Текст книги "Продана (СИ)"
Автор книги: Фиона Марухнич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 32 страниц)
Кэлли взмахивает руками, пытаясь изобразить что-то, и на её лице появляется странное выражение.
– Представляешь? Джулия кричала… – она кривит рот, явно не понимая, как объяснить, что именно она слышала. – Прямо как ты. Только Энрико… он как будто дрыгался. Как будто у него припадок!
Кэлли принимается дёргаться и махать руками, пытаясь изобразить брата Кассиана, и на миг мне кажется, что я сейчас расхохочусь.
– Было очень смешно, – продолжает она, стараясь сохранить серьёзное выражение лица, но её глаза выдают веселье. – Мне вообще показалось, что ему плохо. И да, меня опять заметили, когда я спряталась подслушать. Сабрина поймала меня в коридоре, но я успела кое-что увидеть. – Она делает паузу. – Энрико корчился, а Джулия кричала!
Стараюсь не засмеяться, но уголки губ предательски дёргаются вверх и из груди вырываются хрипы, как у раненого животного.
Боже, Кэлли, лучше бы ты ничего не видела! Но картина, которую она рисует, настолько абсурдна, что сдержать смех просто невозможно.
– Так папа тоже так дёргается? – в её взгляде я вижу ещё больше веселья, но в нём и полно любопытства.
Она смышлёная, и дважды два сложить ей не составляет труда, чтобы понять, что то, что происходит между мной и Кассианом в спальне, чем-то напоминает то, что она видела между Джулией и Энрико.
– Он… мы… – начинаю я, чтобы хоть что-то объяснить, если это вообще возможно. Нужно как-то выпутаться из этой нелепой ситуации, но слова застревают в горле.
И вдруг, откуда не возьмись, появляется Элли.
Ну слава богу! Самая большая заноза в этом доме, и моя спасительница.
– Так у кого там эпилепсия? – посмеивается она, наблюдая за нами с любопытством.
Кажется, она застала нас в самый "подходящий" момент.
Глава 43. Милана
Элли подходит к нам и плюхается на свободное плетёное кресло, как ни в чем не бывало. Её взгляд тут же устремляется на шахматную доску, где наши фигуры стоят в хаотичном беспорядке.
– Дайте-ка взглянуть, – говорит она, прищурившись. Её рука тянется к доске, и она без церемоний перемещает фигуру Кэлли, ловким движением сбивая мою ладью. – Вот так, сразу видно, кто тут профи!
– Эй, – возмущаюсь я, хотя в голосе больше шутки, чем злости. – Это нечестно! Ты же не играешь!
Кэлли заливается звонким смехом, её глазки блестят.
– Да ладно тебе, Милана, – хихикает она. – Ты всё равно скоро проиграешь.
Усмехаюсь, не в силах по-настоящему злиться. Кэлли умеет быть очаровательной, даже когда жульничает.
– Вот ещё, – парирую я, – посмотрим, кто кого.
Элли, кажется, не обращает внимания на нашу перепалку. Её взгляд становится серьёзным, словно она пытается разгадать какую-то загадку.
– Так всё-таки, о ком шла речь? – спрашивает она, с намеком на любопытство.
Кэлли тут же оживляется, словно только и ждала этого вопроса.
– Я видела, как Энрико дрыгался, а Джулия кричала!
Элли прыскает в кулак, пытаясь сдержать смех.
– Не обращай внимания, – говорит она, небрежно отмахиваясь рукой. – Это называется брачные игры. В мире животных тоже так бывает.
Усмехаюсь, хотя внутри меня бушует настоящий ураган эмоций. Элли умеет подкинуть дров в огонь, и делает это с удивительной непринуждённостью.
Но прежде чем я успеваю что-либо ответить, Кэлли наклоняет голову набок и выдаёт:
– Поня-я-ятно... Это как те обезьяны, которых мы видели в зоопарке?
Тут уж я не могу сдержаться. Меня прорывает на хохот, и смех сотрясает всё моё тело.
Элли закатывает глаза, но на её лице играет улыбка.
– Ну, да, примерно так, – соглашается она, пожимая плечами. – Только у людей всё немного… громче.
Кэлли морщится, словно откусила лимон.
– Фу, как это отвратительно! – восклицает она, с той детской непосредственностью, которая обезоруживает. – А зачем вообще они это делают?
