Текст книги "Серебряные яйцеглавы (сборник)"

Автор книги: Фриц Ройтер Лейбер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 28 страниц)

Словно ему было мало ожогов, Крупные Грибы вновь зашипели на него, а Мистер Кости снова побагровел и разинул свой широченный рот, чтобы позвать вышибал.

И вновь мановение руки великого Игрока спасло Джо. Шелестящий, мягкий голос произнес:

– Расскажите ему, Мистер Кости.

– Ни одному игроку не позволено поднимать кости, которые бросил он или кто-то другой, – рявкнул тот. – Это позволено только моей костяной девочке. Правило заведения!

Джо слегка наклонил голову в знак согласия и хладнокровно сказал:

– Ставлю дайм без двух.

А когда эта по-прежнему нищенская ставка была принята, выкинул пятерку, после чего долгое время валял дурака, выбрасывая все подряд, кроме пятерок и семерок, пока пульсация в левой руке не утихла и он вновь не ощутил непоколебимое спокойствие. Однако сила в его правой руке никуда не делась; он чувствовал себя могущественным, как никогда, а может, еще могущественней.

Посреди этого представления Крупный Игрок едва заметно, но уважительно кивнул Джо, спрятав свои непроницаемые глазницы, после чего обернулся и взял длинную черную сигарету у самой красивой и злобной на вид девицы. Джентльмен до мозга костей, подумал Джо, еще один признак мастера азартных игр. Без сомнения, Крупный Игрок собрал себе шикарную стаю, хотя, бросая кости, Джо вновь окинул их ленивым взглядом и отметил одного мерзавца, который не вписывался в общую картину, – потрепанно-элегантного парня с всклокоченными волосами, остекленевшим взглядом и лихорадочными пятнами на щеках, как у поэта.

Наблюдая за струйкой дыма, выползавшей из-под черной шляпы, Джо решил, что либо вокруг стола стало темнее, либо кожа Крупного Игрока оказалась более смуглой, чем он думал поначалу. А может – что за безумная фантазия, – его кожа постепенно темнела, словно раскочегаренная пенковая трубка. Эта мысль была почти забавной – здесь хватало жара, чтобы потемнела пенка, Джо знал это по собственному печальному опыту, – но, насколько он понимал, весь этот жар сосредоточился под столом.

Однако никакие мысли о Крупном Игроке – ни фамильярные, ни благоговейные – ни в коей мере не ослабили уверенность Джо в том, что человек в черном крайне опасен и коснуться его равносильно смерти. И даже если бы в душе Джо зашевелились сомнения, их бы тут же утихомирил следующий жутковатый инцидент.

Крупный Игрок только обнял свою красивейшую-злейшую девицу и принялся в высшей степени аристократично водить изящной рукой по ее ляжке, как поэт, позеленевший от ревности и любовного томления, прыгнул вперед, словно дикая кошка, и занес длинный сверкающий кинжал над черной сатиновой спиной.

Джо был уверен, что удар попадет в цель, однако Крупный Игрок, не убирая аристократичной правой руки с плюшевого зада, выстрелил левой рукой, словно стальной пружиной. Джо не понял, перерезал ли он поэту горло, или сломал шею, или сделал марсианский «двойной палец», или всего лишь дотронулся до парня, но тот замер, словно в него выстрелили из слонобоя с глушителем или невидимой лучевой пушки, а потом рухнул на пол. Подбежавшие черномазые уволокли тело, и никого это не встревожило. Очевидно, в «Косгнице» такое было в порядке вещей.

Это весьма обеспокоило Джо, и он едва не выкинул очко раньше, чем собирался.

Но к тому моменту волны боли перестали подниматься по его левой руке, а нервы превратились в металлические гитарные струны, поэтому три броска спустя он выбросил пятерку, отыграл очко и забрал все деньги.

