Текст книги "Звезда Берсеркера (Клуб Любителей Фантастики — « L»)"

Автор книги: Фред Саберхаген

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 49 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

– Как тебя зовут? – спросила его девушка, воспользовавшись краткой паузой. Врачи уже забинтовали ей голову. Она вытащила из-под одеяла руку и опять соединила ее с рукой Митча.

– Митчел Спэйн. – Когда все понемногу успокоилось, Митч внимательно рассмотрел лицо девушки и теперь вовсе не так уж и торопился поскорее уйти.

– А тебя как зовут? – спросил он.

По лицу ее пробежала тень.

– Я… точно не помню…

От дверей вдруг послышался шум. В карантинную зону, преодолевая дружное сопротивление врачей, пробивался Верховный Командующий Карлсен. Он подошел к кровати и встал рядом с Митчем. Однако смотрел он не на него.

– Крис, – произнес Карлсен, обращаясь к девушке. – Слава богу, – в глазах Карлсена стояли слезы.

Леди Кристина де Дулсин перевела взгляд с Митча на Йоханна Карлсена и завопила от ужаса.

– Ну что, капитан, расскажите мне, как вы нашли ее и вынесли оттуда.

Митч начал свой рассказ. Они находились в каюте Карлсена, куда пришли только что, спустившись с капитанского мостика. Сражение закончилось, берсеркер был уничтожен. Других пленников на его борту обнаружить не удалось.

– Они собирались отправить ее ко мне, – произнес Карлсен, и задумчиво глядя в пространство, когда Митч закончил рассказ. – Но мы напали до того, как берсеркер успел запустить шлюпку.

Митч молчал.

Покрасневшие глаза Карлсена остановились на нем.

– Ей промыли мозг, поэт. Если заранее известны симпатии и антипатии человека, результаты этой процедуры могут быть очень устойчивыми. Думаю, что она никогда не была обо мне высокого мнения. Согласие на свадьбу объясняется политическими причинами. Она кричит при одном упоминании моего имени. Врачи говорят, что, вероятно, человекоподобные машины, которым придали мою внешность, сделали ей что-то ужасное. Встречаются люди, которые успешно противостоят подобному воздействию, но она, судя по всему, не из их числа. Теперь она хочет видеть только тебя, ты ей нужен.

– Она плакала, когда я уходил. Но почему именно я?

– Это естественная потребность… любить… того человека, который спас ее. Машины обработали Кристину таким образом, чтобы все эмоции, связанные со спасением, она сосредоточила на первом мужчине, которого увидит. Врачи утверждают, что такие вещи вполне возможны. Они дают ей лекарства, но, даже когда она спит, приборы показывают, как ей больно. Она видит кошмары и зовет тебя. Какие чувства ты испытываешь по отношению к Кристине?

– Я сделаю все, что могу, сэр. Что вы считаете необходимым?

– Я хочу, чтобы вы прекратили ее страдания, что же еще? – голос Карлсена сорвался на крик. – Оставайтесь с ней наедине, прекратите ее страдания, если можете! – Он снова взял себя в руки. – Идите. Врачи впустят вас. Ваши вещи и оружие доставят сюда.

Митч встал. Все слова, какие только приходили на ум, в создавшемся положении казались ему жалкой пародией. Он кивнул Верховному и вышел из каюты.

– Для вас это – последняя возможность присоединиться к нам, – сказал Сальвадор, оглядываясь по сторонам. Они стояли посреди темного коридора в одном из отдаленных уголков корабля. – Наше терпение иссякло, и скоро мы нанесем решающий удар. Сейчас, когда де Дулсин находится здесь в таком состоянии, брат Ногары вдвойне непригоден для командования нами.

В кармане у венерианца, видимо, находился портативный глушитель. Исходящий от него неприятный зуд действовал Хемпхиллу на нервы. Господин Сальвадор, похоже, также находился на краю срыва.

