Текст книги "Продана (СИ)"
Автор книги: Фиона Марухнич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 32 страниц)
Глава 16. Милана
И тут происходит невероятное. Всё меняется мгновенно. Ледяной взгляд, которым Кассиан сверлил меня всего секунду назад, тает, наполняясь теплом и… нежностью? Он смотрит на девочку с такой любовью, что моё сердце на мгновение замирает. Неужели у чудовища, наслаждающегося чужой болью, может быть что-то хорошее?
– Калиста! – восклицает Кассиан грозным, но притворным голосом.
Девочка тут же кривится, корчит недовольную гримасу. Кажется, она совсем не любит, когда отец называет её полным именем.
– Пап, ну хватит! Я – Кэлли!
Из-за той же двери, как из рога изобилия, появляется высокая девушка, поразительно похожая на Кассиана. Гладкие чёрные волосы собраны в высокий хвост, коньячные глаза с длинными пушистыми ресницами, оливковая кожа. Она выше меня почти на пол головы. В груди болезненно сжимается. Моя сестра… Её тоже продали на этом жутком аукционе невест. Кто её купил? Где она сейчас? А Дэйв? Жив ли он? Не рук ли это дело Кассиана? Эти жуткие... подарки и угрозы? Нет! Надо сосредоточиться, отбросить эти мысли.
Девушка смущённо улыбается и подмигивает маленькой Кэлли.
Кассиан помрачнел, но это помрачение лишено той злобы, что он выплёскивает на меня. В его глазах – лёгкое недовольство, скорее, похожее на отцовское ворчание.
– Ну конечно, кто бы это мог быть… кроме несносной Элинор?
Элинор в ответ скривилась и показала ему язык.
– Сам ты несносен! Я – Элли, Ээээ-ллии!
Тянет она своё имя в притворном недовольстве, а я ошарашенно наблюдаю за этой семейной сценой. Неужели это тот самый Кассиан, что ещё недавно обещал надеть на меня ошейник, как непослушной собаке?
Кассиан поворачивается к той самой двери в кладовку и шутливо окликает:
– Эй, эй! Может, там ещё припрятана вся прислуга? А лучше, целая футбольная команда?
Кэлли и Элли заливаются звонким смехом. Я же стою в ступоре, не в силах понять, что происходит. Кажется, что я попала в другой мир, в котором Кассиан – совсем другой человек. Добрый, заботливый… почти нормальный. Но я знаю, что это лишь иллюзия. Я – его пленница, и он – мой враг. И эта милая семейная сцена не должна заставить меня забыть об этом.
– Пап, а это та девушка, которую ты купил на аукционе невест?
Маленькая Кэлли стоит прямо передо мной, с любопытством рассматривая меня снизу вверх. Не могу отвести взгляд от её невинного личика, от больших коньячных глаз, совсем не таких жёстких, как у её отца. Невольно перевожу взгляд на Кассиана. Он смотрит на меня в ответ, не мигая, и в его взгляде нет и следа тепла, которое он только что дарил девочкам. Только холод, отчуждение, даже презрение. Сердце болезненно сжимается, и я не понимаю, что со мной происходит.
– Элинор, – сердитым тоном произносит Кассиан, бросая взгляд на неё. В его голосе слышится раздражение, совсем не шуточное, и почему-то мне кажется, он винит в произошедшем меня. Словно это я заставила Элли выдать его тайну. В самом деле?
– А что? – вспыхивает Элинор, недовольно глядя на Кассиана. – Не могла сдержаться, да и вообще, считаю, что это ужасная затея, эта месть… А Кэлли была такой настойчивой…
Элинор не договаривает, и я замечаю, как она напрягается. Даже несмотря на теплоту, которую Кассиан проявляет к ней, она не переступает установленную им черту. Сейчас она нервно поджимает губы и крутит пальцами.
– Я просил… не говорить… – ледяной голос Кассиана разносится по кухне. Краем глаза замечаю, как Джанна, стоящая чуть позади, опускает взгляд. Похоже, голос Кассиана в этом доме – закон. Как типично. Прямо средневековье, истинный патриархат! Но тут же одёргиваю себя, вспоминая, что в моем доме было не лучше, даже хуже. У моего отца, босса русской мафии, всё было намного жёстче.
