Текст книги "Записки кота Мурчика"

Автор книги: Евгений Сатановский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 28 страниц)

Ждёшь, когда наконец люди, которые всем командуют и за многое отвечают, перестанут делать глупости или хотя бы не будут мешать тем, кто что-то по-настоящему умеет делать, не говоря уже о том, чтобы им помогать. Этого уже не ждёшь, понимая, что не дождёшься: закон отрицательной селекции действует, как паровой молот, сминая умных и толковых и оставляя преданных. По тупости их или потому, что на каждого из тех, кто попал в номенклатуру, существует досье, толщиной в подушку, которое делает их безопасными для начальства и всецело от него зависящими. Ну а потом с тревогой ждёшь последствий описанных кадровых процессов, понимая, что ничто в этом мире не вечно, включая страну. Ждёшь, ждёшь, ждёшь… Не дай Б-г, и впрямь чего дождёшься!

* * *

Вот ведь, живёшь себе более или менее спокойно, никого особо не трогаешь, регулярно описываешь свои впечатления от жизни и размышляешь о разном в телеграм-канале в промежутке между эфирами и интервью, книжки читаешь и пишешь (читать и перечитывать наиболее интересное из прочитанного, к счастью, удаётся больше, чем писать), следишь за новостями, регулярно принимаешь чёртову тучу лекарств (к сожалению), тихо стареешь и стараешься похудеть, общаешься с друзьями и домашними, гладишь кота, когда он попадается навстречу на участке, мало ешь, практически не пьёшь (ах, молодость, молодость…), больше никуда не ездишь (коронавирус отучил, а санкции, под которые попал, подтвердили, что ездить никуда и не надо), и вдруг тебя что-то до того ошарашивает, что мир в одну секунду меняется и уже никогда не будет прежним. Так бывает!

Именно такое впечатление на автора, который вроде бы много чего и кого видел в своей жизни, побывал в трёх с лишним десятках стран и, компенсируя детскую болезненность, из-за которой вырос человеком не слишком спортивным, до предела стеснительным и сильно закомплексованным, много лет подряд искал и находил на свою пятую точку дикое количество рискованных приключений, в ходе которых не свернул себе шею совершенно случайно (жизнь, впрочем, ещё не закончилась, так что все шансы на это есть), произвело сообщение британской газеты «Дейли стар» о вроде бы частном, хотя и достаточно прискорбном инциденте. Касался он 40-летнего тамошнего джентльмена, который был задержан в парке «Сады королевы Елизаветы» за непристойное поведение, поскольку публично занимался сексом… с пнём.

КАК это ему удалось, представить себе невозможно, хотя в заметке упоминались не только поцелуи, но и попытка вступить с помянутым ПНЁМ в самые что ни на есть интимные отношения. Причём не с каким-нибудь дуплом из старинных советских анекдотов, которые рассказывали друг другу про Машу и Дубровского старшеклассники, а с самым всамделишным матёрым ПНЁМ неизвестной породы. И это не аллегория! Пень был настоящий!!! Автор много видел в своей жизни и ещё больше слышал или читал, но про дендрофилию ему раньше ничего не попадалось. Ну, в Индии, в рамках местных религиозных суеверий, в глубокой провинции бывает, браки с деревьями заключают, но чтобы с ними личную сексуальную жизнь устраивать?! Бред! Впрочем – это Британия, там и не такое бывает. Может, мужик был под дичайшим наркотическим кайфом, или просто больной на всю голову. А может, у них с тем пнём и в самом деле любовь?! Вот и живи теперь с этим…

* * *

Худеешь тут, худеешь… Друзья комплименты раздают: как же, уже меньше центнера весишь! Врачи заставили – подсадили на таблетки после того, как пожаловался на то, что ноги ходить перестают. Ну, они и обрадовались… Этих таблеток теперь море каждый день проглатываешь, разбавляя всякой дрянью, которая теоретически должна работу ЖКТ нормализовать. Плюс норму в несколько тысяч шагов, которые положено каждый день проходить, выполнять заставляют… Врачам же только дай над человеком поизмываться! В институте их, что ли, этому учат? Не случайно столько юмористов и сатириков из их рядов вышло! То ли профессия эта такого рода переквалификации способствует, то ли природные качества людей, которые её выбирают…