– Карлсен жизненно необходим нам сейчас независимо от того, нравится он кому-то или нет, – ответил Хемпхилл, чувствуя, что и его терпение скоро кончится. Голос его однако звучал спокойно и убедительно. – Разве вы не видите: берсеркер готов на все, что угодно, лишь бы добраться до него? Только для того, чтобы доставить к нам эту бедную женщину, они пожертвовали совершенно новым кораблем. Только для того, чтобы подвергнуть Карлсена психологической атаке.

– Ну что ж. Если то, что вы говорите, соответствует действительности, то они без сомнения добились своего. Если раньше Карлсен еще хоть что-нибудь соображал, то теперь он не думает ни о чем, кроме как об этой женщине и ее марсианине.

Хемпхилл вздохнул.

– Вспомните, он отказался поспешно вывести флот к Атсогу, а ведь мог попытаться спасти свою невесту. Нет, он еще держится. И пока это так, вы и ваши друзья должны оставить всякие попытки сместить его.

Сальвадор сделал шаг назад и с чувством плюнул на пол. «Ну и позер», – подумал Хемпхилл.

– Теперь держись, землянин! – прошипел Сальвадор. – Дни Карлсена сочтены, также как и дни тех, кто его поддерживает по доброй воле! – он повернулся и пошел прочь.

– Подождите, – спокойно позвал его Хемпхилл. Венерианец остановился и будто неохотно повернулся к нему лицом. Хемпхилл выстрелил из лазерного пистолета, поразив противника прямо в сердце. Хемпхилл перевернул умирающего носком ноги, чтобы убедиться в том, что во втором выстреле необходимости нет. «Болтал-то ты хорошо, – начал он размышлять вслух, – но для того, чтобы возглавить борьбу с проклятым берсеркером тебе явно не хватает искренности».

Хемпхилл наклонился, быстро обыскал тело и с удовлетворенным видом отошел. В кармане господина Сальвадора он нашел список имен офицеров. Некоторые фамилии были подчеркнуты, против остальных, включая и его собственную, стоял вопросительный знак. На другом листе неразборчивым подчерком был написан список подразделений, у руководства которыми стояли венерианские офицеры. Еще несколько листов содержали какие-то заметки, также по всей вероятности имеющие отношение к заговору. Доказательств для ареста заговорщиков теперь было больше чем достаточно. Это может привести к расколу флота, но…

«Это мы сейчас отнесем Верховному, – Хемпхилл продолжал думать вслух, – до начала сражения еще достаточно времени, чтобы очиститься от предателей и реорганизовать наше командование».

Он задержался еще немного, чтобы взглянуть на тело Сальвадора. Даже несмотря на то, что заговорщик был мертв и неподвижно валялся на полу, он все-таки показался Хемпхиллу опасным. Неужели какая-то невидимая сила защищает Карлсена? Хемпхилл не считал нынешнего Верховного Командующего идеальным лидером для ведения войны; ему явно не хватало безжалостности и твердости. Но проклятые машины все-таки шли на любые жертвы, чтобы добраться до него.

Хемпхилл пожал плечами и поспешно покинул место происшествия.

– Митч, я действительно люблю тебя. Я слышала, что обо мне говорят врачи, но что на самом деле они знают обо мне?

Кристина де Дулсин, одетая в простое голубое платье, в головном уборе, прикрывающем ее поврежденную голову, откинулась в удобном противоускорительном кресле. Комната, в которой они находились, формально считалась спальней Верховного Командующего, но Карлсен так никогда и не ночевал здесь, предпочитая свою маленькую каюту.

Митчел Спэйн сидел рядом с ней, скованный настолько, что боялся даже прикоснуться к своей собеседнице. Он опасался сделать какое-то неловкое движение, произнести неудачное слово. Он испытывал страх перед тем, что девушка поведет себя так, что он не найдется, что сказать в ответ. Они находились наедине, и Митч не сомневался, что никто за ними не наблюдает. Леди Кристина даже потребовала гарантий, что никаких подслушивающих устройств установлено не будет, и Карлсен прислал ей свои заверения. Да и что бы это был за корабль, если подслушивающие устройства были бы размещены в покоях Верховного Командующего.

