Текст книги "Поцелуй черной вдовы (СИ)"

Автор книги: Евгения Бергер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Глава 28

– Убить королеву?! – в ужасе выдохнула Соланж. Кайл видел, как полыхнуло желтое пламя в широко распахнувшихся удивленных глазах. – Надеюсь, вы шутите?

– Я серьезен, как никогда.

Паяц Эссекс умел, если нужно, втираться в доверие, представляться этаким простачком с широкой улыбкой и манерами своего парня, но Кайл, когда-то и сам угодивший к нему на крючок, теперь лучше многих знал цену этому человеку.

Впервые встретились они лет двенадцать назад, как будто случайно. Друг пригласил Эссекса поиграть в теннис на его корте, там же был Кайл. Они сыграли два сета, причем оба раза Кайл выиграл, и потому, ощущая себя виноватым перед приятным новым знакомцем, позвал его запить горечь проигрыша в ближайшей таверне.

Кайлу было семнадцать, он казался себя удивительно взрослым и умудренным годами, и внимание важного аристократа льстило ему, как никакое другое. Увещевания же опекуна лорда Берли, быть осторожней с новым приятелем, результата не дали: Кайл продолжал с ним сближаться, и вскоре буквально заглядывал тому в рот в ожидании каждого слова.

А слова графа выходили замысловатыми и такими приятными слуху, что, когда, пригласив его как-то в «Кабачок Эссекса», он заговорил о страданиях перевертышей, Кайл даже не насторожился. А ведь родители постоянно твердили: «Будь осторожен! Не заговаривай с чужаками о том, что тебя якобы не касается. Ты – человек, и так пусть все и думают». Браслета он не носил, ибо опасно, что кто-то заметит его, и обращался только в собственном парке или лесу, и об оборотнях старался ни думать, ни говорить. Его приучили так с детства!

А тут такой разговор...

Да еще в месте, как выяснилось, наполненном перевертышами.

– И люди, и перевертыши – все созданы одним Богом, мой мальчик, – вещал ему тогда Эссекс проникновенным, наполненным сострадания голосом. – Но, испугавшись их силы, люди начали сторониться собратьев, церковники клеветать на них, называя порождением дьявола и еретиками, а королева... окольцевала браслетом вкупе с «законом о компримации», сделав несчастных узниками в своих же телах. Посмотри, мальчик, посмотри вокруг, – Кайл до сих пор помнил, как собеседник указал на посетителей за столами, – все эти несчастные жаждут свободы и равенства. Права быть тем, кем хотят, понимаешь?

Он кивнул.

– Да, сэр. – И глаза опустил, так как сделалось стыдно. Сам-то он все эти годы жил без браслета и даже думать не думал, каково остальным, закованным в «кандалы» перевертышам.

– Вот поэтому я и создал это место, – продолжал собеседник. – «Кабачок Эссекса» – все равно что пристанище для измученного несправедливостью сердца. Здесь каждый оборотень может высказать все, что захочет, и королевские живодеры не дотянутся до него. Здесь убежище, Кайл... Я создал убежище для перевертышей.

Даже сейчас Кайлу хотелось скривиться от пафоса и приторной лживости этих слов. Ведь Эссекс создал отнюдь не убежище, а рассадник беспрецедентного мятежа. Именно там, в «Кабачке Эссекса» отбирались самые рьяные ненавистники королевы и вербовались в ряды «армии Эссекса». И целью их было только одно: убить королеву, утвердив на престоле лояльного к перевертышам претендента.

По крайней мере, так говорил ему Эссекс.

– Ты ведь знаешь, должно быть, у Генриха был еще сын, – нашептывал ему он с видом коварного искусителя, – сын, которого почитают все мертвым. Но наследник-то жив...

– Сын? – Он тогда искренне удивился. – Но Эдуард мертв и похоронен в Вестминстерском аббатстве. Об этом все знают.

