Текст книги "Серебряные яйцеглавы (сборник)"

Автор книги: Фриц Ройтер Лейбер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 28 страниц)

– Узнаешь друзей? – тихо спросила Мэри. Ее юное личико главным образом состояло из длиннющего носа и заостренного подбородка.

Раздались чьи-то шаги. До Фила дошло, что Джуно наконец вошла в комнату и теперь стоит у него за спиной. Мэри с невинной улыбкой посмотрела на нее.

– Они милашки, правда?

Джуно только хмыкнула.

– Радуйся, Джуно, радуйся, – упрекнул ее Сачеверелл, ласково погрозив пальцем. – Сейчас надо постараться, а потом – когда Он проснется – все получится само собой. Пойду-ка я гляну, не изменилось ли что-нибудь. Вы тут развлекайтесь.

И поспешил вон из комнаты, непринужденно поручив им столь непростое дело.

– Сачеверелл такой деловой с тех пор, как Он явился, – заметила Мэри. – Прямо прирожденный организатор. Никогда не видела его таким бойким. У него ведь было много интересов, знаете ли: семантическое христианство, неомитраизм, Бхагаватгита, Евангелие от Ишервуда, бредберианский фолькизм, критская Триединая богиня, поклонение дьяволу и сатанизм... последнее, кстати, было мне по душе... Всякий раз, находя что-нибудь новенькое, он весь преображается, становится очень активным. Но не настолько! Откуда что взялось? С тех пор как Джек отдал ему зеленого котика – такого хорошенького, спящего, просто прелесть...

– Он не спал! – перебил ее Фил. – В него выстрелили из парализующего ружья!

– Дудки, – отмахнулась Мэри. – Джек нашел его спящим. Получив кота, Сачеверелл сразу нам сообщил, что грядет новая эра любви и понимания. С тех пор он трудится как пчелка: только вернулись домой, он сразу достал из закромов все изображения богини Бает. Я предположила, что раз Бает – богиня, то и кота, наверное, лучше называть кошкой. Однако Сачеверелл считает, что это Он, так всегда было и так должно быть. Допускаю – потому что все наши питомцы по нему с ума сходят, особенно девочки. Но и мальчики тоже. В общем, я склонна доверять Сачевереллу, не зря же он зарабатывает нам на жизнь телепатией...

В этот момент раздалось чье-то приглушенное кряхтенье и за спиной Фила снова затопали ногами. Мэри хитро улыбнулась и, не сводя глаз с Джуно, продолжала тараторить:

– И вы знаете, мне кажется, в словах Сачеверелла о новой эре любви и понимания что-то есть! Раньше наши кошки вечно ссорились и дрались, а с тех пор, как в доме появился Он, их прямо не узнать. Так присмирели! Даже у меня спокойно и приятно на душе. Я люблю ненавидеть людей – обидно будет этого лишиться... – Она вздохнула. – Но если все начнут всех любить, то и мне придется, ничего не поделаешь. Лучше начать прямо сейчас.

Клевавший носом Фил резко вскинул голову. Лицо Мэри все же чересчур напоминало лицо юной ведьмы – несмотря на соблазнительные губы и сливочно-белую кожу. Она взяла с полки куклу, изображавшую Джуно.

– Даже ее придется полюбить!

Шаги за спиной Фила замерли, потом вновь приблизились. Лицо Джуно раскраснелось от гнева – или гнева пополам со стыдом.

– А ну поставь меня на место! – заорала Джуно. – Я знаю, кто ты такая! Ты ведьма! У нас в Пенсильвании была одна, на соседней ферме. Только ведьмы делают фигурки людей из воска и тычут в них булавками!

Вместо ответа Мэри ласково погладила куклу.

– Нет, Джуно, мне придется тебя любить, а тебе придется к этому привыкнуть. – Она подняла на Джуно полный любви взгляд. Каждое ее прикосновение к кукле заставляло великаншу ежиться. – Впрочем, я действительно ведьма. Будь на то моя воля, я бы и дальше колола тебя булавками.

