Текст книги "Серебряные яйцеглавы (сборник)"
Автор книги: Фриц Ройтер Лейбер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 28 страниц)
XIX
ВСЕ ЗАБАВЫ ТРЕТЬЕГО ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ В ОДНОМ ФЛАКОНЕ
1000 футов свободного падения!
Искусственные ласки!
Обними любимую кинозвезду
Лучше, чем ручное радио!
ПОЛНАЯ ОЧИСТКА ПАМЯТИ ЗА ДЕСЯТЬ МИНУТ!
Вспомни детство
ПОЧУВСТВУЙ СЕБЯ РАКЕТОЙ
БЕЙ МАРСИАН!
ЗАБРОСАЙ КАМНЯМИ СУПЕРМОДЕЛЕЙ!
СВЕТЯЩИЕСЯ ТАТУ!
Фил шел по упругому, усыпанному пластиковыми бутылками покрытию парка развлечений «Все сразу», а вокруг орали и сверкали рекламные щиты.
Строгие меры правительства, принятые против «Корпорации удовольствий», уже были наглядно видны. На автоматах с эротикой висели тяжелые амбарные замки, а резиновые фигурки, которые за четвертак принимались разнузданно кривляться на экране, скрыли от посторонних глаз. Декольте на платьях сотрудниц заканчивались на дюйм выше, чем раньше. Не прятались по углам ловкачи с бегающими глазками, приглашавшие посетителей познакомиться с роботом-рулеточником или предаться еще каким-нибудь незаконным утехам. Маляр закрашивал валиком рекламный щит с призывом: «Полюбуйся на женщину с четырьмя молочными железами!». Фил заметил, что Дион смотрит на маляра с явной грустью.
Атмосфера в парке стояла тревожная, и дело было не только в отсутствии привычных толп. Зазывалы начинали зазывать слишком внезапно и громко, а умолкали чересчур быстро. Клиенты подходили к павильонам, робко мялись у входа и угрюмо шли дальше. В голосах супермоделей бальзаковского возраста, готовых увертываться от резиновых камней или сбрасывать одежду при попадании снаряда в планету-мишень, слышались истерические нотки. Крики людей на аттракционе «Космолет», оказавшихся в невесомости, напоминали горестные стенания.
Возможно, крах «Корпорации удовольствий» заставил простых смертных, не желавших расставаться с любимыми развлечениями – и с деньгами, которые на этих развлечениях зарабатывались, – задать себе неприятный вопрос: «А что дальше?» Возможно, бессвязные апокалиптические речи президента Барнса все же возымели эффект и люди стали задумываться, зачем им нужны так называемые «удовольствия» – особенно самые рекламируемые и дорогие. Возможно, правительственная директива по уничтожению кошек, которая сейчас гремела из всех общественных громкоговорителей, создавала у людей ощущение, что из дома лучше не выходить.
Или же царившая в парке «Все сразу» тревога происходила от чувства, охватившего всю Америку, – чувства, которое понемногу крепло в коллективном подсознательном и уже начало принимать форму мысли: на воле разгуливает неведомая сила, добрая или злая, на которую никто не в состоянии найти управу, даже власти. И эта сила притаилась за спиной каждого.
Впрочем, за спиной Фила сейчас была вполне материальная угроза в виде Карстерса и Бака. Двое громил втолкнули своих невольных соучастников в зрачок одного из трех глаз, служивших входами в «Пучеглазый бар».
Сегодня в шумном кабаке было еще тише, чем в парке. Никто не заказывал знаменитые коктейли «Сверхсветовой рывок» и «Слеза астронавта». Известные своей разнузданностью и любовью к спиртному официантки и администраторши подозрительно отсутствовали. За огромной барной стойкой сидели всего два клиента, и пили они содовую, которую подавал один из двух барменов. Джуно, Фил, Мэри и Дион без труда заняли пневмотабуреты напротив второго бармена. Карстерс и Бак встали за их спинами.
