Текст книги "Звезда Берсеркера (Клуб Любителей Фантастики — « L»)"

Автор книги: Фред Саберхаген

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 49 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

Он осмелился перевести взгляд на кромку огромной пилы, соседствовавшей с внутренним кругом крутящихся камней. Мысленно он проехался по этой пиле до самого ее конца. Затем Карлсен решился снова понаблюдать за звездами, сдвигающимися и убегающими из поля зрения.

Еще до того, как он провалился внутрь силового поля гипермассы, Карлсен чувствовал себя усталым и измотанным. Теперь же сон полностью овладел им. Когда же он, наконец, очнулся, то сразу понял, что разбудил его какой-то громкий шум. Ощущая, как страх наполняет его, Карлсен проснулся окончательно. Берсеркер оказался не таким уж беспомощным. Две его человекоподобные машины находились рядом со стеклянной дверью шлюпки, пытаясь взломать ее. Автоматическим движением Карлсен вытащил пистолет. Вряд ли подобное оружие способно было серьезно помочь ему в схватке, но он продолжал сжимать пистолет в руке, ожидая вторжения пришельцев. Что еще оставалось ему делать?

В облике смертоносных роботов, орудующих снаружи его шлюпки, что-то показалось ему странным, действительно, их тела покрывала серебристая светящаяся оболочка. Она напоминала иней, но почему-то образовалась только на передней поверхности их тел; от нее, обращенные острием назад, словно хвостики, свисали сосульки. Как будто художник, чтобы подчеркнуть впечатление огромной скорости, пририсовал движущиеся вслед за роботами линии, а они вдруг замерли. Фигуры, однако, несмотря на всю их странность, были вполне реальными, как и молоток, которым они стучали по двери. Но хрупкая стеклянная дверь почему-то не поддавалась. Движения механических убийц сковывались и замедлялись той серебряной паутиной, в которую одело их сумасшедшее бурлящее пространство. Роботы пытались проложить себе путь с помощью лазерных лучей, но не смогли сделать и этого. Попытка использовать взрывчатку также не принесла никакого результата – паутина мгновенно покрыла и ее.

Исчерпав все свои возможности, роботы отправились назад, толчками перебираясь от камня к камню и двигаясь по направлению к своей металлической матушке, – к берсеркеру. Карлсен с улыбкой отметил про себя, что их белые в оледеневших языках одеяния чем-то напоминают капюшоны, в которые роботы стыдливо закутались, потерпев поражение.

Карлсен кричал, бросая им вслед уничижительные оскорбления и проклятия. Он даже подумал о том, что неплохо было бы открыть дверь и пострелять в роботов из пистолета. На нем был космический костюм, а открыть дверь изнутри он наверняка сможет: роботы же открыли свою на берсеркере. Однако после непродолжительных размышлений, Карлсен расстался с этой идеей, решив, что не стоит тратить патроны.

Почти инстинктивно Карлсен пришел к выводу, что в создавшейся ситуации для него будет лучше совсем не думать о времени. Мозг словно принял это решение без его участия, и Карлсен не видел причин оспаривать его. вскоре он действительно потерял счет времени. Сколько минуло – часы, дни, может быть, месяцы? Вряд ли он смог бы ответить на этот вопрос.

Он занимался физическими упражнениями и аккуратно брился, он ел и пил, регулярно освобождая организм от ненужных ему веществ. Система рециркуляции на корабле работала превосходно. В распоряжении Карлсена был еще один вариант: в шлюпке вместе с ним находился его чудодейственный «гроб». При желании он мог бы спокойно заснуть в нем и просто ждать, что произойдет. Однако Карлсен решил, что в данный момент подобная возможность его не интересует. Все его мысли занимала перспектива спасения, в его голове надежда причудливым образом смешивалась со страхом перед временем. Карлсен не сомневался, что на тот момент, когда он очутился в этой гравитационной яме, человечество не располагало кораблем, способным пройти этот путь вслед за ним и вытащить его отсюда. Однако конструкции кораблей постоянно совершенствуются. Если допустить, что по местному времени он провел здесь несколько недель, то в нормальных условиях наверняка пролетело уже несколько лет. Карлсен был уверен, что найдутся люди, которые будут искать его и попытаются спасти, если на это есть хоть малейшая надежда.