Ситуация вполне напоминала ту, что обычно предшествует постельному фарсу, и Митч с ужасом думал, как ему выйти из этого дурацкого положения. Карлсен находился рядом, за стенкой. Он испытывал огромное напряжение. Судьбы более двухсот кораблей зависели от принимаемых решений. Если они потерпят поражение в надвигающемся сражении, не пройдет и пяти лет, как жизнь во вселенной полностью исчезнет.

– Ты же ничего не знаешь обо мне, Крис, – сказал Митч.

– Я знаю только то, что для меня твое имя равносильно жизни. О, Митч, у меня нет времени на то, чтобы быть застенчивой и соблюдать приличия, строя из себя леди. Все это в моей жизни уже было. Я даже собиралась выйти замуж за Карлсена, руководствуясь соображениями высшей политики. Но все это было до того, как я попала на Атсог.

На последнем слове голос ее дрогнул и рука конвульсивно сжалась в непроизвольном жесте. Митч нагнулся, чтобы взять ее руку в свою.

– Крис, сейчас Атсог уже в прошлом.

– Для меня Атсог никогда не кончится. Я все время вспоминаю о нем. Знаешь, Митч, машины заставили нас смотреть, как они заживо сдирали кожу с генерала Брадина. Я видела это. Я больше не могу думать о таких вещах, как политика. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить время на такие пустяки. Мне теперь ничего не страшно. Я боюсь только одного – потерять тебя…

Митча охватила жалость и страсть, дюжина других чувств, способных, как и эти, свести с ума.

– Карлсен – хороший человек, наконец произнес он.

Кристина с трудом сдержала дрожь.

– Наверное, это так, – спокойно сказала она, – но, Митч, меня интересует только твои чувства ко мне. Скажи мне правду. Если ты не любишь меня сейчас, то, я надеюсь, сможешь полюбить со временем. – Она улыбнулась и подняла руку. – Когда отрастут мои дурацкие волосы.

– Твои дурацкие волосы, – повторил Митч. Голос его срывался. Он протянул руку к лицу девушки, но тут же отдернул ее, словно обжегся. – Крис, ты – его девушка, а от него сейчас так много зависит.

– Его девушкой я никогда не была.

– И все же… я не могу лгать тебе, Крис. Приближается сражение. Оно висит в воздухе. Сейчас никто не строит никаких планов. – Митч сделал какой-то неловкий, неопределенный жест.

– Митч, – в голосе Кристины звучало понимание. – Все это так ужасно. Не беспокойся, я не сделаю ничего, чтобы тебе стало еще хуже. Позови, пожалуйста, врача. Теперь, когда я знаю, что ты рядом, я могу немного отдохнуть.

Несколько минут Карлсен молча изучал бумаги, добытые Хемпхиллом у Сальвадора. Казалось, он погружен в решение сложной шахматной задачи. Особого удивления эта новость у него не вызвала.

– У меня есть несколько верных людей, которые только ждут приказа, – прервал молчание Хемпхилл. – Мы можем быстро арестовать руководителей заговора.

Голубые глаза Карлсена спокойно изучали его:

– Скажите, командор, убийство Сальвадора было действительно необходимо?

– Другого выхода у меня не было, – деловито произнес Хемпхилл. – Он пытался вытащить пистолет.

Карлсен еще раз взглянул на бумаги и, казалось, принял решение.

– Командор Хемпхилл, я хочу, чтобы вы взяли четыре корабля и отправились на разведку к кромке туманности Каменное Место. Мы не можем войти в нее, не зная, где располагаются вражеские корабли. Будьте осторожны, достаточно просто узнать, где находится основная часть флота берсеркера.

– Слушаюсь, – кивнул Хемпхилл.

Подобная разведка действительно имела смысл, и если Карлсен хотел убрать Хемпхилла с дороги и противостоять врагам своими собственными методами, то что же – пусть будет так. Хемпхиллу, правда, эти методы казались чрезмерно мягкими, но в руках Карлсена они, как правило, срабатывали. Раз эти проклятые машины по какой-то только им известной причине считали присутствие Карлсена на посту Командующего совершенно недопустимым для себя, значит Хемпхилл будет помогать ему всеми силами.