– Ну если ты о животных… – Элли подаётся вперёд, и её глаза, такие же, как и у Кэлли, загораются блеском, – то таким образом появляются маленькие обезьянки, львята, тигрята… в общем, все те, кого мы называем детёнышами.
– Они и вправду этим занимаются, чтобы у них появились детёныши? – удивлённо спрашивает Кэлли, и я вижу, насколько это её изумило.
Удивление сочится из каждой её поры. А не рано ли ей знать об этом? Хотя… наверное, она тут невольно и не такое видела. Детство для дочери мафиози не может быть слишком долгим.
«Прямо как и у меня», – думаю про себя, продолжая наблюдать за этими дьяволятами. Только одна ещё совсем крошка, а вторая, всего на несколько лет младше меня, но не менее дьявольская.
– Ну да… – невзначай отвечает Элли и пожимает плечами.
На лице Кэлли появляется ещё более брезгливое выражение.
– То есть, так и мы появились? И ты, и я, и Милана, что ли?
Элли заливается хохотом, запрокидывая голову назад.
– Именно так, дорогая. Все мы когда-то были результатом этих самых "брачных игр". Даже ты! Представляешь?
Кэлли открывает рот в притворном рвотном движении.
– Mamma mia... Лучше бы меня нашли в мусорном контейнере!
Элли подмигивает мне, явно наслаждаясь произведённым эффектом. Я изо всех сил стараюсь не заржать, как безумная кобыла, боясь разрушить этот балаган.
– Так получается, Энрико хотел сделать Джулии детёныша? – Кэлли таращит свои невинные глазёнки, словно увидела второе пришествие Христа, и кривляется ещё больше, и тут я сдаюсь.
Энрико… Джулии… детёныша? Как будто они хомячки!
Мой хохот сливается с хохотом Элли, и мы, кажется, обе сейчас лопнем от смеха. Кэлли надувает щёки, как этот же безумный хомяк с орехами, явно озадаченная нашей реакцией. Если бы нас сейчас увидели эти чопорные слуги, они бы решили, что мы пережили эпилептический припадок в лучшем виде.
Но мне весело, чёрт возьми, и эта детская непосредственность кажется чертовски милой. Как и сама Кэлли. Вот ведь маленький бесёнок!
– Ну почему вы смеётесь? – с возмущением спрашивает она и стучит этой дурацкой фигуркой по доске. – Они делали детёнышей, а папа… папа делает то же самое с Миланой...
Мой смешок застревает в горле. И тут же я чувствую, как щёки полыхают, словно меня окунули в кипяток. Чёрт!
Становится неловко в квадрате. Только что было просто немного неловко, а теперь я чувствую себя голой перед всем миром. И всё из-за этого чёртового Кассиана! Его взгляд невозможно забыть, особенно когда он прожигает меня насквозь, и когда его тело… кхм… наказывает меня или боготворит? Уже не знаю. И если это своеобразная пытка удовольствием, то пусть я умру именно так.
– Понимаешь… – начинает Элли, нервно хихикая, – у людей всё сложнее, намного сложнее… Мы… хм-м-м… не всегда так корчимся, чтобы завести детей. Иногда и… для удовольствия.
Я замечаю, как Элли закусывает щеку – похоже, она тоже попалась в сети невинности. Да уж… С дочерью Кассиана нужно быть тише воды, ниже травы.
– Да? А почему они все кричат? Джулия, Милана? И почему у Энрико было такое выражение лица, будто его сейчас стошнит?
Кэлли изображает закатанные глаза Энрико, с прикрытыми веками, и начинает притворно хрипеть, как будто её душат. О. Мой. Бог. Её срочно нужно отвлечь, чем-то, что не связано с этими «взрослыми играми в кровати». Иначе я тут сгорю со стыда!
– Так, всё, я пасс, чёрт возьми! – внезапно вздыхает Элли, вскидывая руки над головой.
Я еле сдерживаю вздох облегчения, но тут же вижу, как Кэлли взлетает со стула, словно её пружиной подбросило.
– В смысле, ты пасс? – орёт девчонка, бросаясь к своей тётке на руки.
И тут начинается цирк.
Она хватает Элли за щёки и давай трясти, будто из той правду выбить пытается! У Элли уже истерика от смеха начинается, а я стою и думаю, в какой момент моя жизнь превратилась в комедию абсурда.