– Но не все знают, что сын Екатерины Говард все еще жив...

– Пятой жены короля Генриха? Н-но... мальчик был мертворожденным, насколько я знаю.

– Ложь. – Эссекс склонился к нему совсем близко. – Просто он был не таким, как другие... Понимаешь, о чем я? – Быстрый взгляд в зал.

И Кайл догадался:

– Хотите сказать... что... сын Генриха оказался...

– Да, перевертышем с золотыми глазами, – не утерпел Эссекс. – И его, сам понимаешь, не могли представить наследником, а умертвить не решились: как-никак в его жилах текла королевская кровь. А потому мальчика спрятали под чужим именем и растили все эти годы... Я же намерен, отыскав его, посадить на престол вместо Елизаветы! И сделать этих бедняг снова свободными.

Лживый ублюдок! Мнимый борец с несправедливостью. Сам Кайл уже никогда на его речи не купится, и Соланж не позволит задурить голову.

– Соланж – не убийца. И не станет участвовать в ваших грязных интригах! – произнес он решительно, вмешиваясь в диалог Эссекса с девушкой.

Тот мгновенно парировал:

– Я отнюдь не считаю эту прелестную юную леди убийцей, мой мальчик, но возможно, как знать, она посчитает своим святым долгом помочь не только себе, но и тысячам отщепенцев-собратьев, страдающих от самодурств королевы Елизаветы. И такое решение принимать только ей. Кто ты такой, чтобы указывать девушке?

Он действительно был никем, и прекрасно осознавал это, но... как Эссекс верно подметил, страшился, что Соль поддастся его цветастым речам и решит по своей доброй воле пополнить ряды сторонников назревавшего мятежа.

– Так вы в самом деле планируете убить королеву? – спросила Соланж. – Я слышала кое-что в «Кабачке Эссекса», но сочла эти речи безумными.

– Так ты была в «Кабачке»? – Приятно обрадованный, аристократ снисходительно глянул на Кайла: мол, на ловца и зверь бежит, погляди.

К счастью, следующие слова девушки охолонули его:

– Была, но не с целью стать частью заговора. Друг позвал пропустить там стаканчик, мол, в «Кабачке» подают хорошее пиво! – пояснила она. – А пиво мне нравится больше, чем заговоры. Простите!

Эссекс невольно скривился, ведь его высший замысел только что приравняли к дешевому пиву.

– Так ты не желаешь помочь своим братьям освободиться от королевского ига? – осведомился презрительно. – Сбросить оковы и не чувствовать себя проклятыми изгоями?

Соланж пригладила нервной рукой короткие пряди волос.

– Я не верю в насилие, сэр, – сказала она. – Ничего доброго из него не получится. Я же хочу жить спокойно на Островах, и это мое единственное желание!

– Эгоистичное и себялюбивое желание, я бы сказал.

– Думайте, как хотите.

– Что ж, я тебя выслушал, а теперь меня выслушай ты. – Собеседник поиграл желваками. – Твои брат и отец сейчас в Тауэре, заперты в одной камере, где с ними вполне сносно обходятся, но стоит тебе, мисс Дюбуа, решиться сбежать или учудить еще какую-то пакость, как Тайный совет вплотную ими займется и учинит беспристрастный допрос, касательно тех убийств, что вы учинили над уважаемыми господами в супружеской спальне. И так как вы – перевертыши, а убитые были людьми... Сама понимаешь, по головке их не погладят, разве что остро отточенным топором на эшафоте в Тайберне. А головы выставят на Мосту на потеху честному народу...

Кайл видел, как побледнела Соланж, как сжались ее кулаки и... она подалась к Эссексу.

Тот отступил, погрозив девушке пальцем, как маленькому ребенку.

– Ну-ну, мисс Дюбуа, не совершай необдуманных действий: стоит тебе прикоснуться ко мне, как ничто не спасет твоих брата с отцом.

– Возможно, я не хочу их спасать, – процедила она через силу.