Что еще могло иметь во вселенной хоть какое-то значение, кроме истребления ненавистного берсеркера?

Каждый день Митч несколько часов проводил наедине с Кристиной. Он скрывал от нее сплетни, которые без конца ходили по кораблю. Все шепотом обсуждали неожиданную смерть Сальвадора, а около каюты Карлсена постоянно дежурили вооруженные часовые.

Флот уже вплотную приблизился к Каменному Месту. Туманность закрыла собой добрую половину звезд; вокруг кораблей, будто миллионы вдребезги разбитых планет, беспорядочно носились камни и сгустки пыли. Ни один корабль не мог пройти через Каменное Место. Каждый кубический километр туманности содержал множество твердых обломков; ни сверхсветовой прыжок, ни перелет в обычном пространстве на сколько-нибудь заметной скорости были здесь попросту невозможны.

Флот направлялся к одному из резко очерченных краев огромного облака, за которым недавно скрылся разведывательный отряд Хемпхилла.

– Она с каждым разом становится все разумнее, все спокойнее, – сказал Митч, входя в маленькую каюту Верховного Командующего.

Карлсен поднял глаза от стола. На листе бумаги, лежащем перед ним, был написан какой-то список. Почерк явно принадлежал венерианцу.

– Благодарю за доброе известие, поэт. Оба мне она что-нибудь говорит?

– Нет.

Они смотрели в глаза друг другу – бедный и неуклюжий циник, с одной стороны, искренний и привлекательный Верующий – с другой.

– Поэт, – неожиданно спросил Карлсен, – как вы поступаете со смертельными врагами, когда они находятся в вашей власти?

– Нас, марсиан, все считают жестокими людьми. Вы хотите, чтобы я вынес приговор самому себе?

Карлсен не сразу понял, что хотел сказать его собеседник.

– О, нет! Я говорю не о нас с вами и не о Крис. Это не личное дело. Просто я размышлял вслух – никак не могу найти решение, все жду какого-то знамения.

– Тогда зачем вы спрашиваете у меня? Спросите своего Бога. Он вроде бы советовал прощать своих врагов?

– Да, советовал, – медленно и задумчиво произнес Карлсен. – Знаете, он многого от нас хочет, ужасно многого.

Странное это было чувство. Митч неожиданно получил несомненное подтверждение того, что сидящий перед ним человек совершенно искренне верит. Ему даже показалось, что такого человека он еще никогда не встречал.

Да и самого Карлсена ему еще не приходилось видеть в подобном состоянии. Верховный вел себя необычно пассивно, чего-то ждал, вел совершенно непонятные разговоры о каком-то знамении. И вправду подумаешь тут, что этот человек помимо своей воли существует ради какой-то высшей цели и что именно она и вдохновляет его. Митч задумался об этом. Если…

Да, нет. Все это какая-то мистическая бессмыслица.

В каюте Карлсена зазвонил телефон. Митч не мог разобрать, что говорил человек на другом конце провода. Он следил за выражением лица Верховного. Энергия и уверенность возвращались к нему. Теперь он казался абсолютно убежденным в своей правоте.

– Да, – сказал Карлсен, – да, они хорошо поработали.

Затем он взял со стола несколько листиков, исписанных венерианским почерком.

– Мне сообщили новости, переданные Хемпхиллом, – с отсутствующим видом обратился он к Митчу. – Флот берсеркера недалеко от нас. Они находятся за кромкой туманности. Хемпхилл считает, что их там около двухсот. Он думает, что они не подозревают о нашем присутствии. Будем атаковать. Ну что, поэт, пусть ваши люди займут боевые позиции. Да будет с вами Бог. – Он снова повернулся к телефону: – Пригласите в мой кабинет адмирала Кемаля. Скажите ему, чтобы взял с собой своих людей. В частности… – Карлсен взглянул на листок, который держал в руке, и назвал несколько имен.