Фил не поверил своим глазам: барменом оказался Мо Бримстайн – весь рыжий, включая щетину на щеках и подбородке. Обычно скрытые очками глаза были маленькими, поросячьими. Если он и узнал хоть кого-то из вошедших (а ведь наверняка узнал), то виду не подал, а лишь окинул их суровым взглядом и продолжил натирать безупречно чистую стойку замызганным полотенцем. Вообще весь бар как будто вернулся лет на пятьдесят или сто в прошлое – даже роботов-вышибал нигде не было видно.
– Что вам угодно? – спросил рыжий верзила.
В ребра Филу ткнулся пистолет Карстерса. Он попытался облизнуть губы и просипел:
– Мистер Бримстайн, мне нужен зеленый кот.
Мо нахмурился.
– Это с мятным сиропом или шартрезом?
– Живой зеленый кот, настоящий.
– Пьяных не обслуживаем, – произнес бармен. – А вы что пожелаете, дамы и господа? Вашему другу лучше не наливать.
Мэри Эккели открыла сумку и выложила на стойку миниатюрного Мо Бримстайна. Задумалась на миг, после чего с подчеркнутым жеманством сняла с куклы крошечные темные очки. Глаза под ними оказались такие же поросячьи. Мэри улыбнулась. Снова надела кукле очки, выудила из сумки шляпную булавку, ножницы, маленький ножик, крошечные кусачки, спиртовку, паяльник с замотанной изолентой ручкой и черный пузырек, на котором запеклось что-то белое. Все это она аккуратно расставила перед собой.
– Здесь вам не уборная, дамочка, – сказал Бримстайн. – Заказывайте напитки.
Фил невольно поразился его самообладанию, а потом вдруг ощутил волну безотчетного первобытного ужаса. Пистолет Карстерса тут был ни при чем, и вряд ли такое действие могла произвести на него колдовская атрибутика Мэри Эккели.
Волна ужаса окатила и Мо Бримстайна: верзила уронил полотенце и прижался спиной к полкам со спиртным.
Мэри Эккели сказала:
– Мистер Бримстайн, вы похитили Зеленого, которому мой муж поклоняется как богине Бает. И за это будете страдать, пока не вернете кота. – Ее голос сперва немного дрожал, потом зазвучал ровно и решительно. – Увы, я не захватила с собой миниатюрную дыбу и железную деву, но и этих инструментов будет вполне достаточно.
Она зажгла спиртовку и поднесла к пламени паяльник.
Фил услышал, как Джуно громко втянула воздух, а Карстерс как-то странно крякнул. Кончик паяльника накалился докрасна. Мэри Эккели перевернула куклу лицом вниз и легонько коснулась ее паяльником. Брюки задымились.
Мо Бримстайн громко охнул и схватился за собственный зад. Затем потянулся было к кукле, но Мэри Эккели крепко сжала ее по рукам. Руки живого Мо Бримстайна намертво прилипли к бокам. Мэри поставила куклу прямо. Мо выпрямился. Она отодвинула фигурку на несколько дюймов, и Мо вжался в полки со спиртным. На лбу у него выступил пот. Мэри резко ткнула куклу паяльником в щеку. Бримстайн снова охнул от боли и дернул головой.
– Отдай нам Зеленого, – непринужденно сказала юная ведьма. Фил заметил на пепельно-серой щеке Бримстайна красное пятно. – Очень скоро твои страдания усилятся многократно, – добавила Мэри, протягивая руку к черному пузырьку с белой корочкой.
Мо Бримстайн хотел что-то сказать, но колдунья зажала рот кукле.
– Не сейчас. Через пару минут тебе уже можно будет верить, – пояснила она. Мо покраснел и вытаращил глаза.
Тут на стойку вспрыгнула небольшая тень.
Фил невольно шарахнулся от нее и весь съежился, а потом разглядел: тень была зеленая, пушистая, с мудрой и обаятельной мордочкой. Он моментально понял, что именно Везунчик нагнал на всех сверхъестественный ужас, как это уже было однажды в фонде Хамберфорда; именно Везунчик вскрыл сознания Мо Бримстайна и Мэри Эккели и соединил их мысленным мостом, отчего первый стал ощущать на себе все, что последняя вытворяла с куклой.