– Поставь меня на место! – взвыла Джуно, потрясая кулачищами, – под тесным платьем взбухли мощные мускулы, словно она собиралась обрушить на Мэри огромный валун.

Юная ведьма неспешно повиновалась и сняла с полки другую куклу.

– Тогда попрактикуюсь на Джеке. А что делать? Ты не оставила мне выбора.

– Не тронь!!! – Лицо Джуно почти побагровело. – Мало того, что ты пытаешься его совратить по-настоящему, так теперь еще и вон чего выдумала! Хорош его гладить! А-а-а-а!

Фил отпрыгнул назад. Джуно с воплем подскочила к столику и опрокинула его. Кошки бросились врассыпную и попрятались кто где.

– Сейчас от твоих кукол ни черта не останется, – объявила Джуно.

Мэри тут же встала на диван коленками, загородила собой человечков и раскинула руки в стороны.

– Прямо в глаза, — зашипела она. – Вот куда я буду втыкать булавки. Изыйди, Сатана!

Фил не успел разглядеть, испугалась ли Джуно дьявольской ярости в голосе Мэри: в коридоре загремели шаги, и в гостиную ворвались Джек Джонс и Куки.

– Джуно! – завопил Джек. – Что я тебе говорил?! Сунешься сюда – прибью!

В воцарившейся тишине Куки назидательно добавил:

– Прибьет, прибьет.

Джуно повернулась к Джеку и приняла позу разъяренного медведя.

– Слушай сюда, вонючка проклятая! Сейчас ты поедешь домой. – Она задрала юбку до колен и начала закатывать длинные рукава платья. Ее манто уже давно валялось на полу, а шляпка висела на последнем волоске.

Тем временем Джек окинул взглядом комнату и понял, какой причинен ущерб.

– Джуно, – в ужасе сказал он, не прекращая наступление, – что ты натворила? Какой хаос! Бедные человечки! Да еще этого тупаря с собой взяла! – Проходя мимо Фила, Джек влепил ему такую затрещину, что бедолага отлетел к стене и клацнул зубами. – Ты разве не видишь, Джуно? – продолжал он разочарованным, сокрушенным голосом, словно хотел заставить ее раскаяться – перед тем как уничтожить. – Ты совершила то единственное, чего они никогда не простят. Ты настроила их против меня! – Он практически рыдал. – Неужели ты не понимаешь, сколь много они для меня значат? Неужели не видишь, что, кроме Мэри и Сачеверелла, мне никто не нужен?

Как ни странно, эти слова оскорбили не Джуно, которая все еще потрясала кулаками, а Куки.

– Ах вот оно что! И я тебе не нужен?! – пронзительно закричал он. – Я давно об этом догадывался, и вот ты сам подтвердил!

– Заткнись, подлиза! – даже не оборачиваясь, рявкнул Джек.

– Ах, я подлиза, да?! Что ж, Джеки, должен признать, Джуно с самого начала была кое в чем права! Эти Эккели совсем тебя с панталыку сбили! Голову тебе заморочили!

Шелестя блестящим халатом, в комнату ворвался Сачеверелл.

– А ну успокоились! – скомандовал он, подняв руку. – Вы оскверните Его пробуждение. Помните, надо быть выше ненависти. Сейчас вы похожи на чернильные кляксы, такие у вас черные ауры. Я вас даже толком не вижу! А вдруг и Он не сможет до вас добраться?

– Да хватит уже нести чепуху! – огрызнулся Куки. – Не желаю больше слышать ни про кота, ни про все прочие культы, которыми я «интересовался», – а на самом деле только делал вид! Джеки вон уже совсем с катушек слетел! Ты хоть знаешь, что он мог получить десять тысяч долларов за кота, которому ты якобы поклоняешься? Джек уже парализовал его из ружья и хотел отдать Мо Бримстайну, когда ты явился к нам с этой безобразной ведьмой и начал обхаживать Джеки! Пел, что он станет родоначальником новой религии!.. Вот он и отдал тебе кошку, дурачина! Ненавижу тебя! Ненавижу! Сейчас я тебе задам! – И он пошел на Сачеверелла, раздувая грудь, словно ярко-синий бойцовый петух.

