Текст книги "Звезда Берсеркера (Клуб Любителей Фантастики — « L»)"

Автор книги: Фред Саберхаген

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 49 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

КАМЕННОЕ МЕСТО

Большинству людей война не принесла никакого чудодейственного исцеления. Наоборот, они постоянно ощущали на себе огромное, разрушающее давление, которое, казалось, существовало всегда и которому не будет конца. Некоторые превратились в жестоких убийц, разум других сделался ужасным и неумолимым, как у тех машин, с которыми им пришлось сражаться.

Но мне все-таки довелось прикоснуться к разуму тех, пусть очень редких людей, кто пытался противостоять напору жестокости. Именно эти люди стали для меня олицетворением жизни, жемчужинами среди живых.

* * *

За свои двадцать четыре года жизни Митчел Спэйн повидал множество космопортов, разбросанных по самым дальним уголкам Вселенной. Люди из Солнечной системы я их потомки распространились уже во всей галактике. Однако космопорт Гоби, расположенный на Земле, был, вероятно, самым большим из всех.

И все же сейчас, глядя вниз из снижающегося, забитого людьми, челнока, на огромной поверхности пустыни он не мог разглядеть ничего, кроме огромной толпы. Люди, собравшиеся, чтобы приветствовать героев, теснили выстроившихся в шеренгу полицейских, словно вступив в противоречие со своей благородной целью. Космические челноки, вытянувшись в воздухе вертикальной цепочкой, вынуждены были приостановиться, высматривая место для посадки.

Митчел Спэйн, находящийся в нижнем челноке, до отказа забитом людьми, казалось, совсем не интересовался проблемами, возникшими с посадкой. Только что в его отсек – когда-то это был комфортабельный холл, из которого можно было любоваться космическими видами, – вошел сам Йоханн Карлсен. Митч впервые получил возможность вблизи рассмотреть вновь назначенного Верховного Командующего, в ведении которого находились вопросы обороны всей Солнечной системы. От самого Эстила вел он флагман Карлсена, но так ни разу и не видел Верховного.

Карлсен едва ли был старше Митчела Спэйна и уж точно не выше. Его маленький рост удивил Митча; он ожидал увидеть статного мужчину. Правителем Эстила Карлсен сделался благодаря влиянию своего сводного брата, могущественного Филиппа Ногары, императора Эстила. Но удерживал этот пост он исключительно мужеством и талантом.

– Боюсь, что эта полоса будет занята до конца дня, – Карлсен обратился к землянину, который только что пересел в челнок из подошедшего космомобиля и теперь холодным взглядом осматривал все вокруг. – Давайте откроем смотровые окна, я хочу видеть, что там происходит.

Задвигались металлические и стеклянные панели, на глазах изменяя планировку корабля, и герметичные окна превратились в небольшие балконы, открытые навстречу дуновениям земного воздуха и свежим запахам пышущей жизнью планеты. До земли оставалось всего несколько сотен футов. Послышались крики толпы, приветствующей Верховного:

– Карлсен! Карлсен!

Командующий ступил на балкон, чтобы лично осмотреть поверхность и решить вопрос с приземлением. Люди, находившиеся в отсеке, дружно подались вперед, словно желая последовать за ним. В основном это были добровольцы с Эстила. Лишь немногие искатели приключений, подобно Митчелу Спэйну, бродяге-марсианину, пришли с других планет, влекомые солидным вознаграждением, которое Карлсен обещал победителям.

– Ну ты, чужак, не суетись, – произнес высокий мужчина, стоявший впереди Митча, глядя на него сверху вниз.

– У меня есть имя: Митчел Спэйн, – довольно резко оборвал его Митч. – И я здесь чужак ничуть не больше, чем ты.

Высокий мужчина, который судя по его одежде и акценту, видимо, приехал с Венеры, планеты, заселение которой проходило в течение последнего столетия. Венерианцы слыли людьми чувствительными и гордыми – они все еще осваивались с непривычной независимостью и самостоятельностью. Вполне понятно, что, попав на корабль, управляемый братом самого Ногары, человек этот пыжился изо всех сил.