Затем он выкинул девять выигрышных комбинаций подряд, семь раз семерку и два раза одиннадцать, вырастив из первой фишки пирамиду стоимостью более четырех тысяч долларов. Никто из Крупных Грибов еще не выбыл, но некоторые начали нервничать, а пара вспотела. Крупный Игрок так и не принял ни одной ставки Джо, но, казалось, с интересом следил за игрой темными провалами глазниц.

В голову Джо пришла дьявольская мысль. Он знал, что сегодня никто не сможет его обыграть, но если он не выпустит кости, пока не обчистит весь стол, ему не удастся увидеть, как Крупный Игрок демонстрирует свое умение, а Джо действительно хотелось на это взглянуть. Кроме того, следовало ответить учтивостью на учтивость и тоже проявить себя джентльменом.

– Вывожу сорок один доллар без никеля, – заявил он. – Ставлю пенни.

На этот раз никто не зашипел, и луноликое чело Мистера Кости не затуманилось. Но Джо чувствовал, что Крупный Игрок смотрит на него разочарованно или печально, а может, просто задумчиво.

Джо тут же выкинул крепе, с удовольствием оглядев два самых красивых черепа-шестерки, краснозубо ухмылявшихся друг рядом с другом, и кости перешли к Крупному Грибу слева от него. Он услышал, как другой Крупный Гриб с невольным уважением проворчал:

– Знал, когда завязать.

Игра весьма быстро двигалась вокруг стола – никому особо не везло, и ставки оставались средними. «Пятерка». «Ставлю десятку». «Эндрю Джексон»[5]5
  Эндрю Джексон (1767—1845) – седьмой президент США, изображенный на двадцатидолларовой банкноте.


[Закрыть]. «Ставлю тридцать баксов». Время от времени Джо принимал ставку и выигрывал чаще, чем проигрывал. Он набрал больше семи тысяч долларов, реальными деньгами, прежде чем кости добрались до Крупного Игрока.

Тот долго держал кости в своей неподвижной ладони, задумчиво глядя на них, хотя ни тени морщинки не возникло на смуглом лбу, по которому так и не скатилось ни капельки пота.

– Ставлю двадцать, – пробормотал он, а когда ставку приняли, сомкнул пальцы, потряс кости – они загремели, словно большие семечки в маленькой недосушенной тыкве – и небрежно швырнул в конец стола.

Подобных бросков Джо видеть не доводилось ни за одним столом для крепса. Кости пронеслись по воздуху, не переворачиваясь, врезались точно в стык края и дна и замерли, продемонстрировав семерку.

Джо был разочарован. Свои броски он привык рассчитывать примерно таким способом: на три вверх, на пять к северу, два с половиной оборота в воздухе, удар в сектор шесть-пять-три, перекат на три четверти плюс четверть бокового поворота вправо, удар о край один-два, пол-оборота назад и три четверти бокового поворота влево, приземление на грань с пятеркой, двойной перекат, двойка наверху, – и это было только для одной кости, причем для самого обычного броска, без дополнительных отскоков.

Техника Крупного Игрока, напротив, была удивительно, катастрофично, ужасающе простой. Разумеется, Джо мог с легкостью воспроизвести ее. Это была элементарная разновидность его давнего развлечения с забрасыванием выпавших камешков обратно в дырки. Но ему и в голову бы не пришло повторить такой младенческий трюк за столом для крепса. Это было бы слишком просто и уничтожило бы всю красоту игры.

А кроме того, Джо не сомневался, что этот фокус не пройдет. По всем известным ему правилам, такой бросок был в высшей степени сомнительным. Существовала вероятность того, что одна из костей не достигла края стола или легла немного наклонно. И, напомнил он себе, разве не следовало обеим костям отскочить от края, пусть лишь на долю дюйма?

Тем не менее, насколько видели очень зоркие глаза Джо, обе кости легли совершенно ровно, прижавшись к стенке. Более того, все игроки приняли бросок, девица-крупье подобрала кости, а Крупные Грибы, принявшие ставку, расплачивались с человеком в черном. Очевидно, у «Костницы» был свой взгляд на вопросы отскакивания, а Джо верил, что оспаривать Правила Заведения стоит лишь в самых отчаянных ситуациях – этому его давным-давно научили Мать и Жена.