И вновь – к удивлению Фила – Сачеверелл удостоил потрясенным и разочарованным взглядом не Куки, а Джека.

– Джек! – охнул он. – Неужели ты и впрямь парализовал Зеленого? Хотел продать его – за деньги? Иуда!

– Вот что ты наделала! – застонал Джеки, обращаясь к жене. – Ты все испортила!

– Сейчас я и тебя попорчу, вонючий любитель интириктуалов! – взревела она и ринулась прямо на него. Лицо Джека тут же переменилось, он с хитрой усмешкой шагнул в сторону и выкинул руку, готовясь сделать захват. Тут Джуно вспомнила, чему ее учили, схватила мужа за протянутую руку, вывернула ее и толкнула Джека могучим бедром. Тот рухнул прямо на столик с серебряной пентаграммой. Столик проломился, а со стены на пол посыпались разнообразные ритуальные предметы.

Тем временем Мэри Эккели подняла с пола небольшие тиски, упавшие с перевернутого стола, и швырнула их в голову Куки; тот как раз решил вцепиться в горло Сачевереллу и ненароком ушел от удара.

Фил неожиданно для самого себя подошел к полкам с куклами, незаметно снял фигурку Мици и положил ее в карман.

Когда он обернулся, Джек уже выбрал из упавших со стены предметов черный ритуальный кинжал и, стоя на коленях, кидался из стороны в сторону, точно кобра. Джуно взяла в руки небольшую, но очень тяжелую медную статуэтку Будды.

У черной бархатной портьеры хозяина дома душил Куки, но Сачеверелл не унывал – старательно молотил обидчика по голове серебряным кубком, из которого пили кошки.

Мэри схватила несколько булавок и устремилась вперед. Немного поколебавшись, она выбрала в качестве жертвы Куки – главным образом потому, что тот назвал ее безобразной ведьмой, а вовсе не из желания спасти мужа.

Фил еще никогда в жизни – даже лежа в окопах – не видел, чтобы на лице человека столь явственно читалась жажда крови.

А теперь он увидел ее сразу на пяти лицах.

И вдруг все как рукой сняло.

В комнате воцарилась тишина. Черный кинжал и кубок выпали из рук Джека и Сачеверелла. Булавки Мэри тонко звякнули об пол. Будда приземлился на молитвенный ковер. Куки ослабил хватку: его руки пристыженно вернулись на место еще до того, как получили сигнал от мозга.

Лица присутствующих разгладились. Гримасы ненависти исчезли. Уста влажно прикрыли оскаленные зубы. Мучительное осознание вспыхнуло в глазах.

Джек тихо, потрясенно выдохнул:

– Джуно, ты в самом деле меня любишь! А не просто хочешь помыкать мной и унижать мое мужское достоинство!

Джуно сказала:

– А тебе не все равно, что я говорю! Ух ты!

Куки сказал:

– Я раньше этого не понимал, Сачеверелл, но ты ведь не только врать умеешь. Во многом ты с нами честен.

Мэри сказала:

– А ты действительно хочешь добра Джеку, Куки! Тщеславие и зависть тут ни при чем.

Сачеверелл сказал:

– Господи, началось! Я-то думал, это всего-навсего мой хитрый трюк.

Что же до Фила, то его «я» вновь купалось в знакомом золотом сиянии; чудесные золотые нити соединили его сердце с сердцами остальных присутствующих. Ему даже почудилось, что незримая паутина связала его и с куклами на полках, отчего он стал намного лучше понимать Ромадку, Барнса, Ванадина и – в кои-то веки – самого себя.

