Текст книги "Звезда Берсеркера (Клуб Любителей Фантастики — « L»)"

Автор книги: Фред Саберхаген

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 49 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

Фред Саберхаген
ЗВЕЗДА БЕРСЕРКЕРА

Книга первая
БЕРСЕРКЕР

ВВЕДЕНИЕ

Я, Третий Историк планеты Кармпан, преисполненный благодарности и восхищения по отношению к потомкам Землян, защитившим мою родину, специально для них изложил в этих записках свое, пусть и фрагментарное, видение той великой войны, которую они вели против нашего общего врага.

Мое представление об этой войне формировалось по крупицам на основе тех контактов, которые были у меня в прошлом и в настоящем как с разумом людей, так и машин. Контактируя с этими разумами, зачастую странными и непонятными для меня, я часто сталкивался с тем, чего не мог осознать, но потом, как правило, оказывалось совершенной истиной. Итак, я разворачиваю перед вами картину, показывающую слова и дела потомков Землян, людей великих и людей обыкновенных. Я представляю вашему вниманию слова и даже самые тайные мысли ваших героев и, увы, ваших предателей.

Глядя в давно ушедшее прошлое, я вижу, как в двадцатом столетии Христианского календаря ваши праотцы впервые построили на Земле радиодетекторы, способные прослушивать глубины межзвездного пространства. В тот день, когда шепот наших незнакомых вам доселе голосов, преодолев неизмеримо огромные расстояния, дошел до вас и был впервые обнаружен вашими приборами, вселенная, образованная неисчислимым множеством звезд, стала реальностью для всех наций и племен, населяющих Землю.

Они начали постигать тот мир, который всегда окружал их, начали узнавать вселенную, разнообразную и немыслимо огромную; иногда даже враждебную. Подобно дикарям, внезапно узнавшим, что за пределами окружающего их океана происходят великие события, нации, населявшие Землю, начали с недоверием и неохотой, в разрез со своими истинными желаниями, забывать о распрях друг с другом.

В том же столетии люди Земли сделали свои первые шаги в космосе. Они ловили посылаемые нами сигналы и тщательно изучали их. И когда, наконец, земляне научились передвигаться быстрее света, они отправились искать нас, двигаясь в тех направлениях, откуда приходили сигналы.

Преисполненные научного рвения, мы изучали друг друга, соблюдая максимальную осторожность и почтение. Народ планеты Кармпан и дружественные нам еще более древние цивилизации гораздо пассивнее вас. Мы живем в совершенно разных условиях и обладаем абсолютно разным образом мышления. Мы не создавали землянам никаких угроз. Наоборот, мы всячески старались не мешать им, не попадаться на их пути. Чтобы вступить с нами в контакт им приходилось прилагать к этому специальные усилия, как физические, так и умственные. Все наши усилия направлялись только на сохранение мира. Увы, настал тот жестокий день, когда мы вынуждены были сожалеть о том, что не обладаем необходимой воинственностью!

Вы, земляне, обнаружили необитаемые планеты, на которых вы могли бы процветать под светом солнца, напоминающего то, к которому вы привыкли на Земле. Основав колонии, большие и малые, вы распространились лишь в небольшом фрагменте одного из рукавов нашей медленно поворачивающейся галактики. Ваши поселенцы и те, кто шел впереди них, постепенно привыкли к причудам галактики и начали даже считать ее довольно дружелюбной. Они видели перед собой богатейшие миры, ожидающие того часа, когда мирные поселенцы придут и займутся ими.

При ближайшем рассмотрении окружающее вас бесконечное пространство оказалось не столь уж враждебным. Воображаемые угрозы отступили за горизонты молчания и необозримости. И тогда вы снова позволили себе окунуться в столь привычную атмосферу опасных конфликтов, несущих в себе постоянную угрозу самоубийственного насилия.