Да он и не принимал этой ставки.

Голосом, подобным шелесту ветра на кладбище или на Марсе, Крупный Игрок произнес:

– Ставлю сотню.

Сегодня это была самая большая ставка, десять тысяч долларов, и то, как Крупный Игрок озвучил эту сумму, заставило ее казаться еще больше. «Костница» притихла: джазовые духовые понизили голос, крики крупье стали более доверительными, карты зашелестели мягче, и даже шарики рулетки, казалось, стараются меньше греметь в своих ячейках. Толпа вокруг Первого стола для крепса быстро сгустилась. Шикарные мальчики и девочки Крупного Игрока выстроились полукругом, охраняя его личное пространство.

Джо осознал, что эта ставка на тридцать баксов превышает всю его кучу денег. Троим или четверым Крупным Грибам пришлось пообщаться жестами, прежде чем они решили, как покрыть ее.

Крупный Игрок снова выкинул семерку, тем же ровным броском с внезапной остановкой.

Поставил еще сотню – и повторил бросок.

А потом еще раз.

И еще.

Джо начал испытывать тревогу и немалое возмущение. Казалось несправедливым, что Крупный Игрок выигрывает такие огромные суммы при помощи столь однообразных, совершенно неромантических бросков. Их даже нельзя было назвать бросками – кости просто ровно летели, не вращаясь ни в воздухе, ни на столе. Таких фокусов обычно ждешь от робота, причем с очень скучной программой. Само собой, Джо не рискнул ставить свои фишки против Крупного Игрока, но если так пойдет и дальше, у него не останется выбора. Два потных Крупных Гриба уже покинули стол, признав поражение, и никто не занял их место. Вскоре будет ставка, которую оставшиеся Крупные Грибы не смогут покрыть, и тогда ему придется либо рискнуть своими фишками, либо выйти из игры – а этого он сделать не мог, ведь сила пылала в его правой руке, словно одомашненная молния.

Джо все ждал, когда кто-нибудь усомнится в бросках Крупного Игрока, но этого не произошло. Он понял, что, несмотря на попытки выглядеть невозмутимым, постепенно багровеет.

Слегка приподняв левую руку, Крупный Игрок остановил девицу-крупье, собиравшуюся схватить кости. Черные колодцы глаз уставились на Джо, который заставил себя уверенно заглянуть в них. Он так и не уловил ни малейшего проблеска. Внезапно волосы у него на затылке приподнялись из-за легчайшего, ужаснейшего подозрения.

Крупный Игрок прошептал, в высшей степени вежливо и приветливо:

– Полагаю, сей славный игрок напротив меня питает сомнения насчет легитимности моего последнего броска, хотя воспитание не позволяет ему их озвучить. Лотти, карточный тест.

Высокая, как призрак, бледная, как слоновая кость, девица-крупье достала из-под стола игральную карту и, злобно сверкнув мелкими белыми зубками, швырнула ее Джо. Тот поймал картонку на лету и быстро изучил. Это была самая тонкая, самая жесткая, самая плоская и блестящая игральная карта из всех, что ему доводилось видеть. И к тому же джокер, если это имело какое-то значение. Он лениво кинул ее обратно девице, и та очень аккуратно, позволив карте скользить под собственным весом, опустила джокера вдоль стенки, у которой лежали кости. Карта замерла в крошечной ложбинке, оставленной закругленными краями костей в черном фетре. Девица стремительно вынула карту, демонстрируя, что между костями и краем стола нет зазора.

– Удовлетворены? – спросил Крупный Игрок.

Против воли Джо кивнул. Крупный Игрок поклонился ему. Девица-крупье сжала узкие губки и выпрямилась, блеснув перед Джо своими белыми фарфоровыми грудями.