Конечно, когда день-деньской смотришь, как у человека требуха устроена, да ещё всяческие заболевания в ней находишь, либо мизантропом станешь, либо сатириком, либо карбонарием. Так что профессиональный юмор – это далеко не самое худшее, чего от эскулапов можно ожидать, особенно когда их таланты к тебе же и применяются. Но поскольку отбиваться от них – себе дороже, покорно худеешь, впервые за три с лишним десятка лет уйдя ниже трёхзначных цифр. И это явно только начало – продолжение следует!

С одной стороны – хорошо. Легче. И самому легче, и когда коньки в конечном счёте отбросишь, нести тебя в гробу, провожая в последний путь, тоже легче будет – и намного. Но отчего-то кажется, особенно когда три раза в день, перед тем как принять таблетки, перекусываешь (на пустой желудок категорически их принимать не рекомендуется, а назвать те объёмы пищи, которые внутрь забрасываешь для того, чтобы не заработать язву этого самого желудка, едой, язык не поворачивается – максимум перекусом), что как похудеешь совсем до нуля, так тебе карачун и настанет. Просто в один прекрасный момент растворишься в пространстве до полной прозрачности. Спросят друзья: где его носит? – а всё, у пустоты голоса нет, она не ответит. Разве что эхо прокатится…

При этом внутренне съесть что-нибудь привычное и любимое хочется. Картошки жареной с луком и яйцом. Мяса разного – и шашлыка сочного, только что с мангала, и варёного, с солью, и буженину, натёртую чесноком, утыканную лаврушкой, вкусно пахнущую, только что из духовки. Языка хочется варёного, с хреном. Ломоть жареного осетра, с густым гранатовым наршарабом и лимоном, сок которого, выжатый на шкворчащую на сковородке рыбу, так её вкус оттеняет. Хочется запечённые крабовые клешни и лобстера, тоже с лимоном и непременно с топлёным маслом, в котором размешали острую красную паприку. Гренок хочется с сыром, только что приготовленных, из белого хлеба, вымоченного в молоке и яичном льезоне…

Икры хочется паюсной, на куске мягчайшей субботней халы с маком или кунжутом, покрытом тонким слоем сливочного масла. Оладьев из кабачков со сметаной. Жаркого из почек с луком или из вымени, в кисло-сладком соусе. Хочется жареной говяжьей печёнки с картофельным пюре. Вареников и блинчиков с какой угодно начинкой со сметаной или пельменей с мясом, со сметаной же, посыпанных чёрным перцем и с толикой уксуса – так вкуснее. Селёдочного паштета, нежного, светло-серого, или паштета печёночного, коричневого. Тёртую с чесноком морковку под майонезом, или такую же свеклу. Либо эту же свеклу с черносливом и грецкими орехами. Ну или сыр, наструганный на крупной тёрке с тем же чесноком и непременно с майонезом. Оливье. Винегрета. Ну мало ли чего хочется! Худеть надо.

* * *

Вспомнились отчего-то хомяки, которые у детей 30 лет назад жили. Дочка клянётся, что их было трое. Вспоминаются два. Первый – джунгарский, которого, естественно, назвали Джерри. Люто свирепый, напоминавший по окраске степную дикую лошадь: светло-рыжеватый, с чёрной полоской на спине, плотного телосложения и абсолютно не поддававшийся приручению. По клетке он сновал деловито, в качестве нор использовал картонные трубочки от туалетной бумаги, которые нежно любил и защищал от каких угодно покушений на то, чтобы во время уборки, когда из его просторной клетки выметались опилки с продуктами хомячьей жизнедеятельности, заменить их на свежие, и жил долго и вполне счастливо, благо о нём заботились как о родном.