Фил и все остальные, как один, повернулись к черной бархатной портьере. В нескольких дюймах от пола из-за нее выглядывала зеленая голова Везунчика. Она была похожа на огромный изумруд, заполняющий все вокруг своим сиянием. А потом Везунчик полностью вышел из-за портьеры.

Тут же со всех сторон к нему подлетели кошки и образовали вокруг него плотное кольцо.

– Началось! – восторженно молвил Сачеверелл. – Мир меняется!

– Святой Франциск Ассизский,—прошептала Мэри, – в образе кота.

Везунчик медленно пошел по комнате. Остальные кошки расступались и на почтительном расстоянии шли следом. Кот проплыл мимо Мэри и Куки, мимо Сачеверелла, который немного расстроился, и легко запрыгнул на руки Филу.

Никогда еще Фил не ощущал в своих объятиях нечто столь легкое, мягкое и наэлектризованное. Казалось, сердце его выросло до невероятных размеров и больше не помещается в груди.

Сачеверелл тихо, но звучно произнес:

– Вы – избранный.

Фил посмотрел на хозяина дома, а затем – неизвестно почему и зачем – на черное окно за его спиной.

Стекло вибрировало, из центральной точки расходились концентрические серые круги.

В тот же миг левая рука Фила – та, на которой устроился Везунчик, – отнялась, кот подскочил, пролетел футов шесть по воздуху и упал на пол, где и остался лежать.

Кошачья свита Везунчика бросилась врассыпную.

Прямо в окно с неожиданными для столь громадной туши грацией и легкостью вошел Мо Бримстайн. Он стоял в проеме, сжимая в гигантской лапе парализующее ружье. Филу показалось, что его двойной подбородок измазан за-оконной чернотой, а очки – два продолговатых бельма из той же субстанции.

– Снаружи у меня двое ребят с орто-пушками, – сказал Мо, делая шаг в сторону. – Вы же не хотите, чтобы вас искромсали на кусочки, как колбасу?

По всей видимости, никто этого не хотел, хотя слово «орто-пушки» Фил слышал впервые.

– Теперь внимание, – сказал Мо. – Если обещаете забыть о том, что случилось сегодня, и больше никогда не вспоминать, я тоже готов о вас забыть. Это касается тебя, Джек, хотя такому тупице и не стоило бы давать поблажек. Мог ведь запросто десятку заработать – а не захотел! Также это касается Джуно и Куки. Но если вы не забудете, если хоть словом обмолвитесь о сегодняшних событиях... я лучше промолчу.

Мо внимательно изучил их лица.

– Прекрасно.

Он переложил ружье в другую руку, шагнул вперед и поднял с пола Везунчика.

– Он... он... – в отчаянии пробормотал Сачеверелл. Одним взглядом Мо заставил его замолчать.

– Долго кот спал после того, как его обездвижили? – спросил он Джека.

Тот облизнул губы.

– Да вот до сих пор... Минут пять назад очнулся.

Мо стал пятиться к окну.

Фил ощутил внутри себя какое-то движение, непреодолимый позыв двинуться вперед, хотя сам он боялся даже пальцем пошевелить.

Трясясь всем телом, он шагнул навстречу Мо. Внутри все рвалось на части, словно его рубили на куски загадочными орто-пушками.

– Отпусти кота, – прохрипел Фил.

Мо смерил его скучающим взглядом.

– Да он просто псих, – тревожным шепотом заверил его Джек. – Не обращайте на него внимания.

– Я и не обращаю, – сухо ответил Мо, перекладывая ружье в руку, на которой висел Везунчик.

Однако Фил все шел и шел на громадную тушу. Он хотел остановиться, но таинственный внутренний мучитель не позволял – и этот же мучитель заставил его вновь разомкнуть зубы и губы.

– Положи кота. Он не твой. Он ничей. – Левая рука отказалась даже сжиматься в кулак.

Гигантский кулачище полетел Филу в челюсть – очень медленно. Вот только увернуться от него он не успел.

VIII

Фил бился с бодрящей серой волной, пока не понял, что это мокрое полотенце. Орудовала им Джуно.