Шлюпка была все-таки довольно тесной, и Карлсен чувствовал себя сильно ограниченным в движении. Это начинало сказываться на его моральном состоянии: Карлсен прошел стадию наивысшего возбуждения и затем быстро погрузился в апатию. Разум его сосредоточился в самом себе, полностью отвернувшись от всего, что творилось вовне. Карлсен перестал замечать разворачивающийся рядом с ним сказочный спектакль. Теперь он в основном спал.

В одном из своих многочисленных снов он увидел себя, одиноко стоящим в космосе. Он смотрел на себя с огромного расстояния, на котором человеческая фигура превращается в точку, различить которую невооруженным глазом практически невозможно. Он, находившийся там, вдалеке, почти невидимой рукой помахал на прощание самому себе и пошел прочь, направляясь к бело-голубым звездам. Движения шагающих ног поначалу были еще различимы, но потом постепенно смазались, а сама фигура растворилась, словно ужаснувшись грандиозной глубине гравитационной ямы, прекратила свое существование…

Проснулся Карлсен от громкого крика. К прозрачному корпусу его шлюпки причалил какой-то катер, качавшийся рядом со шлюпкой всего в нескольких футах от него, Катер представлял собой жесткий металлический овал, и Карлсен вдруг узнал ту модель, на базе которой были выдумана его конструкция. Номера и буквы, начертанные на борту, также показались Карлсену знакомыми. Неужели он выберется отсюда? Неужели он выстоял, и испытание закончено?

Крышка люка на спасательном катере приоткрылась и оттуда, одна за другой, выбрались две одетые в космические костюмы фигуры. Почти мгновенно они покрылись серебряным инеем, точно также, как и машины берсеркера до них. Однако черты лиц обоих мужчин, проступающие сквозь прозрачные пластины скафандра, вполне можно было различить. Они смотрели твердо и заботливо, ни на секунду не сводя с Карлсена глаз.

Пришельцы постучали в дверь шлюпки, и, пока Карлсен одевал свой костюм, не переставая, улыбались. Он однако не предпринял никаких действий, чтобы впустить их внутрь шлюпки. Наоборот, вместо этого Карлсен вытащил пистолет и приготовился к любой неожиданности.

По виду фигур, по выражению их лиц Карлсен почувствовал, что они недовольны. Глядя на движения губ пришельцев, он определил, что именно они пытаются сказать ему: «Открой!» Карлсен включил радиоприемник, но ничего не услышал. Если мужчины и передавали ему свою речь, то по всей видимости в этом пространстве радиосигналы распространяться не могли. Глаза пришельцев продолжали пристально следить за Карлсеном.

Карлсен подал сигнал поднятой вверх рукой, призывая их подождать. Он взял лежащие на своем месте рядом с креслом специальную панельку и карандаш и написал свое послание:

ПОСМОТРИТЕ НЕМНОГО НА ТО, ЧТО ТВОРИТСЯ ВОКРУГ.

Он находился в здравом рассудке, но не исключал, что спасатели считают его сумасшедшим. Словно стараясь развеселить Карлсена, мужчины принялись смотреть вокруг. Далеко впереди на самой кромке видимого мира, позади штормового горизонта поднимало гигантские головы очередное поколение драконов. Мужчины, глядя на драконов, хмурились все больше и больше. Затем они перевели взгляд на каменный водоворот, формирующий гигантскую пилу, посмотрели вниз в открывающуюся там смертельную адскую глубину и вверх на ядовитые бело-голубые копья звезд, плывущих словно в пустоте.