Вы не сумели разработать для всех заселенных вами планет единую законодательную систему. В разбросанных по вселенной колониях дорвавшиеся до власти правители маневрировали каждый на свой лад, пугая свои народы реальными или воображаемыми опасностями, которые будто бы несли им другие люди, такие же, как они потомки землян.

Дальнейшее исследование вселенной было затруднено и отложено на неопределенный срок. И случилось это как раз в то время, когда впервые были получены новые, неизвестные доселе сигналы, поступившие из той части вселенной, до которой люди еще не добрались. Это были голоса, их обладатели изъяснялись на языке математических выкладок и формул. Кто мог знать, какую огромную опасность несут они в себе? Земля и ее колонии были раздроблены и разъединены. Каждая из них противостояла всем остальным, а охвативший всех страх способствовал распространению вооружений и подготовке к войне.

В этот момент вашей истории постоянная готовность к насилию, которая не единожды чуть было привела к вашему уничтожению, на сей раз оказалась единственным средством выживания. Среди нас, жителей Карпмана, которые всегда были отстраненными от реальных событий пророками и наблюдателями и все свои силы посвящали исследованию чужого разума, многие склонялись к тому мнению, что вы, земляне, пронесли через всю свою историю груз разрушительных войн именно потому, что подсознательно понимали: наступят такие времена, когда именно умение воевать и быть постоянно готовыми к войне спасет вас.

Когда этот час пробил и враг без предупреждения напал на нас, ваш боевой флот словно только и ждал этого. Вы расселив и окопались на десятках планет, прихватив с собой горы оружия. Именно поэтому и живы сегодня некоторые из вас и некоторые из нас.

ИГРА В ШАШКИ

Все, чем характеризовались наше высокое развитие, – психология, логика, предвидение и уточненный анализ – оказалось совершенно бесполезным. Мирные настроения и терпимость не могли принести ничего, ведь враг наш не был существом живым.

Да и что такое мышление, если даже в этом машина, кажется, не уступает нам?

* * *

Машина выглядела огромной и безжизненной крепостью; ее давно почившие создатели определили ей только одну цель – уничтожать все живое. Эта машина и многие сотни подобных ей достались Земле в наследство от одной из войн, в которой сражались давно забытые межзвездные империи. Вряд ли кто-нибудь мог вразумительно сказать, когда это было. Те времена едва ли можно увязать с одним из известных земных летоисчислений.

Именно такие машины способны были, зависнув над населенной планетой, всего за пару дней превратить ее поверхность в гигантское, протянувшееся на многие мили, безжизненное пространство в облаках пыли и пара. Машина недавно проделала как раз такую операцию.

В своей исступленной, бессознательной войне с жизнью машина не использовала определенную тактику. Ее неизвестные древние творцы заложили в свое детище фактор случайности; машина знала только одно: необходимо затеряться на враждебной территории и там причинять ущерб в любой возможной форме. Люди считали, что план действий, которым руководствуется машина, формируется на основе самопроизвольного распада атомов какого-то долго живущего изотопа, скрытого в ней; поэтому они пришли к выводу, что поведение машины даже теоретически непредсказуемо логически мыслящим мозгом – будь он человеческий или электронный.

Люди называли эту машину берсеркером.

Дель Мюррей – в прошлом специалист по компьютерам – окрестил машину по другому. Сейчас, однако, он был слишком занят, чтобы думать о ней; пошатываясь, он бросался из одного угла кабины своего одноместного истребителя в другой, заменяя в оборудовании корабля блоки, поврежденные последним залпом берсеркера, – ракета взорвалась совсем рядом. Вместе с Мюрреем в кабине находилось странное животное, напоминавшее крупную собаку с обезьяноподобными передними лапами; в своих лапах, очень похожих на руки человека, это существо держало несколько специальных клейких заплат, предусмотренных на корабле на случай аварии. Кабина была полна дымки. Как только собакообезьяна замечала движение дымки, свидетельствующее об утечке в той части корпуса, где произошла разгерметизация, она тотчас бросалась туда, чтобы наложить заплату.