Небрежно, почти со скукой Крупный Игрок продолжил ставить сотни и выкидывать семерки. Крупные Грибы быстро увядали и один за другим отходили от стола. Особенно розовощекий Мухомор получил наличные от запыхавшегося курьера, но ему это не помогло – он лишь проиграл еще несколько сотен, в то время как стопки бледных и черных фишек рядом с Крупным Игроком вознеслись до небес.

Злость и страх Джо нарастали. Подобно соколу или спутнику-шпиону, он следил за костями, что прижимались к краю стола, но так и не увидел оснований для нового карточного теста, а интересоваться Правилами Заведения было поздно. Его бесила, сводила с ума мысль о том, что если бы только он смог вновь завладеть костями, то заставил бы их нарезать круги вокруг этого аристократичного черного столпа. Он всевозможными способами проклинал себя за тот глупый, тщеславный, самоубийственный порыв, из-за которого расстался с ними.

Хуже того, теперь Крупный Игрок не отрываясь смотрел на Джо угольными шахтами своих глаз. Последние три броска он даже не взглянул ни на кости, ни на край стола. Совсем как Жена или Мать Джо – следил, следил, следил за ним. И непрерывный взгляд этих глаз, которые не были глазами, наводил на Джо невыносимый ужас. Необъяснимый страх добавился к его уверенности в смертоносности Крупного Игрока. С кем, твердил про себя Джо, он ввязался в игру? Его терзали любопытство и ужас – ужасное любопытство, по силе сравнимое с желанием заполучить кости и выиграть. Волосы Джо встали дыбом, он весь покрылся мурашками, но сила по-прежнему пульсировала в его руке, словно рвущийся вперед локомотив или ракета, стремящаяся оторваться от стартовой платформы.

А Крупный Игрок не менялся – оставался воплощением элегантности в черном сатиновом пальто и шляпе, элегантности учтивой, обходительной и смертельно опасной. В действительности самым плохим было то, что Джо, весь вечер восхищавшийся достойным поведением Крупного Игрока, при виде его автоматических бросков очнулся от чар и теперь вынужден был пытаться подловить соперника на технической ошибке.

Строй Крупных Грибов неуклонно редел. Число пустых мест превышало число Мухоморов. Вскоре их осталось только трое.

В «Костнице» было тихо, как в «Кипарисовой лощине» или на Луне. Смолкла музыка, и веселый смех, и шарканье ног, и визг девиц, и звяканье стаканов и монет. Казалось, все молчаливыми рядами собрались вокруг Первого стола для крепса.

Джо терзали тревога, чувство несправедливости, презрение к самому себе, безумная надежда, любопытство и ужас. Особенно любопытство и ужас.

Кожа Крупного Игрока, по крайней мере та ее часть, что оставалась на виду, продолжала темнеть. На какой-то безумный миг Джо подумал, а не связался ли он с ниггером, пропитанным магией вуду колдуном, чья маскировка постепенно утрачивала силу?

Вскоре последовала очередная сотенная ставка, которую два оставшихся Крупных Гриба не смогли покрыть. Джо должен был пожертвовать десять баксов из своей жалкой кучки или покинуть игру. После секунды мучительных раздумий он выбрал первое.

И лишился десятки.

Два Крупных Гриба отступили назад, в притихшую толпу.

Кромешно-черные глаза впились в Джо. Раздался шепот:

– Ставлю все ваши деньги.

Джо ощутил, как внутри растет постыдный порыв признать поражение и сбежать домой. По крайней мере, шесть тысяч долларов порадуют его Жену и Мать.

Но ему казалась невыносимой мысль о смеющейся толпе, о том, что он проживет остаток жизни, зная, что у него был последний шанс, пусть и крошечный, бросить вызов Крупному Игроку, а он его упустил.

Джо кивнул.

Крупный Игрок кинул кости. Джо склонился над столом, позабыв о головокружении, следя за броском глазами орла, линзами космического телескопа.