Затем они оба, продолжая хмуриться и выказывать нетерпение, снова обратили взор на Карлсена, который по-прежнему с пистолетом в руке, не зная, что сказать дальше, молча сидел в кресле. Мысль о том, что спасательные катера имеются и на борту берсеркера, который к тому же совершенно спокойно может придавать своим машинам-убийцам человеческий облик, не покидала его. А что, если перед ним всего лишь искусные подделки, призванные его одурачить.

Спасатели тоже извлекли откуда-то панельку для письма и начертали на ней свое послание, показав его Карлсену:

МЫ ЗАХВАТИЛИ БЕРСЕРКЕР. НАПАЛИ НА НЕГО СЗАДИ. ТЕБЕ НИЧЕГО НЕ УГРОЖАЕТ. ВЫХОДИ.

Карлсен оглянулся назад, в ту сторону, где находился корабль берсеркера. Облако пыли, поднятое берсеркером при стрельбе, по-прежнему окружало его, скрывая от взора Карлсена и сам корабль, и все силовые линии позади него. Если бы Карлсен только мог поверить в то, что перед ним люди…

Мужчины энергично жестикулировали руками и продолжали что-то писать:

ЗА ОБЛАКОМ ПЫЛИ – НАШ КОРАБЛЬ. ОН ОЧЕНЬ БОЛЬШОЙ И НЕ СМОЖЕТ ДОЛГО ДЕРЖАТЬСЯ В ЭТОМ ПОЛЕ.

Показав Карлсену написанное, они тут же составили для него еще одно сообщение:

КАРЛСЕН, ТЫ ДОЛЖЕН ПОЙТИ С НАМИ!!! ЭТО ТВОЙ ЕДИНСТВЕННЫЙ ШАНС!

Карлсен не мог решиться на то, чтобы прочитать последующие сообщения из страха, что он поверит им, сам бросится в их металлические объятия и будет разорван на куски. Закрыв глаза, он непрестанно молился. Прошло довольно много времени прежде, чем он снова осмелился открыть глаза. Ни катера, ни пришельцев больше не было.

Прошло еще немного времени – хотя вряд ли он смог бы сказать, сколько именно: ощущение времени давно покинуло Карлсена – и внутри облака пыли, окружавшего берсеркер, он заметил какие-то яркие вспышки, «Что это? Сражение, подготовившись к которому, кто-то доставил сюда оружие, способное действовать в этом пространстве? Или еще одна попытка одурачить его? Ну что ж, посмотрим», – подумал Карлсен.

Он продолжал внимательно наблюдать за всем, что происходило вокруг. Вскоре из облака пыли появился другой катер, сильно напоминавший первый. Катер пробирался в его направлении. Подойдя вплотную к шлюпке, он остановился. Как и в первый раз, изнутри вышли двое мужчин в скафандрах, которые тут же покрылись слоем инея.

На этот раз Карлсену не пришлось даже писать – послание уже было готово:

ПОСМОТРИТЕ НЕМНОГО НА ТО, ЧТО ТВОРИТСЯ ВОКРУГ.

Видимо для того, чтобы рассмешить его, спасатели принялись смотреть по сторонам. Очевидно, они тоже склонялись к тому, что Карлсен сошел с ума, но он-то сам знал, что это не так – он совершенно нормален. Прошла, наверно, уже целая минута, а спасатели все еще продолжали осматривать открывающиеся их взору пейзажи. Один из них, не открываясь, смотрел вверх на звезды, а второй, медленно поворачивая шею, наблюдал за перемещением драконьих голов. Мало-помалу тела их сковывал благоговейный трепет и страх перед грандиозным явлением. Мужчины даже инстинктивно прижались к стеклянному корпусу шлюпки, словно ища у него защиты.

На то, чтобы проверить герметичность шлема и костюма, Карлсену понадобилось около полуминуты. Выпустив из каюты воздух, от открыл дверь.

– Добро пожаловать, люди, – торжественно произнес он в передатчик, установленный внутри шлема. Одного из спасателей пришлось заносить в спасательный катер на руках, но Карлсен справился с этим.