Но мужчина лишь улыбнулся.

– Не пытайтесь казаться бесчувственной, мисс, – молвил он снисходительно, – будь вы такой, давно бросили б этих двоих, а не таскались за ними из города в город, выполняя грязную работенку, к коей вас принуждали. Нет, вы по-своему к ним привязаны, да и совестливы к тому же, а значит, не сможете строить новую жизнь на костях вашей семьи.

Сказав это, Эссекс развел в стороны руки, вроде как извиняясь за такой поворот.

И Соланж отозвалась:

– Что, если вы ошибаетесь? – Ей до зуда под кожей хотелось стереть с лица собеседника маску превосходительного самодовольства. Подойти погладить его по щеке и...

Но понимала, что никогда не сделает этого: отец хоть и продал ее, как кобылу, все-таки был человеком, растившим ее долгие годы. А в их с братом жилах текла общая кровь – материнская...

Эссекс откликнулся:

– Не ошибаюсь. У меня было два года, чтобы вас изучить, юная мисс! Благодарите за это «мистера Гримма» и его обстоятельные депеши. Он очень подробно и много писал мне о вас.

С такими словами мужчина обернулся к Шекспиру и поманил его.

– Как, вы сказали, зовут вас, молодой человек?

– Я не говорил.

– В самом деле? – изобразил удивление Эссекс. – Тогда назовитесь теперь.

Уильям, казалось, ничуть не испуганный всем услышанным и случившимся в комнате, подступил к человеку в богатом сюрко.

– Я – Уильям Шекспир, сэр. Драматург, – с достоинством представился он.

– Драматург? Как любопытно, однако. – Эссекс совсем по-приятельски закинул руку ему на плечо. – Я большой поклонник театра, мой друг, – поведал доверительным тоном. – Где подвизаетесь?

– В «Глобусе».

– Превосходный театр! Давайте-ка вы пойдете со мной и расскажете, что конкретно вы сейчас пишите. – Эссекс повлек Уильяма к двери. – Вы, похоже, новенький в городе и не успели еще обзавестись важными связями и покровителями. А от подобных знакомств зависит многое, друг мой! – В дверях он остановился и обернулся к Соланж: – Итак, мисс Дюбуа, пока мы с вашим приятелем беседуем о театре, будьте умницей и хорошенько обдумайте, что важнее для вас: потакание своему эгоистичному «я» или помощь вашим угнетенным собратьям. Даю вам время до завтра! Пришлите ко мне человека с ответом. Кайл знает, куда направить посланца... – Дверь распахнулась, пропуская его и Шеспира, и снова захлопнулась.

Растерянная Соланж, бросив на Кайла вопросительный взгляд, сорвалась с места и устремилась было вдогонку, но крепкие руки удержали ее: обхватили вдруг со спины и прижали к себе.

– Не ходи, – произнес тихий голос.

Она забилась, пытаясь освободиться, но, ясное дело, безрезультатно.

– Пусти! Пусти меня, слышишь? Я должна заступиться за друга. Сказать, что он не при чем! Вдруг этот тип что-то сделает с ним... Я никогда себе не прощу... Я... Да пусти же меня!

– Эссекс не тронет его. Просто использует, как дополнительный рычаг давления на тебя... Пойми, он играет с тобой. У него все просчитано! – Он говорил так уверенно, что Соланж отчасти поверила.

Еще пару раз дернулась и обмякла в крепких руках. Из глаз брызнули слезы... Предательские. Недопустимые.

Если с Уиллом что-то случится... если с ним...

– Отпусти! – зло велела она и, ощутив, что свободна, устремилась к окну.

Успела заметить, как отъезжает богато украшенный экипаж, запряженный вороной тройкой. Хотелось бы верить, что Кайл прав насчет Эссекса: и Уильяма тот, в самом деле, не тронет.

Но гарантии не было – и от мысли, что она может быть виновата в смерти поэта, сбоило сердце.