– Алло, Фоксглав! – кричал Мюррей, проверяя, не заработал ли снова его радиопередатчик.

– Алло, Мюррей, говорит Фоксглав, – в кабину внезапно прорвался громкий голос. – Насколько удалось продвинуться?

Дель ощущал такую усталость, что даже не нашел в себе сил выразить радость от того, что у него снова есть связь.

– Я отвечу тебе через минуту. Эта штука вроде перестала обстреливать меня. Слезь, Ньютон!

Дружелюбное животное – айян – товарищ и союзник Мюррея, слезло с ног своего хозяина и продолжило методично выискивать места утечки.

Не прошло и минуты, как с пробоинами было покончено. Дель развалился в обложенном подушками кресле Командира, и, пристегнувшись ремнями, взглянул на панель управления. При разрыве последней ракеты рядом с кораблем вся кабина заполнилась острыми, рваными осколками. Просто удивительно, что ни человек, ни айян при этом не пострадали.

Радар вновь заработал, и Дель мог теперь ответить на вопрос Фоксглава:

– Я нахожусь примерно в девяноста милях от нее. На противоположной от тебя стороне.

Сейчас ему удалось занять положение, к которому он стремился с момента начала сражения.

Два земных корабля и берсеркер находились на расстоянии примерно половины светового года от ближайшего солнца. Берсеркер не мог выпрыгнуть из обычного пространства и направиться к беззащитным колониям планет этого солнца, пока корабли землян держались рядом с ним. На борту корабля Фоксглава было всего два человека. В их распоряжении находилось гораздо больше всякого рода приборов и автоматических устройств, чем у Деля, и все же оба корабля людей не шли ни в какое сравнение со своим противником.

На экране радара Дель наблюдал огромную глыбу старого металла, не сильно уступающую в поперечном сечении территории штата Нью-Джерси. Берсеркер Люди не раз поражали его своими ракетами, в корпусе корабля виднелись пробоины размером с остров Манхеттен, а на поверхности, словно озера, пятнами пестрели окалины.

Однако мощь берсеркера все еще представлялась огромной. Ни одному человеку не удалось выйти живым из схватки с ним. Вот и сейчас берсеркеру не составило бы никакого труда как комара раздавить малюсенький корабль Деля. Он, однако, не торопился, предпочитая продемонстрировать противнику свое непредсказуемое коварство. Каждая новая его уловка вызывала особый, пронизывающий ужас. Человек не обладал способностью внушать врагу такой же страх, который сам испытывал в присутствии берсеркера.

Горький опыт сражений с берсеркером подсказывал человеку, что наилучшей тактикой при встрече с ним является одновременная атака тремя кораблями с разных сторон. Два корабля – Фоксглава и Мюррея – были готовы к бою. Они надеялись, что и третий корабль находится в пути, двигаясь со сверхсветовой скоростью вне обычного пространства. Часов через восемь он должен быть здесь. Фоксглаву и Мюррею не оставалось ничего другого, как любыми путями усыплять бдительность берсеркера и ни в коем случае не спровоцировать его на первый удар. Берсеркер, в свою очередь, неустанно старался обмануть их, придумывая все новые и новые неожиданные уловки.

В любой момент он мог атаковать один из кораблей или попытаться уйти от них. Берсеркер мог часами ожидать ложного хода противника. В одном можно было не сомневаться: если человек решится напасть на него, берсеркер без раздумий примет бой. Берсеркер мог даже попытаться заговорить с космонавтами – их язык он уже изучил. Но так или иначе все помыслы этой чудовищной машины были направлены на одно – уничтожать людей и все живое, что встречается на ее пути. Именно эта установка была для берсеркера основной – древние военачальники заложили такую цель, когда создавали машину.