Где-то года в полтора у него начала расти опухоль. Повезли хомяка к ветеринару, тот это чудо на четырёх лапках осмотрел и сказал, что прооперировать его, в принципе, можно, но стоить это будет раз в двадцать пять больше, чем нового купить. Сын посмотрел на нас с ужасом – хомяка прооперировали, и он благополучно прожил ещё столько же, сколько до того. Причём, что характерно, никакой благодарности ни к кому не испытывал и кусался по-прежнему. Больше всех доставалось бабушке, которая сначала, как делала всегда, когда в доме заводилась новая живность, обзывала её «гадостью», но потом привыкала и любила за домашними питомцами следить – они её развлекали. Джерри она называла «кабанчиком» и ему в клетку совала пальцы, чтобы хомяку не было скучно.

Тот её, естественно, кусал. Она показательно его свирепостью возмущалась, но втайне явно гордилась – иначе бы эти эксперименты быстро прекратила. Смотрелись они с хомяком замечательно – выходила эдакая пальцевая коррида… Ну а когда хомяк всё-таки ушёл в мир иной, его положили в красивый футляр от шотландского виски, засыпали свежими опилками и кормом, чтобы ему было чем перекусить в хомячьем раю, и закопали под раскидистой яблоней на школьном дворе… Его, как утверждает дочка, сменил второй, сирийский. Никаких воспоминаний в голове не оставил – то ли жил у нас такой, то ли нет… Остаётся верить в то, что жил. Тогда автора как раз президентом Российского еврейского конгресса избрали – дел было столько, что домой добирался только на несколько часов, поспать. Наверное, из-за этого и не запомнился…

Зато запомнился третий, ангарский, повышенной пушистости и самый адекватный. Он был добрый, и его можно было гладить – осторожно, пальчиком, но для детей это было большой удачей: наконец-то питомец оказался по-настоящему домашним. Жил он немыслимо долго для хомяка – лет пять с лишним. В старости облысел, сморщился, покрылся возрастными пигментными пятнами, но на витаминах, которые ему скармливал сын, воспрял до того, что начал лазать по решётчатой крыше своей двухэтажной, с длинной прозрачной прогулочной трубой клетки, цепляясь лапками за прутья и перебирая ими, как моряк, пробирающийся по вантам в штормовую погоду. Жаль, что «Пиратов Карибского моря» тогда ещё не сняли!

Посмотрели бы мы этот фильм до того, как его завели, наверняка быть бы ему Джеком Воробьём или Капитаном Барбоссой. Скорее Барбоссой – очень уж солиден был. Но поскольку традиционно эту породу хомяков зовут хомяк-тедди, именно Тедди его и назвали. Причём с ним тоже пошли к врачу, примерно за полгода до того, как он отдал Б-гу душу: сына до того беспокоил его внешний вид, что он на этом настоял. Врач осмотрел хомяка и осторожно спросил, сколько тому лет. Услышав ответ, искренне удивился и сообщил, что хомяк наш – Мафусаил, прожил уже два положенных ему от природы срока, и он вообще не понимает, как эта мелкая живность умудрилась такое учудить. Что до рекомендаций, от старости лекарств не бывает. С тем и расстались. А когда настал час уйти на радугу Тедди, он упокоился рядом с Джерри, под яблоней в школьном саду. Хорошо, что они были!

* * *

Нас всю жизнь что-нибудь меняет. Родители, прочие родственники, соседи, приятели и друзья (понятия – ой какие разные!), враги и недоброжелатели (и ещё как!), сослуживцы и подчинённые, начальство и деловые партнёры, политики (кому везёт – в минимальной степени) и государственные деятели (тоже далеко не одно и то же)… Учителя и воспитатели, мужья и жёны, дети и внуки, собаки и кошки (и ещё как!), лошади и все прочие домашние животные, от хомяков и аквариумных рыбок до попугайчиков и игуан… Нас меняют телевизионные передачи и кинофильмы, природа и та среда, в которой мы проводим свою жизнь – городская и деревенская, музеи, в которые мы ходим, и спорт, которым занимаемся, хобби и религия (кто в какую верит)… И книги, книги, книги!

