойнее. – Вон в ту дверь. Я хотел пойти за ним, а эта штука меня схватила и держит.

– Твой кот?

– Нуда. Питомец.

Она задумалась. Фил только сейчас заметил (видимо, потому что не сводил глаз с двери в конце коридора), что женщина одета в красно-коричневые лосины – и больше на ней ничего нет. Грудь у нее была маленькая, а плечи покатые и очень мускулистые.

– Ладно, – сказала она, поразмыслив, и обратилась к стене: – Пропусти его.

– Он мне не назвал ни имени, ни слова! – запричитала стена. – Хотел проскочить без билета! Я хозяина жду!

– Хозяин освободится не раньше чем через час, если я хоть сколько-нибудь знаю Джека. Пусти его, болван! – прогремела великанша. – Этот человек – мой друг. Я его пригласила.

– Хорошо, миссис Джонс, – обиженно ответила стена. Серая рука отпустила Фила и исчезла в дыре.

– Ну, ступай, найди своего кота – и поколоти как следует.

– Спасибо огромное! – воскликнул Фил, стараясь смотреть одновременно на великаншу и на дверь в конце коридора. Великанша ничего больше не сказала, только подозрительно косилась ему вслед, так и не замечая своей частичной наготы.

Фил повторял себе, что с Везунчиком ничего не случилось, и очень хотел в это поверить. От былой страсти к приключениям и чувства собственного превосходства не осталось и следа. Он миновал открытую дверь в комнату великанши и заметил груды грязной одежды и стационарного робота с резиновыми руками – для тренировок. Наконец подошел к последней двери (все остальные были плотно закрыты) и на пороге замешкался. Изнутри не доносилось ни звука. Он шагнул внутрь.

Комната была просторная, с низким потолком и множеством шкафчиков для переодевания. В дальнем конце виднелась еще одна дверь, по обе стороны которой стояли механические массажные столы – руки с резиновыми кулаками были протянуты вверх, отчего столы напоминали перевернутых на спинку жуков. Фил заметил еще несколько диковинных аппаратов; в остальном комната была пуста.

Прямо в центре на полу лежала небольшая коричневая коробка. Двое мужчин, стоявших спиной к Филу, молча смотрели на нее. Один – невысокий, но явно шустрый, в черной водолазке и узких черных брюках, – держал в руках что-то вроде пистолета. Второй был еще ниже ростом и худее, в такой же одежде синего цвета, а в руке стискивал провод, тянувшийся от коробки.

Фил кашлянул. Двое безразлично покосились на него, затем вновь стали смотреть на коробку. Фил тихонько пошел по комнате в поисках Везунчика, потом резко подскочил, едва не наступив на дохлую мышь.

Приглядевшись, он увидел на полу еще пять-шесть трупиков.

Фил вновь кашлянул. На сей раз его не удостоили даже взглядом. Он пошел дальше, аккуратно перешагивая мышей.

Раздался щелчок. В крышке коробки открылась крошечная дверца, и оттуда катапультировалась мышь. Ударившись оземь, она лихорадочно забегала туда-сюда, поскальзываясь на поворотах. Фил молча наблюдал, почему-то решив, что Везунчик непременно захочет поймать мышь и вот-вот выскочит из какого-нибудь темного угла. Человек в черном водил дулом пистолета из стороны в сторону, повторяя траекторию движения мыши. Никакого звука или вспышки не последовало, но мышь внезапно замерла.

– В следующий раз постарайся меня удивить, Куки, – сказал человек в черном своему приятелю. – Я видел, как ты нажал кнопку.

Они вновь принялись сверлить коробку настороженным взглядом.

Фил аккуратно ходил вокруг них в поисках Везунчика. Вскоре он понял, что прятаться в комнате особо негде: шкафчики были высокие, от пола до потолка, и все закрыты.

Один из трупиков вдруг начал дергаться. Куки отложил провод с кнопкой, поднял ожившую мышь и сунул обратно в коробку.

Филу стало не по себе. Он чувствовал, что между Везунчиком и мышами есть некая связь, но какая? Слишком все таинственно и непонятно. От долгого хождения на цыпочках у него уже начали болеть икры.

