Текст книги "Звезда Берсеркера (Клуб Любителей Фантастики — « L»)"

Автор книги: Фред Саберхаген

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 49 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Подняв руки, Номис стоял на гладкой, как крышка стола, вершине черного утеса в двадцати футах над бушующим прибоем. Ветер рвал его седую бороду, складки черного одеяния. Белые морские птицы спускались по ветру в его сторону, потом круто меняли курс, крича громко и резко, словно слабые души, объятые мукой.

С трех сторон от возвышения, где стоял Номис, поднимались утесы и подобные пальцам пики, образовавшие местную прибрежную линию черного базальта, в то время как впереди простиралось бескрайнее штормовое море.

Широко расставив ноги, он стоял в центре сложной диаграммы начерченной на скале мелом. Вокруг были разложены принадлежности его профессии – мертвые, высушенные. Обычный смертный постарался бы поскорее сжечь их и позабыть.

Тонким, пронзительным голосом Номис бросал сквозь ветер слова песни:

«Днем и ночью пусть тучи клубятся,

Громом-молнией полнятся,

Вспеньтесь, волны изумрудные,

Помогите в минуту трудную,

Чтоб судно поглотить, где враг,

На мачте которого злой флаг.»

Это был лишь обрывок песни, которая повторялась снова и снова. Тонкие руки устали держать над головой щепки потерпевшего крушение корабля. Птицы кричали на него, ветер заносил серо-седую тонкую бороду, волосы лезли в глаза.

Сегодня он чувствовал себя утомленным, и не в силах был избегнуть чувства, что все усилия пошли напрасно. Ему не явился ни один из признаков успеха, которые так редко его посещали – раскаленных вещих снов или, во время бодрствования, провалов в темные глубины транса, пронизанные необыкновенными видениями, приводящими разум в изумление.

Номис не всегда был уверен в собственной силе вызывать беды на голову врага. Он знал, что успехи его укреплены на очень шаткой платформе, но никогда не позволял осознать это окружающим. Ни секунду не сомневаясь в доступности фундаментальных сил природы через магию, Номис на практике понял, что результат зависит не только от искусства, но, в большей степени, и от удачливости.

За длинную свою жизнь он всего дважды пытался поднять бурю, и только раз ему это удалось. Правда, существовало подозрение, что она могла разразиться тогда самостоятельно. Потоки свистящего ветра не развеяли сомнений, что это – не дело его рук.

Но даже сейчас, по-прежнему сомневаясь в успехе, Номис не прекращал усилий, порядком вымотавших его за три бессонных дня на тайной скале. Настолько ненавидел и боялся он человека, который пересекал сейчас морские волны, направляясь сюда, в страну Королевию, везя с собою нового бога и новых советчиков, чтобы взять в свои руки управление страной.

Упрямый взгляд Номиса обратился к морской дали, отмечая линию прохождения до смешного небольшого шквала.

В очередной раз все усилия пропали рядом.

…

Утесы Королевии лежали как на ладони, но до них был еще один день хода на веслах. Между вожделенной землей и судном кипела нехорошая вода. Харл нахмурился, следя за движением линии шторма по серой глади моря, в то время как его руки с ленивой уверенностью продолжали покоиться на длинном рулевом весле корабля.

Тридцать гребцов – воинов и свободных людей были людьми достаточно опытными, чтобы умерить силу гребков, стараясь не попасть в полосу шквала и обеспечить тем самым себе дополнительный комфорт.

Со стороны берега подул холодный бриз, закачались верхушки мачт без парусов, ветер затеребил края пурпурного навеса палатки короля, стоявшей в средней части палубы.

Внутри палатки, задумавшись, сидел молодой человек, которого Харл называл королем и повелителем. Морщины нахмуренного лба воина разгладились при мысли, что молодой Ай ушел в шатер для того, чтобы набросать план предстоящего сражения. Пограничные племена, которым не было дела до нового мягкосердечного бога и приходящей в упадок старой империи, наверняка захотят испытать волю и храбрость нового правителя Королевии.