– Как голова? – спросила она с улыбкой, обнажившей шрам на внутренней стороне губы.

Голова казалась в два раза больше и тяжелее обычного, но никакой особой боли Фил не чувствовал – пока его руки не добрались до шишки на подбородке.

– Ты цел, – сообщила ему Джуно, бросив полотенце на перевернутый черный столик.

Фил вовсе не был в этом уверен.

– Как думаешь, может, Мо Бримстайн и есть Вельзевул?

Он осторожно покрутил головой. Сачеверелл, чье зеленое одеяние напоминало теперь грязный банный халат броской расцветки, а темная кожа вновь стала просто загорелой, о чем-то совещался с Джеком и Куки. Мэри возилась с куклами.

– Кто-кто? – подозрительно переспросил Куки.

– Ну, сатанист, поклоняющийся дьяволу, – быстро пояснил Сачеверелл. – Это бы объясняло, зачем он украл Зеленого. Сатанисты не хотят, чтобы в мире расцвело добро.

– Да хватит нести чушь! – осадил его Куки. – Мо Бримстайну плевать на всякую мистическую белиберду, да и на все остальное – кроме бабок. Мистеру Биллигу, между прочим, тоже. И Мо Бримстайн может работать только на себя или на Биллига. Правда, Джек?

Джуно сунула Филу стакан.

– На, пей.

Фил посмотрел на коричневую жидкость.

– Что это?

– Да уж не соевое молоко. Пей, говорю! До дна!

Виски – с привкусом чего-то очень горького – обожгло горло, из глаз тут же потекли слезы, зато в голове моментально прояснилось. Фил осмотрел гостиную. Стол Мэри вернулся на место, а в остальном в комнате по-прежнему царил хаос, только кто-то залепил молитвенным ковриком разбитое окно.

– И кстати, – безапелляционно говорил Куки, – твоя идея о мистической природе кота – тоже чушь собачья!

Сачеверелл в смертельном потрясении уставился на него и на Джека.

– Разве вы ничего не почувствовали? Не ощутили в себе глубоких перемен?

Джек неловко поерзал на стуле и отвел взгляд, а Куки пожал плечами и начал оправдываться:

– Подумаешь... Мы все просто малость перенервничали. Сначала ты нам головы задурил, потом эта драка!.. Во что угодно поверишь.

– Как же так? А вселенская любовь и взаимопонимание, что расцвели в наших душах? Их ведь нельзя списывать со счетов!

– Любовь-шмюбовь! – грубо отрезал Куки. – Я ничего особенного не почувствовал. А ты, Джеки?

Король не то чтобы кивнул, но и головой не покачал. Глаза его по-прежнему были устремлены в пол.

Сачеверелл посмотрел на собеседников с печальным недоумением.

– Вы уже все забыли... Заставили себя забыть. – Он вновь обратился к Куки: – Как же ты тогда объяснишь поведение остальных кошек? Они ведь признали Зеленого, поклонялись ему!

– Не поклонялись, а просто за ним бегали. Может, он какой-нибудь мутант-гермафродит с повышенной сексуальностью. И еще: если этот кот волшебный и обладает даром, почему он позволил в себя стрелять? Почему не поразил Мо Бримстайна своей вселенской любовью-шмюбовью?

– Бримстайн стрелял из-за стекла, с приличного расстояния, – напомнил Сачеверелл. – К тому же, если он – Вельзевул...

– Ладно, – не унимался Куки, – а как же Джеки его парализовал? Джек, ты ведь не почувствовал тогда никакой особой любви, правильно?

Король нахмурился.

– Я по нему машинально пальнул. Увидел движение краем глаза – ну и шарахнул из ружья. Я вообще-то думал, что это мышь.

– Машинально или нет, мы его парализовали и сразу спрятали в шкафчик – как увидели, что он зеленый, – решительно проговорил Куки. – А значит, никакого дара у кота нет. Просто Сач нам головы заморочил! В таком состоянии любой во что угодно поверит! Войди в эту комнату человек в оранжевой простыне и скажи, что он пророк Мухаммед, я бы ему поверил, ей-богу!