– Спэйн, – повторил мужчина мягче. – Похоже на марсианское имя. – Он еще раз взглянул на Митча, который встретил его взгляд. Марсиане не очень-то славились своим терпением по отношению к грубиянам. Прошло несколько мгновений, и мужчина отвел взгляд.

Землянин с холодными глазами – лицо его показалось Митчу знакомым – разговаривал по телефону, видимо, с командиром челнока.

– Надо пролететь над городом, пересечь магистраль Хозуту и уж там садиться, – говорил он.

Карлсен, только что вернувшийся в отсек, успел вставить:

– Скажи ему, чтобы летел со скоростью не более десяти километров в час. Люди хотят увидеть меня.

Карлсен произнес эту фразу спокойным, деловым тоном. Если люди предпринимают такие усилия, чтобы посмотреть на своего героя, Йоханна Карлсена, их надо поприветствовать хотя бы из вежливости.

Митч посмотрел в лицо Карлсена, прошелся взглядом по его затылку и остановился на поднятой в знак приветствия мускулистой руке. Верховный опять вышел на балкон. Рев толпы внизу усилился.

«Неужели его чувства исчерпываются простой вежливостью? – мысленно спрашивал себя Митч. – Нет, мой друг, ты играешь. Когда человека так шумно встречают, он не может не испытывать радости. Такой прием должен возбуждать его. Вероятно, несмотря на кажущуюся дружелюбность, толпа может напугать его. Нет, Верховный Карлсен, вы просто надели на себя маску».

Митч попытался поставить себя на место Карлсена. Что должен чувствовать этот человек, явившийся на Землю в качестве освободителя всего мира в то время, когда самых могущественных и великих людей эта проблема, казалось, не интересовала вовсе? Когда, одержав победу в грандиозном сражении, он скоро будет обладать самой известной из всех красавиц?

Интересно, чем занят сейчас его брат Филипп? Небось, разрабатывает план подчинения себе экономической мощи еще одной планеты.

Толпа внутри челнока снова переместилась вслед за Карлсеном, и рядом с Митчем опять оказался высокий венерианец. Он непрестанно вертел головой, стараясь увидеть хоть что-нибудь через спины стоящих впереди людей. Внизу под ними проплывало море лиц. Это – избитое клише, но именно так и было. Как написать об этом… Митч знал, что когда-нибудь он будет описывать сегодняшний день. Если в результате предстоящего сражения и не удаётся полностью покончить с человеческой глупостью, по крайней мере, после получения премии у него появится возможность некоторое время спокойно писать.

Вверху над ними появились башни Улан-Батора, окрашенные в цвет слоновой кости и величественно возвышающиеся над прилегающими пригородными холмами и полями. Внизу проплывала скоростная магистраль, украшенная по сторонам многоцветными знаменами. Полицейские космомобили предусмотрительно сопровождали челнок, хотя никакой опасности, кроме необычайного энтузиазма собравшейся толпы, видно не было.

Подошел еще один космомобиль. Полицейское машины расступились, уступая ему дорогу. Вытянув шею, Митч заметил на его борту эмблему Кармпэна. Вероятно, собственной персоной пожаловал посол этой галактики в Солнечной системе. Челнок коснулся поверхности и медленно остановился.

Многие сравнивали жителей Кармпэна с машинами, но они всегда были верными союзниками землян в борьбе с врагами, целью которых было уничтожение всех форм жизни. С анатомической точки зрения тела жителей Кармпэна действительно выглядели странно: они были угловатыми и очень медлительными. Но обладая прекрасным воображением и высокоразвитым разумом, они все же оказывали людям неоценимую помощь, даже будучи неспособными принимать непосредственное участие в сражениях.