Заговор против королевы, в самом деле, имел место в 1601 году. И граф Саутгемптон, наш Кайл, участвовал в нем... А актеры театра «Глобус» были подговорены за плату в сорок шиллингов сыграть на сцене пьесу «Ричард II» со сценой свержения Ричарда II с престола. Пьеса должна была послужить призывом к восстанию...

Глава 29

Гримм знал, что так будет, именно потому хотел увезти девушку как можно скорее. Подальше от Эссекса и его грязных планов...

Но не успел...

Теперь она металась по комнате загнанным зверем, и Гримм не без тревоги следил, как «плывет» ее человеческое обличье. Чрезмерное нервное напряжение способствовало тому...

– Ты мог бы мне рассказать, – укоряла она, остановившись в своих метаниях лишь для того, чтобы ткнуть в его сторону пальцем. – Мог бы предупредить... Но ты предпочел промолчать! Утаить от меня самое главное. И я оказалась неподготовленной... – Она шумно выдохнула: – Убить королеву! Шутка ли?

– Лучше не говорить этого вслух, – предупредил ее Кайл. – У стен, знаешь ли, тоже есть уши. Я потому и молчал, что не хотел тебя вмешивать во все это... Эссекс, конечно, безумец, но весьма целеустремленный. Он долгие годы вынашивает эту идею...

Вот тут Соланж остановилась и пристально посмотрела на Кайла.

– Как он узнал обо мне? – осведомилась она.

Кайл понял, почему она спрашивает об этом: не оставляет надежду узнать что-нибудь об отце. Он знал, наблюдая за ней последние годы, что мысль о мужчине, наделившем ее страшным даром, из года в год все сильнее занимает ее... Соль жаждет ответов. Спасения.

И оно, конечно, не в нем.

– Эссекс особенно не распространялся. Лишь заметил однажды, что получил информацию от надежного человека...

Лицо Соланж дрогнуло. Должно быть, подумала, речь идет о ее настоящем отце, но так ли это в действительности, Кайл сомневался... Будь отец девушки настоящим источником информации Эссекса, стал бы тот наблюдать за девчонкой два года, убеждаясь в ее ярком даре и подгадывая идеальный момент, чтобы ее получить? Он бы мог сговориться с мужчиной скорее, чем с женщиной.

Что-то здесь не сходилось...

Соланж, между тем, стиснула руки, и линия ее губ сделалась жестче – он так привык за ней наблюдать, изучая эмоции, что и здесь понял без слов: она решила спросить об отце напрямую. Глаза в глаза. А значит, Эссекс еще одним способом привязал к себе эту девушку...

Он мысленно застенал.

– Итак, что ты решила? – осмелился спросить он. Просто страшился услышать и без того очевидное...

– А мне нужно решать? – взвилась Соланж. – Разве мне оставили выбор? У Эссекса мои брат и отец. Он Уилла забрал. А теперь еще...

«... и про отца что-то знает. Настоящего», – про себя заключил ее мысль Кайл. И кивнул. Он, собственно, и не сомневался, что она примет такое решение... Будь по-другому, он бы, наверное, не испытывал то, что испытывает сейчас, глядя на эту взъерошенную девчонку с мальчишеской стрижкой. Так бы и стиснул ее в крепких объятьях, уткнувшись в пушистое рыжее ушко, торчащее средь коротких волос, и прошептал что-нибудь успокоительное...

Но вместо этого произнес совершенно другое:

– Тогда тебе стоит знать планы Эссекса. Ты – его главная пешка. Не знаю, что он придумал сейчас, но изначально было задумано подослать тебя к королеве в виде служанки... Вся трудность в том, что королева маниакально боится трех вещей в этом мире: перевертышей, старость и смертельные хвори. Каждый слуга в Уайтхолле проходит строгий отбор на предмет возможных болезней. И, конечно же, никакой перевертыш даже близко туда не допустится...

