Текст книги "Продана (СИ)"
Автор книги: Фиона Марухнич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 32 страниц)
Между рвотными позывами шепчу:
– Господи… опять эта слабость… Как же это бесит…
И новый приступ. И снова, и снова. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем желудок наконец-то опустел.
Облокачиваюсь лбом о холодный фаянс, тяжело дыша. Снова шепчу, уже почти без сил:
– Не стать мне убийцей… с такой-то слабостью… Вот Алекс… она бы тут не выворачивалась наизнанку… как я…
Отплёвываюсь в унитаз, чувствуя во рту этот мерзкий привкус жёлчи. Сил нет даже подняться. Но нужно. Я должна. Какого чёрта я вообще раскисла? Не время!
Собрав остатки воли в кулак, я встаю на дрожащие ноги. Опираюсь на раковину, чтобы не упасть, и снова смотрю на своё отражение в зеркале. Глаза покраснели, волосы растрепались, помада смазалась… Плевать. Под платьем спрятан прикреплённый нож к бедру. Мой маленький, но надёжный друг. Нужно, чтобы руки не дрожали. Нужно быть готовой.
Глубоко вдыхаю и выдыхаю. Раз, два, три… Сердце колотится как сумасшедшее, но постепенно я беру себя в руки. Хватит ныть. Я должна действовать. Сейчас или никогда.
На ощупь проверяю, на месте ли нож. Холодная сталь успокаивает. Всё будет хорошо. Всё будет как надо.
Подхожу к раковине, поднимаю один из тестов, запаниковав, я поднимаю их все. Дурдом какой-то!
В голове пульсирует одна мысль:
«Пожалуйста… пусть я буду беременна, ради Бога, я больше ничего не прошу!»
Странно, да? Учитывая то, как начинались мои отношения с Кассианом, с будущим отцом этого… "желанного" ребёнка.
Но сейчас это именно то, чего я хочу. Чтобы всё закончилось мирно. Бежать не хочется, выходить замуж за Марко тем более. Хочется оставить всё как есть и быть… с Кассианом. Да, чёрт возьми! Быть с этим чёртовым гангстером, с этим жестоким мафиози, который купил меня ради мести на этом аукционе. Но только он вызывает те чувства, которые я просто не могу контролировать. И пусть этот ребёнок будет…
Возможно… это станет началом чего-то большего, чего-то… чего никогда не было в моей жизни…
Сама не замечаю, как слёзы текут из глаз. Хватаю один из тестов, срываю упаковку дрожащими руками.
Писаю на тест, шепча словно молитву:
– Пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста…
Затем достаю тест из-под струи и закрываю глаза. Делаю глубокий вдох, задерживаю дыхание, затем распахиваю глаза и вижу… надпись: "Беременность 1-2 недели".
У меня начинается истерический, какой-то безумный смех сквозь слёзы. Эхо голоса отскакивает от мраморных стен ванной. Хватаю следующий тест, затем ещё один, и ещё! Господи, везде один и тот же результат! Я беременна, а значит... мы не лгали... мы говорили правду!
Падаю на задницу прямо на холодный кафель и начинаю рыдать от радости.
Господи... у меня будет ребёнок. Ребёнок Кассиана!
В дверь тихонько стучат.
– Синьорина? – слышится робкий, испуганный голос служанки. – Прошло пятнадцать минут. Дон просил не опаздывать.
Вытираю рукой слёзы, пытаюсь взять себя в руки. Сердце всё ещё колотится как бешеное, но теперь – от радости и облегчения.
Хрипло отвечаю:
– Сейчас выйду.
Прочищаю горло и встаю с пола. Мокрые пятна на дорогом платье – плевать! Сейчас это не имеет никакого значения. Смотрю в зеркало.
Улыбаюсь. Я не выйду замуж за Марко. И я буду... мамой?
Глава 52. Милана
Выхожу за дверь и говорю, с торжествующим видом:
– Я готова, можем возвращаться.
Хотя вид, конечно, далёк от торжественности – после рвоты вряд ли я бы ступила на дорожку «Мисс Америка», но это не важно.
Служанка смотрит на меня округлившимися глазами, словно увидела привидение. Этот чёртов Дон настолько заносчив, что вокруг него порхают, лишь бы угодить этому "его величеству". Снова захотелось обоссать ему лицо, но желательно, чтобы его лицо было утыкано этими тестами на беременность – и полезно, всё-таки узнать о положительном результате, как никак, да и ещё и заодно сбить его спесь, стереть эту идеальность на его старческом лице.