Автор рос домашним, книжным московским мальчиком – добрым, вежливым, полным, мечтательным, близоруким, очень болезненным и от этого избыточно робким, боявшимся высоты и не любившим рисковать понапрасну. Всю жизнь читал и до сих пор не избавился от этой привычки. Он жил в нормальной семье, и его очень любили, хотя папа, который всё умел делать своими руками и был гениальным изобретателем, ничего и никого никогда не боялся и только поэтому в войну уцелел, вечно вздыхал, глядя на младшего сына, не понимая, как он с такими данными проживёт в этом жёстком, несправедливом и безжалостном к слабым мире. Да и мама, которая хорошо знала жизнь, этого не понимала и жутко за это переживала.

Правда, папа умер очень рано, а она пережила его на треть века, так что и переживала дольше – за всех окружающих, до самого конца… Но автор читал, учился и работал – головой и руками, вечно влезая во всё то, чего был лишён в детстве и что было в книгах, которые он читал. Там была совершенно другая жизнь. Там воевали и побеждали, дружили до гроба и любили до самозабвения, путешествовали по диким странам и боролись с преступниками. Там совершали чудеса во имя добра и презирали негодяев, кем бы они ни были. Там наши разведчики боролись с вражескими шпионами, там басмачи и нацисты были врагами, с которыми нельзя было искать никаких компромиссов, а люди духа всегда были выше людей кошелька и карьеры. Хорошие это были книги, правильные.

В итоге всю жизнь, преодолевал себя и лез в самое пекло, не думая о последствиях. Старался не быть дураком и не быть сволочью – вроде получилось. Хотел быть независимым человеком и стал им. Оказалось, что для этого нужно бояться только одного – испугаться. Карьеры не строил, в начальство не лез, политикой не занимался и как чёрт ладана избегал каких угодно мафий – уголовных, политических и всех прочих. Отстроил свой мир – правильный, по Стругацким с их книгой «Полдень, ХХII век», сам себя назначил там главным прогрессором и так в этой шкуре и остался. Оказалось, что нет ничего сложного в том, чтобы быть Б-гом – весь вопрос, каким? Жестоким или добрым? Заботящимся об окружающих, стараясь не причинять им лишнего зла, или гневливым самодуром?

Созидателем быть или разрушителем? Чутким к проблемам этого мира или безразличным (гениально всё-таки Сергей Лукьяненко придумал своего безразличного Б-га)? Б-ги бывают разные… Кощунственные это речи, скажут не слишком умные догматики, далёкие от истинной веры, зато придерживающиеся обрядов, суеверные и дико напыщенные в осознании своей личной праведности, которая мало чего стоит в глазах Всевышнего, хотя они, как правило, уверены в обратном? Так и хрен с ними со всеми. Благо жизнь заканчивается, и чем бы она в итоге ни завершилась, то, что было в ней сделано, сделано неплохо. Дом построен – и даже два, по числу детей. Деревьев посажено – уйма. Сын и дочь выросли и растут внуки. Чего ещё надо хотеть в этом мире?!

* * *

Попытался оценить с утра состояние духа… Плохое. Настроение портят новости – буквально любые. Раздражают голоса из телевизора, не важно, о чём там вообще говорят – просто выбешивают, и всё. Выключил зомбоящик – раздражает тишина. Интернет утомляет, людей видеть не хочется, разговаривать ни с кем не хочется, писать ничего тоже не хочется (преодолевая сопротивление организма, с трудом себя заставил), книги и то читать не хочется, что бывает совсем редко. Маджонг, сапёр и пасьянс косынка на компьютере не отвлекают. Попробовал «Энгри бёрдс» – щёлкаешь уровень за уровнем, никакого удовольствия от этого не получая, – вырубил и эту игру. Никакого релакса! Хотя то, что не промахивался, наводит на некоторые размышления…