А может, юный повелитель готовит вовсе не сражение, а кампанию за обладание сердцем принцессы Аликс? Именно этот брак должен обеспечить Аю власть над королевством и поддержку армии. Говорят, что все принцессы очень красивы, а эта обладает в добавок твердостью духа, и завоевать ее, похоже, будет не легче, чем взять в плен варварского вождя, – а это, естественно, уже слишком для простых здоровых вкусов воина.

Лицо Харла, минуту назад ставшее таким веселым, насколько позволяли шрамы, снова помрачнело. Ему пришло в голову, что король мог уединиться в шатре, чтобы попрактиковаться в чтении. Ай был страстным поклонником книг, и две из них взял в путешествие.

Или, может быть, молился своему новому доброму богу рабов, ибо, отличаясь молодостью и здоровьем, время от времени очень серьезно относился к вопросам религии.

Будучи занятым побочными размышлениями, Харл все же оставался настороже.

Слабое загадочное поплескивание и бульканье воды неподалеку от корабля заставило его повернуть голову. И в ту же секунду мысли воина обратились в лед, как и кровь в жилах.

Поднявшись из волн, возникла ужасная голова, достойная жутчайшего из ночных кошмаров, – голова страшнейшего из драконов прадавних легенд.

Тускло блестящая шея, на которой она держалась, была толщиной со ствол дерева, который едва ли в состоянии был бы охватить руками человек. И лишь демоны пучин могли знать, какое тело скрывалось под волнами! Глаза были похожи на солнце, пригашенное облаками, и размерами не уступали большим серебряным блюдам. Серая чешуя головы и шеи напоминала мокрое железо. Гроб пасти выказывал сквозь приподнятую крышку-челюсть – частокол кинжалов.

Длинная как канат, шея ободрала чешуей дерево планшира. Раздались первые вопли гребцов. Такие крики могли обесчестить на веки вечные любого воина, но уже в следующее мгновение гребцы храбро схватились за оружие. Здоровяк Трола, самый быстрый и сильный из гребцов, уперся ступней в свою скамью и с уханьем опустил меч на гигантскую шею.

Лезвие бессильно звякнуло. Дракон, очевидно, даже не обратил на удар внимания. Голова замерла у входа в шатер. Из щели ужасного рта вырвался жуткий вопль – вызов, подобного которому Харл не слышал за всю свою, полную кровавого опыта войны, жизнь.

Принимая во внимание лязг меча и крики гребцов, этого дополнительного вызова на бой Аю не потребовалось. Не успел еще стихнуть рык, как полотнище входа было отброшено в сторону, и молодой король ступил на палубу в полном вооружении – со щитом, в шлеме, с готовым к бою мечом в руке.

Харл почувствовал необыкновенную гордость, увидев, что молодой человек не дрогнул перед чудовищем. Вытащив из-за пояса железный метательный топор с короткой ручкой, воин прицелился в глаз дракона, но лезвие только со звоном отскочило от туманного серебра, не причинив никакого вреда. Огромная голова метнулась к королю, широко распахнув пасть.

Ай встретил нападение храбро, но удар его меча направленный в темноту глотки, значил не более, чем укол женской булавки. Челюсть захлопнулась, сплющив Ая. Еще мгновение чудовищная голова качалась, демонстрируя всем переломанные конечности, торчащие между клыками. И в следующую секунду, плеснув, зловещее видение исчезло. Залитая солнечным светом морская равнина стала такой же, как и всегда, глубоко спрятав под поверхностью свои секреты.

За оставшееся до наступления темноты время едва ли было сказано хоть одно слово. Корабль описывал круги, не удаляясь от места, где исчез его командир. Подступил край шквального фронта, люди машинально предприняли необходимые меры. Потом шквал ушел, но едва ли хоть один человек заметил перемену погоды.

До конца дня море оставалось спокойным. Прищурившись, Харл поглядел на заходящее солнце и проскрипел:

– Отдыхать.