– Удачи вам, сэр, – сказал Митч после непродолжительной паузы. Выходя, он заметил, – что Карлсен положил взятые со стола листки в печь для сжигания мусора.

По дороге в свою каюту Митч уже слышал звуки сирены, извещавшие о начале сражения. Он надел костюм и прикрепил оружие, а затем отправился на мостик. В узких коридорах корабля было полно народа. Внезапно ожили громкоговорители и раздался голос Карлсена:

«…все плохое, что мы сделали вам словом и делом. Все, что мы для вас не сделали. Я прошу вас забыть обо всем. Именем всех людей, которые называют меня своим другом или предводителем, я клянусь, что все обиды с этого момента забыты».

Люди, спешившие занять боевые позиции, сгрудились в коридоре и застыли, вслушиваясь в его слова. Митч посмотрел в глаза грузного, до зубов вооруженного полицейского, который, вероятно, был телохранителем одного из офицеров.

Послышалось покашливание, а затем зазвучал голос адмирала Кемаля:

– Мы, эстилцы и венерианцы, – братья. Мы здесь все братья. Все мы теперь вместе. Мы – жизнь, которая противостоит берсеркеру. – Кемаль почти кричал: – Смерть проклятым машинам, смерть их строителям! Пусть каждый из вас помнит Атсог!

– Помните Атсог! – гремел голос Карлсена.

В коридоре наступило молчание, словно волна, поднявшись в самую высокую точку, сейчас покатится вниз. Затем раздался дружный крик. Чувствуя, как слезы льются из его глаз, Митч тоже что-то орал.

– Помните генерала Брадина! – закричал полицейский-венерианец, обняв Митча и поднимая его. – Смерть его мучителям!

– Смерть мучителям!

Крик, как пламя, бежал по коридору. Не стоит и говорить, что подобное происходило в тот момент на всех других кораблях. Само собой получилось так, что ничему, кроме братства, места в сердцах людей уже не было.

– Смерть проклятым машинам!

Мостик находился рядом с центром тяжести флагмана и представлял собой возвышение, на котором кольцом располагались кресла. Рядом с каждым из них находились средства связи и управления.

– Координатор абордажных операций готов, – доложил Митч, пристегиваясь ремнем.

В центре мостика висела видеосфера, на которой сейчас можно было наблюдать, как продвигаются корабли флота Карлсена. Они выстроились в две линии – более ста кораблей в каждой – и летели перекатами, попеременно опережая друг друга. Каждый корабль отображался на сфере зеленой точкой, координаты его местонахождения поступали из установленного на флагмане специального компьютера. Беспорядочная поверхность Каменного Места проплывала толчками вместе с линиями кораблей. Сам флагман беспрерывно совершал сверхсветовые микропрыжки, поэтому его изображение на видеосфере представляло собой последовательность неподвижных картинок, возникающих с интервалом в полторы секунды. Позади всех остальных точек перемещались шесть крупных зеленых меток. Это тяжелые венерианские бомбардировщики, несущие на борту огромные сверхсветовые пушки, изо всех сил старались не отстать от более легких и подвижных кораблей.

В наушниках Митча послышался чей-то голос:

– Примерно через десять минут мы подойдем к ним…

Голос затих. На сфере появилась красная точка, затем еще и еще…целая дюжина. Они, словно восходящие солнца, поднимались над выпуклым контуром туманности. Люди, собравшиеся на мостике, молча следили за появлением вражеского флота на экране. Разведывательный отряд Хемпхилла видимо все-таки был обнаружен. Корабли берсеркера не просто двигались в направлении флота Карлсена, они явно шли в атаку, сформировав на экране правильную сеть красных точек. Сначала эта сеть была единственной, но вскоре появилась и вторая, и они, двигаясь перекатами, по очереди совершали прыжки, исчезая из нормального пространства и появляясь в нем вновь. Но этими двумя подразделениями берсеркера дело не ограничилось: на экране возникали все новые и новые красные точки. Они выстраивались в формирования и продолжали идти вперед, чтобы подавить и сокрушить противника.