Тысячу лет назад берсеркер без труда смел бы со своего пути корабли, подобные тем, что сейчас противостояли ему, несмотря на их термоядерные ракеты. Но теперь электрическое сознание берсеркера констатировало тот факт, что в результате многочисленных повреждений он постепенно теряет свою мощь. Бесконечные столетия скитаний по галактике научили машину осторожности.

Внезапно датчики начали показывать, что позади корабля Деля быстро формируются силовые поля. Словно огромные медвежьи лапы схватили его, не давая уйти от противника. Дель приготовился к смертельному удару, судорожно удерживая палец на красной кнопке – стоит нажать ее, и атомные ракеты залпом ударят по берсеркеру. Но если он решится атаковать в одиночку или даже в паре с Фоксглавом, адская машина парирует их ракеты, сокрушит корабли и отправится уничтожать следующую беззащитную планету. Для атаки нужны три корабля. Красная кнопка была для Деля последним безнадежным утешением.

Дель решил сообщить Фоксглаву о появлении силовых полей и в тот же момент ощутил в мозгу первые признаки новой атаки берсеркера.

– Ньютон! – резко закричал он, не прерывая радиосвязи с Фоксглавом. Они все услышат и поймут, что происходит.

Айян тотчас же вскочил со своего боевого места и словно загипнотизированный предстал перед Делем – все его внимание было обращено к человеку. Дель частенько хвастался: «Стоит только показать Ньютону какой-нибудь рисунок с разноцветными лампочками, убедить его, что это пульт управления, а затем усадить за настоящий пульт – он будет безошибочно нажимать кнопки и делать все, что ему скажут, – главное, чтобы рисунок соответствовал действительности».

И все же ни один айян не обладал способностями человека по части обучения и построения абстракций. Вот почему Дель приступил к передаче Ньютону функций управления кораблем.

Он выключил корабельные компьютеры – они будут столь же бесполезными, как и его собственный мозг при атаке берсеркера, а он чувствовал, что вражеское давление усиливается, – и обратился к животному: «Ситуация Зомби».

Айян, как и был обучен, ответил мгновенно, с твердой непреклонностью схватив Деля за руки и по одной притянув их к командирскому креслу в том месте, где находились наручники.

Оружие берсеркера поражало мозг человека. Тяжелый опыт столкновений с этим чудовищем кое-что прояснил, и все-таки принцип действия этого оружия оставался нераскрытым. Натиск его нарастал медленно и время устойчивого воздействия, как правило, не превышало двух часов. Затем берсеркер, видимо, вынужден был отключать установку примерно на такое же время. Воздействие этого оружия лишало любой мозг, будь то человеческий или электронный, способности планировать и предсказывать события, причем сам мозг не ощущал своей беспомощности.

Делю казалось, что все это уже не раз случалось с ним раньше. Ньютон («Забавный же он парень», – отметил про себя Дель) зашел в своих проделках слишком далеко: он отставил в сторону маленькие коробочки с разноцветными бусинками, которые были его любимой игрушкой, и усердно перемещал рычаги на пульте управления. Не желая делиться своей радостью с Делем, он пристегнул его к креслу. Такое поведение было совершенно недопустимым, особенно если учесть, что разворачивалось сражение. Дель пытался освободить руки и звал Ньютона.

Ньютон жалобно выл и не отходил от пульта.

– Ньют, пес, ну давай освободи меня. Я знаю, что должен сказать: «Четыре дюжины и семь…». Эй, Ньют, где твои игрушки? Дай мне взглянуть на твои бусинки. На корабле находилось великое множество маленьких коробочек с бусинками разных цветов. Ньютон обожал сортировать их и перекладывать с места на место. Дель осматривал кабину, тихонько посмеиваясь над собственной предусмотрительностью. Сейчас он отвлечет внимание Ньютона на его любимые бусинки, и тогда… но едва возникший в его мечущемся мозгу план растворился, спутавшись с невероятными видениями.