– К чему эти трудности? – спросила Соланж. – Неужели нельзя подослать к ней простого убийцу?

– Королева окружена бесконечной охраной и фрейлинами. Но не это самое главное: Эссекс не хочет смуту в стране, которая, ясное дело, начнется, если Елизавета будет убита. И даже если убийцей окажется человек, весь гнев падет, догадайся сама...

– … На перевертышей.

– Верно.

– Снова начнется кровопролитная бойня времен Алой и Белой розы, а Эссекс, зная его коварство и изворотливость, более, чем уверен, уже подготовил план, как подобного избежать. Именно потому он и медлил последние годы, не выпуская из вида тебя, что втирался в доверие к королеве и...

– … Готовил преемника. Или преемницу. Но кого?

Кайл мотнул головой.

– Я не знаю. Мы с Эссексом, как ты теперь понимаешь, более не дружны так, как прежде... – Он усмехнулся. – И о планах своих он мне не докладывает.

– Что между вами случилось?

Он ждал, что Соланж спросит об этом, и ответил, как есть.

– Долгие годы я верил, что, помогая Эссексу в его планах, радею за справедливость в отношении перевертышей, что ему в самом деле есть до нас дело, но... в один момент понял, как сильно я ошибался.

Она не спросила, что именно за момент это был, но Кайл вспомнил так ясно, словно это было вчера, их разговор с графом около года назад.

– Ну что, как там наша ядовитая девочка, совершенствует свои навыки? – спросил Эссекс, лучась сытой улыбкой. – Слышал, она вышла замуж... и в тот же день овдовела, – хохотнул, ударив себя по коленке. – Вот ведь хитрая бестия. Не повезло муженьку!

Кайла тогда покоробил его легкомысленный тон. Сам он знал, как непросто жилось бедной девушке, и жалел ее... И поддерживать пошлую шутку не собирался.

– Ей пришлось на это пойти под давлением родственников, – заступился он за Соланж. – Отец проигрался на петушиных боях, брат – в карты. Их преследовали коллекторы... Джеймса избили до полусмерти. Вот и...

– Да мне наплевать, – отмахнулся его собеседник. – Пусть вдовеет хоть десять раз за день... Какое мне дело? Главное, что работает ее дар. Это для нас самое важное!

Кайл едва сдержал раздражение, сам себе поражаясь, и спокойно спросил:

– Вы придумали, как Соланж подступиться к королеве?

– Самое верное было бы подослать ее в виде служанки, – ответствовал граф, – но вот в чем загвоздка: всех служанок обследует врач. Королева до смерти боится чумы... И в последнее время особо. А перчатки твоей ядовитой девицы не останутся доктором без внимания... То есть либо она сошлется на кожную хворь и ее сразу же отбракуют, либо снимет перчатки и...

– … Убьет доктора.

– Да! И таким образом сразу испортит все дело. В общем, – взмахнул он рукой, – я еще думаю, как устроить их судьбоносную встречу. Судьбоносную для тебя и меня в первую, – доверительно присовокупил он, заглядывая Кайлу в глаза.

Его собеседник сглотнул.

– А что девушка, вы отпустите ее после? – задал внезапный вопрос. – Она страстно мечтает отправиться на Острова. И оплатить билет до Леруика было бы меньшим, чем мы могли бы ей отплатить...

На мгновение в глазах Эссекса что-то мелькнуло: то ли тень непрошенной мысли, то ли внезапная грусть, но он тут же оправил изящной рукой свои волосы, а казалось, смахнул это нечто из глаз, и стал собой прежним. Снисходительно-добродушным старшим товарищем, что приобнял Кайла за плечи...

И произнес:

– Девушка с таким даром – сокровище, Кайл. Представляешь, как это важно держать подобное под рукой! Да и как отпустить... – он сделал краткую паузу, – коли ей будет известно о том, что мы заставили ее сделать? И даже если она поспособствует нам добровольно, все равно есть опасность, что девичий язык сболтнет где-то лишнее...