– Я насчитал три сотни машин, – произнес какой-то педантичный женоподобный голос, прерывая затянувшееся холодное молчание. В обычное время даже сообщение о том, что число берсеркеров во вселенной уже достигло трехсот, могло повергнуть в полное уныние самого стойкого человека. Но сейчас, накануне сражения у Каменного Места, страх сам по себе ни на кого уже не действовал.

В наушниках Митча звучали голоса людей, обменивающихся замечаниями и соображениями по поводу разворачивающегося сражения. Ему самому делать пока было нечего, оставалось только ждать и наблюдать.

Шесть более крупных зеленых точек отставали от других все больше. Карлсен решил без промедления бросить весь свой флот прямо в центр расположения противника. Верховный, основываясь на данных, полученных от Хемпхилла, недооценил силы противника, но и командование берсеркера, судя по всему, допустило аналогичную ошибку. Формирования красных точек на экране перестраивались, стараясь расширить свою линию фронта.

Расстояние между сближающимися группами кораблей все еще было слишком велико, чтобы можно было воспользоваться обычным вооружением, однако тяжелые бомбардировщики могли уже достать противника своими сверхсветовыми пушками. Они начали обстрел. При каждом их залпе у Митча возникало такое чувство, будто само пространство вокруг него начинает вибрировать; давно уже было известно, что человеческий мозг способен воспринимать только вторичный эффект подобных взрывов, фактически представляющий собой неизбежную пустую трату энергии. Реактивный снаряд, отброшенный первичными взрывчатыми веществами на безопасное расстояние от выпустившего его корабля, нес на себе собственный сверхсветовой двигатель. На втором этапе полета после включения этого двигателя снаряд получал дополнительное ускорение и, достигая сверхсветовой скорости, двигался обычным способом, то совершая кратковременные прыжки, то исчезая из нормального пространства, то вновь появляясь в нем.

Огромные свинцовые снаряды, словно камни, летящие сквозь воду, пропарывали пространство. Как фантомы пролетали они мимо передовых кораблей, окончательно переходя в осязаемую форму в непосредственной близости от цели. Фазовая скорость в этот момент превышала скорость света, и материя внутри пенилась и бурлила.

Через несколько мгновений после того, как Митч ощутил первый залп, красная точка на экране начала расширяться, превращаясь в облако. Все собравшиеся на мостике молча и напряженно следили за тем, что происходит на экране; кто-то тяжело дышал. Еще через несколько секунд в действие вступили орудия флагмана, его лучи и ракеты ударили по врагу.

Центр вражеского формирования, находившийся на расстоянии двух миллионов километров от флагмана, застыл на месте, однако фланги продолжали двигаться, угрожая взять в окружение первую линию флота Карлсена.

Верховный Командующий не стал медлить ни секунды – решение было принято мгновенно. Его корабли продолжали нестись вперед, прямо в расставленную для них ловушку, в самый центр гигантской хищной пасти врага.

Пространство вокруг Митча дергалось и коробилось. Теперь стреляли все корабли без исключения. Машины берсеркера отвечали дружными залпами. Прочный скафандр Митча принимал на себя всплески выбрасываемой энергии и каждый раз ему казалось, будто какой-то невидимый призрак ощупывает его своими костлявыми пальцами. Зеленые и красные точки мало-помалу исчезали с экрана, однако и тех, и других оставалось еще довольно много.

Голоса участников сражения звучали в наушниках Митча все реже; события развивались с такой быстротой, что человеческая реакция перестала поспевать за ними. Контроль за ходом сражения и принятие оперативных решений люди возложили теперь на компьютеры. На какое-то время сражение перешло в новое качество и превратилось в соревнование машин: верный и преданный слуга жизни, с одной стороны, против зловещего и бессердечного поборника смерти – с другой.