Невольно губ касается дерзкая, зловещая улыбка.
Служанка косится на меня, забегая в ванную и хватая все мои использованные тесты, будто я задумала убить Дона, а вместе с этим замочить его сына.
«А ведь я задумывала!» – усмехаюсь я про себя, и служанка быстро отвечает:
– Синьорина… нужно сообщить Дону о вашей беременности… как можно скорее…
«Без проблем», – думаю я, ступая за ней по тому же длинному коридору. Шаги эхом разносятся, и каждый отдаёт уверенностью.
Наконец, снова стук в дверь, и робкое:
– Синьор Бальзамо, всё готово. Результаты уже есть.
Она держит пакетик так, будто он вот-вот выпадет у неё из рук. Господи Иисусе, выхватить бы у неё из рук пакетик, подойти к Дону, настолько близко, насколько это возможно, и запустить в него все эти положительные тесты, со словами: «Подавись, урод, я беременна!».
Вместо этого я жду, пока Дон буркнет своим скрипучим голосом:
– Прошло пятнадцать минут и тридцать секунд, сколько можно ждать вас, чёрт возьми?
Господи… тошнит от его голоса. Интересно, как будет выглядеть его физиономия, когда он поймёт, что мы с Кассианом не лжем, что я… беременна? А то, что я только что узнала об этом, знать ему вовсе не обязательно.
Служанка толкает дверь, и мы заходим внутрь.
Сразу же бросаю взгляд на Кассиана. Он всё ещё стоит, окружённый этими громилами. Лицо – маска, в натянутой до струны крепкой фигуре – чувствую, он готов убивать, только дай знак, и он – боевая машина. Но сейчас он всё узнает. По глазам не прочитаешь ни единой эмоции, он профи. Просто киваю ему незаметно.
Интересно… как он отреагирует на то, что я и вправду беременна?
Взгляд скользит по напряжённому лицу Марко. Он стоит, как всегда, опираясь на свою чёртову трость, и в его глазах пляшет какое-то нетерпеливое ожидание. Хочется подлететь к нему, вырвать эту трость из его рук и разнести её в дребезги прямо перед его гангстерской рожей.
«Я беременна от Кассиана, ублюдок! И слава богу, что ты не станешь моим мужем!» – эта мысль прожигает меня изнутри. И заодно добавить: «Научись уже касаться предметов без этой палки, или ты и женщин ею трахаешь, она у тебя вместо... члена, да?»
От одной только мысли об этом, внутри поднимается волна омерзения. Но внешне – полный штиль.
Он жадно прикладывается к стакану с виски, словно пытается запить своё волнение. Дон сверлит меня взглядом, не мигая, давит своим присутствием, мерзкий старый гангстер.
«Ну скажи уже хоть что-нибудь, престарелый маразматик», – мысленно шиплю я, глядя ему в глаза с самым невозмутимым выражением, на которое только способна.
И тут Дон рявкает на служанку, как на паршивую собаку:
– Пакет! Немедленно!
Бедняжка подлетает к нему с этим злополучным медицинским пакетом, быстро кладёт его на массивный стол и тут же отскакивает назад, увеличивая дистанцию.
Марко не перестаёт нервно выстукивать этой своей тростью по полу, осушая стакан за стаканом, словно это не виски, а простая вода. Да, мне понятно, он тоже не горит желанием жениться на мне. Да и как я могу стать его женой, когда принадлежу только одному мужчине – Кассиану.
Даже Кассиан, кажется, не подозревает о моей беременности, он стоит неподвижно, в этой своей фирменной позе – "боевая готовность". Отрицательный результат теста, значит, он готов наброситься. Видимо, я играю достаточно убедительно, раз он так и не понял, что я жду ребёнка, и что опасности никакой нет.
Дон достаёт все использованные тесты один за другим, и его взгляд становится всё мрачнее и мрачнее.
«Выкуси, ублюдок!» – ликую я про себя. «Не бывать твоим конченым планам!»
Марко вытягивает шею в сторону стола, как глупый жираф. Жаль, что нельзя смеяться в голос, получился бы истерический смех. Но, чёрт возьми, я рада, я безумно рада, что ношу под сердцем ребёнка Кассиана.