– А мне она нравится! – продолжает Кэлли, как ни в чем не бывало, всё ещё глядя на меня снизу вверх. – Бабушка говорит, что тебе нужна женщина, которая родит тебе наследника. Ну, если тебе не нравится моя мама, то я не против, если наследник появится от этой сеньоры… Она необычная!
Глаза девочки полны восхищения, а я? Чёрт, чувствую, что краснею с головы до ног. Моя светлая кожа меня нещадно подводит, а веснушки, уверена, становятся ещё ярче. Как же неловко!
Я – в роли инкубатора для наследника Кассиана? Да это же просто смешно!
Перевожу взгляд на Кассиана. Он мрачен, как грозовая туча. Смотрю на Элинор – в её взгляде столько лукавства и двусмысленности, что меня выворачивает наизнанку.
– Нет, – ледяной тон Кассиана пронизывает меня насквозь. Он продолжает сверлить меня взглядом, словно желая испепелить. – Она тут точно не для наследников! Она наша служанка, малыш.
Последние слова он произносит мягче, но взгляд… Взгляд полон презрения ко мне и… чего-то ещё, чего-то, что я отчаянно не хочу в нем видеть. Нет… быть этого не может! Он не может хотеть меня. Но этот блеск, смешанный с презрением, выбивает из меня дух.
– Ладно, – говорит он спокойным тоном, будто только что не хотел меня уничтожить на месте. Его резкая смена настроения пугает. – Можете обе отправляться по своим делам, мне ещё нужно подобрать форму для Миланы…
Кассиан поднимает руку и устало проводит по своим чёрным, гладким волосам, продолжая сверлить во мне дыру. Я не могу понять, что творится в его голове.
– А чем тебе эта форма не нравится? – усмехается Элинор, так же недвусмысленно намекая на то, что, судя по всему, Кассиан не хочет слышать.
– Или она в этой форме остаётся такой же хорошенькой? – добавляет она, а в её голосе слышится озорство.
Я не ожидала от неё такой поддержки… Или это просто игра?
– Чёрт! – Кассиан ругается и резко вылетает за дверь, оставляя нас одних.
Его внезапный уход оставляет в воздухе напряжение. Что его так разозлило? Через секунду он возвращается.
– Джанна!
Она тут же вскакивает и как можно быстрее бежит за ним, стараясь поспевать за своим хозяином, не желая ощутить его гнев на себе. А мы с девочками остаемся втроём. Тишина давит на уши.
– Куда это он? – шепчу я, не в силах сдвинуться с места. Это… неожиданно! Словно за ним гнались сами демоны.
Элинор разразилась звонким, искренним смехом, маленькая Кэлли следует её примеру, и сквозь смех наконец Элли произносит:
– Он, видимо, пытается найти тебе вещь, что-то на подобии мешка из-под картошки… но у него ничего не получится… от того, что тебя оденут в какую-то мешковатую форму, твоя привлекательность никуда не денется… мой брат… он бежит сам от себя!
– В каком смысле… сам от себя? – сердце в груди замирает и делает кульбит.
Нет, мне всё равно, меня не должно ничего волновать, всё что связано с этим человеком, по сути, моим тюремщиком. Только тюрьма – его огромная вилла, без возможности жить своей жизнью. Строить свои планы, работать, учиться, в конце концов, строить собственное счастье. Я вынуждена всю жизнь работать на Кассиана, отрабатывать те деньги, которые он на меня потратил. Мерзавец!
– Да это же очевидно! – Элли подходит ближе, и вот, её лицо уже в нескольких дюймах от моего. – Вау! Ты знаешь… у тебя самые льдистые голубые глаза, которые я видела, такие… глубокие! – в её голосе явное восхищение.
Я смущаюсь, неожиданно для себя. Не привыкла к комплиментам, особенно здесь, в этом логове зверя.
– Дай и мне посмотреть! Я тоже хочу! – опускаю взгляд и вижу, как маленькая Кэлли тянет Элли за штанину, явно принуждая ту поднять её на руки.
– Эй-эй! Ты уже тяжелая! Я не подниму тебя на руки посмотреть!
Неожиданно для себя, я сама им заявляю:
– Мне не сложно, я присяду на корточки!
Я одариваю их робкими улыбками и опускаюсь на корточки, чтобы оказаться лицом к лицу с маленькой Кэлли. Она с восхищением смотрит в мои глаза, не отводя взгляда своих милых, коньячных глаз.