Ньютон время от времени начинал жалобно выть, однако не отходил от пульта, продолжая перемещать рычаги в той последовательности, которой его обучили. Корабль совершал ложные, уклончивые маневры – они должны одурачить берсеркера, заставить его поверить в то, что управление находится в руках опытного пилота. Ни разу он не поднес руку близко к большой красной кнопке. Он мог сделать это только в том случае, если бы почувствовал приближение собственной смерти или обнаружил, что человек в кресле, пилота, погиб.

«Мюррей, тебя понял,» – время от времени раздавалось по радио, словно в подтверждение, что сообщение получено. Иногда Фоксглав добавлял еще несколько слов или чисел, которые могли иметь смысл в радиобеседе. Дель не мог разобрать, о чем идет речь.

Наконец, он догадался, что Фоксглав пытается создать у берсеркера впечатление, будто кораблем Деля по-прежнему управляет опытный человек. Постепенно он начал понимав, что пережил еще одну атаку сокрушающего мозгового оружия; наступила естественная реакция – его обуял страх.

Мрачный берсеркер – полугений, полуидиот – прекратил атаку как раз в тот момент, когда успех уже был гарантирован. То ли он не почувствовал, что победа близка, то ли продолжал следовать своей извечной стратегии, заключавшейся в абсолютной непредсказуемости действий.

– Ньютон, – позвал Дель Мюррей.

Животное повернулось, заметив изменение в тоне его голоса. Сейчас Дель должен был произнести слова, которые убедили бы айяна в том, что настало время освободить хозяина, – какую-нибудь длинную фразу, которую не смог бы выговорить человек, испытывающий воздействие мозгового оружия берсеркера.

– …не исчезнут с лица Земли, – заключил Мюррей.

Издав счастливый вопль, Ньютон стащил наручники с рук хозяина. Дель тут же бросился к радиопередатчику.

– Фоксглав, судя по всему, воздействие снято, – в кабине Фоксглава прозвучал голос Деля.

Командир глубоко вздохнул:

– Он пришел в себя!

– Это означает, что у нас есть шанс победить в сражении. Следующие два часа берсеркер не сможет повторить атаку. Надо нападать! – возбужденно произнес Второй Офицер (третьего Офицера на корабле не было).

Командир твердо покачал головой – нет.

– Имея всего два корабля, мы не можем рассчитывать на успех. Менее чем через четыре часа здесь будет Гизмо. Если мы хотим победить, надо выстоять до его подхода.

– В следующую атаку берсеркер размажет мозги Деля. Уверен, что нам не удастся его обмануть. Мы далеко. Нас ему не достать своим мозговым лучом, но Делю от него теперь не уйти. Вряд ли айян сможет управлять кораблем и вести сражение. Если берсеркер одолеет Деля, у нас действительно не будет никаких шансов.

Глаза Командира неотрывно следили за пультом. Мы будем ждать. А вдруг и в следующий раз, направив на Деля свой луч, берсеркер не решится атаковать…

Берсеркер внезапно заговорил. Его радиоголос отчетливо прозвучал в кабинах обоих кораблей:

– Кораблик, у меня есть предложение, – неестественный голос ломался, словно у подростка. Видимо, машина синтезировала его из слов и слогов, произнесенных в разное время ее пленниками – людьми разного пола и возраста.

«Осколки человеческих эмоций, отсортированные и сгруппированные, как бабочки на иголках, – подумал Командир. – Вряд ли это чудовище оставило их в живых после освоения языка».

– Согласны, – голос Деля по сравнению с берсеркером звучал жестко и уверенно.

– Мы будем играть в игру, которую я сама изобрела, – продолжала машина. – Если вы будете играть хорошо, я не стану торопиться убивать вас.

– И я должен это слушать, – пробормотал Второй Офицер.

Прошли три долгих секунды раздумий. Внезапно Командир ударил кулаком по ручке кресла. Он все понял: «Берсеркер собирается проверить способность противника к обучению. Он включит свой луч на полную мощность и будет контролировать реакцию мозга Деля. Как только он определит, что его оружие оказывает нужное воздействие, берсеркер сразу же бросится в атаку». Командир готов был поклясться жизнью, что на сей раз игра машины заключается именно в этом.