Шум толпы на космодроме стих. Все смотрели на посла, который встал со своего места в открытом космомобиле и теперь был хорошо виден. От тела и головы посла во все стороны тянулись гирлянды проводов и трубок, соединяющие его с причудливыми животными и многочисленными приборами.

Толпа на космодроме затаила дыхание: назначение замысловатой сети, окутывающей посла, было известно всем. В челноке люди расталкивали друг друга, чтобы занять более удобную для наблюдения позицию. Холодноглазый землянин что-то быстро говорил в телефон.

– Сейчас будет предсказание! – пробурчал кто-то хриплым голосом чуть не в ухо Митчу.

– …вероятности! – долетел до них голос посла. По всей видимости, неожиданно включился усилитель, застав мысль посла посередине. Процедура предсказания вероятности, которую практиковали на Кармпэне, слыла наполовину мистической, наполовину строго научной. Помощники Карлсена, почувствовав, что предсказание, которое прозвучит сейчас, будет благоприятным и вдохновит собравшихся людей, распорядились организовать трансляцию речи посла по общественной радиосети.

– Надежда, жизнь разгораются с новой силой и распространяются повсюду, как неудержимое пламя! – посол выдавливал из себя слова с таким видом словно пережевывал пищу. Вылетев, они со звоном распространялись во все стороны. По бокам его странного тела торчали отростки – видимо, занемевшие руки. Посол указывал ими на Карлсена – челнок находился примерно на одной высоте с зависшей в воздухе машиной.

– Черные металлические силы мечтают о победе, мертвые машины собираются убить нас. Но в человеке, которого я вижу сейчас перед собой, бьется жизнь, способная одолеть любой металл. Он пробуждает в нас жизненную силу. Я вижу: с Карлсеном мы победим…

Предсказания Кармпэна всегда приковывали к себе огромное внимание: процедура сопровождалась действием каких-то необычайных сил, к тому же, как правило, они оправдывались. Митчу приходилось слышать, что напряжение, возникающее в процессе предсказаний, имеет скорее топологическую, чем психическую или электрическую сущность. Однако как и большинство землян, понять это он был не в состоянии.

– Победа, – повторил посол. – Победа… а затем…

Выражение его экзотического для жителей Солнечной системы лица вдруг изменилось. Холодноглазый землянин, судя по всему, обладал определенным опытом в прочтении эмоций своих союзников, а может быть он просто не хотел рисковать. Так или иначе, он, не повышая голоса, отдал команду, и трансляция речи посла тут же прекратилась. Раздался одобрительный гул толпы; наверно, люди посчитали, что предсказание уже завершено полностью. Но посол еще не закончил. Правда, теперь слышать его могли только те, кто стоял в непосредственной близости от космомобиля. Последние слова доносились и до челнока.

– А затем – смерть, разрушение, развал, – квадратное тело посла изогнулось, но его дружелюбный взгляд по-прежнему был сосредоточен на Карлсене. – Тот, кто завоюет все… умрет, не имея ничего…

Посол Кармпэна наклонился еще ниже, и его аппарат быстро отвернулся от балкона и громким голосом произнес:

– Нас, тех, кто слышал последние слова предсказания, мало и в то же время много, учитывая, что слова эти должны были бы стать тайной. Поэтому я не стану просить вас о молчании. Но рассказывая о том, что вы слышали, прошу вас, не забывайте добавлять, что лично я не верю никаким предсказаниям, исходящим от кого-либо, кроме Бога. Посол Кармпэна никогда не утверждал, что его мнение безошибочно.

Никто из присутствующих не отвечал своему предводителю, но настроение, охватившее всех, свидетельствовало об одном: в правоте посла сомневаться не приходилось. Девять из десяти были убеждены: все будет именно так – сначала победа, затем смерть и развал.

Имел ли тот печальный конец, о котором говорил предсказатель, отношение только к Карлсену, или он касался жизни в целом? Люди в челноке смотрели друг на друга, что-то бурча себе под нос. Предчувствие беды охватило их.