Сейчас бы в руки что-нибудь хорошо пристрелянное, с оптикой и в перекрестье прицела тех, кого там очень хотелось бы увидеть и давно – совершенно точно бы столько проблем разом решил и для страны, и для мира… Но бодливой корове Б-г рогов не даёт. Так что остаётся только не заморачиваться, сидеть ровно на афедроне в своей подмосковной деревне, сопеть в семь дырок и осознавать, что времена молодости с её оптимизмом и зрелых годов с верой в человечество и в собственные силы прошли. Пожилой уже, старость на подходе – если доживу, а и совершенно непонятно, зачем до неё доживать. Правильно древние греки говорили – кого боги любят, того они молодым к себе забирают. Иначе ни черта уже не можешь, всё ещё помнишь и, главное, всё понимаешь, а от этого становится ещё тошнотнее…

С другой стороны, что мог в этой жизни, то сделал, а чего не сделал, того, скорее всего, просто не мог. Или не дано было. Или хотел всё время странного, как у Стругацких было описано в «Попытке к бегству», а надо было приземлённее быть, ближе к архаике, тогда бы, не исключено, получилось бы больше. Хотя, с другой стороны, того, что не получилось и этого теперь жалко, тогда бы наверняка и не хотелось… Впрочем, одно, пускай небольшое, развлечение в этой жизни осталось: писать и говорить, причём не в стол и не на кухне, как было принято когда-то во имя обычного физического выживания, а вполне себе без ограничений. Специфика эпохи. Те, кто во власти и при дворе не стесняет себя ни в чём, по нынешним временам не считают для себя нужным тратить время на чирикающих попусту персонажей. Ну, тоже неплохо…

* * *

Подмосковье. Выходной. Дождя, который исправно поливал газоны, сады и огороды, экономя рачительным хозяевам оплату за воду для полива, которую в противном случае пришлось бы брать из общепоселковой сети, нет. Особой жары тоже нет, но по сравнению с последними несколькими днями потеплело – можно ходить без пиджака, ветровки или лёгкого плаща, который приходилось носить несколько дней подряд до этого. По дорожкам носятся весёлые маленькие дети на велосипедах и самокатах – их отправили к бабушкам и дедушкам на всё лето и они от деревенского воздуха и регулярной кормёжки здоровеют на глазах. Кормят детей как на убой и отнюдь не полуфабрикатами. За этим к родителям, когда дети вернутся в Москву.

У мамы может не быть времени на готовку, если она ходит на работу. С бабушками такого не бывает. По крайней мере, с нормальными бабушками. Блинчики, сырники, каши всех типов и видов, салаты в сумасшедшем ассортименте, домашние котлеты – маленькие и аккуратные или размером и формой напоминающие лапоть, голубцы, домашние вареники или пельмени, холодец, жаркое, пироги и пирожки со всеми начинками, которые только бабушка может придумать, яблочные шарлотки и в обед обязательно суп. Куда же без него?! В России живём! Причём суп – никакой не протёртый. Грибной с перловкой или вермишелью, борщ, солянка, мясной или куриный бульон с клёцками или лапшой, уха, окрошка… Ну а дедушка – это шашлык, варёная или жареная картошка или гренки из белого хлеба, вымоченного в молоке и яйце…

Впрочем, с учётом того, что дети предпочитают есть в городе, бабушки приспособились и запросто выпекают пиццу или готовят гамбургеры, тем более – чего их готовить? Те же котлеты, только в булочке. Добавил туда листик салата, пару кусочков маринованых огурцов, немного лука, помидорный кружок и какого-нибудь соуса по вкусу (в магазинах этих соусов море) – и ребёнка за уши не оторвать. Ну а если он лука или помидоров не любит, просто не кладёшь их туда и всё. Тоже мне, бином Ньютона! То же самое насчёт макарон с сыром или наггетсов. Порезать курочку на кусочки, обвалять их в сухарях и обжарить – сложно, что ли? На маленькие кусочки режешь – наггетсы, и получатся, не хуже, чем в какой угодно бургерной. Ну а если не хочется особо заморачиваться – отбил эту самую курицу или кусок телятины до минимальной толщины, в яичный льезон, в сухари и на сковородку. Здравствуй, шницель!