Подобрав свой затупившийся топор, он сунул его за пояс. Неподвижным взглядом смотрел воин на несколько пятнышек крови на палубе и крылатый шлем, упавший с головы Ая.

…

Деррон Одегард, представленный недавно к награде и повышенный в звании сразу на три ступени, до майора, сидел в кресле младшего помощника на собрании аварийного персонала Сектора Хроноопераций, созванного новым Командующим Сектора.

С профессиональным и одновременно дружеским интересом он слушал своего однокашника, Амлинга, майора Сектора Исторических Исследований. Чан проводил брифинг.

– … как уже известно, берсеркеры сконцентрировали последний раз силы на отдельном индивиде. Цель – король Ай из Королевии. Удаление со сцены истории этого человека будет иметь для нас катастрофические последствия. До последнего времени большинство историков сомневалось в реальности существования Ая. Но с тех пор, как мы стали наблюдать за прошлым, легенды полностью подтвердились. – Амлинг повернулся к светящейся карте, сопровождая разъяснения жестами заправского лектора. – Здесь мы видим этап упадка и дезорганизации Континентальной Империи, ведущий к полному ее краху. Теперь обратите внимание на Королевию. Именно благодаря деятельности короля Ая эта страна сохранила относительную стабильность, донеся часть культуры Империи до более поздних цивилизаций планеты, что стало базой их развития.

Новый Командующий Сектором Хроноопераций поднял руку, словно ученик. Его предшественник, как сообщалось, отправился с разведывательной группой в рейд на спутник Сиргола или, по крайней мере, на поверхность планеты, прихватив с собой полковника Бросса.

– Должен признаться, мне не все ясно. Ведь Ай сам был в некоторой степени варваром?

– Да, сначала. Но, прибегая к чрезмерному упрощению, мы можем сказать, что, обзаведясь собственной страной, которую необходимо было оборонять, он образумился и остепенился, покончив с былыми морскими набегами. Хорошо зная хитрости ремесла морских разбойников, он давал им такой отпор, что они предпочли нападать на другие страны.

Вопросов ни у кого не возникло, и Амлинг вернулся на свое место. Следующий доклад, сделанный майором из Сектора Вероятностного Анализа, не внушил слушателям бодрости.

– Джентльмены, – начал он свою речь довольно мрачным тоном, – мы не знаем, каким образом был убит Ай, но знаем, где это случилось. – Майор продемонстрировал видеоленту, сделанную с экрана часового монитора. – Его жизненная линия обрывается вот здесь, во время первого посещения Королевии. Как видите, все остальные жизненные линии остались в целости. Вероятно, противник ожидает, что исторический ущерб усилится, если команда Ая будет уверена, что с королем покончено.

У Амлинга был такой вид, будто он собирался перебить докладчика и заспорить с ним или, что более вероятно, заключить пари. Деррон подумал, что майора определили не на ту службу. Вероятность – вот его стихия.

Докладчик сделал паузу, отпив глоток воды.

– Если честно, то ситуация выглядит достаточно серьезной. Дней двадцать – и взрывная волна исторических изменений докатится и до нас. Это все время, которым мы располагаем, а шансов обнаружить в такой срок «скважину» практически нет.

Лица собравшихся стали довольно унылыми, только новый Командующий сохранил относительное спокойствие.

– Боюсь, что вы правы, майор. Обнаружить ее будет очень трудно. Разумеется, мы делаем все возможное. Но враг ведет себя гораздо умнее, чем в прошлый раз, и ловко заметает следы. Теперь он использовал только одну машину, что с самого начала затрудняет нашу работу. Кроме того, исполнив свою функцию, машина где-то спряталась. Она не покидает эпоху на тот случай, если мы попытаемся исправить положение. Очень осторожна – не вызывает ни каких изменений, по которым можно было бы ее засечь. Итак, у кого есть какие-нибудь идеи относительно наших контрдействий?