– Хорошо, допустим, Зеленого застали врасплох, – согласился Сачеверелл. – Боги не всемогущи. Вероятно, Зеленый не столько умеет читать мысли, сколько телепатически объединять разумы и сердца простых смертных.

Куки грубо фыркнул. Джек покосился на него одновременно злобно и умоляюще, словно говоря: «Да успокойся уже! Ты доказал свою правоту – теперь помолчи!»

Сачеверелл пожал плечами.

– Допустим, я снизойду до твоего материалистического уровня. Зачем Мо Бримстайну понадобился Зеленый?

– А мне откуда знать? – зло ответил Куки. – Может, у него в желудке героин или секретные документы для Ванадина! Может, он принадлежит любовнице какого-нибудь южноафриканского короля! Джеки, тебе Мо про это что-нибудь говорил?

– Нет. Только про десять тысяч в награду за зеленого кота и что крашеных ему не надо. Это было пару недель назад. Кто-то просил описать зверя поподробней, но он сказал, что особых примет у кота нет – кроме окраса. – Джек встал. – Да что толку об этом болтать? Мы все равно ничего не можем поделать. – Он уставился на Сачеверелла, словно бросая ему вызов.

– Ну... – протянул тот.

Фил закончил думать, встал и распрямил узкие плечи.

– Мы можем спасти зеленого кота. Похитить его у Бримстайна. Кто со мной?

Куки резко повернулся.

– Никто. И сам ты тоже никуда не пойдешь.

Джек схватился за виски и простонал:

– Теперь еще этот тупарь!

Джуно тяжело поднялась со стула и вразвалку подошла к ним, держа в руке бутылку и стакан.

– Слушай сюда, Фил. Надо отдать тебе должное: ты паренек лихой, ничего не скажешь. Но никто, поверь мне, никто не посмеет перечить Мо Бримстайну.

Фил задумался.

– Но ведь я уже это сделал – и ничего, – гордо заявил он.

– Да, помню, – согласилась Джуно, – только Мо не принял тебя всерьез.

Фил посмотрел на Сачеверелла.

– А вы? Вы ведь верите в Везунчика!

Куки бросил на Сачеверелла предостерегающий взгляд.

– Если хоть кто-нибудь заикнется мистеру Бримстайну о зеленом коте, – сказал Куки, – нам всем зальют в ноздри расплавленную пластмассу!

– Что ж... – вымолвил Сачеверелл, оглядываясь в поисках помощи или совета. – Дорогая, как ты думаешь, какие меры нам следует предпринять?

Мэри, высунув язык, стругала воск.

– Мне все равно, что будут делать остальные, – сказала она, поведя плечами и поднимая со стола чешуйку воска толщиной с микротомный срез. – Я поработаю над Бримстайном по-своему. – Она выставила на всеобщее обозрение восковую заготовку, уже похожую на огромную голову верзилы из «Корпорации удовольствий». – Когда все будет готово, в ход пойдут иглы и булавки!

Джуно хмыкнула, Куки почти удивился. Сачеверелл задумчиво покусал нижнюю губу и, глядя на Джека и Куки, молвил:

– Да, пожалуй, это оптимальный вариант.

– Ну ладно, – вздохнул Фил и двинулся к двери.

– Куда ты собрался? – вопросил Куки.

– За котом, – просто ответил Фил.

Все тут же забегали и принялись наперебой твердить, что так нельзя, а Джуно схватила его за плечи и развернула к себе лицом.

– Фил, впервые в жизни я согласна с этими недоносками. Не смей гоняться за дурацкой кошкой, понял?!

Фил улыбнулся.

Она с отвращением покачала головой.

– Эх, зачем только я дала тебе виски!

– Дело не в виски, а в том, что ты туда подмешала, – вставил Куки. – Он же явно под кайфом!