Наконец Дон поднимает взгляд, и на его лице застывает чистое, неподдельное удивление. Он произносит это каким-то ровным, отстранённым голосом, словно не веря своим ушам:
– Беременна…
Марко выдыхает с облегчением, вся его поза сочится облегчением. Я не двигаюсь с места.
Вступает Кассиан, и я перевожу взгляд на него. Стоит всё так же. Он мастерски владеет собой, это видно по каждому движению, но когда он произносит эти слова, маска холодности не дрогает ни на секунду, но вот глаза… Его коньячные глаза горят каким-то внутренним огнём.
– Я же говорил, что моя женщина беременна. Всё, что я с ней делал… – на его губах мелькает лёгкая, едва заметная усмешка, и я знаю, что эта улыбка предназначена только мне. Сглатываю, чувствуя, как всё моё тело охватывает пожар от этих слов, от этого взгляда, от воспоминаний о том, что, как и сколько раз он делал. – …могло привести только к этому. Поверьте, Дон, я очень старался.
«Боже мой… Заносчивый засранец. Он старался… Будто там есть только его заслуга?» – думаю я и чувствую, как от одних его слов я готова постараться ещё.
Трусики намокли, а клитор пульсирует в предвкушении. И почему даже в такой опасной ситуации он выводит меня из равновесия? Почему?
Дон с раздражением поднимает руку, прерывая этот наэлектризованный момент.
– Довольно, – рычит он. – Отпустите Росси.
И тут я вижу, как громилы отступают от Кассиана по его команде. И надо же, он кажется ещё более внушительным, ещё более опасным, когда его не держат на прицеле. Он расправляет плечи, и его взгляд прожигает меня насквозь. Это взгляд победителя, и от этого моё сердце начинает биться ещё быстрее.
– Забирай свою русскую принцессу, – бурчит Дон, поворачиваясь к окну. – И чтобы наследник, которого мы так ждали, появился в ближайшее время, сильным и здоровым. Желательно не дочь, Кассиан, а сын.
Внутри всё сжимается от злости. Что он себе позволяет? И как можно планировать пол ребёнка?!
И тут Кассиан делает шаг вперёд. Всего лишь один большой шаг, но его высокая фигура сразу появляется сзади меня. Я снова чувствую себя такой маленькой рядом с ним, а этот запах… Его запах обволакивает меня со всех сторон, и я бы ни с кем не могла его перепутать. Его рука уверенно ложится на мою талию, и словно невзначай, я чувствую лёгкое, почти неприметное прикосновение к животу. От этого внутри уже всё горит, всё готово. Моё тело готово принять его снова, этого опасного и такого желанного мужчину.
– Даже если Милана родит дочь, – отвечает Кассиан, его голос твёрд и спокоен, – вскоре, после родов, она снова будет беременна, пока не появится сын.
С этими словами он слегка сжимает мою талию, от чего я задерживаю дыхание.
Боже, мы живы, нам не нужно убивать этих уродов, и самое главное – мы вместе.
– Но Элинор и её сестру я жду здесь по-прежнему, – добавляет Дон, и снова этот наглый, категоричный тон, жёсткий приказ, от которого хочется впиться ему в глотку.
Элинор и мою сестру к нему? Опять этот урод за своё!
– И в твоих интересах найти её сестру как можно скорее, – заканчивает Дон и смотрит на Кассиана пристально.
Внутри всё кипит. Я даже пытаюсь сказать, что сестра ни за что сюда не приедет, ни сестра, ни Элинор, что когда она найдётся, его грёбаная вилла – это последнее место, куда она явится.
Но Кассиан словно чувствует моё напряжение, сжимая мою талию крепче, явно для того, чтобы я ничего не сказала, в этом жесте – приказ. Молчать, держать рот на замке. Но как можно держать рот, если он хочет выдать мою сестру замуж?
Я горю от ярости, и следующие слова Кассиана бьют наотмашь, холодные, стальные, от которых всё внутри холодеет. Хоть и чувствуется, что они даются ему с трудом. Но он подчиняется Дону. Он, чёрт возьми, ему подчиняется.
– Постараемся как можно быстрее найти Алекс, – говорит Кассиан, не сводя глаз с Дона. – А Элинор приедет в ближайшее время, когда будет готова.