Собравшись с духом, Фил подошел к неподвижной парочке.

– Извините, – с трудом проговорил он, – вы, случайно, не видели здесь кота?

Они даже бровью не повели.

– Я прошу прощения, – сказал Фил, – но мне очень надо его найти.

С этими словами он легонько потрогал человека в черном за локоть.

Реакция последовала мгновенно – хотя и с другой стороны. Фила схватил за грудки человек в синем, Куки. Его мальчишеское лицо превратилось в суровую маску.

– Что ты наделал?! – пронзительно и возмущенно завопил он. – Мешаешь королю развлекаться! Толкаешь короля! За это тебя ждет кара, за это тебя ждет боль!

Фила замутило от страха. Он знал: если бы к нему вернулось то золотистое чувство уверенности, если бы Везунчик был здесь, то этот маленький негодяй не смог бы так беспардонно его запугивать.

Фил облизнул губы.

– Я всего лишь ищу своего кота, – дрожащим голосом произнес он. – И я никого не толкал!

– Еще как толкал, я сам видел! Очень грубо и очень сильно!.. Что же до кошаков, то у нас здесь один кошак – Молниеносный Джек Джонс, Женоубийца. – Куки еще крепче схватил Фила за грудки. – От кары не уйдешь, ясно? Джеки, как мы его накажем?

И вот – наконец-то! – человек в черном пошевелился. Он медленно повернул голову к Филу и улыбнулся печально и устало, как подобает королю, который знает о своей невеселой и неизбежной участи – нести кару. Он медленно протянул руку и схватил Фила за локоть.

– Прошу, не надо! – пискнул Фил, и тут человек в черном вонзил большой палец в чувствительное место между костями его руки. Фил не смог сдержать крика. Человек с детским лицом одобрительно улыбнулся: справедливость наконец была восстановлена.

Молниеносный Джек Джонс нахмурился – словно жертва вскрикнула недостаточно громко – и поднял другую руку.

– Тут у меня парализующее ружье, – сказал он. Речь у него была поставленная, как у интеллектуала. – Ультразвуковое. Я мог бы обработать им твой позвоночник – а потом как следует тебя отделать. Сейчас оно настроено на мышей, но мощность легко увеличить.

Внутри у Фила все перевернулось.

– Я вовсе не хотел вам зла. Говорю же, у меня кот пропал!

Второй печально покачал головой.

– Любопытство кошку сгубило. А врать нехорошо! – Он потянулся к ноге Фила.

И тут их точно снесло огромной приливной волной. Куки отлетел на десять футов, парализующее ружье с грохотом упало на пол, Молниеносный Джек Джонс ловко отскочил в сторону, а белокурая великанша уже стояла перед Филом и разъяренно орала:

– Да что же это такое?! Когда вы прекратите мучить людей?!

На ней было очень короткое и очень грязное кимоно, искусно расшитое восточными узорами, однако на спине красовался не дракон, а огнедышащий космический корабль.

– Предупреждаю, не трогай меня, Джуно! – рявкнул человек в черном. Его речь потеряла изрядную долю интеллектуального лоска. Он растирал ушибленное запястье.

– Я вздула тебя, когда нас впервые вывели на ринг, – ответила великанша. – Я вздула тебя, когда мы поженились. И я запросто сделаю это снова – в любой момент! Тебе тоже достанется, Куки! – Последние слова она хотела произнести с угрозой, но не вышло. – Зачем вы мучаете этого несчастного?

– Мучаем? – возмутился Джек. – Я лишь принимаю меры предосторожности. Этот чудило заявился сюда без приглашения, ходит на цыпочках, кашляет... Несет какой-то бред про кота! Явно вот-вот слетит с катушек. Он опасен!

Куки, поджав губы, закивал, но Джуно это не убедило.

– Ну-ну, опасен, как дрожжевой грибок. Почему вы просто не дали ему отыскать кота и уйти?

На лице Джека отразилось недоумение.

– Джуно, так это ты впустила сюда этого тупаря? – (Фил не сразу сообразил, что слово «тупарь» – производное от «тупой»), – А я-то думаю, как он прошел мимо нашего Резиноворукого... Хочешь сказать, ты поверила в его россказни про кошку?