247

Фил, словно в подтверждение его слов, безмятежно улыбнулся. А потом все слегка расступились – он даже подумал, что они смирились с неизбежным и хотят его отпустить. На самом же деле все в потрясении смотрели на входную дверь за его спиной. Оттуда потянуло холодком.

Доктор Ромадка поставил на пол черную сумку и с улыбкой произнес:

– Привет, Сачеверелл. Привет, Мэри.

Коротко кивнув Джеку, Джуно и Куки, он обратил веселый взгляд на Фила.

– Что ж, друг мой, заставили вы меня попотеть! Между прочим, повезло, что мне вообще удалось вас найти. Я бы с удовольствием продолжил нашу беседу, она была прелюбопытная! – Он удостоил взглядом всех собравшихся. – Надеюсь, вы нас извините за обсуждение личных тем. Итак, Фил, подозреваю, что... э-э... человек, который уговорил – или заставил – вас сбежать, внушил вам множество разнообразных идей. Но я могу развенчать их буквально в два счета, только дайте мне такую возможность. Между прочим, тот же человек вырубил электричество во всем доме и запер двери на кодовый замок. Экий проказник! Моя собственная дочь!.. Словом, попрощайтесь с друзьями, Фил. Надеюсь, они не обидятся, что я вас разлучаю.

К этому времени Ромадка уже вышел на свет, и все отчетливо увидели четыре запекшиеся царапины на его щеке. Мэри ехидно заметила:

– Антон, я никогда не верила твоему вранью про буйнопомешанную пациентку, но, похоже, придется поверить! У тебя все лицо разодрано.

Улыбка доктора Ромадки слегка померкла.

– Многие иллюзии на поверку оказываются чистой правдой, Мэри, – непринужденно произнес он, – хотя моя работа заключается в том, чтобы доказывать обратное.

Правда, Фил? Например, что не бывает на свете девушек с копытами и черной шерстью, которые забывают затемнять окна, когда раздеваются.

– И зеленых котов, – тихо добавил Фил.

– Вот именно, – коротко согласился Ромадка.

– Почему бы вам не признать, доктор, – холодно продолжал Фил, – что зеленый кот – из тех иллюзий, которые на поверку оказываются чистой правдой? И что вы за ним охотитесь? Эти люди не испугаются, они все его видели.

В глазах доктора Ромадки вспыхнуло подозрение.

Куки тут же воскликнул:

– Ничего подобного!

– Док, да мы понятия не имеем, о чем он, – добавил Джек. – Зато мы знаем, что он душевнобольной. Поэтому и направили его к вам.

Эти слова не произвели на психоаналитика никакого впечатления. Фил с восторгом наблюдал, как он сверлит подозрительным взглядом Джуно, Сачеверелла и Мэри, затем хихикнул и загадочно проговорил:

– Ладно, я пойду с доктором. И уж поверьте, лучше бы я в одиночку сразился с Бримстайном.

Глаза доктора Ромадки вспыхнули с новой силой, но Джек тут же затараторил:

– Слушайте, док, возьмите этого парня в оборот и заприте где-нибудь от греха подальше, а?

– Запру, можешь не сомневаться, – рявкнул психоаналитик, сбрасывая личину дружелюбия и любезности. – Заруби себе на носу, Фил: хочешь или нет, но ты идешь со мной. А если снова надумаешь сбежать, снаружи меня ждут друзья.

– Вот и чудненько, – сказал Джек. – Я только «за». Мы с радостью избавимся от этого психа.

Джуно, задумчиво хмурившая лоб, склонила голову набок.

– Ну, не знаю, Джек... Что-то мне это не по душе.

– Джуно... – грозно начал ее муж.

– Не хочу бросать паренька на съедение волкам! – с вызовом закончила она.

– Волкам, миссис Джонс? – недовольно переспросил доктор Ромадка. – Я делаю это для всеобщего блага. Объясните, будьте любезны...

И тут к ним решительно подошел Сачеверелл. В его взгляде, направленном на Фила, больше не было ни намека на сочувствие.