И от этих слов мне становится только хуже.
Вдруг Марко подаёт голос, попивая виски:
– Отец… вдруг её сестра тоже… слишком вольных взглядов? Может, не нужно?
Дон впивается в него взглядом, заставляя замолчать.
– Молчать! Эти девушки гарантируют нам пристань и поставки оружия. И мне плевать, что ты там хочешь. Если эта беременна от Росси, – он указывает рукой на меня, будто я невоодушевленный предмет, – то вторая будет с тобой. Она войдёт в семью Бальзамо, и точка.
Марко взрывается, дёргая рукой так, что виски плещется по сторонам.
– А если она беременна от того ублюдка, кто её похитил?! Да нахрен она такая нужна?
Дон отмахивается от него как от лишайной собаки.
– Ничего страшного. Отдадим его кому-нибудь на воспитание. А если срок маленький – аборт.
Аборт? Вот так просто?
Внутри меня всё холодеет. Они собираются использовать мою сестру вот так, по-чёрному?
– Молчать, Марко! Всем молчать! – рычит Дон и быстро нажимает на кнопку на столе. Слышу короткий гудок, и в голове сразу всплывает образ лакея, проводившего нас с Кассианом сюда.
– Жду немедленно, сию секунду! Сопроводите Росси и Лисовских обратно к их кортежу. И чтобы они как можно скорее убрались из моего кабинета.
И действительно, едва заканчивает говорить Дон, как в кабинет входит лакей.
– Синьор Бальзамо, готов сопроводить их.
Дон фыркает:
– Уводи уже.
Лакей учтиво наклоняется в нашу сторону:
– Синьор… синьорина, прошу за мной.
Кассиан не даёт мне и секунды опомниться, его сильная и уверенная рука подхватывает меня за талию, вынуждая шагнуть вперёд, следуя за лакеем.
Мы выходим из кабинета, и коридор виллы кажется бесконечным лабиринтом из мрамора, освещённого лучами солнца. Я чувствую его прикосновение на своей пояснице – тёплое, властное, как клеймо на коже, – но вместо привычного жара оно вызывает во мне только волну ослепляющей ярости.
Как он посмел? Как этот чёртов гангстер, этот ублюдок, которого я... Господи, люблю вопреки всему, только что пообещал Дону найти мою сестру? Найти Алекс, чтобы сдать её в лапы этим монстрам, как товар на прилавке? Чтобы они могли сломать её, как сломали других девушек?
Представляю, как впиваюсь ногтями в его руку, как разворачиваюсь и влепляю ему такую пощёчину, чтобы его щека вспыхнула, чтобы кровь хлынула из разбитой губы. Чувствую себя полной идиоткой, слепой дурой, которая поверила в его слова о защите, в его обещания. Дурой, которая ещё и беременна от него!
Я жду ребёнка – это же только его вина, его "усилия", как он сам только что распинался перед Доном. А теперь он готов продать мою сестру ради своей игры в мафиозного короля?
Мои шаги эхом отдаются по коридору, но я иду молча, уставившись в спину лакея, который ковыляет впереди, как послушный пёс. Кассиан рядом, его присутствие давит, как тяжёлая тень, но я игнорирую его. Он для меня – пустое место. Нет его, нет этих сильных рук, нет этого запаха, который всегда сводит меня с ума. Только ярость, чистая и жгучая, пульсирующая в венах.
– Милана? – его голос раздаётся тихо, низко, как шёпот в темноте, и от него по коже мгновенно бегут мурашки.
Чёрт, даже сейчас, в этой ярости, он вызывает табун трепещущих ощущений!
Мы всё ещё идём по коридору, лакей не оборачивается, но Кассиан явно чувствует моё напряжение. Его пальцы слегка сжимают мою талию, словно пытаясь удержать, успокоить.
– Скажи хоть что-то, маленькая лисичка...
Не отвечаю. Не поворачиваю голову. Смотрю вперёд, сжимая губы в тонкую линию, и представляю, как откусываю его долбанную руку за это прикосновение. Он – предатель. Отец моего ребёнка или нет, но сейчас он для меня – никто. Его шаги рядом – единственное, что выдаёт его присутствие, но я мысленно отрезаю его, как чёртового паразита.
– Милана? – повторяет он громче, и в голосе проскальзывает нотка раздражения, смешанная с беспокойством. – Скажи хоть что-то, mia piccola volpe (итал. – Моя маленькая лисичка)...