Тут же Фил сообразил, что ничего плохого с Мо Бримстайном больше не произойдет и что вообще никто больше не сделает ничего плохого, даже Карстерс с Баком. Ужас сменился всепобеждающей добротой и добродушием, которые полились из Везунчика, словно виски из бутылки. Фил почувствовал, как они заполняют всех присутствующих. Люди стали вздыхать и смеяться. Мэри убрала тонкий пальчик с черного пузырька и поспешно запихнула все инструменты обратно в сумку.
Везунчик встал перед Филом и потянулся, медленно и с наслаждением разминая мышцы спины и шеи. Мо Бримстайн радостно улыбнулся коту, отчего в уголках его глаз появились счастливые складочки, а сам он стал похож на Санта-Клауса.
– Можно? – учтиво спросил он Фила и ласково погладил своей ручищей шелковистый зеленый мех. – Ты спас бедного дядюшку Мо! – сказал Мо коту, почесывая его за ушком. – Ты уж меня извини за все, что я с тобой делал. Сам теперь не понимаю – зачем? Я очень рад, что ты оклемался.
Туг Мо расправил плечи и громогласно обратился ко всем присутствующим:
– Что вам налить, друзья? Заведение угощает!
Все радостно и быстро выпили несколько рюмок. Даже Везунчику достался коктейль из молока, яичного белка, сахарной пудры и джина. По совету Фила Мо поставил блюдце за барную стойку, чтобы кот мог попить в одиночестве.
Бак молодецки гикнул и, вручив Бримстайну два пистолета (прикладами вперед), перешел с деревенского жаргона на ковбойский:
– Ну-ка, земеля, проверь мои скорострелы!
Мо принял их, из одного на пробу пальнул по люстре и убрал подальше. Карстерс тоже сдал оружие – добавив, что его надо продать, а на выручку поить в баре народ.
Джуно, заказавшая себе огромный стакан виски, наклонилась через Фила и шепнула Мэри:
– Я теперь каждому вашему бредовому слову поверю! И твоему, и Сача.
– А я никогда не буду врать без предупреждения, – заверила ее в ответ Мэри – не вполне, впрочем, разборчиво, поскольку ее уже осыпал поцелуями Дион.
Заходивших в бар посетителей Бримстайн подзывал к себе и угощал спиртным. Подойдя к стойке, гости тут же расплывались в улыбке. Через некоторое время в баре было уже не протолкнуться; Мо только и делал, что наливал, тряс и подавал, а потом и трясти перестал.
Мэри отлепилась от Диона, схватила куклу Бримстайна, обняла ее и поцеловала со словами: «Милый, милый Мо!». Сам Бримстайн на минуту перестал разливать напитки, зажмурился и восторженно затрясся всем телом.
Тут Везунчик выбрался из-под стойки, запрыгнул на нее и стал царственно ходить туда-сюда (заметно при этом пошатываясь). Затем соскочил вниз, и толпа перед ним расступилась. Захмелевший зверек с достоинством пошел к выходу.
Мо перегнулся через стойку, опрокинув несколько стаканов, и крикнул:
– Эй, народ, давайте веселиться! Все в парке – бесплатно!
Тогда пьянствующая толпа начала разбредаться по парку развлечений: Мо был за Вакха, а Везунчик строил из себя леопарда. Фил подумал, что Дион тут как нельзя более кстати – хорошо, что остальные об этом ничего не знают.
Нимф было предостаточно, поскольку сотрудниц парка, работавших на аттракционах, Мо звал с собой (после того, как все желающие покатались, получили призы и выслушали подробный рассказ о том, как их обжуливают).
Хозяева некоторых аттракционов принимались возмущенно кричать, заслышав бримстайновский боевой клич: «Все бесплатно!!!», но при появлении Везунчика возражения сразу утихали.
Толпа все ширилась. Время от времени от нее отделялись небольшие группы желающих прокатиться на том или ином бесплатном аттракционе, но этих групп всегда было не так много, как следовало бы ожидать, и после катания или игр они с радостью возвращались.
Мо наслаждался всемогуществом и скакал по резиновому покрытию парка, точно барашек. Для каждого у Него в запасе находилось доброе словцо или шутка, а забавным выходкам и фокусам просто не было числа. Апогеем его безумия стало освобождение тигра и двух пантер из циркового павильона. Никого не пугая, звери с довольным видом бродили в толпе и принимали ласки окружающих – хотя больше всего им нравилось тереться шеями о Везунчика.