– Ну всё! – шипит маленький бесёнок. – Ты больше не моя тётя, и я расскажу всё папе!
И тут эта манипуляторша Элли умудряется мне подмигнуть, хотя как я вообще это вижу, если Кэлли её трясёт как грушу?
– Тогда твой папа будет крайне недоволен тем, что его маленькая проказница вместо того, чтобы заниматься полезными делами, ходит по дому, как тайный агент и следит за всеми, – Кэлли замирает, складывает брови домиком. Попалась, шпионка! – А ещё папа будет крайне недоволен, что его маленькая девочка следит за ним и за Миланой. Как думаешь, он сильно будет злиться?
Кэлли скрещивает руки на груди, насупившись, но с коленей Элли не слезает.
– Он не накажет меня, – бурчит она, будто оправдываясь.
– Конечно, не накажет, особенно, если маленький чертёнок перестанет задавать такие вопросы! – Элли улыбается так искренне, что я невольно удивляюсь её актёрским способностям. Но это явно срабатывает. Кажется, нас ждёт перемирие. И я, честно говоря, рада, потому что начинаю задыхаться не только от духоты, но и от жуткого смущения.
Внезапно Элли переводит взгляд на меня. Я чувствую, как все мускулы в теле напрягаются.
– На самом деле, Милана, я пришла к тебе.
Шутки в сторону. Всё моё нутро сжимается в тугой узел. Что-то от меня явно хотят.
– Ко мне? – выдыхаю я одними губами.
Элли прикусывает губу.
– Да. Распоряжение уже отдано слугам, как и забрать Кэлли.
– Но мы же не доиграли! – протестует Кэлли. – Элли, ну можно хотя бы ещё часик поиграть с ней в шахматы? Ну, пожалуйста-а-а-а!
Элли улыбается, притягивая её к себе и целуя в макушку.
– Не сегодня, солнышко. Твой папа дал распоряжение привести Милану в лучший вид… ну, почти. Попросил не делать её сильно красивой, приемлемой только.
Кэлли снова переводит на меня взгляд, и уголки её губ приподнимаются в усмешке. Она смотрит так, будто я действительно товар на рынке. Но я знаю, что этот взгляд не таит в себе ничего такого, напротив, она просто хочет оценить мою привлекательность, но… я понимаю, что это лишнее. Если Кассиан просит одеть меня "как следует", здесь явно таится какой-то подвох.
– Только как бы он ни пытался тебя одеть менее броско, у него вряд ли бы вышло скрыть твою красоту, разве что... мешок на голову? – заключает она в шутливом тоне.
Усмехаюсь её настрою, но это не помогает, тело всё равно начинает мелко дрожать, и я тихо спрашиваю:
– Зачем это всё?
«Так, соберись, тряпка. Ты дрожишь от возбуждения или страха?» – даю себе мысленную оплеуху, стараясь привести себя в чувство.
Я и сама не знаю, что из этого волнует меня больше всего…
– Дон… он хочет познакомиться с тобой лично, и Кассиан вынужден тебя сопроводить к нему, – отвечает Кэлли, и в её глазах на миг я вижу сочувствие.
Чёрт, приплыли. Меньше всего мне хотелось встречаться с его Доном. И вот теперь, сейчас, спустя нескольких месяцев пребывания здесь, он вдруг хочет видеть меня? Какой-то абсурд.
– А если я не хочу? – задаю я ей вопрос, хотя понимаю, что он глупый, как и мои слабые попытки сопротивления.
Кажется, я попала, и влипла по самые уши.
– Это не обсуждается, ты же знаешь, слово Дона – закон. И если он приказал тебя сопроводить, то так и будет. Но не волнуйся так, Кассиан сделает всё, чтобы тебя не трогали.
Ярость внезапно накрывает меня с головой. Как давно я устала от этого! Устала притворяться, устала подчиняться. Вечно какие-то властные мужчины решают мою судьбу, как куклу, дёргая за ниточки. Ну почему я должна быть в чьей-то власти? Этот Кассиан, его Дон… они все одинаковы!
Я сжимаю кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Нет, довольно! Я не позволю им распоряжаться мной, как вещью.
Но тут же одёргиваю себя. Элли смотрит на меня, словно читает мои мысли. Она видит мою ярость, мою беспомощность. Нужно взять себя в руки, не показывать своих истинных чувств.
Сглотнув ком в горле, я стараюсь говорить как можно спокойнее:
– Куда мне нужно идти?