Его слова – как писк комара, раздражающий, но незначительный. Я ускоряю шаг, чтобы отстраниться хоть на миллиметр, но его рука не даёт – она держит меня крепко, как в тисках.
Лакей впереди бросает быстрый взгляд через плечо, но ничего не говорит, просто продолжает вести нас к выходу. Коридор поворачивает, и мы проходим мимо закрытых дверей, за которыми, наверное, прячутся другие ужасы этой виллы.
Думаю об Алекс – где она? Жива ли? И как Кассиан может так спокойно лгать, обещая Дону её голову на блюдечке?
Вдруг Кассиан резко останавливается перед одной из дверей – массивной, деревянной, с золотой ручкой. Я невольно перевожу взгляд на него, и наши глаза встречаются.
Его коньячные глаза горят, как угли в аду, обжигая меня всю, проникая под кожу. В них смесь ярости, желания и чего-то, что я не хочу разобрать – вины? Беспокойства? Плевать! Он выглядит таким… уязвимым в этот момент, несмотря на свою мощную фигуру, но это только распаляет мою ярость.
– Можете идти, – бросает он лакею, даже не удостоив того взглядом. Его голос твёрд, как сталь, тон приказной. – Мы немного задержимся.
Лакей останавливается, поворачивается к нам, начинает часто моргать, явно озадаченный этой странной выходкой, а на его лице проступает замешательство – брови сдвинуты, губы приоткрыты.
– Но синьор Бальзамо сказал сопроводить вас до кортежа, – начинает он, запинаясь, и бросает нервный взгляд в сторону двери кабинета, словно ожидая, что Дон вот-вот выскочит и накажет его за промедление. – Это… это прямой приказ. Я должен…
– Можете идти, – перебивает Кассиан коротко, холодно, но его взгляд прикован только ко мне.
Он не моргает, не отводит глаз – этот горячий, обжигающий взгляд, от которого моё тело всегда предаёт меня, готовое сдаться при первом же прикосновении. Ненавижу его за это! Ненавижу его за всё!
– Я разберусь, если что.
Лакей мнётся на месте, переминается с ноги на ногу, явно не зная, что делать. Его глаза мечутся между нами – между моей сжатой в кулак рукой и каменным лицом Кассиана. Воздух в коридоре тяжелеет, и я чувствую, как моя ярость растёт в геометрической прогрессии.
Не хочу оставаться с ним наедине, не сейчас, когда каждая клеточка во мне горит от предательства!
– Не стоит, – вмешиваюсь я, выдавливая самую милую и лучезарную улыбку, на какую способна в этой волне ярости.
Перевожу взгляд на лакея, укрываясь от палящих глаз Кассиана. Мой голос звучит сладко, почти игриво, но внутри всё кипит.
– Мы не будем задерживаться. Просто... проводите нас до машины, и всё. Никаких проблем.
Но Кассиан даже не замечает моих слов – словно они для него ничего не значат. Его руки действуют быстрее мыслей: уверенно хватают меня за талию, прижимая ближе, и в этом жесте – чистое доминирование.
Лакей открывает рот, чтобы возразить, его глаза расширяются от удивления, но Кассиан уже толкает дверь плечом, втаскивая меня внутрь.
Дверь захлопывается с громким щелчком, и я вижу в последний момент ошеломлённое лицо лакея – рот приоткрыт, брови взлетают к потолку, – прежде чем мир снаружи отрезается.
Мы в огромной, просторной спальне – наверное, одна из гостевых комнат виллы Бальзамо. Высокий потолок с лепниной, king-size кровать под балдахином, тяжёлые шторы на окнах, пропускающие лишь полоски света. Воздух пропитан запахом пыли и дорогого одеколона, но Кассиан не даёт мне осмотреться.
Всего секунда – и он прижимает меня спиной к двери, его тело нависает надо мной, как стена. Щелчок закрывающего замка эхом отдаётся в тишине, отрезая нас от внешнего мира, от Дона, от лакея, от всей этой проклятой мафии.
Теперь мы одни. Только я и он.
Наши глаза скрещиваются – мои, полные ярости, и его, пылающие тем самым голодным огнём, который всегда сводит меня с ума.
Время замирает.
И тут моя ярость прорывается наружу, как вулкан.