Предложений было много. Первое касалось попытки создать новую Вероятность в продолжении жизненной линии Ая, как будто ему чудом удалось спастись. Оно вызвало спор, перешедший на чисто технологический уровень. Доминировали, естественно, присутствовавшие на собрании ученые, но они были далеки от согласия внутри собственной группировки относительно того, что можно и что следует сделать. Когда вперемежку с формулами ученые мужи начали обмениваться личными замечаниями, Командующий объявил перерыв на полчаса.

Получив неожиданно такое количество свободного времени, Деррон отправился в жилой комплекс ближнего госпиталя. Там жила Лиза, принятая на курсы обучения медсестер. Обнаружилось, что и у нее есть немного свободного времени, и через несколько минут они прогуливались по парку, тому самому, где встретились в первый раз.

У Лизы был теперь только один предмет для разговоров.

– Ты знаешь, Матт так быстро поправляется, что все доктора просто в изумлении.

– Прекрасно. Нужно обязательно проведать его, но сначала дождаться, когда он сможет с нами говорить.

– Боже, но он уже научился!

– Уже? На нашем языке?

– Да. Он учится так же быстро, как и поправляется. Доктора считают, что это – эффект временного переноса. Организующие энергии могли свернуться и многократно усилиться. Я, конечно, многого в этих рассуждениях не понимаю: они касаются сферы, где соприкасается материальное и нематериальное…

– Да?

– …и Матт их понимает, очевидно, не хуже, чем я, если не лучше. Ходить ему разрешают почти везде – он ничего не трогает без разрешения.

– Понятно.

– Да, я забыла сказать, что они задержали полную обработку его лица до тех пор, пока он не решит, как оно должно выглядеть.

– Да, я что-то слышал об этом. Лиза, ты долго рассчитываешь еще жить в госпитале? Действительно хочешь стать медсестрой, или тебе нужно чем-то занять себя?

Он едва не спросил: «Или это из-за Матта?».

Она погрустнела.

– Иногда я думаю, что не создана для этой работы. Но пока что я не хочу переезжать. В госпитале жить удобнее, ведь я продолжаю курс лечения по восстановлению памяти. Каждый день процедуры.

– И успешно?

Деррон знал, что теперь все врачи пришли к соглашению, что вернуть ее память невозможно. Некоторое время часть из них предполагала, что девушка является эмиссаром или дезертиром из будущего, потерявшим память при спуске в прошлое. Но на часовых экранах не было обнаружено ни одной реверсированной жизнелинии. Собственно говоря, из будущего на современный военный уровень цивилизации, называющей себя Современностью, до сих пор не поступало никаких сообщений, не прибывало гостей. Возможно, обитатели будущих времен имели достаточно серьезные причины, чтобы воздержаться от коммуникации. А может быть на Сирголе будущего не было людей. Или, скорее всего, этот период войны с берсеркерами полностью блокирован от будущего петлями парадоксов. Хорошо все-таки, что ни одна из машин берсеркеров не атаковала в направлении из будущего.

– Нет, процедуры практически не помогают.

Отмахнувшись от этой темы рукой, она снова начала рассказывать о Матте.

Деррон, не слушая, прикрыл глаза, наслаждаясь тем ощущением жизни, которое всякий раз испытывал возле Лизы. В эти моменты у него было так много всего: прикосновение ее руки, трава под ногами, тепло псевдосолнца на лице… В любой момент все это могло исчезнуть: новая волна-ракета, пробившаяся сквозь мили скальных пород, или распространение последствий обрыва жизни короля Ая, могущих наступить гораздо раньше, чем это было рассчитано.

Открыв глаза, он увидел разрисованные стены, окружающие парк, невероятно оживленно порхающих и щебечущих птичек. Внизу, на пешеходном уровне, парк, как всегда, заполнился прогуливающимися парами. В некоторых местах трава заметно поредела, и садовникам пришлось поставить проволочные оградки. Жалкая имитация исчезнувшего мира…

– Смотри: вот под тем деревом ты стояла, когда я пришел к тебе на помощь. Или, скорее, ты пришла на помощь мне.