На самом краю Улан-Батора челноки, наконец, смогли приземлиться. Ступив на землю, люди не встретили ни единого повода для печали. Толпа вокруг прибывших кораблей становилась все больше. К Митчу подошла девушка, украшенная гирляндами. Она набросила на него заплетенный в кольцо огромный букет цветов и нежно поцеловала. Для него, не отличавшегося особой красотой, подобное обращение было совершенно неожиданным.

Митчел почувствовал, что взгляд Верховного остановился на нем.

– Ты, марсианин, пойдешь со мной на заседание Генерального Штаба. Я хочу, чтобы наша делегация выглядела представительно. Тогда они не будут подозревать меня в том, что я – просто агент моего брата. Мне нужна пара человек, родившихся в Солнечной системе.

– Да, сэр.

Была ли какая-то иная причина, по которой Карлсен выделил его из числа остальных? Они стояли рядом в толпе – два невысоких человека – и смотрели друг другу в глаза. Один – некрасивый, украшенный огромным венком, продолжал обнимать девушку; она узнала того, кто стоял рядом с ним, и застыла в благоговейном почтении. Второй, излучавший магнетизм, влияние которого делало бессмысленными все рассуждения о красоте и уродстве. Правитель планеты, которому – кто знает – может быть, суждено стать спасителем всей жизни.

– Мне понравилось, как вы вели себя в толпе, не позволяя всяким пронырам наскакивать на себя, – сказал Карлсен. – Вы даже не повышали голоса и никому не угрожали. Как вас зовут и в каком вы звании?

В этой странной войне, в которой на одной стороне объединились силы всех существующих форм жизни, военная организация была довольна расплывчатой.

– Митчел Спэйн, сэр. Звания у меня пока еще нет. Я прошел подготовку с морскими пехотинцами. Находясь на Эстиле, я услышал о том, что вы предложили хорошее вознаграждение за участие в сражении. Поэтому я здесь.

– Не для того, чтобы защищать Марс?

– Думаю, это тоже имеет для меня значение. Но почему бы не получить за это плату?

Адъютанты Карлсена – старшие офицеры – с криками сновали вокруг, отдавая распоряжения об отправке делегации в Генеральный Штаб. У Карлсена, видимо, появилась редкая возможность спокойно поговорить с кем-нибудь. Он ненадолго задумался, и вдруг лицо его оживилось, словно на ум пришла неожиданная догадка.

– Митчел Спэйн? Знаменитый поэт?

– Ну… – протянул Митч, – я действительно опубликовал пару своих вещей. Ничего особенного…

– У вас есть боевой опыт?

– Да, однажды я даже находился на борту берсеркера. Нам удалось его утихомирить. Это было…

– Поговорим позже. Думаю, смогу подыскать для вас какой-нибудь пост. Опытные люди нам очень нужны. Хемпхилл, где наши машины?

Землянин повернулся, чтобы ответить. Да, конечно. Теперь Митч узнал его. Это – Хемпхилл, фанатичный герой многих битв с берсеркером. Некоторое время Митч с почтением смотрел на знаменитого адъютанта Верховного.

Прибыли машины, и делегация отправилась в Улан-Батор. Военный центр располагался под землей, надежно прикрытый защитными полями, которые в случае необходимости можно было развернуть вокруг города.

Спускаясь вниз на зигзагообразном элеваторе, Митч опять оказался рядом с Карлсеном.

– Поздравляю с предстоящей женитьбой, сэр, – начал он разговор. Митч не мог точно сказать, нравится ему Верховный Командующий или нет. Странно, но он чувствовал, что заранее может определить, как будет действовать этот знаменитый человек, чего от него можно ожидать в той или иной ситуации. Как будто он знал Карлсена уже много лет. Митч не сомневался, что и Верховный почувствовал: заискивать перед ним он не будет.

– Благодарю вас, – кивнул Карлсен. Он помолчал немного и извлек из кармана небольшую фотографию. На ней в объемном виде была изображена голова молодой женщины Ее золотые волосы были собраны в замысловатую прическу, которая недавно вошла в моду в среде новой аристократии на Венере.