Я замахиваюсь и бью его по щеке со всей силы – ладонь врезается в кожу, голова Кассиана дёргается вбок, и звук шлепка разносится по комнате, как выстрел.
Я не чувствую боли в руке, только адреналин, бурлящий в крови. Мои глаза горят, слёзы ярости наворачиваются на ресницы, но я не моргаю.
– Как ты мог?! – кричу я, голос срывается на хрип, и я толкаю его в грудь кулаками, но он даже не шевелится. – Ты пообещал ему найти Алекс! Отдать её этому ублюдку Марко, как какую-то шлюху? А если она беременна, то аборт? Ты слышал это дерьмо? Ты подчинился ему, Кассиан! Ты – отец моего ребёнка, а ведёшь себя как его верный пёс!
Глава 53. Милана
Кассиан молча поворачивается ко мне, только челюсти сжимаются, выдавая всю силу сдерживаемой ярости. Заношу руку для ещё одного удара, но он перехватывает моё запястье, сжимая кожу. Хочется впиться ногтями в его лицо, хочется причинить ему боль, такую же, как и он причинил мне. Почему он так поступил? Почему предал меня?
– Да, Милана, я верный пёс, и я подчиняюсь Дону. Ты это прекрасно знаешь, – рычит он сквозь зубы, его голос полон боли и отчаяния. – Я не могу пренебречь порядками. Не сейчас, когда мы только-только спасли свои задницы.
Пытаюсь вырваться, но его хватка слишком сильна, и я лишь чувствую, как кожа болезненно натягивается. Ублюдок, долбанный ублюдок! Не верю ни единому слову. Просто прикрывается долгом, чтобы не признать, что ему плевать на мою сестру.
Вырываюсь из его захвата, отталкиваю его и начинаю ходить по комнате, выплёскивая всю ярость, накопившуюся внутри.
– Да, я знаю эти проклятые законы! – кричу я, останавливаясь напротив него. – Но ты обещал мне! Ты обещал найти её! Я думала, ты найдёшь её, чтобы защитить. А ты… ты просто решил отдать её Дону!
Кассиан словно взрывается. Он делает шаг ко мне, его глаза мечут молнии. В них столько темноты, что я боюсь в них утонуть.
– Да на меня всех собак повесили! – кричит он в ответ. – Твой брат сбежал, вообще непонятно где скрылся! Твою сестру похитили, и теперь я должен её найти! И Дон со своей проклятой пристанью! Что ты вообще хочешь от меня?! Чтобы я разорвался на части?!
Его слова бьют, словно кувалдой. Но я должна стоять на своём. Нельзя, чтобы он увидел мою слабость.
– Может… может ты вообще его убил? – выплёвываю я, сама не веря в это.
Отворачиваюсь и делаю шаг в сторону окна. Хочу сбежать, исчезнуть, лишь бы не видеть его. Кассиан хватает меня за плечо и поворачивает к себе. В его глазах плещется непонимание и… боль?! Неужели этот жестокий мужчина может быть таким уязвимым? Предатель!
– Ты серьёзно сейчас?! Ты действительно думаешь, что я способен на такое, после всего, что между нами было?
Его голос полон горечи. Но я не хочу ему верить.
– Откуда мне знать, на что ещё ты способен, Кассиан? – отвечаю я, чувствуя, как предательские слёзы выступают на ресницах, – И вообще… раз я такая для тебя заноза в заднице, – срываясь на плач, не могу больше выдерживать этой боли, этой ярости, что накопилась в душе, кричу, глядя ему в глаза, – то верни меня обратно отцу! Считай, что между нами ничего не было!
В тишине повисает напряжение, которое можно потрогать руками. Он застывает, словно я выплеснула на него ведро ледяной воды. В его глазах читается абсолютное потрясение. Он медленно отпускает моё плечо, словно боится поранить. Будто я хрустальная ваза, которую он может разбить одним неловким движением.
– Как… как я вообще могу тебя отдать? – шепчет он, его голос почти неслышен. – Как я могу вернуть тебя этому ублюдку… тебя и… своего ребёнка?
Всё. Плотина рушится окончательно. Я… стою, не в силах унять рыдания, которые сотрясают моё тело. Кассиан подходит ко мне, чувствую его руки у себя на спине, он прижимает меня ближе, словно я, маленькая, хрупкая фарфоровая статуэтка. Его руки скользят по спине, пока не зарываются в волосы, вынуждая заглянуть в его глаза, в эти горящие глаза, которые прожигают мою душу насквозь.