– Вы хотите сказать, что мисс Дюбуа придется... – договорить он не смог. Кайла бросило в жар, потом в холод... Он представил тоненькую фигурку с пышными волосами распростертую на земле с кинжалом в груди. И себя, стоящим над ней... Ведь это его непременно заставят избавиться от нее.

В тот момент эта искра и запалилась: искра сомнения в оборотнелюбивых и бескорыстных устремлениях Эссекса. А со временем и разгорелась в настоящее пламя...

Но тогда Эссекс над ним посмеялся:

– Да на тебе лица нет, мой друг. Что с тобой? Неужели наша черная вдовушка пленила твое прежде бесстрастное сердце?

– Дело не в этом, – солгал он тогда. – Просто я нахожу неблагородным отплатить за помощь ударом кинжала. Мисс Дюбуа не заслуживает такого!

– Не заслуживает – и славно. Можешь сам посадить ее на корабль, когда королева умрет! Я ведь просто рассматриваю все варианты. Такова моя роль, мальчик мой: просчитывать наперед. Может быть, твоя ядовитая леди вообще не захочет покидать Англию и останется в Лондоне помогать нам наладить новый порядок! Порядок, по которому люди и перевертыши смогут жить в мире и полном согласии. Разве сам ты не этого хочешь?

Кайл хотел, но тогда усомнился, что и Эссекс желает того же. Ясно, как никогда, он увидел его истинную натуру: двуличную, властолюбивую и расчетливую. Жизнь человека ли, перевертыша ничего не значила для него... Все они были ступенями к его собственному величию.

– Хочу.

– Вот и работай над этим, береги наш «алмаз» ценой собственной жизни.

– Так я и делаю, сэр.

Год спустя после этого разговора он решил помочь девушке убежать, но оказал, как выяснилось в итоге, себе же... медвежью услугу. Игра слов позабавила Кайла, и он усмехнулся...

А усмехнувшись, вернулся в реальность. Соланж снова мерила комнату из угла в угол, разве что руки уже не заламывала. Сосредоточенно размышляла о чем-то. Точно такой она была перед отъездом из Страдфорда – строила планы – и потому он с удвоенной силой за ней наблюдал. Боялся, что убежит... И радоваться бы такому повороту событий, но он не мог ее отпустить.

Ни тогда, ни в особенности теперь...

– Значит, станешь ЕМУ помогать? – то ли спросил, то ли констатировал он. – Знай, что с Эссексом просто не будет. Он никого не жалеет на пути к своей цели... И тебя тоже не станет жалеть.

– Все равно, – парировала Соланж. – Я не могу бросить семью. И Уилла...

На имени раздражающего Кайла поэта ее голос дрогнул, и это заставило его стиснуть зубы.

И спросить то, о чем лучше было бы и не спрашивать:

– Ты в него влюблена?

– Что? – Девушка даже остановилась.

– Я говорю, ты испытываешь что-то к поэту?

Соланж нахмурила брови и будто стегнула по нему следующими словами:

– Еще как испытываю: Уильям – мой друг. Я, можно сказать, за него отвечаю: ведь не будь меня рядом, с ним не случилось бы всего этого. – Она окинула комнату взглядом, словно стены впитали в себя присутствие Эссекса и теперь сочились удушающими миазмами. Может быть, потому она и носилась по комнате – сохраняла трезвость рассудка, разгоняя дурман. Кайл же будто утратил ее, а все потому, что сидел, погрузившись в воспоминания...

И миазмы безумия не разгонял. Они впитывались в него, побуждая задавать неправильные вопросы...

– Значит, друг?

– И очень хороший. Не в пример некоторым! – Соланж причесала его саркастическим взглядом и продолжила нервный бег из угла в угол.

Кайл с улыбкой заметил, что за ней пушистой метелкой полощется рыжий хвост.