– Удовлетворены?

Джо знал, что ему следует сказать «да» и отбыть с высоко поднятой головой. Так поступил бы джентльмен. Но потом Джо напомнил себе: никакой он не джентльмен, он – грязный, изнуренный работой шахтер с талантом к точным броскам.

Он также знал, что очень опасно отвечать что-либо, кроме «да», здесь, в компании врагов и незнакомцев. Но потом он спросил себя, есть ли у него, несчастного, смертного, проигравшегося неудачника, право переживать из-за опасности?

Кроме того, одна из костей с рубиновой ухмылкой казалась на волосок впереди другой.

Совершив самое большое усилие в своей жизни, Джо сглотнул и произнес:

– Нет. Лотти, карточный тест.

Девица-крупье едва не зарычала и принялась раскачиваться взад-вперед, словно собираясь плюнуть ему в глаза. Джо не сомневался, что слюна у нее ядовитая, как у кобры. Однако Крупный Игрок укоризненно поднял палец, и она швырнула карту, но так низко и коварно, что та на мгновение исчезла под черным фетром, прежде чем лечь в руку Джо.

Карта была горячей и бледно-коричневой от жара, хотя в остальном нетронутой. Джо задохнулся и высоко подкинул ее, возвращая девице.

Злобно ухмыляясь, Лотти опустила карту вдоль дальней стенки стола... и, мгновение помедлив, та скользнула за кость, показавшуюся Джо подозрительной.

Поклон и шепот:

– У вас острый глаз, сэр. Вне всякого сомнения, эта кость не достигла стенки. Мои искренние извинения и... ваш бросок, сэр.

При виде костей, лежавших перед ним на черном краю стола, Джо едва не хватил удар. Все терзавшие его эмоции, включая любопытство, невероятно усилились, и он сказал: «Ставлю все деньги», – а Крупный Игрок ответил: «Ставка принята», – и Джо поддался необоримому импульсу и швырнул кости в непроницаемые, полночно-черные глаза соперника.

Они влетели прямиком в его череп и запрыгали внутри, грохоча, словно большие семечки в недосушенной тыкве.

Вскинув обе руки, ладонью назад, чтобы никто из’ его мальчиков, или девочек, или прочих зрителей не вздумал наказать Джо, Крупный Игрок сухо отрыгнул и выплюнул кости, так, что они приземлились в центре стола – одна ровно, другая прислонившись к первой.

– Ребро, сэр, – прошептал он вежливо, словно никакого оскорбления не было. – Бросайте снова.

Джо задумчиво встряхнул кости, пытаясь справиться с шоком. Чуть погодя решил, что хотя теперь ему известно настоящее имя Крупного Игрока, он все равно заставит его попотеть.

Крошечная часть сознания Джо размышляла над тем, как держатся вместе кости живого скелета. Сохранились ли на них хрящи и мускулы, соединены ли они вместе, причастны ли к этому силовые поля, или каждая кость представляет собой кальциевый магнит, притягивающийся к соседу? И все это каким-то образом было связано с выработкой смертоносного костяного электричества.

В безмолвии «Костницы» кто-то прочистил горло, проститутка истерически хихикнула, монета упала с подноса наименее одетой разменщицы и с мелодичным звоном покатилась по полу.

– Тишина, – приказал Крупный Игрок.

Его рука стремительно метнулась под пальто и опустилась на край стола для крепса, оставив на нем мерцающий короткоствольный серебряный револьвер.

– Любой, от грязнейшей негритянской шлюхи до вас, Мистер Кости, кто издаст хотя бы звук во время броска моего достойнейшего соперника, получит пулю в голову.

Испытывая странное ощущение, Джо вежливо кивнул ему в ответ и решил начать с семерки, составленной из шестерки и единицы. Он кинул кости, и на этот раз, судя по движениям черепа, Крупный Игрок пристально следил за броском отсутствующими глазами.