– А что, кошки нет? – Джуно обвела глазами комнату.

– Да откуда тут взяться кошке, милая? – В голосе Джека вновь появился намек на интеллектуальное превосходство. – Ты же не видела здесь животных, верно? И я не видел. Если бы тут и был кот, он бы уже давно набросился на этих мышей. И где ему прятаться? Туда кошак пройти не мог – там сейчас ОН.

Джуно кивнула.

– Где же тогда этот зверь, я тебя спрашиваю? – не унимался Джек. – Не думаешь же ты, что мы с Куки его... похитили?

Джуно задумчиво потерла переломанный нос. Затем обратилась к Филу—лицо ее при этом было дружелюбно, однако выражало сомнение.

– Расскажи-ка нам про своего кота, сынок. Какого он был цвета?

– Зеленого, – услышал Фил собственный голос и, несмотря на недоуменные лица присутствующих, продолжал: – Да-да, ярко-зеленого. Он очень любит клюквенный соус. Он пришел ко мне домой около часа назад. Я назвал его Везунчиком, потому что рядом с ним мне стало так хорошо... как будто я наконец все понял про этот мир.

Последовала долгая тишина. Фил окончательно упал духом. Джуно положила ему на плечо огромную ручищу, и оно буквально прогнулось под ее весом.

– Знаешь, сынок, ступай-ка ты лучше домой.

К Филу подошел Джек, с опаской косясь на Джуно.

– Слушайте, мистер, – заботливо и чуть насмешливо произнес он, – я сегодня должен идти к психоаналитику, но вам оно, пожалуй, нужнее.

Он вручил Филу талончик – клочок бумажной ленты из фонописа. Фил послушно взял талон и сунул в карман. Куки захихикал.

Джуно резко развернулась к нему.

– Так! – взревела она. – Если бедняга тронулся умом, это не значит, что над ним можно глумиться!

Тут открылась внутренняя дверь, но Фил не увидел, что было за ней, потому что дверной проем почти полностью загораживал огромный жирдяй с двойным подбородком и в толстых черных очках. Все мгновенно присмирели.

– Что за шум? – вопросил верзила.

От его голоса Филу стало не по себе: то был голос Резиноворукого.

– Этот малый... – начал Куки, но Джек взглядом заставил его умолкнуть.

Толстые очки сверкнули в сторону Фила.

– Ясно, очередной твой ненормальный фанат, Джек, – понимающе сказал верзила. – Уберите его отсюда.

– Конечно, мистер Бримстайн, – ответил Джек. – Будет сделано.

Внутренняя дверь закрылась. Фил послушно поплелся за Джуно вон из комнаты. На душе у него было очень, очень скверно. Настолько скверно, что он едва не упустил из виду странную парочку, идущую по коридору в их сторону. Мужчина казался человеком высокодуховным, но при этом весьма энергичным. Он был загорелый, в оранжевых туфлях и оранжевом берете. Женщина напоминала юную ведьму: ее крючковатый нос уже начал спускаться к губам. К темным жестким волосам двадцатью длинными булавками была приколота красная шляпка; плотная и толстая красная юбка напоминала ковер. Оба были в черных водолазках. Фил пребывал в такой печали, что не обратил на них почти никакого внимания, однако смутно заметил, что они сознательно прячут глаза от великанши, что шла рядом с ним.

– Ваш божок у себя, палит по мышам! – рявкнула она парочке.

Женщина слегка вздернула ведьминский нос и пошла было дальше, но ее загорелый спутник обвел коридор эльфийским взором и благостно улыбнулся.

– Радоваться, Джуно, – с легким укором произнес он. – Давай будем радоваться.

Великанша смерила парочку угрюмым взглядом и двинулась дальше.

– Поклонники моего муженька, умники чертовы, – по секрету призналась она Филу. – Поэты, религиозные фанатики и прочая шелупонь. Совсем сбили его с панталыку, гады!

Джуно и Фил подошли к Резиноворукому. Тот погрозил им кончиком беспалой руки и хотел было пожурить: «За работу, бездель...», но Джуно быстро его осадила: «Молчать, болван!»