Изображение видеосферы на мостике флагмана Карлсена начало мерцать – слишком быстро менялся масштаб. Одна из красных точек непрерывно увеличивалась в размере. Она подошла уже на расстояние миллиона километров, затем сократила его вдвое, еще вдвое и еще… Флагман вынырнул в нормальное пространство, приготовившись совершить заключительный выпад, и словно пуля метнулся в направлении приближающегося врага.

Сфера еще раз увеличила масштаб изображения, и противник, которого она сопровождала в последние секунды, из красной точки превратился вдруг в огромный неприступный замок, черный силуэт которого отчетливо проступал на фоне звездного неба. До него оставалась всего сотня миль. Потом – не более пятидесяти. Скорость сближения резко упала и составляла около мили в секунду. Вражеский корабль, наращивая скорость, пытался уйти. Как и ожидалось, он заподозрил в приближающемся объекте намерение пойти на таран. Митч в последний раз проверил надежность кресла, осмотрел скафандр и оружие. «Спи спокойно в своем коконе, Крис», – прошептал он. Изображение берсеркера занимало теперь всю видеосферу, снаряды взрывались, ударяясь в его стальной живот. На этот раз им повезло: они столкнулись не с самой крупной машиной. Своими размерами берсеркер вряд ли превосходил флагман Карлсена более, чем в десять раз. Как и у большинства других машин, в корпусе его имелись многочисленные раны и пробоины – следы предыдущих встреч с людьми. «Теперь тебе от нас не уйти. Зря стараешься, мразь», – напряжение Митча достигло предела.

Берсеркер приближался и приближался… Все.

Лампы одновременно погасли.

Удар. Тело Митча, пристегнутое к креслу ремнями, с силой встряхнулось. Подушечки, предусмотренные внутри скафандра, насколько могли смягчили удар. Выдвижной нос корабля сделал свое дело. Сейчас он плавился и испарялся, рассеивая избыточную энергию до уровня, необходимого для нормального движения корабля-тарана.

Когда гром, вызванный непосредственно столкновением, стих, общий шум не прекратился, странная симфония продолжала звучать: гудел, не выдерживая напряжения, металл; воздух и газы, пробиваясь через пробоины и трещины, казалось, плакали сквозь тяжелое дыхание. Огромные машины сцепились друг с другом, флагман наполовину своей длины вошел в тело берсеркера.

Таран на этот раз прошел довольно жестко, но никто из находящихся на мостике людей не пострадал. Служба контроля повреждений сообщила, что утечка воздуха находится под контролем. Из артиллерийского отделения поступило известие о том, что вставить орудийную башню в пробоину берсеркера пока не удалось. Машинное отделение выражало уверенность в способности двигателя работать на полную мощь.

Поступила команда, и двигатель был запущен.

Корабль закрутился в сделанной им пробоине. Теперь надо было сражаться за победу, попытаться разорвать врага изнутри, выпилить его металлические кишки и швырнуть их в космос. Мостик вибрировал вместе с кораблем. В какой-то момент Митчу даже показалось, что он, раскачиваясь, усиливает мощь двигателей, пытающихся вгрызться в тело врага. Но нет…

– Бесполезно, нас заклинило, – прозвучал чей-то голос.

Берсеркер выдержал атаку. Более того, он, воспользовавшись предоставившейся возможностью, исследовал свою память и разработал план дальнейших действий. Можно не сомневаться, что скоро со стороны машины последует безжалостная и беспощадная контратака.

Командир корабля посмотрел на Йоханна Карлсена. Готовясь к войне, люди понимали, что в то время, когда сражение переходит в ближний бой, возможности Верховного Командующего влиять на ход событий практически отсутствуют. Даже если бы флагман и не был, как сейчас, наполовину погружен в корпус вражеской машины, то и тогда осмысленное взаимодействие вряд ли было бы возможно: прилегающее пространство представляло собой совершеннейший ад. Но не только Карлсен оказался в этой ситуации беспомощным. Компьютеры берсеркера также безуспешно пытались объединиться в единый, невероятной мощи разум.