Фил был на седьмом небе от счастья, особенно когда скакал рука об руку с рыжеволосой красоткой из шоу «Визит на вольную Венеру», но время от времени мысль о подстерегающих опасностях и забытом долге все же возвращалась к нему и не давала покоя. Однажды, заметив его тревожный взгляд, Джуно обвила рукой шею Фила (при этом едва не оторвав ему голову) и проревела:
– Есть проблемы? Не робей, отдай их маме Джуно – уж она-то вышвырнет их на помойку! Ох, как же я люблю эту зеленую мартышку – кто бы знал! Он ведь в самом деле раскусил тайну жизни! Ой, смотри...
Она показала пальцем на Карстерса и Бака, которые обнаружили аттракцион под огненно-красной вывеской «Дай пинка красотке – и она упадет прямо тебе в руки!» и теперь весело выдирали друг у друга огромную кувалду. Немного погадав, Фил сообразил, зачем эта кувалда нужна. Игра была старинная: если ударить со всего маху по мишени на земле, шарик подскочит высоко вверх. Недавно у игры появилось характерное для конца двадцатого века продолжение: когда шарик достигнет самого верха, огромная нога в мягком сапоге грубо спихнет с уступа красотку, и та упадет прямо в объятия победителя – если он, конечно, захочет ее поймать.
В последнем Фил очень сомневался, потому что «красотке» было даже не под сорок, а под все пятьдесят. Она цинично посматривала на Карстерса и Бака, ни капли не сомневаясь, что кувалда им гораздо интересней «приза». Везунчикова волна ее пока не настигла: кот ненадолго ушел с двумя пантерами в конец толпы.
Громилы наконец обо всем договорились и стали по очереди молотить кувалдой по мишени. Индикатор подскакивал очень высоко, однако почти у самой вершины замирал и летел обратно. Зрители сочувственно вздыхали. К этому времени большая часть процессии собралась возле аттракциона «Дай пинка красотке», стратегически расположенного между двумя барами и напротив «Мозгоочистителя» (целомудренное название, выведенное красными огоньками, явно появилось недавно). Неподалеку зиял жутковатый вход в пещеру «Дворец Плутона», рядом с которой была изображена неточная модель Солнечной системы: планеты рывками двигались вокруг желтого Солнца.
Мо Бримстайн прихлебывал пиво из кувшина, который ему поднесли радостные нимфы. Откуда-то сзади выплыли две черные тени, преследовавшие зеленую искру: Везунчик занял положенное ему место и привел за собой всех представителей кошачьего семейства.
Когда Карстерс, признав поражение и улыбаясь, уже хотел отшвырнуть в сторону кувалду, к нему подскочил Дион да Сильва. Он скинул с себя куртку и рубашку, под которыми обнаружились на редкость волосатые грудь и спина.
– Вот это я понимаю – мужик! – одобрительно пробормотала Мэри Филу, пожирая взглядом своего героя. – С этими милыми ушками он прямо вылитый сатир!
Дион поиграл внушительными мускулами, поднял кувалду и обрушил ее на мишень с огромной силой, которая отозвалась у всех присутствующих в коренных зубах. Вспыхнули огни, затрезвонил колокольчик, и огромная нога начала движение вниз.
В этот самый миг из толпы со стороны «Дворца Плутона» стремительно вышла Дора Панне. Она прошествовала мимо Диона, даже не взглянув на него, и целенаправленно, словно лунатик, двинулась прямо к Везунчику.
Забыв про обещанную «красотку», Дион подскочил к Доре, прижал ее к своей волосатой груди и начал душить жаркими поцелуями. Фил галантно шагнул к уступу и поймал упавший «приз». Ноги у него подкосились. Девица оказалась под влиянием Везунчика и приникла губами к губам Фила, но тот, чем-то напуганный, быстро поставил ее на землю.
С внезапным разъяренным воплем Дион отпихнул от себя Дору Панне, и та грузно упала. Прежде чем кто-либо успел его остановить, Дион схватил кувалду и обрушил ее прямо на голову фиолетовой блондинки.