– Ты такая необычная… у нас редко когда такие глаза бывают, а волосы… у многих чёрные, ну или… каштановые, а у тебя…
Кэлли хватает прядь моих длинных, кудрявых волос и рассматривает со всех сторон. Но в ней нет и намёка на то, чтобы причинить мне боль, как это делал Кассиан, и тем более, его мать.
– Вау! Ты их накручиваешь, красишь?
Я не могу сдержаться от лёгкого смеха, словно я – какая-то экзотическая зверушка перед ними. Возможно, в частности, так и было. Они действительно, вряд ли тесно общались с кем-то, кроме итальянской мафии, и в большинстве своём они и вправду, довольно смуглые.
– Нет… это натуральный цвет и структура, я ничего с ними не делаю! – я не могу сдержать улыбки, девчушка явно в восторге и, словно пытается впитать каждую мою рыжую прядку в свою память, чтобы воскресить этот момент.
– Я – Калиста, – заявляет она таким официальным тоном, что у меня вырывается смешок. – Зови меня просто Кэлли, а это… – она подымает взгляд на Элли и улыбается, – моя тётя, сестра папы, Элинор!
– Зови меня Элли! – усмехается она, и я поднимаю взгляд уже на Элли.
Необычно. Все в этом доме, включая прислугу смотрят на меня враждебно, пожалуй, только Джанна добра, а эти девушки, должны меня обе ненавидеть, я – их враг, из-за моей матери мой отец убил их отца, и, получается, деда Кэлли, но в отличие от Кассиана, в них нет ни капли злости, напротив, они очень добры, и это выбивает меня из колеи.
– Хорошо! – отвечаю я, и снова не могу сдержать улыбки. – Зовите меня Милана!
– Хорошо, Милана, – произносит Кэлли, и мой взгляд невольно приковывается к её большим, наивным глазам. В них столько детского любопытства, так много невинности, которой я лишена.
– Ты невеста папы, да? Вы скоро поженитесь?
Этот вопрос застаёт меня врасплох. Слова застревают в горле, я судорожно пытаюсь подобрать хоть что-то внятное.
В голове клубятся, отнюдь, разные мысли, каждая следующая мрачнее предыдущей:
«Твой папа купил меня, как скотину на рынке, пообещал, что моя жизнь превратится в череду нескончаемых унижений, отказался выкупить мою сестру, наслаждаясь моей болью и отчаянием. Он поклялся посадить меня на поводок, как бешеную собаку, и ты спрашиваешь, не собирается ли он сделать мне предложение? Наверное, мечтает поклясться в вечной любви и умереть со мной в один день, не иначе!»
Но, собрав остатки самообладания, откашливаюсь и выдавливаю из себя совсем другое:
– Нет, Кэлли, твой папа не собирается на мне жениться. Я здесь… уже работаю. Просто работаю, и всё!
Вру, как дышу, но что мне ещё остаётся?
– Вот и идиот! – от этих слов я вздрагиваю и мой взгляд тут же перескакивает на Элли, стоящую чуть поодаль. Не ожидала от неё такой прямоты.
– Ну а что? Он точно идиот! – с жаром повторяет она, и я невольно хмурю брови. – Но на самом деле, Кассиан не такой уж и плохой, да… он может быть… жестоким, но… – Она запинается, подбирая слова. – Он преданный своей семье, он заботливый и… ты просто ещё не растопила его сердце. Вот увидишь, если ты приложишь немного усилий, он на руках тебя носить будет! Это правда!
В её глазах столько неподдельной искренности, что я на мгновение теряюсь. Она действительно верит в то, что говорит? Верит, что Кассиан способен на нежность и доброту, по крайней мере, по отношению ко мне? Возможно, как брат, как отец, он и проявляет эти качества, но я… я для него враг, всего лишь пешка в его сложной, жестокой игре. И топить сердце этого монстра в мои планы никак не входит. Я собираюсь сбежать. Сбежать отсюда, как можно дальше и как можно скорее. Плевать мне на Кассиана, плевать на его чувства, если они вообще у него есть. Я не позволю ему использовать меня в своей изощрённой мести моему отцу. Так что… ничего я не собираюсь делать, и носить меня на руках ему точно не придётся. Я и сама прекрасно справлюсь.