– Я обдумаю твое предложение, – холодно произнес Дель.

– Нам не следует спешить, – сказал Командир. – Он не сможет снова включить луч раньше, чем через два часа.

– Но и после этого нужно продержаться еще два часа.

– Опиши игру, в которую ты предлагаешь сыграть, – прозвучал голос Деля.

– Это упрощенный вариант игры, которая у людей называется шашками.

Командир и Второй Офицер посмотрели друг на друга – ни один из них не мог представить себе Ньютона, играющего в шашки. У них не было никаких сомнений в том, что через пару часов айян будет разоблачен, и они все погибнут. Берсеркер же отправится уничтожать очередную планету.

– А что насчет доски? – спросил Дель после минутного молчания.

– Будем передавать ходы друг другу по радио, – спокойно ответил берсеркер и начал описывать игру, действительно напоминавшую шашки, только с меньшим числом клеток на доске. Никаких особых тонкостей в ней не было, и все же, чтобы играть в нее, необходима была здравая логика нормально функционирующего мозга, лишь бы он был способен планировать и предсказывать.

– А если я соглашусь, – медленно произнес Дель, – каким образом мы определим, кто ходит первым?

– Он хочет выстоять, – не выдержал Командир. – От волнения он начал грызть ноготь большого пальца. – Но эта штука будет все слышать. Мы даже не сможем подсказать. Ну держись, Дель, малыш!

– Чтобы было проще, – сказал берсеркер, – я буду ходить первым во всех партиях.

Когда Дель закончил мастерить доску для игры в шашки, до очередной атаки берсеркера на его мозг оставался еще целый час. Сами шашки он сделал в форме штырьков, а доску сконструировал таким образом, чтобы при перемещении фигур соответствующие сигналы автоматически передавались по радио. Те клетки доски, на которых будут стоять шашки противника, он сможет отличить по более яркой подсветке. Если берсеркер вдруг начнет беседовать с Делем, включив мозговое оружие, то отвечать ему будет голос, записанный на магнитофон. Дель забил целую бобину агрессивными и нейтральными фразами, которые в любой ситуации не покажутся совсем уж неуместными, вроде таких: «Давай, давай играй» или «Ну что, не пора ли тебе сдаваться?».

Он не стал сообщать берсеркеру, что уже хорошо приготовился к игре. У него оставалось еще одно дело, а котором враг не должен был даже догадываться, – Делю предстояло разработать систему, которая позволила бы Ньютону с успехом играть в упрощенные шашки.

Работая, Дель то и дело беззвучно посмеивался, глядя на валявшегося на лежаке Ньютона, который держал в руках свои любимые игрушки с таким видом, словно от них к нему перетекало успокоение. «Надо, чтобы схема игры, – думал Дель, – позволила бы полностью использовать возможности айяна», и Дель не видел причины, которая могла бы этому помешать.

Подвергнув подробному анализу игру в миниатюрные шашки, он нарисовал на маленьких карточках диаграммы всех позиций, с которыми Ньютону, возможно, придется столкнуться в ходе игры. Слава богу, непредсказуемый берсеркер на этот раз оказался вполне конкретным – животному придется делать ходы только с четными номерами. Некоторые варианты развития игры, возникающие после первых же слабых ходов айяна, Дель заранее исключил из рассмотрения, упростив тем самым свою задачу. Затем на карточках, изображающих все оставшиеся возможные позиции, он стрелкой отметил наилучшие ходы. Теперь он мог быстро научить игре Ньютона; все, что потребуется от животного, – глядя на соответствующую карточку, сделать обозначенный стрелкой ход.

– О-хо, – произнес Дель, закончив работу, и в задумчивости уставился в пространство. Ньютон тихонько завыл в тон голоса хозяина.