– Как я влюбиться в такое! – кричал сатир. – А-а-а!
Он изо всех сил молотил по красивой головке и телу девушки; та слегка подпрыгивала на резиновом покрытии.
Фил был вдвойне потрясен, потому что все это происходило в присутствии Везунчика. Зеленый кот спокойно сидел перед Филом и одобрительно наблюдал за происходящим.
Покалеченная Дора Панне принялась сладострастно извиваться на земле и омерзительно веселым голосом напевать «Шлепни меня что есть духу». Затем ее расплющенная голова раскололась надвое, но изнутри брызнули не мозги и кровь, а осколки стекла, пластика и металла. Дора напоследок крякнула по-утиному и замерла на месте.
В голове Фила одновременно сложилось несколько фрагментов головоломки. Итак, Дора Панне – не живой человек, а продвинутый манекен, работающий благодаря множеству датчиков и перфолент с командами управления. Даже ее имя – простейшая анаграмма от «Пандоры», железной женщины, которую Гефест смастерил по велению Зевса (если Фил, конечно, правильно запомнил слова Ромадки).
Когда Дион наконец опустил кувалду, из толпы вырвалась девушка в брюках и схватила Фила за руку. То была Мици Ромадка, запыхавшаяся и растрепанная. Следом за ней бежал Сачеверелл Эккели.
– Джек и Куки скрутили Ллуэлина, – выдохнула она, – и хотели сделать то же самое с нами, мы едва сбежали. Сейчас они на пути к Биллигу, надеются его предупредить.
Быстро оглядевшись по сторонам, Фил понял, что они это уже сделали. В темной раззявленной пасти пещеры стоял мистер Биллиг собственной персоной, а рядом с ним – полдюжины блестящих роботов-торгашей. Только эти роботы были оборудованы турелями, из которых на толпу смотрело сразу несколько черных дул. На груди Биллига Фил заметил небольшую коробку.
– Всем стоять! Одно движение – и они начнут косить толпу! – крикнул глава «Корпорации удовольствий», держа руку на пульте управления. – Дора, парализуй кота и неси его мне.
Люди немного расступились и показали Биллигу обломки Доры Панне, рядом с которыми безмятежно сидел Везунчик. Фил увидел, как лицо Биллига искажается гримасой ужаса, и почувствовал исходящую от кота золотую волну покоя, но тут Биллиг, недолго думая, схватил орто-пушку и спустил курок.
Голубой луч врезался в резиновое покрытие в дюжине футов от Везунчика, расплавил его и погас, не успев причинить никому вреда. Оправившись от потрясения, Фил обернулся... и увидел, куда попала «отдача» орто-пушки. Биллиг с огромной дырой во лбу опрокинулся лицом вниз.
Тут же, словно падение Биллига послужило сигналом, из-за портьер на входе в «Мозгоочиститель» вышел невысокий пухлый человечек. Лицо его было отчасти закрыто респиратором, однако Фил сразу узнал доктора Ромадку. Психоаналитик прицелился из парализующего ружья, Везунчик упал и замер на земле, и все вокруг наполнилось оглушительным ревом.
Ромадка метнулся к коту. Мэри Эккели выхватила что-то из кармана и помахала этим в воздухе. «Антон!» – раздался ее грозный крик. Когда психиатр машинально обернулся, она с размаху наступила на его фигурку, и голова куклы отлетела в сторону.
Фил решил, что она – в самом деле ведьма, потому что Ромадка упал лицом вниз.
Оглушительный рев исходил от дюжины полицейских машин, которые мчались со всех сторон. Реактивные тормоза загрохотали так близко к собравшимся, что не обошлось без опаленных ног. Под вопли толпы из машин стали выскакивать люди в форме и в штатском. Приказами и пинками они быстро согнали толпу в одно место, а из первой машины вышел человек с парализующим ружьем (им-то он и вырубил Ромадку). Это был Дейв Грили.
В голове Фила успела пронестись смутная мысль: уж не заключил ли Биллиг сделку с правительством, назначив им встречу в парке развлечений? Тут из-за спины фэбээловца вышел Мортон Опперли. Он с любопытством озирался по сторонам, и Фил решил, что в этом мире нельзя доверять даже благородным на вид старикам-ученым, которые притворяются ярыми либералами и выбалтывают государственные тайны, надеясь таким образом втереться тебе в доверие.