Кости приземлились, перекатились и замерли. Джо с изумлением понял, что впервые за свою жизнь ошибся в крепсе. А может, сила взгляда Крупного Игрока одолела силу его правой руки. На одной кости выпала шестерка, однако кость с единицей сделала лишние пол-оборота и тоже легла шестеркой вверх.

– Игра кончена, – замогильным голосом провозгласил Мистер Кости.

Крупный Игрок поднял коричневую костяную руку.

– Необязательно, – прошептал он. Черные провалы глазниц уставились на Джо, словно дула осадных орудий. – Джо Слэттермилл, у тебя еще осталось нечто ценное, что ты можешь поставить. Твоя жизнь.

«Костница» взорвалась смехом, и истерическим хихиканьем, и громовым хохотом, и ржанием, и визгом. Мистер Кости выразил всеобщее мнение, когда завопил, перекрывая шум:

– Жизнь такого нищеброда, как Джо Слэттермилл? Да она не стоит и двух центов обычных денег!

Крупный Игрок положил ладонь на мерцающий револьвер, и смех смолк.

– Мне она пригодится, – прошептал Крупный Игрок. – Джо Слэттермилл, со своей стороны я ставлю весь сегодняшний выигрыш, а также целый мир со всем его содержимым в придачу. Ты же поставишь свою жизнь и свою душу. Бросать тебе. Что выбираешь?

Джо Слэттермилл струсил, но потом осознал серьезность ситуации. Он все обдумал и понял, что определенно не собирается уступать центральное место на сцене и возвращаться без гроша в рассыпающийся дом, к Жене, Матери и унылому Мистеру Задире. Может, попытался он подбодрить себя, во взгляде Крупного Игрока нет никакой силы, может, Джо всего лишь совершил свою первую и единственную ошибку в крепсе. Кроме того, по части оценки своей жизни он был скорее солидарен с Мистером Кости, чем с Крупным Игроком.

– Принимаю, – сказал он.

– Лотти, дай ему кости.

Джо сосредоточился, как никогда, сила победно запела в его руке, и он сделал бросок.

Кости даже не коснулись фетра. Они полетели вниз, потом вверх, по сумасшедшей дуге взмыли над краем стола и понеслись назад, подобно крошечным красным метеорам, к лицу Крупного Игрока, где внезапно замерли в черных глазницах, демонстрируя одинокие красные точки.

Глаза змеи.

Насмешливо глядя на Джо красными глазами-костями, Крупный Игрок прошептал:

– Джо Слэттермилл, ты проиграл.

Большим и указательным пальцами Крупный Игрок извлек кости из глазниц и уронил в белую руку Лотти.

– Да, Джо Слэттермилл, ты проиграл, – невозмутимо продолжил он, – и теперь можешь застрелиться, – он коснулся серебряного револьвера, – или перерезать себе горло, – он извлек из-под пальто длинный охотничий нож с золотой рукоятью и положил его рядом с револьвером, – или принять яд, – к оружию присоединился маленький черный пузырек с белым черепом и скрещенными костями, – или мисс Флосси может зацеловать тебя до смерти. – Крупный Игрок привлек к столу свою красивейшую и злобнейшую девушку. Та приосанилась, взметнула короткую фиолетовую юбку и окинула Джо дерзким, жадным взглядом, приподняв карминно-красную верхнюю губу и продемонстрировав длинные белоснежные клыки.

– Или, – добавил Крупный Игрок, многозначительно кивнув на черную поверхность стола для крепса, – ты можешь совершить Большой нырок.

– Я выбираю Большой нырок, – ровно сказал Джо.

Он поставил правую ногу на пустой столик для фишек, левую – на черный край стола, наклонился вперед... и, внезапно оттолкнувшись, прыгнул, целясь в глотку Крупного Игрока, утешая себя мыслью, что поэт хотя бы не мучился.