Однажды Делю пришлось принимать участие в сеансе одновременной игры в шахматы. Он был одним из шестидесяти игроков, противостоявших чемпиону мира Блэнкеншипу. Дель сумел дотянуть до середины партии. Затем, когда великий мастер в очередной раз остановился у его доски, Дель резко двинул вперед одну из пешек, думая, что ему удалось создать неприступную позицию и что теперь пора переходить в контратаку. Блэнкеншип спокойно переставил ладью на, казалось бы, совершенно безобидное поле и направился к следующей доске, и тут Дель вдруг заметил угрожающий ему мат. До него оставалось еще четыре хода, но противостоять ему было уже невозможно – последний шанс Дель упустил, сделав тот, последний, ход пешкой.

Неожиданно Командир произнес неосторожную фразу. Подобное поведение с его стороны было большой редкостью – видимо, сдали нервы. Второй Офицер с удивлением посмотрел на него:

– Что?

– Мне казалось, что мы можем справиться, – Командир сделал небольшую паузу. – Я надеялся на то, что Мюррей придумает какую-нибудь систему игры для Ньютона, и тот сумеет играть или делать вид, что играет. Но у нас ничего не выйдет. По какой бы системе Ньютон не играл, механически переставляя фигуры, он неизбежно будет попадать в то положение, в котором уже бывал раньше, и сделает тот же самый ход, что и в предыдущий раз. Какая бы хорошая система у Деля не была, машина все равно разоблачит нас. Ведь человек никогда не играет одинаково, и берсеркеру – будь он проклят! – это хорошо известно. Человек совершает ошибки, меняя стратегию. Даже в такой простой игре всегда предоставится подобная возможность. Но самое главное состоит в том, что человек, играя, учится. С каждой партией он играет все сильнее. Это и выдаст Ньютона – чудовище хочет проверить именно этот момент. Наверняка он что-то слышал об айянах. И как только берсеркер определит, что ему противостоит животное, а не человек, и не компьютер…

Спустя некоторое время Второй Офицер сказал:

– Я получаю сигналы об их ходах. Игра началась. Может быть, и нам надо было сделать доску? Тогда бы мы смогли по ней наблюдать за ходом партии?

– Для нас будет лучше приготовиться к бою: думаю, он уже недалеко, – Командир беспомощно посмотрел на пусковую кнопку, а затем перевел взгляд на часы: вряд ли стоит ждать прибытия Гизмо раньше, чем через два часа.

Прошло еще немного времени.

– Первая партия, кажется, закончилась, – произнес Второй Офицер. – Если я правильно читаю сигналы с табло, Дель ее проиграл. – Он помолчал немного. – Сэр, я вижу тот же сигнал, который мы приняли в прошлый раз, когда берсеркер включил свой луч. Наверное, мозг Деля опять под его воздействием.

Командиру нечего было сказать. Оба они молча ждали вражеской атаки, надеясь только на то, что им удастся хоть на несколько секунд опередить берсеркера и поразить его прежде, чем тот ошеломит и уничтожит их самих.

– Он играет вторую партию, – озадаченно пробормотал Второй Офицер. – Я только что слышал, как он сказал: «Ну что, продолжим?».

– Наверное, он записал свой голос на пленку. Думаю, что Дель разработал для Ньютона какой-то план игры, но долго дурачить берсеркера животное не сможет.

Время тянулось невообразимо медленно.

– Он проиграл первые четыре партии. Но вот что удивительно – повторения ходов нет. Нам все же надо было сделать доску…

– Да заткнись ты с этой доской. Мы бы глазели на нее и не знали, что происходит на пульте. Будь настороже, мистер!

Казалось, что прошла целая вечность.

– Думаю, что теперь мне действительно следует быть повнимательнее! – вскричал вдруг Второй Офицер.

– Что такое?

– Наша сторона добилась в последней партии ничьей.