Книга вторая
САГА О БЕРСЕРКЕРЕ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Лейтенант Деррон Одегард откинулся на спинку контурного кресла, отер слегка вспотевшие ладони о штанины служебной формы и поправил на голове шлем с мягкой подбивкой, не отрывая взгляда от сложного переплетения зеленых нитей на широком, слегка выгнутом экране.

Он заступил на вахту всего полчаса назад, но был уже утомлен до предела, чувствуя, что жизнь каждого из сорока миллионов уцелевших обитателей Сиргола сейчас зависит от него. Он не хотел лично нести тяжесть ответственности, но в настоящий момент не на кого было переложить ее. Должность офицера караула давала некоторые материальные преимущества, и во внеслужебное время он не был скован ограничениями военного положения. Но на вахте… Стоит часовому совершить лишь одну серьезную ошибку, и все население будет низвергнуто в ничто, выброшено из реального времени, убито. Более того, оно будет так тщательно уничтожено, что само существование превратится в нереализовавшуюся вероятность.

Пальцы Деррона легко и неподвижно лежали на приборах управления его консоли. В положении их было заметно искусство оператора, не скрашенное любовью к делу.

Зеленые следы катодных лучей на экране переплетались по его воле, как трава, раздвигаемая осторожным охотником. Эти символические стебельки представляли собой жизненные линии всех животных и растений, существующих на определенном участке поверхности Сиргола в течение нескольких десятилетий примерно двадцать тысяч лет назад – в доисторическом прошлом.

Тысячи консолей других часовых были расположены длинными, слегка изогнутыми рядами. Это было приятно взгляду мгновенно поднятых глаз оператора, оно успокаивало, а затем заставляло глаза вернуться к экрану, где им надлежало быть. Такой же эффект укрепления концентрации давали периодические модуляции искусственного освещения, словно легчайшие облачка, проплывающие по сильно вогнутым потолкам подземного помещения, а также настойчивая психомузыка, время от времени поддерживаемая простым тяжелым ритмом. Воздух в этом укрытии, погребенном под многими милями камня, оживлялся ветерком, который очень естественно пах то морем, то зелеными полями – тем, что месяцы назад уничтожено бомбардировкой берсеркеров поверхности Сиргола.

Снова, повинуясь прикосновению Деррона, зеленые нити на экране зашевелились. Посланные в далекое прошлое инфраэлектронные следящие устройства, соединенные с экраном, перемещались по команде оператора. Они не шевелили ветвей и не вспугивали живность древних лесов, паря на грани реальности, избегая большей части парадоксов, которые сетью опутывали в реальности машины и людей, путешествующих во времени. Следящие устройства таились рядом с локальными искривлениями вероятности реального времени, способные даже из-за границы реальности нащупать линии мощной организации материи, которые означали жизнь.

Деррону было известно, что его сектор находился где-то неподалеку от Первой Высадки людей на Сиргол. Но пока что ему не встречалось следов явно человеческой жизни. Да он и не искал следов человека. Гораздо важнее было то, что ни он, ни другие часовые не обнаружили пока всплеска изменений, означающих атаку берсеркеров. Гигантские машины, осадившие планету в настоящем времени, возможно, еще не обнаружили, что могут вторгнуться в ее прошлое.

Как любой хороший часовой любой армии, Деррон старался избегать повторяемости движений при «обходе» поста. Сидя в кресле, в обстановке комфорта и относительной безопасности, он посылал управляющие сигналы следящим устройствам, перемещая одно из них сначала на десяток лет глубже в прошлое, затем на пять миль к северу, потом на два года вверх по линии времени, на дюжину миль в юго-западном направлении… В символической густой траве на экране по-прежнему не появлялось признаков чужак—хищника. У берсеркеров не было собственной линии жизни, обнаружить их можно было только по обрыву ими чужой.