Элли немного смягчается.
– Тебе уже можно подниматься в спальню Кассиана. Горничная принесёт платье и поможет тебе одеться.
Киваю, понимая, что сейчас лучше не спорить. Похоже, сегодня мне придётся сыграть роль послушной куклы. Возможно, это просто формальность, желание Дона поглазеть на трофей Кассиана. Но сама мысль о том, что он может забрать меня, вызывает тошноту. Несмотря на то, что с Кассианом у нас всё началось с вражды, сейчас… сейчас всё иначе. Я привыкла к нему, к его присутствию, к его… напору.
Чёрт возьми, я привыкла к тому, что он трахает меня каждый день, и я ловлю стоны один за другим. От осознания того, что кто-то другой, кроме него, может прикоснуться ко мне выворачивает наизнанку.
Чтобы хоть немного отвлечься от этих мерзких мыслей, я спрашиваю Элли:
– Как ты? Я имею в виду… после того, как ты освободила моего брата. Кассиан должно быть был в ярости?
Элли понижает голос до шёпота.
– Бурчал конечно, но потом… он даже был рад, что освободила его я.
Вскидываю бровь. Рад? Интересно… Значит, не хотел брать на себя ответственность за его освобождение?
Совесть мучает ублюдка, если она вообще у него есть.
– Хорошо, – отвечаю я, слегка улыбнувшись. – Спасибо тебе, Элли… за всё.
Она только пожимает плечами, будто и вправду ничего особенного не сделала, но я знаю, что эта девушка сделала многое.
Кэлли нехотя сползает с её коленей и, оглядываясь на меня в последний раз, они уходят.
Я вновь остаюсь одна. Делаю глубокий вдох и выдох, пытаясь успокоиться. Затем разворачиваюсь и иду в спальню Кассиана, готовиться к неизбежному.
И вот я иду.. иду... вилла огромна, настоящий сицилийский лабиринт. Несмотря на её размеры, за последние месяцы я более-менее запомнила расположение комнат. Особенно спальню Кассиана.
Каждый шаг даётся с трудом, тело словно налито свинцом. Чувства странные, смешанные. Словно я иду не на ненавистную встречу с Доном, а… в логово Кассиана. Моё тело, возможно и разум, воспринимает эту мысль уже как что-то само собой разумеющееся, как что-то, что должно принести наслаждение.
Будто только в его объятиях можно отключиться от всего, что происходит вокруг. От аукциона, моей покупки, шантажа брата, потери сестры, всего, что ранит сильнее ножа. Отдаться просто животному наслаждению, словно это – самое правильное, что можно совершить в такой момент, чтобы окончательно не сойти с ума от неведения и бессилия.
Я отключаюсь от реальности, погружаюсь в себя, поднимаясь наверх, в сторону нужного крыла. В этот момент кто-то хватает меня за руку. Инстинктивно хочется выхватить оружие, но увы, его нет.
Замираю, как вкопанная, наблюдая за тем, как Джулия сверлит меня взглядом, полным откровенной враждебности.
– Что тебе нужно? – спрашиваю я негромко, стараясь не выдать ни капли страха.
Она придвигается ближе, её лицо искажено злобой.
– Ты, смотрю, совсем освоилась, да? Возомнила себя тут хозяйкой?
Её слова – будто плевок в лицо. Я сжимаю челюсти, чтобы не ответить тем же.
– Мне пора, – обрываю её язвительную тираду и предпринимаю вторую попытку вырваться, но тут, она неожиданно сжимает мою руку ещё сильнее.
Её острые ногти впиваются в кожу, и я непроизвольно морщусь от боли. Теперь её дыхание опаляет моё лицо, и резкий запах её духов ударяет в нос.
– Не обольщайся, шлюха, – шипит она. – Кассиан просто поиграет с тобой и выбросит, как ненужную вещь. Ты для него всего лишь игрушка, понимаешь? Одноразовая тряпка!
Я сверлю её взглядом, чувствуя, как внутри поднимается волна ярости. Готова выцарапать этой больной суке глаза прямо сейчас. Пальцы непроизвольно сжимаются в кулак.
– А ты не боишься, что я напомню тебе о нашей последней встрече? – процеживаю сквозь зубы, вспоминая, как надавила ножом для сыра на её грудь. В памяти всплывает струйка крови, стекающая по её груди.