– Послушай меня, моя лисичка, – шепчет он, и я, словно против собственной воли продолжаю смотреть на него сквозь пелену слёз. Чувствую себя такой разбитой, такой бессильной. Что этот мужчина сделал со мной? Зачем он ворвался в мою жизнь, чтобы потом вот так мучить и разрывать меня на части?
– Ублюдок… я ненавижу тебя… – шепчу я, закрывая глаза, стараясь унять дрожь, охватившую всё тело. Но его прикосновения, словно огонь, распространяются по коже, обжигая и лишая воли. Он проводит губами от скулы до подбородка, нежно, почти ласково. Затем слизывает дорожки слёз, которые уже успели высохнуть на моих щеках. Проводит языком по ушной раковине, и табун мурашек расползаются по коже, заставляя сердце биться чаще.
Вместо ожидаемого отторжения, мои руки цепляются за лацканы его пиджака, прижимая его ближе, словно мне не хватает кислорода. Делаю глубокий, непроизвольный вдох, и его запах, терпкий и мужественный, заполняет всё моё существо, отключая сознание.
– Мы найдём твою сестру, и обязательно сделаем так, чтобы она не досталась ни Дону, ни кому-либо ещё. Ты веришь мне?
Распахиваю глаза, и взгляд его коньячных глаз обрушивается на меня, словно водопад. В них – уверенность, твёрдость, и… страсть, такая всепоглощающая, что я невольно замираю. Словно он действительно готов перевернуть весь этот чёртов мир, лишь бы помочь мне.
– Почему я должна тебе верить? – шепчу я, а голос звучит неуверенно и тихо.
Не могу отвести взгляда, я словно тону в омуте этих глаз, забывая обо всём на свете. О страхе, о боли, о возможной опасности. Только он.
– Потому что я сделаю всё ради тебя… – говорит он с такой страстью, что я чувствую, как пламя охватывает меня изнутри.
Его голодные глаза пожирают меня, не давая отвести взгляд, а его рука, вопреки этому первобытному голоду, медленно опускается на мой живот, и я задерживаю дыхание, наслаждаясь каждым его прикосновением.
– …ради вас двоих.
Я стою неподвижно, словно парализованная. Все слова, которые я хотела сказать, все вопросы и сомнения просто испарились. Остался только этот безумный взгляд, проникающий в самую душу, оглушительный вопль каждой клеточки моего тела, кричащий, что я – его. Целиком и полностью.
И я… верю ему. Да, я верю. В его глазах – полная решимость сделать для меня всё, абсолютно всё. И это пугает… и завораживает одновременно.
– Если бы они забрали тебя… – продолжает он, и его пальцы нежно удерживают мою голову, не позволяя отвести взгляда. Да и не нужно. Всё моё существо сконцентрировано только на нём.
– Я бы уничтожил весь этот мир, Милана, до основания. Они бы перестали дышать в ту же секунду. И Дон, и Марко, если бы только посмели забрать тебя у меня. Ты – моя. Все мои чёртовы мысли крутятся только вокруг тебя. Я закрываю глаза и вижу тебя. Твои голубые глаза, в которых я готов утонуть. Ты – воздух, которым я дышу, Милана. Ты – солнце, которое освещает мой путь. Ты понимаешь, насколько ты нужна мне?
Я стою, затаив дыхание, и смотрю в его горящие глаза. Сердце бешено колотится в груди, как пойманная птица. Слова застревают в горле, но я выдавливаю из себя вопрос, от которого зависит, кажется, вся моя дальнейшая жизнь.
– Ты что… любишь меня?
Лицо Кассиана искажается, словно я нанесла ему новую пощёчину. Будто сама мысль о любви – это что-то отвратительное, немыслимое для него. Может, наша связь и есть какое-то извращение? Болезнь, от которой нет лекарства. Ненормальная, всепоглощающая, ранящая нас обоих, но такая… сильная, до дрожи в коленях. Она сметает на своём пути все преграды: и месть, и ненависть… вообще всё.
– Чёрт, нет! Конечно, нет… – его губы искривляются в презрительной усмешке, будто любовь – это что-то непростительное, будто это последнее, что он может испытывать.