– Я спасла тебя? Но от какой же ужасной участи, позволь узнать?

– Я бы умер от одиночества среди сорока миллионов людей. Лиза, я вот что хочу тебе сказать – ты должна переехать из госпитального общежития.

Она отвела взгляд.

– И где же я буду жить?

– Со мной, конечно. Ты уже не бедный потерявшийся ребенок, сама за себя отвечаешь, и я могу просить тебя об этом. Несколько пустующих квартир имеется, и при наличии спутника я могу занять одну из них. Особенно, учитывая мое недавнее повышение.

Она сжала его руку, но промолчала, не поднимая глаз.

– Лиза, так что ты скажешь на это?

– Но что именно ты предлагаешь мне, Деррон?

– Послушай, только вчера ты рассказала о заботах своей подруги и, как мне показалось, уже отлично разбираешься во всем, что касается отношений между женщинами и мужчинами.

– Итак, ты хочешь, чтобы я временно пожила с тобой? – холодно и отчужденно прозвучал ее голос.

– Пойми, все в мире временно, постоянного ничего нет. Только что на собрании персонала… Нет, я не имею права об этом рассказывать. Но дела идут очень неважно. И я хотел бы разделить с тобой все то хорошее, что осталось на нашу долю.

По-прежнему сохраняя молчание, она позволила ему вывести себя на каменные ступени у небольшого паркового ручья.

– Лиза, ты мечтаешь о церемонии свадьбы? Наверное, мне нужно было попросить тебя выйти за меня замуж? Но едва ли кто-нибудь осудит нас, если мы обойдемся без церемонии. К тому же мы сэкономим уйму времени без всяких там бюрократических формальностей. Так что, ты продолжаешь думать, что мы обязательно должны сыграть свадьбу?

– Нет. Но меня беспокоит твоя манера говорить обо всем, как о чем-то временном. Очевидно, сюда включаются и чувства?

– Когда нет ничего постоянного. Но это совсем не значит, что мне так нравится. Кто в нашем мире может сказать, что он будет чувствовать через месяц или год? Через месяц мы все, скорее всего…

Он не договорил.

– Деррон, там, в госпитале, люди считают, что жизнь человека нужно сделать более постоянной, даже если у него и нет времени в запасе.

– Так вот чему учат в госпитале?

– Ну хорошо, возможно, я всегда так считала.

Что же, он думал так года полтора тому назад. Целую жизнь тому назад… Лицо, которое он не мог заставить себя позабыть, снова появилось перед глазами.

У Лизы, кажется, тоже имелось некое воспоминание.

– Посмотри хотя бы на Матта, – сказала она. – Вспомни, в каком он был состоянии. Чтобы выжить и поправиться…

– Извини, – перебил ее Деррон, взглянув на указатель времени и с облегчением обнаружив вескую причину, чтобы уйти, прервав этот разговор. – Мне нужно бежать. Я опаздываю на собрание.

…

Ученые после целого ряда вычислений и перепалок пришли к общему соглашению.

– Получается вот что, – начал объяснение избранный ими докладчик. – Если мы хотим иметь хотя бы надежду на восстановление жизнелинии Ая, то должны сначала зафиксировать поврежденную часть, чтобы свести ущерб к минимуму – как бы наложить шину на перелом.

– И каким образом? – поинтересовался Командующий.

Ученый устало махнул рукой.

– Я могу предложить единственный способ – послать кого-то вместо Ая. Чтобы путешествие в Королевию завершилось благополучно, и чтобы он играл роль короля несколько дней. Посланный может взять с собой коммуникатор, и мы будем поддерживать с ним непрерывную связь. Если же берсеркер не проявит активности, то заместитель сыграет остальную часть жизненной линии Ая в необходимых деталях – чтобы только мы смогли выжить.

– Как долго по-вашему, человек может с успехом играть такую роль? – перебил кто-то.