Она резко отпускает мою руку, словно прикоснулась к кипятку. Но в её глазах всё так же плещется ненависть.
– Не радуйся, ты следующая, – лепечет она, с трудом сдерживая дрожь. – Кассиан бросит тебя так же, как бросил меня, когда наиграется.
Внутри меня вспыхивает какое-то тёмное желание – просто поставить эту суку на место. Да, при мне сейчас нет никакого оружия, но слово – лучшее оружие.
– На самом деле, Кассиан умоляет меня выйти за него, – выпаливаю я, с наслаждением наблюдая, как её лицо искажается от удивления. – Стоит на коленях перед мной и умоляет. И как думаешь, кого первой я уволю, став здесь главной?
Джулия смотрит на меня, словно я сошла с ума.
– Это бред, это неправда, Кассиан…
– Что, в твоей голове не вяжется образ опасного мафиози и одержимого мужчины? – перебиваю её язвительно. – Не стоит провоцировать меня, дорогая. Когда я стану здесь главной, ты улетишь отсюда быстрее, чем сможешь собрать свои шмотки.
Я наблюдаю, как в её глазах вспыхивает неверие, замешанное на отчаянии.
Словно она спрашивает: «Почему она? Почему не я?».
Мне даже немного жаль её, но только самую малость. Она сама это заслужила.
Усмехаюсь, наблюдая за этой гримасой на её лице. Я действительно не знаю, почему оказалась одержимостью такого мужчины. Просто… он, похоже, сам меня выбрал.
Вздыхаю обречённо. А был ли у меня выбор, если бы он не решил за меня?
Но понимаю, что если бы мы встретились в других обстоятельствах, я бы непременно запомнила его. И, скорее всего, мечтала бы о нём…
«Чёрт-чёрт-чёрт», – ругаю себя за то, что превращаюсь в какую-то размазню думая о Кассиане.
– Ещё вопросы? – спрашиваю я Джулию тоном, не терпящим возражений.
Она молчит, ошеломленно глядя на меня. А затем, резко разворачивается и убегает, даже не оборачиваясь.
Глава 44. Милана
Я выдыхаю, ощущая, как напряжение медленно уходит. Эта встреча вымотала меня больше, чем я ожидала. Продолжаю свой путь к спальне Кассиана, стараясь отбросить все мысли и просто выполнить то, что должна.
Вот она, дверь. Деревянная, массивная, словно вход в крепость. Медленно поворачиваю ручку, и захожу внутрь. В комнате полумрак, тяжёлые шторы плотно задёрнуты, не пропуская солнечный свет. Всё здесь кричит о власти и богатстве: дорогая мебель, картины на стенах, огромная кровать с балдахином.
Не успеваю сделать и нескольких шагов, как в дверь робко стучат.
– Войдите! – произношу я, стараясь звучать увереннее, чем чувствую себя на самом деле.
В комнату входит молодая девушка. Каштановые волосы собраны в небрежный пучок, обрамляя милое лицо с большими ореховыми глазами. В ней нет ничего от надменности и высокомерия, которое я видела в других слугах этого дома. Она выглядит смущённой и даже немного испуганной.
– Синьорина, – тихо произносит она, робко улыбаясь. – Мне приказано помочь вам подготовиться.
Окидываю её взглядом. Молодая совсем, наверное, не старше меня.
– Как тебя зовут? – спрашиваю я.
Она тут же опускает взгляд, словно совершила что-то неприличное.
– Это не обязательно вам знать, синьорина. Моя задача – помочь вам одеться.
Улыбаюсь ей.
– Но мне бы хотелось знать. Ты ведь будешь помогать мне сегодня.
Она немного колеблется, но потом тихо произносит:
– Мия, синьорина. Меня зовут Мия.
Моё внимание привлекает что-то, лежащее на кровати. Роскошное платье цвета глубокого моря. Тонкая ткань нежно переливается в полумраке комнаты. Оно выглядит невероятно нежным и соблазнительным одновременно. Замечаю вырез по бедру, открывающий часть ноги, и добавляющий образу некую дерзость, но при этом сохраняя элегантность.
– И это самое скромное? – интересуюсь у Мии, рассматривая его.
– Одно из самых, синьорина, – отвечает она тихо. – Декольте закрыто, но открыта только часть бедра. Ткань подчёркивает ваши достоинства фигуры, не выставляя их напоказ.