– Она красивая, – Митчу не пришлось кривить душой и в этом случае.

– Да, – Карлсен, не отрываясь смотрел на фотографию, словно не в силах оторваться от нее. – Некоторые говорят, что наш союз чисто политический. Всем ясно, дружба с марсианами нам необходима, но поверьте, эта девушка значит для меня гораздо больше.

Словно опомнившись, Карлсен посмотрел на Митча как будто не понимая, зачем он все это рассказывает. Элеватор подвез делегацию ко входу в подземный переход Генерального штаба, и они вошли в него.

В те времена многие офицеры, хотя и не абсолютное большинство, имели венерианское происхождение. По тому, как они приветствовали членов делегации, вполне можно было догадаться, что к брату Филиппа Ногары они не питают особенно теплых симпатий.

Человечество, как и всегда, было раздроблено и представляло собой механическую совокупность противостоящих друг другу союзов. Перед парламентом и исполнительными властями Солнечной системы стояла задача подыскать кандидатуру на должность Верховного Командующего. Хотя некоторые возражали против назначения Йоханна Карлсена, те, кто близко знал его, не ставили под сомнение, что он способен занимать столь ответственный пост. Он привел с собой много хорошо подготовленных людей, и, в отличие от многих других руководителей, демонстрировал желание взять на себя ответственность за оборону Солнечной системы.

Встреча началась в весьма натянутой обстановке, и участники сразу же приступили к делу. Враг – машины берсеркера – прибегнул к своей излюбленной тактике одиночных, непредсказуемых рейдов. За последние десятилетия оборона заселенных планет значительно укрепилась, и берсеркер не рисковал предпринимать массированные наступления.

Специалисты считали, что всего на тот момент существовало около двух сотен машин. Не так давно, чтобы успешнее противостоять новым оборонительным вооружениям людей, они объединились, образовав единый флот. Общими усилиями они могли уничтожить все центры сопротивления, нападая на них поочередно. Две надежно защищенные планеты уже были уничтожены. Для борьбы с берсеркером людям срочно требовалось создать собственный многочисленный флот. Прежде всего следовало надежно защитить Солнце, а затем приступить к планомерному уничтожению мощи берсеркера.

– Мы согласны со всем, что было до сих пор, – произнес Карлсен, подняв голову от стола со схемами и оглядев собравщихся. – У нас действительно не так много кораблей и людей, как хотелось бы. Мне кажется, что ни одно из правительств, за исключением Солнечной системы, не внесло того вклада в наше общее дело, какой оно могло бы внести.

Кемаль, адмирал с Венеры, взглянул на своих соотечественников и не рискнул воспользоваться возможностью отпустить едкое замечание по поводу особенно скромного вклада, который внес сводный брат самого Карлсена Ногара. Не было ни одной кандидатуры на пост Верховного Командующего, на которой могли бы сойтись лидеры Земли, Марса и Венеры. Создавалось впечатление, что Кемаль настроен смириться с назначением брата Ногары.

– С нашей стороны к сражению подготовлены двести сорок три корабля, – продолжал Карлсен. – Все они сконструированы или модифицированы в соответствии с той тактикой, которой я собираюсь придерживаться. Все мы очень благодарны Венере за то, что она внесла вклад в размере ста боевых кораблей. Как вы наверно знаете, на шести из них установлены сверхсветовые пушки новой модели.

Похвала не вызывала видимого потепления в настроении представителей Венеры.

– Итак, в численном отношении мы имеем преимущество примерно в сорок кораблей. Не буду утомлять ваше внимание рассказами о том, насколько мощнее корабли берсеркера и насколько лучше наших они вооружены, – продолжал Карлсен. – Предлагаемая мною новая тактика позволит внести в наши действия элемент внезапности, в котором мы так нуждаемся.