– Не знаю. Джентльмены, я вообще не уверен, что нам удастся провести операцию замещения. Ничего подобного до сих пор не делалось. Но, по крайней мере, это даст нам еще несколько дней реального времени, чтобы найти какой-нибудь другой выход.

Командующий задумчиво потер колючий от щетины подбородок.

– Ладно, если это – единственная идея, мы должны ее разработать. Но Ай жил в двенадцати столетиях от нас в прошлом. Это значит, что переброска отсюда человека исключена. Верно?

– Боюсь, что это так, сэр, – подтвердил биофизик. – Ментальная деволюция и серьезные потери памяти начинаются с рубежа в четыреста лет.

Тогда Командующий монотонно принялся рассуждать вслух:

– Может быть, кто-то предполагает, что нам удастся избежать затруднений, применив серв-комплекс? Нет, едва ли. Его невозможно достаточно убедительно замаскировать под человека. Что же остается? Мы должны использовать одного из современников Ая. Найти человека, способного выполнить эту задачу, убедить и обучить его.

– Внешность особой роли не играет, – добавил кто-то. – В королевстве он известен только по слухам.

Полковник Лукас, офицер-психолог в составе Хроноопераций, прокашлялся и попросил слова.

– Мы должны заставить команду Ая принять подмену, при условии, что они хотят видеть своего короля живым. Это удастся, если мы вытащим всю компанию в наше время на несколько дней.

– Если понадобится, мы и это устроим, – заверил его Командующий.

– Отлично. – Лукас что-то задумчиво чертил на листке блокнота. – Сначала мы применим некоторые транквилизаторы и успокаивающие наркотики… Потом узнаем детали убийства… несколько дней гипноза… Я уверен, что-нибудь у нас получится.

– Хорошая мысль, Люк. – Командующий оглядел собравшихся. – Теперь, джентльмены, пока идея свежа, попытаемся решить первую крупную проблему. Кто будет заместителем Ая?

Нет, подумал Деррон, кто-то еще, кроме меня, должен увидеть единственно возможный ответ. Он не хотел предлагать идею первым, потому что… просто не хотел. Нет! Гром и молния, почему он не может сказать? Ему платят за то, чтобы он думал, и с самой чистой совестью можно говорить.

Он хмыкнул, сидящие рядом удивленно посмотрели на него.

– Поправьте меня, если я ошибаюсь, джентльмены. Но разве у нас нет человека, которого мы могли бы послать в век Ая, не опасаясь потери его памяти? Я имею в виду человека, который происходит из еще более глубокого прошлого.

…

Обязанности Харла были ему ясны до боли. Довести корабль до Королевии, а по приходу предстать перед королем Горбодуком и принцессой, посмотреть им в глаза и поведать о трагической гибели Ая. Харл постепенно начинал сознавать, что в его рассказ могут и не поверить.

А что тогда?

Остальные члены команды были избавлены, по крайней мере, от этого неожиданного груза ответственности. Прошло уже много часов после нападения монстра, но они продолжали подчиняться приказам Харла, не задавая вопросов.

Солнце садилось, но Харл снова приказал им взяться за весла, намереваясь заставить грести всю ночь, чтобы удержать от изъявлений горя, которые наверняка должны будут иметь место, если людей оставить без дела.

Они гребли, словно слепые, с пустыми от ярости и потрясения лицами. Весла часто сбивались с ритма, стучали друг о друга или неуклюже шлепали по поверхности воды. Никто из-за этого не ссорился, не обращая внимания. Трола затянул погребальную песню – оплакивал единственного человека, способного вступить с ним в единоборство.

В пурпурном шатре на крышке сундука, в котором Ай держал свои сокровища, покоился его крылатый шлем, – все, что осталось от короля…

Десять лет назад Ай был настоящим принцем с настоящим королем – отцом. Примерно в это время у него начала пробиваться борода и в окружении появился Харл, ставший в скором времени его правой рукой. Двойная болезнь зависти и предательства начала, подобно чуме, распространяться среди братьев, дядюшек и кузенов Ая. От этой чумы вскоре погиб отец, многие другие родственники, погибло само королевство, разделенное множеством других чужаков.