– Я понимаю, Элли, – говорю я ровным, спокойным голосом, словно успокаивая капризного ребёнка. – Может быть, твой брат и добрый к тебе, к своей дочери, но мне от него ничего не нужно!
Последние слова вырываются из меня с какой-то неприкрытой горечью, с почти осязаемой болью. Словно… сама мысль о том, чтобы стать для Кассиана кем-то большим, кем-то значимым, вызывает во мне отвращение.
– Он не нравится тебе? Мой папа некрасивый?
Перевожу взгляд на Кэлли, которая смотрит на меня с явным недоумением. Чёрт… "Не нравится?" "Некрасивый?" Мои щёки мгновенно покрываются предательским румянцем. Его трудно назвать некрасивым, это было бы нечестно. Но думать о нем в таком ключе… это слишком опасно. Это может выдать меня с головой. Я поднимаю взгляд на Элли, и мне кажется, что она видит меня насквозь, читает все мои мысли, как открытую книгу. Её улыбка становится какой-то хитрой, зловещей, словно она знает мою тайну, моё постыдное, тщательно скрываемое влечение к этому человеку.
К счастью, этот странный, неловкий разговор обрывается в самый неподходящий момент. В кухню врывается Кассиан. Хмурый, как сам чёрт, он, кажется, готов испепелить всё вокруг своим взглядом.
– Элли, Кэлли, оставьте нас.
Его голос строгий, ровный, не терпящий возражений. Девочки переглядываются, в их взглядах читается что-то вроде "удачи", прежде чем послушно покинуть кухню. Ледяной взгляд Кассиана прикован только ко мне.
Глава 17. Милана
Тишина в кухне становится почти осязаемой, давит на барабанные перепонки. Кажется, только стук моего сердца нарушает этот зловещий покой. Что его так взбесило? Неужели мой разговор с Элли и Кэлли? Надеюсь, я не сказала ничего лишнего…
Кассиан прожигает меня взглядом. За его спиной возникает Джанна. В её руках сложена форма, и она совсем не похожа на ту, что сейчас на мне. Тёмно-серая, почти чёрная, без намёка на игривую отделку, строгая и мрачная. Траурная форма.
– Это что, моя новая униформа? – спрашиваю я нарочито вежливо, стараясь скрыть за дежурной улыбкой ехидное любопытство. – Думаешь, в ней я буду выглядеть менее... броско?
Моя улыбка, кажется, делает Кассиана ещё мрачнее.
– Примерь! – рявкает Кассиан.
Джанна вздрагивает и роняет форму на пол.
– Решил, что с такой формой я стану незаметнее? – огрызаюсь я, не в силах сдержать колкость. Может, тогда ему не нужна буду я вовсе. – А может… ты её вообще с трупа снял?
На его лице появляется подобие улыбки, и бровь приподнимается в немом вопросе. Короткий, леденящий душу смешок, а затем снова беспросветная тьма во взгляде.
– Переодевайся, – коротко бросает он, словно я – нерадивая служанка.
– И что, ты снова будешь здесь стоять и ждать? – спрашиваю я, испытывая его терпение.
Он выхватывает форму из рук испуганной Джанны и в один шаг оказывается рядом со мной. Моё сердце замирает. Кассиан хватает меня за талию, притягивая вплотную к себе. Моё тело вздрагивает от неожиданного прикосновения, от его силы. Он наклоняется к моему уху, и его обжигающее дыхание опаляет чувствительную кожу шеи.
– Не заставляй меня повторять дважды, – шепчет он, и в его голосе слышится неприкрытая угроза.
Я вскидываю голову, заглядывая в его глаза цвета коньяка. В них пляшут черти, смешиваясь с нескрываемым... желанием? Только не это! Но от этого зрелища по спине пробегает дрожь. Время останавливается. Мы застываем на месте, не в силах пошевелиться, не в силах оттолкнуть друг друга или приблизиться ещё теснее. Взгляд Кассиана становится горячим, обжигающим, но одновременно яростным. Яростным, как бушующий пожар.
– Переодевайся, – повторяет он, и в этот раз его голос звучит почти умоляюще.