Верховный Командующий тщательно подбирал такие слова, которые бы не акцентировали внимание слушателей на истинном положении вещей. А оно состояло в том, что элемент внезапности, о котором он так много распространялся, по сути был их единственной надеждой на победу. После того, как в течение нескольких лет надежда людей на окончательную победу в войне понемногу крепла, сказать подобное было бы слишком жестоко даже по отношению к тем опытным и закаленным людям, которые слушали его и которые прекрасно знали истинное соотношение сил между машиной берсеркера и обычным боевым кораблем своего флота.

– Наша основная проблема – нехватка опытных и подготовленных бойцов, – продолжал Карлсен, – которые могли бы возглавить абордажные команды. Я лично уделил очень много внимания этому вопросу. Среди морских пехотинцев, которые составят основу абордажных команд, большинство эстилцы.

Адмирал Кемаль уже начал догадываться о том, что сейчас последует. Он отодвинул кресло и собирался встать, но потом вдруг остановился, видимо, чтобы окончательно убедиться в своей прозорливости.

Капитан говорил все тем же ровным голосом:

– Из подготовленных пехотинцев будут формироваться команды, по одной на каждый корабль. Затем…

– Минутку, Верховный Командующий Карлсен, – вставая, прервал его Кемаль.

– Да?

– Если я правильно понял, вы собираетесь передать венерианские корабли командам пехотинцев, сформированным из эстилцев.

– В соответствии с моим планом во многих случаях будет именно так. У вас есть возражения?

– Я протестую, – венерианец поглядел на своих товарищей. – Мы все протестуем.

– Тем не менее приказ уже отдан.

Кемаль быстро взглянул еще раз на соотечественников, после чего недовольный уселся на свое место. Видеокамеры, расположенные по углам зала, тихонько шипели, напоминая всем присутствующим о том, что заседание записывается на пленку.

На лбу Верховного появилась глубокая вертикальная складка; несколько секунд, которые, казалось, растянулись на целую вечность, он смотрел на венерианцев, а затем спокойно продолжил свою речь. Разве кто-нибудь мог предложить другой вариант, кроме того, чтобы укомплектовать корабли эстилцами?

«Да, Карлсен, они не позволят тебе стать героем, – подумал Митчел Спэйн. – Вселенная плоха, и люди по-прежнему глупы, они как и раньше не в состоянии объединить свои усилия по-настоящему»

В трюме венерианского корабля, носящего название «Солнечное пятно», оружие было сложено в большом, напоминающем гроб, контейнере. Митч стоял перед ним на коленях и проверял, как работают коленные и локтевые суставы его нового костюма.

– Капитан, может быть я нарисую на нем какую-нибудь эмблему? – обратился к нему молодой эстилец Фишман, один из членов недавно укомплектованной команды морских пехотинцев, которой командовал Митчел Спэйн. Фишман указал на костюм командира многоцветным фломастером, который сумел где-то раздобыть.

Митч оглядел трюм, заполненный людьми, которые возились с ящиками, до отказа забитыми приборами. Он решил не вмешиваться в их работу – пусть все идет, как идет.

– Эмблему? – переспросил он. – Не думаю. Хотя, может быть, есть смысл изобразить что-нибудь как символ этой компании. Нам не помешал бы свой отличительный знак.

Митч не видел никакой необходимости иметь эмблему на своем костюме. Изготовлен костюм был на Марсе с учетом самых последних научных достижений – более надежного боевого обмундирования, наверно, еще ни у кого не было. На выпуклой груди уже красовался один отличительный знак – большое черное пятно, на фоне которого был изображен красный многоугольник, – свидетельствующий о том, что Митч принимал участие в сражении, в котором был уничтожен берсеркер. Дядя Митча когда-то тоже носил на груди такой знак; марсиане всегда выделяли для космических сражений множество воинов.

– Сержант Маккендрик, а что вы скажете насчет эмблемы кампании, – спросил Митч.

Сержант, получивший назначение совсем недавно, остановился и посмотрел сначала на Митча, а затем на Фишмана, пытаясь определить, как каждый из них относится к этой идее, но так ничего и не ответил.