Фил подставил запястья для наручников.
XX
Через полчаса огромные резиновые руки телеманипулятора выдернули Фила из черного полицейского автозака, и начались бесконечные досмотры. Такое количество проверок могло означать, что его везут либо в Гептагон, либо в малый Белый дом в Нью-Вашингтоне.
Бездушные руки телеманипуляторов дергали Фила из стороны в сторону, ворочали, щупали, хлопали, швыряли, сканировали, брали образцы всевозможных тканей и выделений – словом, подвергали всяческим унижениям. Фил оставил им отпечатки своих ног и пальцев, рисунок сетчатки глаза, размеры всех конечностей и органов (вероятно, для сверки с уже имеющимися у ФБЛ данными), а также образец голоса и почерка. Его засунули в рентген-аппарат и магнитным способом проверили на наличие вживленных в тело бомб. В крови и дыхании искали биологическое оружие – микробы или вирусы. Все тело Фила тщательно исследовали с помощью дозиметра. В глаза без конца светили фонариками, в уши монотонно зачитывали одни и те же вопросы. Один или два раза ему давали общий наркоз. Все это время Фил чувствовал беспомощное негодование.
Но теперь, когда последняя резиновая рука, ездившая по специальному рельсу в стене, погнала его по длинному коридору и оставила в одиночестве перед входом в большой зал, Фил вдруг понял, что ему все равно. И что он совершенно спокоен.
Живой (в кои-то веки!) швейцар подвел его к стулу. Фил огляделся. В зале были почти все, с кем он познакомился за последние несколько дней: Джек и Джуно Джонс с обескураженными лицами, Куки; удивительно рыжий Мо Бримстайн; Мици Ромадка с бледным и ошалелым отцом; Сачеверелл и Мэри Эккели; доктор Гарнетт и канцлер Фробишер из фонда Хамберфорда; Дион и Дита да Сильва (последняя была закутана в плащ); даже Карстерс, Ллуэлин и Бак. Помимо них Фил увидел множество незнакомцев – видимо, сотрудников ФБЛ. Вдоль стен выстроилась охрана.
Перед всеми этими людьми за длинным столом, точно судьи, сидели трое: доктор Мортон Опперли, президент Роберт Т. Барнс и человек с каменным лицом, в котором Фил узнал Джона Эммета, главу ФБЛ.
Эммет был такой же худой, как Опперли, но при этом выглядел куда суровее и крепче. Как и лицо физика, его лицо отражало живой и пытливый ум, только пытливость эта никогда не была беззаботной и веселой: каждый новый факт прибавлял главе ФБЛ хлопот.
Сейчас Эммет беседовал с Дейвом Грили, который, в свою очередь, наблюдал за работой двух лаборантов в белых халатах: те с помощью телеманипуляторов взяли мягкого, как тряпочка, Везунчика и положили его в ящик с невысокими стенками. От ящика шло множество электрических проводов и трубок. По всей видимости, Грили выразил некое сомнение в безопасности всего происходящего – Эммет заверил его, что зеленый кот совершенно безобиден, поскольку вокруг него создано парализующее поле малой интенсивности.
Когда Фила усаживали между Гарнеттом и Сачевереллом, он услышал только конец этого разговора. В следующий миг воцарилась полная тишина, и Эммет обвел взглядом присутствующих.
– Полагаю, вы все знаете, почему сюда попали. Я рассчитываю на ваше безоговорочное сотрудничество. В этих стенах можно говорить откровенно и не сомневаться в своей полной безопасности. Я тоже буду предельно откровенен.
Эммет выдержал паузу, затем немного подался вперед.
– Во-первых: создание, которое мы называем зеленым котом, – существует. Оно действительно способно самым непосредственным образом воздействовать на наши мысли и чувства. Оно действительно намеревается захватить Америку и весь мир. И последнее: это не мутант и не робот, а пришелец-захватчик с другой планеты, из планетной системы другой звезды. Доктор Опперли, не могли бы вы вкратце рассказать все, что вам удалось выяснить из бесед с существом по имени Афродита да Сильва?