Лето… Созревают малина и клубника, ежевика и жимолость, голубика и крыжовник, да и вся прочая ягода. Перекручивается с сахаром смородина, чёрная и красная. Варится повидло из сливы и варенье из всего, из чего его только можно сварить – фантазия хороших хозяек тут границ не имеет. Засахаренные цукаты из лимонных и апельсиновых корок, мармелад из яблок, груш и слив, арбузный, дынный и тыквенный мед… Кстати, цукатов из морковки с вишней никто не пробовал готовить? Зря. Исключительно хорошо идут зимой! Как и всё маринованное и солёное – огурцы, кабачки, патиссоны, помидоры, грибы… О квашеной капусте и не говорим – с тонко нарезанной морковкой или сладким перцем, клюквой или безо всего… А на грядках – лук и чеснок, салат всех сортов и укроп с петрушкой… Да, что говорить! Подмосковье. Очень правильное место для жизни.

* * *

Мы живём в этом мире не так долго, чтобы заморачиваться тем, что в нас не нравится окружающим по части того, что мы едим или пьём, носим в хорошую или плохую погоду, к чему привыкли в быту или что нравится нам в кино, книгах и музыке, если это не доставляет никому из помянутых выше окружающих беспокойства. Безусловно, человек, явившийся в шортах, гавайке и сандалиях на босу ногу на приём, где мужчины одеты в смокинги, а дамы в вечерних платьях с декольте или без оных смотрится круглым идиотом, но неловко себя чувствуют в данном случае только хозяева. Впрочем, когда гость – звёздная суперзнаменитость и украшение вечера, типа Альберта Эйнштейна, он может и в старом свитере прийти: скажут – «чудак» и с удовольствием будут фотографироваться на память.

Но это если Эйнштейн. А если припрётся на означенный приём какой-нибудь эксгибиционист с мозгами набекрень и репутацией «свободного художника», типа тех, которые рисовать, ваять и прочей толковой и приятной для глаз деятельностью не занимается, а в качестве «искусства» полагает правильным его имитацию в форме «перформансов» разной степени идиотизма (голым на людей бросаться – это ещё не слишком, бывают и похуже), его охрана выкинет и правильно сделает. Всё прочее в этом мире устроено примерно так же. Сандалии более чем уместны жарким летом в приморском городе и абсолютно по-идиотски смотрятся зимой. А что наши их носят с носками, так это с точки зрения гигиены, эстетики и чтобы ноги ремешки или камушки и песок не натирали, абсолютно правильно – римляне их так и носили.

Кто-то, любя шампанское, пьёт исключительно брют, а автор, не будучи аристократом, полагает его мерзопакостной кислятиной, которую французы придумали, чтобы свой неликвид за бешеные деньги лохам впаривать, и всё, что ему по этой части дарили, всегда эстетам из числа знакомых с удовольствием передаривал. Кого-то в еде коробит лук и чеснок или индийский карри, но если в меру, в правильном сочетании с другими продуктами и не забыть перед тем, как целоваться и вообще идти на свидание, зубы хорошо почистить – отличная штука! Хотя сливочное или шоколадное мороженое с чесноком – какая гадость! А вот шоколад с перцем – на любителя, но вполне приемлем: мексиканцы так готовят. И вообще, мы же холодец и квашеную капусту едим? Едим. И очень даже любим.

Впрочем, дуриан, скандинавский хаукартль, сюрстрёминг или чукотскую копанину автор есть не будет ни за какие деньги и никому не посоветует, хотя знавал тех, кому эти блюда нравились – в основном среди практикующих этнографов и антропологов. Ну, в каждой избушке свои за-бушки. Но тут никаким следованием моде и не пахло, а по части экспериментов, проводимых академической публикой над своими собственными организмами, столько сказано и написано! Во всём прочем, повторим – главное не слишком нарываться. А то можно так огрести… К примеру: не надо ходить по Дагестану в мини-шортах или мини-юбке, купаться на тамошних пляжах в нескольких ниточках или топлес и прочем в том же духе. Не поймут. Или – ещё хуже, поймут неправильно.