– Пока ничего, – кратко сообщил, не поворачиваясь, Деррон, почувствовав, что рядом остановился старший по караулу. Капитан постоял еще секунду, глядя на экран, а потом тихо направился дальше по узкому проходу, ничего не сказав. По-прежнему, не поднимая глаз от экрана, Деррон нахмурился. Он с раздражением осознал, что не может вспомнить имени капитана. Но капитан работал у них только второй день, а завтра его или Деррона, или их обоих могут перевести в другое место. Секция хроноопераций Сил Планетарной Обороны планеты Сиргол обладала, мягко выражаясь, большой организационной гибкостью.

Несколько месяцев назад защитники планеты поняли, что осада может перейти в хроновойну. Зал караула, как и все остальные отделения Хроноопераций, были приведены в полную функциональную готовность всего месяц назад, но пока еще не участвовали в настоящем бою. К счастью, тонкости хроновойны были так же новы для них, как и для врага – нигде во вселенной, кроме планеты Сиргол, не были возможны путешествия во времени.

Прежде, чем Деррон Одегард припомнил имя своего капитана, первая настоящая битва сектора Хроноопераций с противником началась. В наушники проник тихий голос девушки-информатора, сообщивший, что флот берсеркеров запустил в сторону планеты несколько устройств, которые, приближаясь к поверхности, вдруг исчезали из поля прямого наблюдения.

Хроноэкраны обнаружили их в вероятностном пространстве – они уходили все глубже в прошлое планеты…

Объектов было пять или шесть. Вскоре число было уточнено – шесть. Они быстро погружались: восемь тысяч лет, десять, двенадцать… Часовые, наблюдающие за пораженными участками, были приведены в боевую готовность, но враг, казалось, понимал, что за ним бдительно следят. Только на уровне двадцати одной тысячи лет, когда наблюдение стало практически невозможным, они остановились. Но где?

– Внимание всем часовым, – нараспев произнес в наушниках знакомый мужской голос. – Говорит Командующий сектором. Пока нам известно немного. Похоже, что они намерены создать опорный плацдарм где-то на уровне минус двадцать одной тысячи. Оттуда они могут подкинуть вверх по линии какое-нибудь устройство, и нам, возможно, не удастся его остановить, пока оно не прорвется в реальное время и не начнет убивать.

Снова зазвучала психомузыка, а через несколько минут спокойный голос девушки-информатора передал Деррону указание об изменении системы поиска: в каком направлении и на какое расстояние передвинуть свой сектор. По всей линии должны были произойти перемещения часовых: подозревается проникновение врага в реальное время. Наблюдатели концентрируются вокруг зоны вторжения, не выпуская из поля зрения остальные участки. Возможно, первая атака врага была всего лишь отвлекающим маневром.

Деррон уже перестал спешить в укрытие, когда ракета берсеркеров взрывалась поблизости от подземных жилищ. Страх его стал слабым и отдаленным. Подобное чувство он испытывал и сейчас, оно не мешало работе – руки и глаза продолжали уверенно выполнять нужные операции, как будто это была лишь одна из обычных учебных тревог. И его мало волновало, что сейчас или позже может наступить смерть.

Но ненавистный груз ответственности стал еще тяжелее. Минуты вахты тянулись теперь еще медленнее, чем обычно. Еще дважды невозмутимый голос информатора менял Деррону секторы поиска. Потом снова заговорил Командующий Хронооперациями, официально заявив, что атака началась.

– Теперь держите ухо востро, ребята. И отыщите мне во что бы то ни стало эту «замочную скважину».

Где-то глубже двадцати тысяч лет в прошлом в неустановленном еще месте должна была существовать «замочная скважина» – проход из вероятностного пространства в реальное время, созданный шестеркой устройств, запущенных с кораблей-берсеркеров.

Если бы глаза людей были способны наблюдать их появление, они бы увидели, как над поверхностью Сиргола словно из пустоты материализовались шесть машин-убийц, похожих на короткокрылые самолеты. Возникнув в виде компактной формации, они тут же устремились в разные стороны, разлетевшись в шести направлениях на скорости, многократно превосходящей звуковую.