И моё сердце на миг замирает, а затем рушится в самую пропасть, в чёрную дыру, засасывающую мою душу. Но его следующие слова, словно возрождают во мне крылья.
– То, что я чувствую к тебе, гораздо больше вашей пресловутой любви, понимаешь? Любовь приходит и уходит… А я чувствую к тебе то… что никогда и ни к кому не чувствовал. Ты – мой чёртов мир, ты – всё, что мне нужно.
Слёзы, о которых я уже и думать забыла, неконтролируемо текут по моему лицу. Я никогда не плачу… Никогда. Что этот грёбаный гангстер со мной сделал? За каким чёртом вообще я всё это терплю? Украл мою душу? Возможно. Уничтожил меня изнутри? Вполне вероятно. И я… кажется, не в силах противиться ему, ни капли. Он словно наркотик, от которого я не могу отказаться, даже зная, что он меня убивает.
– Ты… ты хочешь сделать так, чтобы я не принадлежала себе? Ты хочешь, чтобы я растворилась в тебе? – говорю я сбивчиво, захлебываясь в слезах.
Он уже расстегивает молнию на платье, обнажая мою кожу. Его пальцы нетерпеливо снимают ткань, но стараются сделать это аккуратно, будто боятся разорвать её.
– Да, я хочу… – отвечает он, всматриваясь в мои глаза. В его взгляде – бездна желания, голод, который поглощает меня целиком.
Его руки скидывают с меня платье, и оно падает к моим ногам. Его рука накрывает мою грудь, пальцы пролезают под ткань лифчика, сжимая сосок. Взгляд – голодный, требовательный. А я… чёрт возьми, как же я его хочу. Даже если бы я хотела сопротивляться, моё тело не в силах этого сделать. Я хочу почувствовать его в себе, ощутить каждой клеточкой своего тела его твёрдый член внутри. Трусики давно намокли, но я даже перестала обращать на это внимание. Стоит только подумать о нём, и эта реакция становится естественной, как необходимость дышать.
– Кассиан, я… я теряю себя… Я потеряла себя окончательно… Что ты… сделал со мной? – шепчу я, наблюдая за тем, как этот чертовски сексуальный и порочный дьявол снимает с меня лифчик.
Вот уже я стою перед ним в одних лишь кружевных трусиках.
Кассиан наклоняет голову, и его губы уверенно вбирают мой сосок в рот. Сначала нежно, словно смакуя меня, а затем ему становится мало, и он почти полностью заглатывает мою грудь, вызывая у меня громкий стон удовольствия. Ноги подкашиваются, не в силах удерживать меня на месте, и он, не раздумывая, прижимает меня к стене, чтобы я не упала.
С чавкающим, таким пошлым звуком он отрывается от моей груди, а его глаза продолжают неистово гореть.
– А что мне делать, Милана, когда я уже сам давно потерял себя? Когда ты стала всем для меня? – говорит он тихо, почти шепчет. И в его голосе я слышу не только похоть, но и отчаяние, и какую-то безграничную, пугающую нежность.
– А теперь я спрашиваю снова… – рычит он, сжимая в другой руке вторую грудь, почти до боли, но эта боль слишком сладкая, заставляющая мои трусики стать ещё более мокрыми, чем они были. Но, Господи, как возможно стать мокрой ещё больше? – Ты выйдешь за меня, ты станешь моей, чёрт возьми, полностью, каждой клеточкой своего тела и души, ты будешь принадлежать мне до конца своих дней, всегда, навеки, Милана?
Он смотрит на меня выжидающе, так, словно вот-вот провалится в пропасть от моих слов. Он ждёт, словно от этого зависит его дальнейшая жизнь. И может быть, так и есть. Может, это и есть та самая точка невозврата. Но я не боюсь. Я больше ничего не боюсь.
– Господи… да… – отвечаю я, не задумываясь.
Я уничтожена, да? Боже… но я хочу быть с этим мужчиной, куда бы ни привели меня эти чувства к нему, хоть в преисподнюю… мне плевать.
– Никаких полумер, понимаешь? Ты – моя, полностью, вся, и я принадлежу тебе полностью, Милана, ты понимаешь, что это значит для меня? – рычит он, продолжая терзать мою грудь, тихие всхлипы сотрясают моё тело, и я отвечаю ему снова, не раздумывая.