В трюм впереди небольшого отряда из шести человек вошел какой-то худой венерианец, очевидно, офицер. В руках все несли связки оружия, да и сами вооружены были совсем неплохо. «Корабельная полиция», – отметил про себя Митч.

Офицер сделал несколько шагов, а затем остановился с удивлением глядя на фломастер в руках Фишмана. Находившиеся в трюме люди молча смотрели на него.

– Зачем вы украли этот предмет с корабельного склада? – спокойно спросил полицейский офицер.

– Украл? – удивился молодой эстилец, подняв фломастер над головой. Казалось, он отвечает шуткой на шутку.

Но полицейские, судя по всему, пришли не для того, чтобы шутить. По крайней мере, было очевидно, что шутки такого рода им не по вкусу.

Митч по-прежнему стоял на коленях перед контейнером с оружием. На груди, под костюмом, он на всякий случай нащупал незаряженный карабин.

– Мы находимся в космосе, к тому же идет война, – не успокаивался полицейский. Говорил он вежливым тоном, да и держался абсолютно спокойно. Однако взгляд его был прикован к бойцам эстилского отряда, которые от удивления раскрыли рты.

– Каждый, кто находится на венерианском корабле, обязан соблюдать законы. За воровство, тем более в то время, когда мы в любой момент можем столкнуться лицом к лицу с противником, полагается смерть. Через повешение, – добавил офицер. – Заберите его, – он сделал знак рукой своим подчиненным.

Фломастер упал на пол. Фишман с деланной улыбкой на лице наблюдал за ним, словно единственное, что его сейчас интересовало, – перевернется он или нет.

Митч встал, положив на согнутую в локте руку тяжелый двойной приклад карабина, напоминавшего своей конструкцией миниатюрную безотказную пушку. Он предназначался для нападения на вооруженные машины в невесомости.

– Подождите минутку, – сказал Митч.

Двое полицейских не очень уверенно начали движение в сторону Фишмана. Услышав слова Митча, они тут же остановились, словно обрадовавшись предоставившейся для этого возможности.

Офицер посмотрел на Митча и удивленно поднял бровь.

– Вы что не знаете, какое наказание полагается тому, кто мне угрожает?

– Вряд ли оно более серьезное, чем то, которое полагается тому, кто снесет твою уродливую башку. Я – капитан Митчел Спэйн, командир морских пехотинцев, и я никому не позволю врываться сюда подобным образом, а тем более вешать моих людей. Кто ты такой?

– Господин Сальвадор, – ответил венерианец и вопросительно посмотрел на Митча, без труда определив, что перед ним – марсианин. Немного подумав, он, видимо, решил изменить свой план.

– Если бы я знал, что этим отрядом командует человек – офицер сделал ударение на этом слове – то не стал бы давать тут предметный урок. Пошли, – последнее слово, сопровождаемое еще одним элегантным жестом, предназначалось его подчиненным. Шестеро полицейских, не теряя времени, впереди своего командира направились к выходу. Сальвадор глазами пригласил Митча последовать за ним. Секунду помедлив, Митч решил выполнить его просьбу. Сальвадор, по-прежнему спокойный, ждал.

– Теперь ваши подчиненные, капитан Спэйн, будут безоговорочно слушаться вас, – произнес он тихо, чтобы никто из остальных не мог услышать, – но придет время, и вы будете с охотой слушаться меня.

С легкой улыбкой он вышел за дверь.

Наступило молчание. Митч задумчиво уставился на закрытую дверь. Пехотинцы переглянулись и дружно зашумели, выражая этим свое ликование. Некоторые из них благодарно похлопывали командира по плечу.

Когда крики, наконец, стихли, один из них спросил:

– Капитан, а что он хотел сказать, называя себя господином?