Я отрываюсь от его взгляда и скрываюсь в неприметной двери, ведущей в комнату для прислуги. Закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной, пытаясь отдышаться. Его слова, его прикосновения, его взгляд… всё это обжигает меня изнутри. Чувствую, как по телу разливается томление, а внизу живота нарастает жар. Трусики становятся влажными, неприятно липнут к телу. Проклинаю себя за слабость, за то, что позволяю ему так на себя влиять. Проклинаю его за то, что он вообще существует.
Что он со мной делает? Как он может так влиять на меня? Это просто невыносимо. Я должна бежать. Бежать как можно скорее, пока не стало слишком поздно, пока он окончательно не сломал меня.
С бешено колотящимся сердцем стаскиваю с себя свою униформу. Чёрт, как же она мне идёт! Кружевные оборки, идеальная посадка, подчеркивающая талию, пышная юбка… Я, в отличие от всей остальной прислуги, выглядела бы в ней как дорогая кукла. Всё идеально. Почти идеально.
Вздыхаю и отбрасываю униформу в сторону. С неохотой разворачиваю переданную мне форму. Ткань жёсткая, колючая на ощупь. Цвет – унылый, похоронный кошмар. Надеваю её. Сразу чувствую разницу. Ткань не струится по фигуре, а грубо облегает её. И… чёрт, она слишком тесная в груди! Моя и без того немаленькая грудь выглядит в ней просто непристойно огромной, ткань натянута до предела. Надеюсь, что форма не разойдётся по швам. Юбка тоже немного длиннее, чем у остальных служанок. По крайней мере хоть что-то. Наверное, у той, кому она принадлежала раньше, был размер поменьше. Или вообще её не было?!
Пытаюсь застегнуть молнию на спине. Не поддается. Ещё раз. Опять мимо. Застревает посередине, будто назло.
– Чёрт бы тебя побрал! – вырывается у меня, прежде чем успеваю себя остановить. – И вообще, как у такого… чудовища, может быть ребёнок? Неужели у таких вообще бывают потомки, не говоря уже о милых и добрых? – я обрываю себя на полуслове, отчаянно дёргая за молнию. – Ублюдок!
Громкий голос Кассиана внезапно обрушивается на меня, от чего сердце пропускает удар:
– Я всё слышал!
– Чёрт, да пошёл ты… – шепчу я, не в силах сдержать ругательство. Пусть катится в ад. Там таким и место.
А в ответ – ухмылка в голосе:
– И это тоже!
Закатываю глаза и, наконец, выбираюсь из этой комнаты пыток. Снова его взгляд скользит по моему телу, оценивая, словно ощупывая каждый изгиб. Взгляд такой проникающий, что кажется, словно я стою перед ним совершенно голая, а не в этой чёрной, строгой форме. Его взгляд становится за секунду непроницаемым, но я успеваю заметить вспышку ярости, которую он тут же скрывает.
Затем его взгляд переключается к Джанне.
Она опускает глаза и начинает шептать:
– Сеньор, это самая строгая форма… действительно…
Она запинается, пытаясь взять себя в руки. Да что же он за чудовище, что его так боятся, особенно эта милая, пожилая женщина? Но потом я вспоминаю, что рядом со мной не просто мафиози, а "Сицилийский волк" – профессиональный убийца, грязный исполнитель одного из влиятельнейших Донов итальянской мафии. Конечно, люди не хотят почувствовать его ярость на себе, это и понятно.
– …единственная форма, подходящая под ваши запросы… – заканчивает Джанна со страхом в голосе.
Он снова переводит взгляд на меня, и… он просто пялится. Открыто пялится на мою грудь. Невольно прижимаю руки к груди, пытаясь хоть немного скрыть её от его глаз. Чёрт, ненавижу своё тело. Кассиан переводит взгляд на моё лицо и ухмыляется. Кажется, мою реакцию он находит забавной.
«Ублюдок!» – мысленно браню его я, но мой взгляд не выдает ничего, кроме… чёрт, покрасневших щёк от стыда и скрытой ярости. Ненавижу свою предательскую кожу, но ничего не могу с ней поделать.
– Ладно, сойдёт! – наконец произносит он, и я вижу, как Джанна отходит на шаг назад, её плечи расправляются, и в её взгляде появляется больше тепла, меньше испуга.