– Теперь ступай домой, сынок, – сказала она Филу. – По-моему, незачем тебе ходить к психоаналитику. Наверняка очередной модный умник, которого ему сволочи Эккели присоветовали, – вот эти двое, которых ты сейчас видел. Но к какому-нибудь врачу все же сходи. – Она погладила его по плечу и широко улыбнулась, показав шрам на внутренней стороне губы. – Ты уж прости моего муженька. Если хочешь – заглядывай ко мне в гости. Резиноворукий теперь знает твой голос. Просто спроси Джуно Джонс, ладно? Главное, обещай, сынок: больше никаких зеленых котов.

Ill

Сквозь полуприкрытые веки и ресницы, которые размывали картинку перед глазами, Фил наблюдал за призрачным бледно-желтым кругом окна – другого света он вынести пока не мог. Когда солнце село и над стратосферой поползла натриевая лампа, он не стал зажигать верхний свет, а потом выключил и телевизор. Впрочем, девичий голос у него в ухе все еще напевал похабную песенку, а на руке по-прежнему была толстая рукавица «ручного радио» – точно такую же надевала девушка, и электрический сигнал^ передаваемый по радиоволнам, менял давление в различных отсеках его рукавицы. Поначалу было даже приятно, но через некоторое время Филу показалось, что его ласкает скелет в резиновых перчатках. Он стянул с себя устройство, выключил голос, закурил сигарету – и вновь остался наедине со своей проблемой.

Неужели он действительно спятил? Неужели Везунчик – галлюцинация, бред сумасшедшего? Или кто-то жестоко его обманул? Фил принялся в сотый раз перебирать доводы в пользу первой версии. Никто, кроме него, не видел Везунчика. А безумный цвет шерсти, невероятные га-агрономические предпочтения кота, смутные догадки Фила, что Везунчик – не «настоящий» кот, и удивительный душевный подъем, чувство всемогущества...

Однако по тем же самым причинам Везунчик просто обязан существовать. После случившегося Фил не мог жить без Везунчика, без теплых озарений, что посетили его сегодня днем и заставили забыть обо всех невзгодах, увольнении, одиночестве и трусости.

– Везунчик... – прошептал он невольно, и собственный голос – по-детски больной и несчастный – напугал его настолько, что Фил тотчас принялся искать по карманам талон к врачу – подарок Молниеносного Джека Джонса. Затянувшись сигаретой так, что ее кончик зловеще вспыхнул красным в темноте, Фил прочел размытые слова: «Доктор Антон Ромадка. Верхний этаж Башни. Восемь часов».

Он представил себе тонкий черный обелиск – небоскреб «Башня», роскошный офис-отель – и подумал, что мог бы добраться туда в считаные минуты. А потом вдруг смял бумажку в кармане и принялся мерить комнату шагами. Если он пойдет к доктору Ромадке, значит, он не верит в существование Везунчика...

Вновь Филу пришла мысль выпить снотворного, однако он побоялся, что пилюль не хватит. Тогда он потянулся к книге, но одна мысль о банальном садистском сюжете наводила смертную тоску. Наконец он вновь включил радио и ТВ.

– ...жертвы антихриста.

Эти слова в сочетании со впалыми щеками и умиротворенным лицом могли означать только одно: президент США Роберт Т. Барнс вновь рассказывал согражданам о России.

– Есть грешники и по эту сторону баррикад, – продолжал великий отец американцев, подаваясь вперед и вскидывая кустистые брови. – Грешники среди нас, завсегдатаи игорных и публичных домов, которые давным-давно предаются тягчайшим порокам. – Он погрозил пальцем телезрителям и вновь качнулся вперед. – Их я предупреждаю: ваше время на исходе!

Фил потянулся к ручке (о, как часто Барнс позволял себе пустые и, по слухам, пьяные угрозы, хотя все прекрасно знали, что он в сговоре с «Корпорацией удовольствий»!), но какая-то незнакомая и довольно жуткая нотка послышалась ему в голосе президента.