– Полагаю, Антон и Джек совершенно правы, – заявил он, хватая Фила за рукав и подводя к двери. – Я устал от ваших обманов, мистер Гиш. Отправляйтесь вместе с Антоном и его друзьями, куда они велят. И чтобы никаких выкрутасов!

Доктор Ромадка радостно крякнул. Фил попытался вывернуться из рук Сачеверелла, но последний прижался к нему вплотную и зашептал на ухо:

– Наверх по лестнице, два пролета.

В следующий миг Фил почувствовал толчок, а Сачеверелл с криком налетел на Ромадку, который наклонился за своей сумкой, и заодно опрокинул единственную лампу, освещавшую коридор.

Фил уже мчался по лестнице в кромешной тьме, хватаясь за хлипкие перила. За его спиной раздавались крики и торопливые шаги. Ближе всех гремел мужественный голос Сачеверелла:

– Вон он! Держи его!

Фил одолел первый пролет и помчался вверх по второму. Сачеверелл за его спиной хлопал полами халата, точно зеленая летучая мышь. Наверху он схватил Фила и запихнул в открытую дверь. Они вновь оказались вплотную друг другу.

– В окно и бегом по балке, – прошептал Сачеверелл. – Ради Него я готов на все!

Дверь тут же закрылась, а хозяин дома завопил:

– Он полез на чердак! Все за мной!

Фил стоял в темноте. Из высокого окна напротив сочился едва заметный свет. Под ногами испуганно метались крысы – постоянные жильцы этой комнаты.

Фил подошел к двустворчатому окну и заметил, что стекло в нем – древнее, немного волнистое. Он вспомнил сразу несколько комедийных сцен и анекдотов о людях, тщетно пытающихся открыть такое примитивное окно, однако Филу это удалось без труда. Он вылез наружу и замер на внешнем откосе, рукой держась за подоконник.

Вокруг был девятнадцатый век, запах плесневелого дерева и шифера, а в каких-то двадцати футах начиналась улица верхнего уровня, по которой носились электромобили. Между двумя мирами пролегала металлическая балка шириной около восьми дюймов, тускло освещаемая фарами машин и заросшая грязью. Она упиралась в кирпичную дымовую трубу, которая выходила из крыши рядом с окном. Одной ногой Фил уже стоял на балке. Внизу чернели два этажа почти кромешной тьмы.

То, что случилось дальше, можно бы объяснить действием наркотика, который Джуно подмешала ему в виски, однако Фил списал это на влияние Везунчика и последних слов Сачеверелла, странных и в то же время будоражащих воображение. В обычной жизни Фил был далек от спорта и совершенно точно боялся высоты.

Тем не менее он медленно встал, отпустил подоконник, немного побалансировал на балке и резво побежал вперед. Очутившись на другом конце балки, он неуклюже перевалился через заграждение и упал на тротуар.

В тот же миг сияющая голубая игла пронзила мрак за его спиной. Она по диагонали перерезала балку, полыхнула красным о черную «крышу» над домом Эккели и погасла.

Секунду балка не двигалась с места, затем начала медленно разваливаться. С крыши лениво сползла дымовая труба. Внизу раздались крики и пронзительный визг. Крыша дома съехала на фут и замерла. Поднялось грибоподобное облако пыли.

Фил стоял на улице; неподалеку у тротуара желтело такси. Ему подумалось, что молодчики доктора Ромадки вооружены такими же орто-пушками, что и люди Бримстайна. Еще он успел испугаться за судьбу тех, кто остался на полуразрушенном чердаке. Где-то за стеной громогласно чертыхалась Джуно.

А в следующий миг он уже садился в такси.

– В «Загорелую ракету», – сказал Фил водителю. – Это вроде ночного клуба.

– Ага, я в курсе, – многозначительно ответил водитель, глядя на Фила смиренным взглядом того, кто уже не пытается образумить ближнего, по собственной воле обрекающего себя на погибель.