Разделившись, машины принялись усеивать мир внизу ядом. Радиоактивные вещества, антибиотические химикаты – трудно с дистанции в двадцать тысяч лет определить, что они применяли. Как и остальные часовые, Деррон наблюдал за атакой по ее эффективности – сокращению вероятности существования всех форм жизни в секторе в виде поднимающегося прилива смертности, начавшегося в одном углу сектора и медленно распространившегося на всю остальную площадь.

Шесть машин методично вытравливали жизнь на планете. Если во время атаки там уже находились Первые Люди, то это, конечно, должно было их убить. Но если они высадились позднее, то им придется беспомощно скитаться по пустынному, стерильному миру, в котором нет никакой пищи. Наследники Первых Людей в настоящем времени, все население планеты, перестанут существовать. Цель берсеркеров будет, таким образом, достигнута – планета и вся система окажутся в их власти.

Шансы на гибель мира повышались как в предыстории, так и в истории. В каждой живой клетке на планете зарождалось небытие, и эта зловещая перемена отражалась на хроноэкранах.

Ее многочисленные векторы были вычерчены совместно людьми и компьютерами, работающими в нервном центре Хроноопераций. Картина была удручающей. Но не прошло еще и двадцати минут настоящего времени, как компьютеры обнаружили «замочную скважину».

На еще более глубоком уровне катакомб, называемом Вторым, оборонные ракеты замерли в ожидании на пусковых установках. Их тупоносые тела были окружены сложными механизмами запуска и управления. По команде компьютеров и их людей-начальников стальные руки выдвинули из стеллажа ракету. На темном каменном полу под ней появился серебряный круг, мерцающий, словно вода в маленьком озере, волнуемом ветром.

Металлические руки разжались – ракета исчезла. Пока одна сумма сил переносила ее в прошлое, другая посылала в виде волны вероятности вверх сквозь мили скал, высоко в стратосферу, прямо к «замочной скважине», где шесть вражеских устройств вошли в реальное время.

Деррон видел, как зловещие изменения, постепенно заполнявшие экран, сменили направление движения на обратное. Это было похоже на фокус, на кинопленку, пущенную в обратную сторону, на какой-то технический эффект, не имеющий отношения к реальности.

– Точное попадание! – загремел в наушниках голос Командующего. Он больше не растягивал слова.

Теперь шесть устройств берсеркеров делили пространство входа в реальное время с атомным взрывом, аккуратно проникшем точно в этом месте и моменте времени. Громкий шепот ликования распространился вдоль ряда часовых. Осторожность и дисциплина приглушала всплеск радости. Остаток шестичасовой вахты прошел на манер учебной тревоги. Возбужденные победой люди обменивались улыбками, подмигивали друг другу. Деррон тоже улыбался, встречаясь взглядом с кем-нибудь из закончивших дежурство и покидающих свой пост. Он чувствовал гордость за хорошо выполненное дело.

Его вахта завершилась без признаков новых действий врага. Было ясно, что первая попытка берсеркеров развязать хроновойну успешно нейтрализована. Но Деррон знал, что проклятые машины не отступят. Усталый, вспотевший, он поднялся с кресла, чтобы уступить его часовому следующей вахты.

– Ваши люди неплохо поработали сегодня, – сказал сменщик с нотой зависти в голосе.

Деррон улыбнулся.

– Следующая возможность прославиться целиком ваша.

Он прижал подушечку большого пальца к нужному месту на сканере. Сменщик одновременно сделал то же самое. Теперь, официально освободившись, Деррон устало зашагал к выходу из зала, присоединившись к потоку других членов вахты. Лица их были усталыми и мрачными, как и его собственное. Но, выходя из зоны усиленной тишины, они собирались в веселые группки. Начал постепенно расти шум возбужденных голосов.