Заговорил доктор Опперли, тихо, но четко:
– Восьмая планета в системе Веги – конечно, если мы с мисс да Сильва правильно друг друга поняли, – представляет собой планету, весьма похожую на Землю, только с несколько большей массой. Ее ландшафт, по словам мисс да Сильва, можно описать так: бескрайние пустые долины, покрытые твердой коркой, с редкими вкраплениями небольших озер, болот и рощиц с высокими деревьями. Разумные обитатели планеты – копытные двуногие травоядные, чьи передние конечности приспособлены для раздвигания густых ветвей и карабканья по скалам в поисках пищи. Эту особенность они получили в ходе эволюции, в те времена, когда еще были примитивными созданиями вроде лошадей: на задних ногах появились копыта, очень похожие на лошадиные, а передние конечности стали удивительно напоминать человеческие руки. В результате возникли существа, схожие с сатирами и фавнами из греческих мифов. Мисс да Сильва, будьте любезны, покажитесь нашим гостям.
Дита встала, скинула плащ и замерла перед собравшимися во всей своей волосатой наготе. Сперва никакой реакции не последовало; потом Дита подпрыгнула, дважды ударила копытом об пол – и ее тело ожило, стало настоящим. Затем девушка вновь завернулась в плащ и села.
– Мисс да Сильва рассказала, что на восьмой планете в системе Веги одежду не носят, – пояснил Опперли. – Кроме того, научно-технический прогресс позволяет создавать силовые поля для отведения гравитации и космические корабли с ядерными ракетными двигателями, которые перемещаются почти со скоростью света. Но самое удивительное в этой инопланетной расе сатиров – симбиотичность. Симбиотические партнеры представляют собой удивительных существ, каковых никогда не было на Земле, и оттого их образ жизни нам совершенно не знаком. Впрочем, о них позже. Скажу только, что этим существам чужда технология, они зародились не на восьмой планете системы Веги и не обладают развитым интеллектом, однако именно благодаря им должен произойти захват Земли жителями системы Веги.
В зале поднялся ропот, но Опперли как ни в чем не бывало продолжал:
– По настоянию своих симбиотических партнеров сатиры – если позволите так их называть – отправили на Землю космический корабль. Двадцать шесть световых лет они преодолели примерно за тридцать пять земных, хотя, понятное дело, для самих космических странников времени прошло гораздо меньше. Приблизившись к Земле, веганцы остановились на нашей орбите и сделали корабль невидимым. В течение двух лет они практически не покидали корабля, если не считать коротких вылазок на космической шлюпке. Сатиры изучали наши радио-и ТВ-трансляции, немного освоили языки и ознакомились с обычаями и культурой. Они поняли, что вполне смогут замаскироваться под землян, и, недолго думая, это сделали, поскольку не хотели выпускать из виду своих легкомысленных и безалаберных симбиотических партнеров, когда началось вторжение.
– Пришло время описать этих самых симбиотических партнеров, – медленно произнес Опперли, – однако я не уверен, что в состоянии это сделать. Быть может, вы, мисс да Сильва?..
Дита сразу замотала головой. Опперли на секунду прикрыл глаза, а потом заговорил:
– Вы ведь знаете, как домашний питомец – или иногда ребенок – способен приносить в дом гармонию. А теперь представьте себе животное, которое в эволюционной кутерьме начало развивать в себе эту способность и в конечном итоге эволюционировало в того, кто приносит абсолютную гармонию в окружающее пространство. Подумайте о кошках – все их любят, они милы и очаровательны. А теперь представьте, если бы они были не только красивы, но и несли покой в наш мир! Представьте, что они со временем получили способность разбрызгивать особые гормоны, которые уничтожают гнев и пробуждают дружелюбие в окружающих – совсем как аромат у цветов для привлечения пчел. А для защиты от врагов такое создание разбрызгивает другой гормон, пробуждающий ужас. Представьте, что оно получило экстрасенсорные способности, особую чувствительность к мыслеволнам и таким образом открыло для себя еще больше возможностей для привнесения гармонии и взаимопонимания в наш мир. Представьте, что оно стало чем-то вроде катализатора телепатии и начало успешно размножаться, ведь в обмен на гармонию и эмоциональное согласие (как кошка – в обмен на свою красоту) оно получает еду, ласку и защиту. Развитого интеллекта у такого создания быть не может, поскольку его выживание зависит от других. Однако ему вполне хватает ума, чтобы манипулировать чувствами и настроениями окружающих. Оно всегда...