Болт, положенный на мнение окружающих, далеко не всегда обеспечивает счастливую долгую жизнь, особенно если сделано это нагло, демонстративно и без понимания того, что вещи, которые выглядят или звучат оскорбительно в нормальном обществе, вызывают острое и непреодолимое желание на это оскорбление ответить действием, на чём регулярно горят отечественные стендаперы из тех, кто поглупее. Поскольку многое из того, что кажется не слишком интересующемуся тем, как его юмор воспринимается аудиторией шутнику смешным, с гарантией обеспечит ему близкое знакомство с больничной койкой в ближайшей травматологии. Что называется, сходи в Гарлем, «снежок», попробуй там местных высмеять в расистском стиле Южной Алабамы…

Ну и так далее, по всему диапазону наиболее известных кретинизмов, из которых самым распространённым из показательно глупых является включение музыки на полную громкость (как правило, этим страдает «золотая» молодёжь на дорогих тачках, у которой мозгов гораздо меньше, чем денег у её родителей, либо дико закомплексованные провинциалы, которым до смерти хочется привлечь к себе внимание окружающих, а как это сделать, не нарываясь, они не знают – не учили их этому в детстве). У тебя ребёнок засыпает или болен кто, а под окном начинает орать дурным голосом приёмник… Ну, выходишь, просишь людей вежливо чуть приглушить, а когда и если они не понимают, или включают наезд – бьёшь уже тогда. Тут очень полезно заранее сапёрную лопатку с собой взять или топорик туристический. Могут пригодиться…

* * *

Ночью мысли в голову приходят мрачные. Наверное, возрастное. Когда вечером падаешь от усталости и засыпаешь, как убитый, они воплощаются в сны – цветные, объёмные… Словно кино смотришь со своим собственным участием. Куда-то опаздываешь, куда-то спешишь, с кем-то споришь, выслушивая очередную ахинею… Наверное, в голове увиденное и услышанное за день, в том числе по телевизору, либо промелькнувшее в интернете, откладывается и ночью всё это там проваривается, как содержимое японского супа в кастрюле, который готовишь, подбрасывая в кипяток разложенные перед тобой сырые ингредиенты. Есть в японских ресторанах такая форма извращения: сам себе повар за свои же, причём вполне солидные деньги…

Потом, часа через три (многократно проверено на практике), сон внезапно уходит, и встаёшь попить воды. При этом сонливость дикая, а сна нет. Ворочаешься полчаса-час, пытаясь всё-таки заснуть и в какой-то момент проваливаешься – снова, с очередным сновидением, не таким страшным, как в первой фазе сна, но не менее чудным. Новый перерыв во сне – а на улице летом уже светает и где-то за речкой орут как оглашенные простуженными голосами петухи. Впрочем, зимой, когда за окном темно, хоть глаз выколи, они тоже орут. Кто там придумал, что петух начинает кукарекать в шесть утра? Чёрта с два он до шести ждать будет! Он и в три часа ночи может пробудиться к активной деятельности, и в четыре. А потом у них начинается перекличка.

Ну, вставать вроде как рано – стоически пережидаешь, пока эти прирученные некогда, в далёкой древности, потомки джунглевых банкиевских кур, поставщики собственных запчастей в KFC и прочие сетевые закусочные, специализирующиеся на курятине, перестанут оповещать окружающих о своём настроении, и где-то к полшестого-шести снова засыпаешь, уже без сновидений. Причём в середине ночи в голову лезут интереснейшие мысли, которые, если встать и их записать, могли бы составить изрядный том всего умного и толкового, а когда утром окончательно проснувшись встаёшь, от них не остаётся и следа. Но начинается новый день, и сожаление по части очередной упущенной возможности прослыть гением растворяется в череде текущих забот. И так снова и снова…