Хмыкаю. Похоже, это действительно так. В этом доме у всех извращённое представление о скромности.
– Хорошо, – говорю я. – Мия, подожди меня здесь. Я бы хотела принять душ.
Не дожидаясь её ответа, я разворачиваюсь и быстро выхожу из спальни. Ванная комната находится в конце коридора. Идя туда, я вся в своих мыслях, что не замечаю, как быстро добираюсь до места. Щёлкаю замок, закрывая дверь, и поворачиваюсь к зеркалу.
Лицо всё в веснушках, щёки красные. От солнца или от смущения? Непонятно. Нужно как-то прочистить ум, собраться с мыслями. Тошнота подкатывает к горлу. Может, от всего этого безумия? Стараюсь не думать об этом. Беру зубную щётку и быстро чищу зубы. Нужно хоть как-то прийти в себя перед тем, как предстать перед Кассианом.
Я быстро скидываю с себя платье и, не раздумывая, забираюсь под душ. Горячие струи воды обжигают кожу, и я закрываю глаза, ощущая, как напряжение немного уходит из меня. Кажется, что вместе с водой утекают все мои страхи и сомнения, вся та неопределённость, что накопилась за последние недели. Сделав глубокий вдох, я отпускаю себя, позволяя воде смыть все мои тревоги.
Но успокоение длится недолго. Мысли возвращаются, навязчиво преследуя меня. Я выключаю воду и выскальзываю из душа, и невольно мой взгляд задерживается на собственном отражении в зеркале.
Слегка покрасневшая от горячей воды кожа, щедро усыпанная веснушками. Рыжие кудри свободно спускаются по плечам, практически до середины талии. Да, мои волосы – это, пожалуй, единственное моё настоящее украшение, если не считать глаз, конечно…
И как Кассиан мог говорить, что они некрасивые?
«Сейчас всё иначе… кажется, что он не может отвести от них глаз» – напоминает мне собственный голосок внутри, словно оправдывая его.
Конечно, я сама пытаюсь его оправдать в собственных глазах, иначе… как понять тот дикий пожар, что вспыхивает между нами, стоит ему только прикоснуться ко мне? Он затуманивает разум, отключает тормоза…
Провожу руками по груди, нежно касаясь кончиками пальцев сосков, которые тут же отзываются лёгкой болью. Дыхание учащается, кажется, что на ней всё ещё есть следы от его губ, от его зубов. Чёрт, как и на шее, уже слегка заметный след, но я знаю, что он оставит там новые. Я знаю это наверняка.
Есть ли хоть один участок моего тела, который ещё не был присвоен им?
Кажется… кажется, словно я помечена им, и никакая вода не может смыть эти невидимые метки. Моя рука медленно тянется к животу, и я замираю на мгновение, наблюдая за тем, как моя грудь покачивается в такт моему неровному дыханию.
А если там… его ребёнок? Сколько дней прошло с последних месячных?
После того, как я здесь оказалась, они были, но потом… Я не помню. Я вообще ничего не помню с того момента, как оказалась в его постели, в его спальне. Несколько недель каждодневного секса и желания просто ни о чём не думать, забыть обо всём. Моя рука дрогнула на животе, слегка поглаживая его.
А если всё-таки у него получилось?
«И что ты тогда сделаешь? Ты будешь бежать от него с ребёнком? Ты будешь просить его избавиться от ребёнка? Что ты будешь делать?» – внутренний голос терзает меня вопросами, один за другим, и я не знаю на них ответов.
А не всё ли равно? Может просто… отдаться течению и плыть туда, куда оно вынесет? Сколько бы я не пыталась сопротивляться, Кассиан всё равно всегда побеждает, и что мне теперь делать?
«Или тебе просто нравится перекладывать всю ответственность на него, мол, это он во всём виноват, во всём только он, и пусть он решает все проблемы, а ты будешь молча наблюдать за всем со стороны?»
Кривляюсь, мой внутренний голос, как всегда, прав. Всё это лицемерие…
Так хочется просто отдаться во власть сильного мужчины и позволить ему решать за меня все проблемы, хоть раз в жизни побыть… слабой. Если он такой сильный, как все говорят… пусть же он применит свою силу на благо моей собственной жизни. Может, я глупая, но бороться я страшно устала, особенно, когда, кажется, на это уже совсем не осталось сил.