Я лишь усмехаюсь про себя, наблюдая эту картину. Как же легко Кассиану удаётся подчинять людей своей воле. Все ходят вокруг него на цыпочках, стараясь угодить. Мне хочется проклинать этого самодовольного тирана бесконечно, но я знаю, что не могу позволить себе этого. Если я дам волю своим чувствам, моя маска спокойствия и безразличия треснет, и тогда он увидит мою настоящую суть.
– Сеньор, я могу показать новые обязанности Милане, рассказать ей о распорядке дома, о правилах, которых следует придерживаться, – предлагает Джанна, и я замечаю, как на лице Кассиана помелькает едва заметная ухмылка. Интересно, чему он так доволен? Наверняка, упивается мыслью, что я теперь буду его прислугой навеки.
«Провались ты в ад!» – не сдерживаюсь я, проклиная его про себя.
Он словно чувствует мой взгляд, полный ненависти, и коротко отвечает:
– Да, расскажешь ей обо всех её обязанностях после нашей небольшой беседы! Пойдём со мной, Милана!
Всё это время, пока он говорит с Джанной, его взгляд прикован ко мне, будто он не может оторваться. Как же это раздражает! Да проваливай ты ко всем чертям! Сейчас мне нужно время, чтобы обдумать план побега, а он… он просто не отпускает меня, словно какой-то навязчивый герой-любовник, ходит за мной по пятам целый день и не даёт мне ни грамма свободы.
Он разворачивается, и уходит, а я, как марионетка, снова подчиняюсь, плетусь за ним, стараясь не выдать ни единой эмоции.
Вилла Кассиана – мрачное отражение сицилийского великолепия посреди Америки. Чем дальше мы продвигаемся по длинному коридору, тем тяжелее становится воздух. Величественные колонны поддерживают второй этаж, но даже они не спасают от ощущения мрачности, окутавшей виллу. Свет, проникавший через огромные окна, словно угасает, уступая место зловещей тени. Дворик в сердце виллы, с его фонтанами и цветущими растениями, давно остался позади. Вокруг ни души. Слуги, обычно снующие туда-сюда, исчезли, словно их и не было. Лишь наши шаги эхом отдаются в пустых залах.
Мы останавливаемся перед огромной лестницей. Широкой, мрачной, ведущей куда-то вниз. В её тёмном зеве слабый, едва заметный огонёк. Здесь мёртвая тишина, давящая, гнетущая. Кажется, что эта лестница ведёт не в подвал, а прямиком в преисподнюю.
Страх сковывает меня. Ноги намертво прирастают к полу, отказываясь двигаться дальше. Неосознанно хватаю его за руку, за рукав его пиджака. Моя ладонь судорожно сжимает плотную ткань. Кассиан резко оборачивается, его взгляд прожигает насквозь. С раздражением он притягивает меня к себе.
В мгновение ока я оказываюсь в его объятиях. Его запах, терпкий и обжигающий, окутывает меня со всех сторон. Кожа горит, как от прикосновения к огню. Закрываю глаза, пытаясь удержаться на ногах.
– Ты собираешься меня там закрыть? – мой голос дрожит, выдавая страх, который я так отчаянно пытаюсь скрыть.
Вместо того чтобы оттолкнуть его, как того требует здравый смысл, стискиваю его пиджак в руках. Хватаюсь за него, как за спасательный круг, как за единственное спасение… от него самого.
– Я собираюсь сделать так, что ты никогда не сможешь от меня сбежать... не захочешь, – шепчет он, и от этих слов по спине пробегает ледяной холодок.
– Я и не собиралась, – выдыхаю я, прекрасно зная, что это чудовищная ложь. Каждая клетка моего тела кричит о побеге, но его близость вызывает дрожь, от которой нет спасения.
Его рука оставляет мою талию, и на мгновение становится легче дышать. Но тут же я ощущаю, как эта же рука обхватывает моё лицо. Его большой палец касается моей нижней губы, медленно оттягивая её вниз. Распахиваю глаза, и мой взгляд неотрывно следит за ним. Его глаза становятся глубокими, тёмными, словно бездонные омуты.
– Не ври мне, Милана, – на его губах играет лёгкая, лукавая улыбка. – Ты только об этом и думаешь… как сбежать. Но я не позволю тебе этого сделать!
Он заканчивает фразу, и от этой улыбки меня прошибает ледяной пот.