– Сограждане, американцы! – практически шептал Барнс, слегка покачиваясь из стороны в сторону. – Странные силы бродят за границей, безумные помыслы, тщеславные фантазии – из разряда тех, что беспокоили умы древнего Вавилона. Над нашими разумами ведется работа, и сейчас мы проходим последнее испытание перед...

Любопытство покинуло Фила, и он крутнул ручку: экран погас, звук пропал. Однако риторика президента задала тон его следующему забытью. Он больше не расхаживал по комнате, а забился в поролоновое кресло, втиснутое между радио и кроватью.

Спятил. Мысль эта не причиняла Филу боли, возможно, потому, что он сидел совершенно неподвижно. Все пережитое днем было ничуть ему несвойственно, включая смехотворное поклонение вымышленному коту.

Спятил, точно.

Приглушенная вспышка привлекала его внимание. Фил машинально встал и подошел к окну.

Девушка из комнаты напротив включила свет, скинула плащ и теперь ходила туда-сюда в поисках какой-то вещи. Черный хвост прыгал из стороны в сторону, когда она вертела головой. До ее комнаты было меньше двадцати футов, и Фил видел все как на ладони: модный серый костюм девушки в крупных черных пятнах, миниатюрное личико с маленьким носом и широко расставленными глазами. Он только сейчас заметил, что уши у нее практически без мочек и немного оттопырены, точно у фавна. Как и в прошлые несколько раз, когда он ненароком замечал в окне эту девушку, его посетила смутная тревога.

Она пожала плечами, словно отчаявшись найти искомое, подошла к окну и посмотрела прямо на Фила. Он машинально отстранился, хотя и знал, что девушка его не видит. Она взялась за ручку на оконной раме и прокрутила ее на четверть: окно стало постепенно темнеть.

А потом, когда Фил уже было отвернулся, окно вдруг снова просветлело. Внутренняя панель из поляризационного стекла случайно прокрутилась вперед – такое и у него бывало.

Девушка напротив думала, что ее никто не видит. Она ошибалась.

Фил принялся кусать нижнюю губу. Ему не очень-то хотелось подсматривать за соседкой, но лучше это, чем вновь оказаться наедине с неприятными мыслями. Окно напротив могло отвлечь его от нежеланных дум.

Девушка потянулась, медленно расстегнула магнитные кнопки на блузке и выскользнула из нее, грациозно поведя плечами. Фил забыл про все свои страхи, так прекрасны были ее груди с темными сосками. Сразу под ними начиналось какое-то необычное нижнее белье – черное, бархатное, плотно обтягивающее тело.

Ловко балансируя на одной ноге, она стянула с другой чулок, а с ним и туфлю на десятидюймовой платформе.

Сердце Фила ушло в пятки. Вместе с чулком и туфлей она сняла кое-что еще. Свою ступню.

Приглядевшись, он увидел, что ступню девушка сняла не целиком. В том месте, где полагается быть лодыжке, ее нога чуть изгибалась, а затем вновь резко уходила вниз, заканчиваясь аккуратным черным копытцем.

Девушка сняла вторую туфлю – с тем же самым результатом. Фил заметил специальное отверстие в платформе, позволявшее маскировать копыто.

Она лихо заплясала по комнате. Слышно было, как по полу топочут копыта. Чечеткой она занимается, как же! Фил отчетливо видел ее изящные надкопытья, покрытые мягким мехом такой же фактуры и цвета, как странное «нижнее белье».

Девушка прекратила плясать, взяла бритву и начала тщательно подравнивать край «белья».

Фил заговорил вслух.

– Сперва зеленый кот, теперь...

Не закончив, он развернулся и выбежал в коридор.

Фил плохо помнил, что было потом. Например, когда он мчался через дорогу в двух кварталах от «Скайуэй тауэрс», его чуть не сбил черный электромобиль, гладкий и блестящий, музейного вида – точная копия старинных машин начала XX века. Внутри сидели Куки, Эккели и Молниеносный Джек Джонс с коробкой на коленях.

Фил их не узнал.

Он мог думать лишь об одном – о смятом талончике с именем и адресом доктора Ромадки, стиснутом в кулаке.