Деррон встал в очередь, чтобы вернуть обойму с записью, где была зафиксирована вся его деятельность во время вахты. Потом выстоял еще одну для краткого устного доклада послевахтенному офицеру. После этих процедур он был полностью свободен, и огромный пассажирский лифт, устроенный по принципу черпака, укрепленного на ремне со множеством других черпаков, поднял его из глубины уровня Хроноопераций на Жилой уровень подземного города.

В городе трудно было найти такие идеальные условия, как в караульном зале, как, впрочем, и всюду, где постоянная эффективная деятельность людей не требовалась. Воздух был большей частью в лучшем случае затхлым. В худшем случае, к нему примешивались всевозможные неприятные запахи. Освещение вдоль серых улиц-коридоров было самым минимальным. Украшения в большинстве общественных мест сводились к вездесущим плакатам и лозунгам, призывающим от имени правительства напрячь все силы для победы, или обещающим, что вскоре наступит перемена к лучшему в условиях жизни. Улучшения действительно постепенно происходили. Месяц за месяцем воздух становился все более свежим, еда – разнообразнее и вкуснее. Казалось, что, владея практически неисчерпаемой энергией водородного синтеза, потреблявшего минералы окружающих город пород, осажденный гарнизон планеты может бесконечно долго поддерживать свое существование во всевозрастающем комфорте.

Коридор, по которому шел Деррон, был одной из главных магистралей подземного города-мира. В число жилых ячеек, которые, вперемежку с магазинами и учреждениями, составляли стороны улицы, входила и его холостяцкая комнатка.

Коридор был высотой в два этажа, шириной ничем не отличался от обыкновенной главной улицы в обыкновенном городе погибшего мира на поверхности. Посредине проходили движущиеся дорожки, на которых ехали люди. Пары полицейских в белой форме проверяли на лентах удостоверения личности – Планетарное Командование явно устроило охоту за уклоняющимися от работы.

Широкие пешеходные плоскости по сторонам движущихся дорожек, как всегда, были заполнены людьми. Одетые в рабочую униформу мужчины и женщины, похожие друг на друга, шли на работу или возвращались домой, не спеша, но и не слишком медленно. Лишь группка детей, только что выпущенная из какого-то школьного класса, выказывала избыток энергии. Люди, имеющие свободное время, стояли в очередях перед магазинами и развлекательными заведениями. Заведения, сохранившие в некоторой степени частный характер, пользовались большей популярностью, нежели правительственные.

Одна из более коротких очередей выстроилась перед местным отделением «Землепродажи». Как и все небольшие учреждения и магазины, оно представляло собой часть коридора, отгороженную стеклом и проволокой. Остановившись перед «Землепродажей», Деррон смотрел на летаргического вида клерков, на выставку покоробившихся плакатов и жалкого вида моделей. Плакаты впечатляющими – как предполагалось – красками изображали планы восстановления планетной поверхности после войны.

«Сегодня ты можешь получить землю, которая понадобится тебе завтра!»

Земли хватало. Гораздо труднее было с пищей и питьем. Но «Землепродажа» исходила из предположения, что когда-нибудь, после победы, конечно, будет хорошая новая жизнь на поверхности, защищенная и питаемая новой атмосферой и новыми океанами, которые нужно будет выжать из недр планеты или, если необходимо, доставить материалы с внешних планет-гигантов системы Сиргола.

Судя по знакам различиям на униформах, люди, стоящие в очереди, относились ко всем званиям и классам. Их объединяло терпеливое предвкушение. Глаза, готовые верить всему, поедали изображения на плакатах. Все они каким-то непостижимым образом забыли – если только вообще могли осознать этот факт раньше – что планета мертва. Настоящий мир, тот, что имел значение, был уже убит и кремирован, вместе с девятью из каждой десятки людей, сделавших его когда-то живым.

Нельзя сказать, что это соотношение особенным образом волновало Деррона, как, впрочем, кого-то вообще. Отдельного человека всегда в первую очередь волнует только он сам.