Наследство Ая сократилось до размеров палубы боевого корабля – лично Харл не имел возражений, что касалось его самого. Он даже не жаловался на увлечение чтением, на молитвы, обращенные к человеку – богу, человеку – рабу, который проповедовал любовь и милосердие и которому за это клиньями раздробили кости…

Внезапно то ли над кораблем, то ли под ним прошла некая сила, качнувшая судно и мгновения спустя исчезнувшая. Харл было решил, что это вернулся дракон и, поднимаясь из бездны, почесался тушей о корпус корабля. Гребцы, видимо, подумали так же, потому что побросали весла и схватились за оружие.

Но никакого дракона видно не было, как и, впрочем, ничего другого. Со скоростью, совершенно сверхъестественной, вокруг корабля сомкнулся туман. Красный, гаснущий свет солнца превратился в рассеянное белесое свечение. Оглянувшись по сторонам, Харл, сжимая в руке боевой топор, заметил, что даже ритм волн стал иным. Воздух стал теплее, изменился сам запах моря.

Окруженные непонятным мягким светом, люди тихо шептали: «Волшебство».

– Гребите вперед! – приказал Харл, сунув бесполезный топор за пояс. Он постарался, чтобы в голосе прозвучала уверенность, хотя в действительности чувство направления совершенно покинуло его.

Он передал рулевое весло Троле, а сам перешел на нос, заняв место смотрового. Но не успели гребцы раз пятьдесят налечь на весла, как он выбросил вверх руку, приказывая остановиться.

На расстоянии не более броска копья из серого тумана материализовался песчаный берег. Какого рода земля лежала позади этого берега – не было видно.

Увидев берег, команда опять зашептала – всего несколько минут назад на горизонте не было никакой земли.

– Но впереди явно твердый берег.

– Похоже, я не удивлюсь, если он исчезнет, как дым.

– Волшебство!

Конечно же, это было волшебство. Они попали во власть некой магической силы, злой или доброй. Другой вопрос – что делать в этой ситуации, и делать ли вообще что-нибудь. Харл перестал притворяться, что знает, что делает, и созвал совет. После недолгого спора было решено грести в обратную сторону от колдовского берега, чтобы выйти из-под воздействия чародейских сил.

Солнце уже давно должно было сесть, но бледный свет, просачивающийся сквозь туман, не угасал. Собственно, он стал даже ярче, потому что по мере удаления от берега туман редел.

Едва они вынырнули из полосы тумана, и Харл уже понадеялся на прекращение волшебства, как корабль едва не врезался в черную, гладкую, почти совершенно ровную стенку, поднимающуюся из моря. Стена была слегка вогнутая и не имела видимого края или верха, уходя во все стороны, над всем морем, куда хватало глаз. Глядя вверх от подножия этой стены, люди обнаружили, что она образует гигантскую чашу над их маленьким судном. В самом зените, далеко над головой яркие, как куски солнца, огни бросали свет на белый туман и черную воду.

Они начали громко молиться всем известным богам и демонам, и едва не переломали весла, разворачивая корабль, чтобы спрятаться в тумане.

Харл был потрясен не менее остальных, но поклялся себе скорее умереть, чем показать испуг. Один из гребцов рухнул на палубу, закрыв лицо руками. Злобным пинком воин заставил его подняться на ноги.

– Это волшебство, вот и все! – прокричал он. – Вы вообразили себе, что попали на небо, что это конец мира, но все только привиделось. Отлично, если здесь водятся злые волшебники, то из них можно выпустить кровь так же, как и из простых людей! Они вздумали подшутить с нами, но мы знаем пару трюков!

Слова Харла возродили в людях мужество. Здесь, под прикрытием тумана, мир снова стал достаточно привычным, чтобы человек мог смотреть вокруг, не теряя способности рассуждать.