Проносясь над самым центром стола, он на мгновение увидел, что на самом деле крылось внизу, однако у его мозга не было времени проявить этот кадр, поскольку в следующий миг Джо врезался в Крупного Игрока.

Жесткое ребро коричневой ладони нанесло стремительный удар ему в висок... и коричневые пальцы, или кости, рассыпались, словно слоеное тесто. Левая рука Джо погрузилась в грудную клетку Крупного Игрока, словно под черным сатиновым пальто ничего не было, а правая, вцепившись в обтянутый шляпой череп, раздробила его на мелкие осколки. Джо распростерся на полу в ворохе черной одежды и коричневых обломков.

Тут же вскочив, он протянул левую руку к высоким стопкам фишек Крупного Игрока. Ни золота, ни серебра, ни черных фишек не было видно, поэтому он набил левый карман брюк горстью бледных фишек и побежал.

Все население «Костницы» ринулось за ним. Сверкали зубы, ножи и кастеты. Его били, царапали, пинали и топтали острыми каблуками. Золоченая труба, за которой виднелось черное лицо с налитыми кровью глазами, врезалась в его голову. Он заметил белый промельк девушки с золотыми и потянулся к ней, но она увернулась. Кто-то попытался затушить в его глазнице раскуренную сигару. Лотти, которая извивалась и скользила, как белый боа-констрикгор, почти удалось одновременно применить к нему «ножницы» и удушающий захват. Флосси, оскалившись, словно демоническая кошка, плеснула ему в лицо какой-то кислоты из приземистой широкогорлой бутыли, но промахнулась. Мистер Кости палил в него из серебряного револьвера. Ему оттаптывали пальцы, его кололи, пыряли, били по затылку, швыряли туда-сюда, толкали коленями, кусали, сдавливали медвежьей хваткой, бодали и мутузили.

Но почему-то ни один из ударов или тычков не был по-настоящему сильным. Он словно сражался с армией призраков, и обитатели «Костницы» все вместе оказались не намного сильнее одного Джо. Он почувствовал, как множество рук поднимают его и вышвыривают через вращающиеся двери, и со стуком приземлился на задницу на дощатый тротуар. Даже это было не слишком больно и скорее напоминало дружеский пинок.

Джо сделал глубокий вдох, ощупал себя со всех сторон, проверил кости. Кажется, серьезного вреда ему не причинили. Он встал и огляделся. «Костница» была темной и безмолвной, как могила, или Плутон, или Железный Рудник ночью. Когда его глаза привыкли к звездному свету и случайному мельканию космических кораблей, он увидел запертую на висячий замок дверь из листового железа там, где прежде были вращающиеся двери.

Джо заметил, что жует нечто хрустящее, чудом пережившее в его правой руке всю суматоху. Очень вкусное, вроде хлеба, который его Жена пекла для лучших клиентов. В это мгновение мозг Джо наконец проявил фотографию, сделанную, когда он пролетал над столом для крепса. Это была тонкая стена языков пламени, пересекавших стол, а за ними – крайне изумленные физиономии его Жены, Матери и Мистера Задиры. Джо понял, что жует кусок черепа Крупного Игрока, и вспомнил форму трех буханок, которые выпекала его Жена, когда он вышел из дома. И тут Джо понял, что за магию она сотворила, чтобы он не уходил далеко, и почувствовал себя дерьмом, и прибежал домой с обожженными пальцами и поджатым хвостом.

Джо выплюнул то, что жевал, и швырнул остатки сдобного черепа через улицу.

Потом сунул руку в левый карман. Большинство бледных фишек сломались в драке, но он нашел одну целую и ощупал ее поверхность кончиками пальцев. На ней был выдавлен крест. Джо поднес фишку к губам и откусил кусочек. Вкус был изысканным и бесподобным. Он съел фишку и почувствовал, как возвращаются силы. Затем похлопал по набитому карману. По крайней мере, провизия у него есть.

Затем он развернулся и зашагал домой, но кружным путем, вокруг света.