* * *

Почему австралийская квокка – родственник кенгуру – всё время как будто улыбается? Какие ещё виды людей, кроме «хомо сапиенс», были нашими предками? И, кстати, если про родственные отношения с неандертальцами и денисовцами мы теперь кое-что знаем, найдут ли археологи когда-нибудь других, которые точно были (генетики в этом уверены на 100 %), но мы пока про них ничего толком сказать не можем? Что про нас думают животные и птицы, помимо собак, кошек, слонов и попугаев, к поведению которых мы более или менее приспособились и научились кое-как в их эмоциях разбираться? Хотя среди других домашних или живущих в зоопарках и цирках питомцев тоже есть яркие личности, с которыми их хозяева или ухаживающие за ними служители находят контакт…

А дикие как? Или те, об интеллекте которых все те, кто с ними напрямую не контактирует, понятия не имеет? Скажем, галки, вороны и прочие врановые? Дельфины и все их родственники из числа китообразных – от афалин до косаток? Осьминоги, которые внезапно оказались невероятно умны, хотя разум у них, учитывая особенности их нервной системы, совсем уж какой-то инопланетный – так что если мы начнём всерьёз с ними общаться, то с пришельцами из космоса точно сумеем друг друга понять… Хотя никто не сказал, что относиться они к нам будут иначе, чем римляне к варварам, конкистадоры к индейцам, англичане и бельгийцы к африканцам или американцы ко всем, с кем они вообще сталкиваются (желающие уточнить могут поинтересоваться в Ираке, Афганистане и Вьетнаме).

Кстати! Подумалось тут… А почему инопланетники вообще должны к нам относиться как к разумным существам, а не как мы относимся к тем же осьминогам? Сколько их на планете каждый день съедают, предварительно отбив для полной мягкости? Или как к медузам, которых те же китайцы спокойно едят (автор как-то медуз в хорошем московском китайском ресторане из чистого любопытства пробовал, но вкус их его ничем не поразил – не его это оказалась тема). Впрочем, в Китае много кого едят, включая кошек и собак, которых европейцы в качестве продуктов питания категорически не рассматривают. И в Корее собак едят. А в Перу запросто харчат морских свинок, с которыми у нас дети дома радостно играют. Впрочем, не так уж давно наши предки запросто и человечиной перекусить могли – и кое-где в тропиках эта традиция ещё не исчезла…

Но вернёмся к тайнам мироздания более мирным, чем описанные выше кулинарные кунштюки. Что происходит на спутниках того же Юпитера и есть ли там жизнь? Откуда всё-таки взялось кольцо Сатурна? А пояс астероидов откуда? Они что, действительно когда-то планетой были? Сохранились ли до наших времён где-нибудь, например в океане, динозавры (если не считать прямых потомков одного из их типов – птиц)? Удастся ли клонировать мамонтов? Как и когда люди, поголовно имевшие после выхода из Африки тёмную кожу, умудрились в Европе и Азии посветлеть? Могут ли шаманы открывать путь в параллельные миры? И так далее, и тому подобное… До чего же много интересных вещей на свете, а пишешь чёрт знает о чём. Текучка!

* * *

Еврейский Новый год – Рош hа-Шана… «Голова года», – в переводе с иврита. Трубят в Израиле и в синагогах по всему миру в шофары – рожки из бараньих и козьих рогов. Начинается длинный осенний цикл еврейских праздников – три недели до истечения последнего дня Суккот. Год, между прочим, на дворе 5784-й, что раздражает массу нееврейского народа, который отчего-то думает, что если эта цифра больше, чем у соседей, так и счастья, удачи и жизненных успехов от этого у евреев тоже больше, не очень понимая, что тут всё решает совершенно другая комбинация факторов, главным из которых является то, чтобы народ гнобили достаточно долгое время, в достаточно широком диапазоне цивилизаций и других народов, но не извели под корень. Что в результате натренировало уцелевших, на удивление, хотя они бы с удовольствием от этого счастья отказались.