Моя рука невольно скользит вниз, словно принадлежит не мне. Пульс учащается, барабанит в висках, и я чувствую предательский жар между ног. Чёрт возьми, стоит только подумать о нём, и всё – я готова. Как будто кто-то нажал на кнопку "пуск" и все предохранители полетели к чёртовой матери.
Пальцы несмело раздвигают влажные складки, находя этот проклятый узелок нервов, который сводит меня с ума последние недели.
Боже, как же я ненавижу, и как же люблю это чувство.
– Чёрт… – выдыхаю я на одном вздохе, чувствуя, насколько мой клитор сейчас чувствителен.
Кажется, его ласки довели моё тело до автоматизма. Достаточно воспроизвести его имя в голове – и всё, я теряю над собой контроль. Как собака Павлова, моё тело мгновенно реагирует на этот раздражитель, и я чувствую, как вся мокрая внутри. Дерьмо... я словно таю, таю прямо на свою собственную руку.
Резко одёргиваю себя, вынимая пальцы. Это... неправильно.
– Господи… что я творю? – шепчу я в пустоту, чувствуя жуткий стыд, как будто меня кто-то застукал.
Вижу в зеркале, как кожу шеи и груди покрывает яркий румянец, а внутри меня всё пульсирует. Клитор горит, кажется, что ещё чуть-чуть, ещё одна мысль о его руках, о его губах – и я кончу. Просто думая о нём.
Подбегаю к умывальнику, словно за мной гонятся демоны из моих самых сокровенных фантазий, и включаю кран. Ледяная вода обжигает кончики пальцев, но это приятное покалывание хоть немного возвращает меня в реальность. Плещу воду на лицо, пытаясь унять этот адский жар.
– Соберись… ты должна быть сильной… – шиплю я себе, глядя на своё отражение в зеркале. Но вижу только испуганную, измученную девушку, а не ту сильную личность, которой хочу казаться.
Кажется, я уже сломана. Разлетелась на миллион осколков под тяжестью его взгляда, его настойчивых ласк, его одержимости.
– Смогу ли я вообще когда-нибудь собрать себя заново? – произношу я вслух, понимая, что ответ на этот вопрос меня пугает больше всего. Потому что, если честно, я не знаю, хочу ли я снова стать прежней.
Внезапно, словно очнувшись, я резко отворачиваюсь от зеркала. Нужно что-то делать. Хватаю полотенце, вытираюсь наспех, и, открыв ящик под умывальником, выхватываю оттуда шелковый халат, явно новый. Он пахнет свежестью и чем-то неуловимо приятным. Не раздумывая, набрасываю его на голое тело и, чуть нашарив тапочки, выскакиваю из ванной, направляясь обратно в спальню.
В коридоре никого нет, и я буквально бегу, чувствуя себя немного безумной. Зачем я так спешу? Кого боюсь увидеть? Саму себя, наверное.
Залетаю в спальню, задыхаясь. Мия стоит у кровати, как ни в чём не бывало, поправляя синее платье. Замечает меня и тут же выпрямляется.
– Синьорина, всё в порядке? Вы такая бледная.
Вдыхаю, стараясь восстановить дыхание.
– Да, всё хорошо. Просто… немного переволновалась.
Я распахиваю халат, сбрасываю его на пол, не отводя взгляда от Мии. Мне плевать. Она и так, наверное, всё знает. Все знают, что происходит здесь, в этой спальне. Как этот зверь трахает меня, и как громко я кричу. Впрочем, всем плевать.
Что поражает, так это совершенно дикая сексуальная раскрепощённость всех обитателей этой виллы. Неужели это – нравы итальянской мафии? Моя "Братва", по сравнению с этим, просто образец консерватизма.
Стараюсь не обращать внимания на любопытный взгляд Мии, скользящий по моему телу. Да уж, зрелище, наверное, не для слабонервных. Куча веснушек, метки по всему телу… Но сейчас это не имеет значения.
Мой взгляд падает на небольшой пакетик, лежащий рядом с платьем. Открываю его и вижу… кружевное бельё. Бежевое, с тонкими полосками шёлка. Оно выглядит невероятно дорогим и… вызывающим.
– Это… мне? – спрашиваю я, чувствуя, как щёки начинают гореть.
Мия кивает, смотря мне прямо в глаза.
– Синьор приказал, чтобы вы это надели.