– У венерианцев это слово означает определенный политический ранг. Эй, ребята, смотрите-ка сюда! Боюсь, мне могут понадобиться свидетели. – Митч вытащил карабин, чтобы все могли его видеть, и продемонстрировал, что он не заряжен. Эта новость развеселила его подчиненных пуще прежнего, послышались новые шутки и издевательства в адрес бесславно отступившего венерианца.

Однако Сальвадор не считал, что потерпел поражение.

– Маккендрик, вызовите мостик. Сообщите капитану, что мне необходимо повидать его. Остальным продолжать распаковывать вещи.

Молодой Фишман, снова держа в руке фломастер, стоял, опустив глаза и уставившись в пол. Могло показаться, что он продумывает, каким образом надо украсить палубу. Только что до него начало, наконец, доходить, в какой серьезный переплет он мог угодить.

«Предметный урок» – тихо повторил он.

Капитан корабля вел себя с Митчем довольно холодно, хотя и учтиво. Он сообщил, что на «Солнечном пятне» никто не собирается вешать эстилцев. Однако ложась спать, Митч все же поставил около своей каюты вооруженных часовых.

На следующий день его вызвали на флагманский корабль. Двигаясь к флагману в шлюпке, он заметил вдалеке танцующие точки, время от времени вспыхивающие в свете Солнца. Видимо там проходили учения.

Верховный Командующий Карлсен сидел за столом. Сейчас он мало походил на литературного критика или задумчивого жениха. Он был самим собой – правителем планеты.

– Капитан Спэйн, садитесь.

«Предложил сесть. Это – добрый знак», – отметил про себя Митч. Дожидаясь, пока Карлсен закончит работу над каким-то документом, он вспомнил обычаи и порядки, о которых читал когда-либо, церемонии с отдачей чести и принятием полагающихся по этикету поз, которым следовали раньше. Это происходило в те времена, когда люди создавали громоздкие организации с единственной целью – убивать других и уничтожать принадлежащую им собственность. Люди совсем не изменились, они остались такими же алчными, а война с берсеркером снова сделала привычной страсть к массовому уничтожению. Вернутся ли те далекие дни, когда жизнь вела непримиримую войну с другой жизнью?

Вздохнув, Карлсен отложил бумаги в сторону.

– Что произошло вчера между вами и господином Сальвадором?

– Он заявил, что собирается повесить одного из моих людей. – Митч рассказал о происшествии, опустив только слова Сальвадора, произнесенные им на прощание. Почему он не упомянул о них? – этого Митч и сам не знал. – Если мне доверили людей, – закончил Митч, – то я никому не позволю вламываться в наши покои с подобными угрозами. Я, правда, не могу утверждать, что их намерения были серьезны. Я собирался вести себя в соответствии с поведением полицейских.

Из кучи бумаг, лежащих перед ним на столе, Верховный извлек какой-то листок.

– Двое эстилских пехотинцев уже повешены за драку, – сообщил он.

– Я могу сказать только одно: проклятые варвары эти венерианцы, – вспылил Митч.

– Не желаю слышать ничего подобного, – отрезал Карлсен.

– Слушаюсь, сэр. Но должен сказать вам, что вчера ситуация на «Солнечном пятне» накалилась настолько, что до перестрелки было рукой подать.

– Я и сам это понимаю, – Карлсен махнул рукой, подчеркивая, что устал бороться с подобными явлениями. – Спэйн, ну неужели люди, составляющие единый флот, не могут наладить сотрудничество друг с другом, даже когда на карту поставлено выживание… что там?

Последние слова Карлсена были обращены к Хемпхиллу, который не постучавшись вошел в кабинет. Тонкие губы землянина были сжаты плотнее, чем обычно.

– Только что прибыл курьер. Плохие новости: атакован Атсог.

Сильная рука Карлсена непроизвольно сжала разбросанные по столу бумаги:

– Подробности есть?

– Капитан курьера говорит, что, по его мнению, там находится весь флот берсеркера. Когда он отправлялся к нам, наземные средства обороны продолжали оказывать упорное сопротивление. Он едва успел выскочить.