– Значит берсеркер убрал свой луч. А ты уверен…

– Да нет, луч действует! Посмотри – показания приборов точно такие же, что мы наблюдали в прошлый раз. Луч воздействует на Деля уже почти час и становится все сильнее.

Командир не мог поверить своим глазам. Но он хорошо знал, сколь опытен его Второй Офицер. Индикаторы на пульте совершенно отчетливо подтверждали: мозговая атака берсеркера продолжается.

Но тогда мы можем сказать, что в корабле Деля кто-то или что-то, не обладающее функционально развитым разумом, все-таки обучается игре по мере ее продвижения. Ха-ха, – добавил он, словно пытаясь вспомнить, как должен смеяться человек.

Берсеркер выиграл еще одну партию. Следующая закончилась вничью. Затем еще один выигрыш машины и следом три ничьих подряд.

В какой-то момент Второй Офицер услышал, как Дель холодно произнес: «Ну что, не пора ли тебе сдаваться?». Правда, уже на следующем ходу он проиграл партию. После этого очередная партия опять пришла к ничьей. Дель определенно затрачивал на ход больше времени, чем его противник. И все же ходы делались достаточно быстро, чтобы не рассердить берсеркера и не вызвать с его стороны нетерпения.

– Берсеркер испытывает различные модуляции луча, – сказал Второй Офицер. Да и мощность он здорово увеличил.

– Понял, – задумчиво произнес Командир.

Несколько раз он был почти готов к тому, чтобы связаться с Делем по радио и сказать ему что-нибудь ободряющее.

Командир с большим трудом мирился с собственным вынужденным бездействием и ему не терпелось узнать, что же в действительности происходит. Однако он так и не решился воспользоваться такой возможностью – любое вмешательство могло нарушить это чудо.

Даже когда матч превратился в бесконечную серию ничьих между двумя постигшими все премудрости игры противниками, Командир все еще никак не мог поверить в то, что их необъяснимая удача продлится долго. Несколько часов назад он уже мысленно распростился с жизнью, и сейчас все еще ждал смертельной развязки.

– …не исчезнут с лица Земли! – сказал Дель Мюррей, и Ньютон бросился освобождать правую руку хозяина из плена наручников.

Несколько секунд назад последняя партия прервалась…

Берсеркер отключил свой мозговой луч в тот момент, когда рядом с ним в обычное пространство ворвался корабль Гизмо, – он появился точно в том месте, где его ждали, опоздав всего лишь на пять минут. Берсеркер вынужден был прекратить воздействие на Деля, чтобы сосредоточить всю свою энергию на отражение атаки со стороны Гизмо и Фоксглава.

Дель видел, как корабельные компьютеры, оправившись от воздействия луча, навели прицельный экран на покрытую рубцами и пробоинами среднюю часть корпуса берсеркера. Взмахом правой руки Дель смахнул остатки фигур с шашечной доски.

– Вы разбиты! – заорал он хриплым голосом, изо всех сил ударяя кулаком по красной кнопке.

– Хорошо, что эта штука не захотела играть с нами в шахматы, – говорил Дель спустя некоторое время, обращаясь к Кораблю Фоксглава. – Я бы никогда не смог разработать систему для шахмат.

Дым вокруг этих кораблей уже рассеялся, и сквозь смотровые окна можно было наблюдать расширяющееся газовое облако, которое еще продолжало немного светиться, да и куски оплавленного металла – это все, что осталось от древнего дьявола – берсеркера.

Командир захотел знать подробности:

– Я понимаю, что ты заставил Ньютона следовать в игре твоим схемам. Но как он мог обучаться в ходе игры?

– Он-то сам никак. А вот его игрушки… – Дель усмехнулся. Подождите. – Он позвал к себе айяна и взял из его рук маленькую коробочку, внутри которой что-то перекатывалось. На крышке была нарисована схема, изображающая одну из возможных позиций упрощенной шашечной партии; разноцветные стрелки указывали варианты возможных ходов фигур Деля.