– Защищайте свой корабль, сэр, – ответил Карлсен. Вцепившись в ручки кресла, он подался вперед и не отрываясь смотрел на видеосферу, пытаясь уловить смысл нескольких мерцающих на ней светлых пятен.

Командир флагмана отдал приказ на высадку абордажной команды.

Митч следил за тем, как пехотинцы покидают корабль через выходной люк. Он позавидовал им. Сидеть без дела было невыносимо.

– Сэр, прошу вашего разрешения пойти с ними, – обратился он к Карлсену, но Верховный, казалось, не слышал его. Видимо, он решил ждать, не предпринимая никаких попыток влиять на ход событий, и уж, наверно, менее всего Карлсену хотелось отправлять на передовую Митчела Спэйна, впрочем, так же, как и удерживать его от подобного шага.

Командир корабля на мгновение задумался. Он хотел сохранить Координатора абордажных операций на мостике, но в то же время, каждый опытный человек мог склонить чашу весов в предстоящей схватке на свою сторону.

– Если хочешь, пошли с нами, – решил он наконец. – Поможешь нам оборонять выходные люки.

Роботы берсеркера умело защищали своего господина. Едва пехотинцы успели выбраться из блокированного корабля, как началась контратака. Теперь они были отрезаны от своих товарищей, оставшихся внутри.

В узком зигзагообразном проходе в чреве берсеркера, ведущем к тому месту, сражение у которого было самым напряженным, Митча встретил какой-то человек в скафандре.

– Капитан Спэйн? Я – сержант Брум, командир здешней обороны. С мостика приказали, чтобы я передал полномочия вам. Здесь у нас довольно сурово. Артиллеристы никак не могут запустить орудийную башню в пробоине. Для железяк берсеркера тут большой простор, и они без конца атакуют нас.

– Давайте выйдем.

Они поспешили вперед по проходу, который сейчас скорее был похож на изогнутую под воздействием деформации щель. Корпус флагмана в этом месте изогнулся после нескольких неудачных попыток провернуть острую как бритва башню, застрявшую в броне берсеркера.

– Здесь все спокойно, – сказал Митч, выбравшись наконец из люка. Вдалеке время от времени сверкали вспышки яркого света, рядом зловеще светился расплавленный металл. В тусклом свете можно было разглядеть скрепленные скобами и болтами длинные фермы, в паутине которых и застрял флагман.

– Вот это да, – пробормотал Митч, но Брум, видимо, не расслышав, не стал поддерживать разговор. Он сразу приступил к делу и показал Митчу, где он разместил своих людей. Повсюду царил хаос, торчали острые края разорванного металла, плавали бесчисленные обломки.

– Оружием эти железяки не пользуются. Они сплавляются в нашу сторону и потихоньку пробираются через щель, а иногда наступают волной. Они все время пытаются навязать рукопашный бой. Во время последней волны мы потеряли шестерых наших людей.

Из глубоких пещер вырывались пары газа, выступали сгустки какой-то жидкости. С разных сторон то и дело вспыхивали и гасли непонятного происхождения световые вспышки; металл, подрагивая, гудел.

– Какие-нибудь из абордажных команд уже вернулись? – спросил Митч.

– Нет. Хотя пора бы. Думаю, у них там возникли сложности.

– Оборона люка, говорит Артиллерия, – зазвучал вдруг веселый голос. – Внимание, начинает работать башня.

– Давай, включай! – прохрипел в ответ Митч. – Мы внутри, так что никого не заденешь.

Еще через минуту сразу из нескольких скрытых в корпусе флагмана прожекторов ударил свет, высветивший большую пещеру.

– Смотрите, они опять идут, – закричал Брум.

В нескольких сотнях метров позади расплавленного кожуха тарана, рядом друг с другом плыли какие-то фигуры. Прожекторы сосредоточились на них. На облаченных в скафандры пехотинцев они похожи не были. Не успел Митч открыть рот, чтобы сообщить об увиденном артиллеристам, как раздались выстрелы. Огонь шел от башни. От наступающей шеренги роботов во все стороны полетели рваные ошметки.