В памяти возникло знакомое, любимое лицо. Он устало оттолкнул его и отвернулся от очереди легковерных, ждущих возможности подкрепить свою веру.

Направившись было к своему отсеку, Деррон вдруг повернул в боковой проход. Этот коридор был узким, как улица на задворках, плохо освещенным и всего с несколькими дверями и окнами. Но через сотню шагов он заканчивался аркой, окаймлявшей живую зелень настоящих деревьев. В это время дня в парке не должно было быть много посетителей.

Он не успел еще углубиться в улочку, когда почувствовал дрожь взрыва, пронизавшую скалы, в которых был погребен город. Маленькие красные птички впереди заметались в тревоге среди ветвей. Докатился глухой, тяжелый звук взрыва – очевидно, близкое попадание небольшой ракеты. Вражеский флот бросал вниз вероятностные волны, которые иногда пробивали защиту и мили камня, превращались в ракеты и взрывались поблизости от подземных укрытий.

Не ускоряя шага, Деррон дошел до конца коридора и остановился, положив руки на ограждение из настоящего дерева. Под балконом, расположенным на высоте двух этажей, простирался парк в дюжину акров. С купола «неба» не выше шестого этажа сияло искусственное солнце, почти не отличимое от настоящего, заливая светом траву, кусты и разноцветных птичек в невидимых клетках воздушных сопловых занавесей. Через парк протекал узкий ручей свежей воды. Сегодня уровень его понизился, бетонные стенки русла наполовину обнажились.

Год назад – целую жизнь назад! – когда настоящий мир еще не существовал, Деррон не причислял себя к любителям природы. Он был сосредоточен на завершении обучения и стремился поскорее заняться своей работой профессионального историка, посвятив свою жизнь текстам, фильмам, записям на лентах, обычным академическим занятиям, позволявшим продвигаться вперед по академической лестнице. Даже во время прогулок и каникул он отправлялся в исторически значительные места.

С почти рефлекторным усилием он еще раз заставил выкинуть из головы образ любимой девушки.

Год назад карьера историка сулила необыкновенные возможности. Все были наэлектризованы первыми намеками физиков на вероятность манипулированием временем, при котором человечество Сиргола сможет впервые в истории непосредственно увидеть кое-что из своего прошлого. Война с берсеркерами казалась тогда такой далекой! Да-да, это было ужасно, но затрагивало лишь другие миры на расстоянии многих световых лет. Десятилетия прошли с тех пор, когда земляне передали предупреждения, планета активно готовилась к обороне – рутинный фон жизни для молодого человека, заканчивающего учебу.

Неожиданно ему пришло в голову, что за последний год он узнал историю больше, чем за все годы учебы – тривиальный, но факт. Пользы от этого, конечно, не было никакой… Деррон подумал, что если бы ему дано было знать, что наступают последние мгновения существования Сиргола, он бы отправился в один из таких парков с припасенной бутылкой вина, и завершил бы историю любым количеством тостов, которые позволят оставшееся время, за все погибшее или погибающее, что казалось ему стоящим тостов…

Напряжение дневной вахты начало покидать лейтенанта, уплывая сквозь отполированное многочисленными ладонями дерево поручня балкона, он совсем позабыл о недавнем взрыве, но в парк вошел пошатываясь, первый раненый.

Он появился из неширокого люка на уровне травы. Форменной куртки на нем не было, остальная одежда обуглилась и висела клочьями. Обожженная рука распухла. Он быстро зашагал среди деревьев, потом, как актер в старинном фильме из жизни в дикой местности, упал на краю ручья и начал жадно пить из него.

Следом за ним из того же люка появился второй человек, постарше, несколько излишне полный. Очевидно, клерк или администратор, хотя на таком расстоянии невозможно рассмотреть знаков отличия. Видимых ран у него не было, но вид был достаточно потерянный. Время от времени человек поднимал руки к ушам – может, оглох, а может – просто удивлялся, как это голова уцелела на плечах.