Опперли силился подобрать слово, и Дита да Сильва ему подсказала:
– ...действует по обстановке.
– Спасибо, – кивнул Опперли. – Это создание – передатчик сигнала, а не источник. Поскольку как такового интеллекта у него нет, оно инстинктивно ищет среди окружающих существ с самым высоким уровнем интеллекта – ведь именно они лучше всего могут обеспечить ему безопасность. Чтобы наиболее эффективно проникать в новые культуры, оно – для маскировки – способно имитировать других животных с похожим обликом. Как и любой другой вид, эти создания стремятся размножаться и заселять новые территории. Благодаря экстрасенсорным способностям они выслеживают носителей высокого интеллекта в отдаленных местах, даже на других планетах, и убеждают своих симбиотических партнеров отвезти его туда.
Опперли умолк.
– А теперь, пожалуйста, представьте, каково это – быть симбиотическим партнером существа, которое приносит гармонию, телепатически общаться с ближними, иметь постоянную и надежную защиту от тех мгновений слепого гнева и ледяного эгоизма, что приводят к войнам и убийствам, всегда быть на связи... и при этом оставаться в своем уме, иметь все те же способности и навыки!
Он вновь замолчал и тихо произнес:
– Впрочем, мне не нужно вас просить, ведь вы уже пребываете в этом состоянии. Вы все – симбиотические партнеры зеленого кота. Или, точнее, котов.
Когда он это сказал, из-за ног Эмметта высунулась кошачья голова. Мех на ней был чуть более золотистого оттенка, чем у Везунчика. Фил сообразил, что находится под влиянием одного из Везунчиковых братьев или сестер с тех пор, как вошел в зал. А потом к этому чувству добавилось и золотое сияние Везунчика. Поглядев на электронное устройство, в котором держали зеленого кота, Фил увидел, что он поднял голову.
Тем временем заговорил Джон Эммет:
– Я уже сказал вам, что зеленый кот – а вернее коты – планирует завоевать Америку. Теперь вам описали это создание, а мне остается лишь добавить: с точки зрения Федерального бюро лояльности и Администрации президента США вторжение успешно завершено.
С этими словами Джон Эммет улыбнулся.
– Кроме того, судя по только что полученным с их новостного спутника сообщениям, а также по неслыханным знакам уважения и признательности в наш адрес, Кремль также подвергся инопланетному вторжению и благополучно капитулировал.
– Как хорошо! – воскликнула Дита, вскакивая со стула. – В космическом корабле есть место только для четыре сатира и десять котиков. Мы отправить семь котиков и два сатира за железистую штору... то есть за железный занавес. Мы думать, что им котики немного нужнее, чем вам.
Тут со всех сторон посыпались вопросы и ответы, догадки, объяснения и просто жизнерадостная болтовня. Фил услышал, как второй, желтовато-зеленый кот неожиданно пропал, а спустя неделю вернулся к хозяйке, посетив ряд исступленных и воодушевляющих церковных служб, после чего Опперли сумел тайком пронести кота к Барнсу и Эммету. Еще он узнал, что зеленые коты хитры и, даже придя в сознание после выстрела из парализующего ружья, могут какое-то время притворяться спящими. Есть они предпочитают в одиночку, поскольку во время еды становятся видны их железы для разбрызгивания гормонов, – этим они могут себя выдать, поскольку у земных кошек ничего подобного нет. Дион попытался описать доктору Гарнетту, как коты на восьмой планете в системе Веги стали по ночам поднимать головы к звезде – нашему Солнцу – и выть на нее. Доктор Гарнетт с гордостью предположил, что они улавливали мыслеволны, транслируемые сотрудниками фонда Хамберфорда. Дион, в свою очередь, попытался объяснить, что и на его планете раньше бушевали войны – покуда раса высокоинтеллектуальных космических червей-кочевников не занесла им зеленых котов.