Что ж, чего и следовало ожидать.
Под её внимательным взглядом я беру комплект белья и начинаю одеваться. Комплект идеально сидит на мне, словно сшит по моим меркам. Я чувствую себя немного неловко, но одновременно ощущаю какое-то странное возбуждение. Это словно игра, в которой я готова участвовать.
Затем мой взгляд снова падает на платье. Боже мой… Это самое красивое платье, которое я когда-либо видела!
Подхватываю его и чувствую, как шелковистая ткань струится сквозь мои пальцы. Самый настоящий шёлк, высочайшего качества. Настоящая роскошь. Впереди – плотное кружево, деликатно закрывающее тело, а сбоку – разрез, высокий, до самого бедра, но так хитро скроенный, что прикрывает трусики, распаляя воображение.
Ткань переливается в дневном свете, её насыщенный синий цвет идеально подходит к оттенку моих глаз. Мия, наверное, успела открыть шторы, впуская в комнату яркий, нью-йоркский свет. Глажу ткань и думаю, как же жаль, что такую красоту придётся "выгуливать" к этому отвратительному Дону.
Начинаю одеваться.
– Не нужна ли вам помощь, синьорина? – спрашивает Мия.
– Нет, я справлюсь, – отвечаю я, хотя сама чувствую, как предательски дрожат руки.
Платье садится идеально, подчёркивая все изгибы моего тела. Но когда пытаюсь застегнуть молнию сзади, понимаю, что она не поддается. Проклятье.
– Мия, всё-таки мне нужна помощь, – говорю я, чувствуя себя немного глупо.
– Конечно, синьорина, – отвечает она, мягко улыбаясь, и подходит ко мне.
Аккуратно берет кончик молнии и начинает медленно её застёгивать. Её пальцы случайно касаются моей кожи, и я вздрагиваю, прикусив губу. Задерживаю дыхание, ожидая. Мия тактично отводит мои рыжие кудри в сторону, чтобы они не мешали.
– Синьорина… Могу ли я вам кое-что сказать? – робко спрашивает она, когда молния почти застегнута.
– Конечно, говори, – отвечаю я, стараясь звучать непринуждённо.
– У вас прекрасные волосы, – говорит Мия. – Такие кудрявые, рыжие… Кажется, будто в них спрятано солнце.
Хмыкаю.
– У нас в семье у всех такие, кроме мамы. – Сразу же прикусываю губу, жалея, что сказала лишнее.
– Это очень редкий цвет, – отвечает Мия, не выказывая ни малейшего удивления моим словам. – Очень красивый.
– Спасибо, – тихо отвечаю я.
Застегнув молнию, Мия отступает на шаг.
– Не хотите ли вы, чтобы я немного уложила ваши кудряшки? Придала немного формы?
Поворачиваюсь к ней и вопросительно поднимаю бровь.
– Обязательно?
Мия улыбается.
– Вы станете ещё очаровательнее, синьорина.
Усмехаюсь.
– Почему бы и нет?
Мия, не теряя ни секунды, подносит к губам маленький, почти незаметный беспроводной переговорник, который словно вырастает из её ладони.
Тихо, но чётко произносит:
– Принесите всё необходимое для укладки волос и макияжа в спальню синьора.
И, не дожидаясь ответа, отключает связь. Меня удивляет её уверенность.
– Несколько минут, синьорина, – говорит она учтиво, словно это само собой разумеется.
И тут меня одолевает сомнение. Как, чёрт возьми, за несколько минут, в этой огромной вилле они вообще смогут притащить всё барахло для укладки? Мне казалось, я уже ничему не удивляюсь, но жизнь с Кассианом – это постоянное преодоление границ моего понимания.
И, вот так сюрприз! Моим сомнениям не дали и шанса укорениться. В спальню действительно, через несколько минут заходят две девушки, неся с собой всевозможные плойки, расчёски, лаки и прочие адские штучки для волос и макияжа.
Я, не найдя ничего лучше, подтягиваю удобный стульчак, который, на удивление, оказывается в спальне, и усаживаюсь возле них, ожидая начала превращения.
Мне даже немного любопытно, что из этого выйдет.
Девушки работают молниеносно и профессионально. Они ловко расчёсывают мои кудряшки, разделяя их на пряди, и начинают создавать волны, которые мягко обрамляют моё лицо. Я чувствую, как мои волосы становятся послушными в их руках.