Почти твердым голосом Харл отдал приказ грести в направлении таинственного берега. Люди с радостью согласились. Гребец, падавший на палубу, греб с наибольшим усердием, поглядывая на товарищей. Но он мог не опасаться шуток еще довольно долгое время.

Через некоторое время показался плавно спускающийся к воде берег. Он оказался вполне материальным и твердым. Харл первым выпрыгнул на мелководье с мечом в руке. Вода была теплее, чем он ожидал, к тому же брызги на губах не были солеными. Но он уже привык и перестал удивляться подобным мелочам.

…

Один из наставников Матта на шаг опередил Деррона, постучал в дверь частной госпитальной комнаты, потом отодвинул ее в сторону. Заглянув внутрь, он четко и не спеша произнес:

– Матт, с тобой хочет поговорить один человек. Это Деррон Одегард, который сражался вместе с тобой в твоем времени.

Деррон вошел.

Сидящий в кресле перед телевизором человек поднялся, выпрямившись во весь свой высокий рост.

Одетый в пижаму и госпитальные стандартные тапочки, он ничем не напоминал умирающего дикаря, доставленного несколько дней назад в госпиталь. Сгоревшие волосы уже начали отрастать, образовав непонятного цвета щетину. Лицо ниже глаз покрывала пластиковая мембрана. Процесс полного восстановления был пока задержан.

На тумбочке у стола вперемежку со школьными учебниками для среднего уровня развития лежали наброски и фотомонтажи. Похоже, это были вариации базовой модели лица. А в кармане Деррона лежала фотография короля Ая, снятого следящим устройством – птицей, пронесшейся над молодым будущим королем в момент отплытия в Королевию. Подобраться ближе к моменту покушения им мешали, как обычно, петли парадоксов.

– Я рад видеть тебя, Деррон, – сказал Матт, придавая искреннее звучание вежливой фразе-клише. У него оказался низкий, глубокий голос. Потребуется минимальное исправление, чтобы придать ему сходство с голосом Ая, записанным тем же устройством, которое сделало снимок.

– Я рад, что ты выздоравливаешь, – ответил Деррон. – И я рад, что ты так быстро привыкаешь к новому миру.

– И я тоже рад видеть тебя в добром здравии, Деррон. Рад, что дух твой смог покинуть металлического человека, в котором он сражался, потому что человек этот был сильно ранен.

Деррон улыбнулся и кивнул в сторону наставника, стоящего у двери в позе не то слуги, не то тюремщика.

– Матт, не давай им провести себя разговорами о твоем духе. Я, в отличии от тебя, был в полной безопасности.

– Провести меня? – недоуменно переспросил Матт.

– Деррон имел в виду, чтобы ты не позволял неправильно учить тебя, – сказал наставник. – Он шутит.

Матт нетерпеливо кивнул. Он уже знал, что такое шутка. Но был затронут очень важный для него вопрос.

– Деррон, но ведь внутри металлического человека был твой дух?

– Ну… скажем, это было мое электронное воплощение.

Матт бросил взгляд в сторону телеэкрана. Показывали какой-то исторический документальный фильм, но звук был выключен с приходом гостей.

– Об электронике я немного знаю, – сказал он. – Она перемещает мой дух с места на место.

– Перемещает твои глаза и мысли, ты хочешь сказать.

Подумав, Матт решил, что он правильно понял эти слова.

– Глаза, мысли и мой дух, – уверенно повторил он.

– Майор, этот «дух» его собственное изобретение, ничему подобному мы его не учили, – объяснил наставник.

– Я понимаю, – мягко ответил Деррон.

С точки зрения Сектора Хроноопераций тяготение Матта к твердому собственному мнению было важным фактором. Очень полезное для агента качество. Конечно, если его мнение является правильным.

– Хорошо, Матт, – улыбнулся он. – Это мой дух сражался рядом с тобой, хотя я не рисковал собственной жизнью, как ты. Прыгая на того берсеркера, ты хотел спасти меня. Я был благодарен тебе и рад, что могу выразить эту благодарность.