Текст книги "Записки кота Мурчика"

Автор книги: Евгений Сатановский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 28 страниц)

Врачи говорят, что надо ходить быстро – именно это даёт кардионагрузки, но не получается, хоть тресни, да и, вспоминая всех знакомых атлетов, которые померли из-за перетренировок, не очень-то и хочется. Глупо будет помереть быстро из-за того, что становился всё более здоровым. Лучше уж со всеми присущими возрасту хворями прожить подольше. Хотя один нюанс есть: помирать, когда придёт час, лучше действительно быстро, не мучаясь. И тут отдельная тема, успеешь ли до этого самого часа сделать всё, что наметил: распихать по полкам все книги, привезенные из Москвы, перед тем как семь лет назад отремонтировал квартиру, часть которых до сих пор ещё лежит в ящиках, перевезти, расставить и развесить хотя бы начерно море забивших рабочий кабинет и приёмную памятных сувениров, свезенных отовсюду за несколько десятков лет шатания по миру и подаренных друзьями…

Впрочем, тут главное – перевезти. Что сам не расставишь и не развесишь, распихают куда-нибудь дети и внуки. Или кому-нибудь подарят. Или продадут. Или выбросят на помойку. Если, конечно, не прокатится через них очередная революция, война или ещё какая незадача, как бывает в нашей стране каждые несколько десятилетий. Только обрастаешь добром и отстраиваешь хозяйство, как вдруг хлобысть! И страна уже другая, начальство другое и новые мётлы метут по-новому, а то и нет вообще никакого начальства, и это, как показывает опыт, не лучше – всегда хуже. Но это совсем о другом, а ночь проходит, и сон, не исключено, снова придёт, если попытаться лечь, укутаться потеплее, не обращая внимания на вечную боль в спине, и закрыть глаза.

Хотя ещё вернее он придёт, если спуститься на кухню, включить какую-нибудь очередную лабуду по телевизору – только не про политику, бесячую, а безобидную: про зверей, путешествия или что-нибудь из современного юмора – бессмысленного, но не очень раздражающего, поумнее. И часок под мерное бурчание зомбоящика посидеть, попить горячего чаю. Исключительно нервы успокаивает, и к утру сон приходит наверняка. А как мы уже сказали, дневной свет сну не помеха. Опять же – выходной. Чего же не подрыхнуть, когда никуда ни ехать, ни идти срочно не надо? Привилегия пожилого человека, с большим интересом наблюдающего приход собственной старости и отслеживающего, как тикают его собственные и всех окружающих биологические часы…

* * *

Когда много времени занимает чтение телеграм-каналов, их имеет смысл перестать просматривать вообще, оставив в активном употреблении только десяток, которые используешь для контакта с конкретными людьми (не у всех в этом мире работает вотсап). Когда раздражают телевизионные шоу, бесконечные сериалы и прочая лабуда, транслируемая по телевизору, перестаёшь его смотреть, за исключением минимального набора программ. В случае автора – что-нибудь про природу и историю, иногда про путешествия, фильмы поинтереснее, мультики позабавнее, кулинарные программы, если голоса ведущих не раздражают, иногда новости. Но оч-чень иногда. Плюс, конечно, всегда находятся несколько людей, которых случаешь с интересом, потому что знаешь: умные, толковые и говорят то, что думают, ни под кого не стараясь подстроиться.

То же самое насчёт радио. Нравится та или иная музыка – включаешь каналы, по которым она транслируется. Нет – нет. Опять же, газеты и журналы… Всю жизнь их читал. Родители много чего выписывали – привык. А сейчас отвыкаешь от них помаленьку. Пару лет газеты пролистывал, обращая внимание почти исключительно на заголовки. Все новости есть в интернете, аналитика не так чтобы совсем слабая, но всё больше среднего и полусреднего уровня – не стоит затраченного на неё времени, что до интересных материалов, не касающихся политической повестки и текущих новостей – авторов, материалов которых стоило бы ждать и вылавливать из общего информационного потока, как-то незаметно.

Раньше они были. Но раньше и информационное поле таким битком забитым не было. Опять же, может оно, конечно, и старческое брюзжание, но дико раздражает пропаганда – и своя, и чужая. Причём чужая особенно, тем более что с массой народу, которая в эти игры играет, когда-то был знаком, относился к ним хорошо и в ту лабуду, которую они несут, тоже искренне верил. Демократия, права человека, прогресс, социальные лифты и социальное же равенство… А! Ещё там было общество равных возможностей, общество всеобщего благосостояния, мир во всём мире, международное право, мировое сообщество, сила права и всяческая прочая словесная мишура. Ценности тоже были: традиционные, западные, либеральные, европейские и прочие. И духовность была.

Хорошо, хоть насчёт соборности как-то не заморачивался, хотя среди знакомых есть люди, которые этот термин употребляют с лёту, не задумываясь ни над его значением и смыслом, ни над тем, что он в конкретной современной ситуации для конкретных людей может значить. Но тут у автора срабатывают тормоза: не любитель он шибко вычурные словесные конструкции разводить и всяческие турусы на колёсах к месту и не к месту из дальних закромов вытаскивать. Грубый, примитивный, сугубо материальный и конкретный человек. И то, что окружающий мир стал дико похож на тот, который описывал Рэй Брэдбери в «451 градусе по Фаренгейту», где вокруг человека было сплошное бессмысленное бормотание со всех сторон, его не радует. Да и книги снова стали сжигать – на той же Украине русскоязычные. Дожили, холера ясна!

Ну а поскольку никакие социальные сети его никогда не заморачивали и он от них как от чумы сбегал, тик-токи и инстаграмы [5]5
  Instagram принадлежит компании Meta, признанной в РФ экстремистской организацией.


[Закрыть] – тем более остаются за пределами его интересов, пускай ими незрелые подростки и ещё более незрелые на голову, хотя зачастую и более чем зрелые с точки зрения первичных инстинктов и активно участвующие в процессах размножения гламурные девицы и дамы занимаются, то и время на жизнь остаётся. Чуть-чуть интернета, чуть-чуть новостей и нормальной аналитики (такая тоже есть – места знать надо), хорошие печатные книги (их до сих пор издают, и автор их всяко предпочитает электронным), ну и достаточно. Остальное время занимает работа, общение с друзьями и роднёй и прогулки на свежем воздухе в компании кота Мурчика. Заодно и вес сбрасывается…

* * *

Размышления и воспоминания накатывают волной, неизбежной, как ленивый прибой на одесской «Аркадии» или «Отраде». Нет, на «Ланжероне» или куда более отдалённом от центра города «Дельфине» он тоже был и есть, и имеет свою прелесть, но на первые два пляжа в те 60–70-е годы, когда маленького автора в Одессу каждое лето везли «оздоравливать», родители ходили чаще всего. Народу там было много, но если заехать с утра, по холодку, часам к полвосьмого максимум, то вполне можно было расстелить пляжную подстилку, если не в первом ряду, на самом краю сухих песчаных грядок, перед ровной, выглаженной морем линией плотного песка, на который накатывалось тонкой плёнкой пенное море, так во втором. Главное было засыпать песком неискоренимые бычки, которые, как и сливовые и виноградные косточки, а также яблочные огрызки, не доносились до урн, а закапывались самыми некультурными и неискоренимыми лентяями из числа посетителей пляжа рядом с тем местом, где они располагались.

Автор многое множество лет не был в Одессе, любимом городе его детства, так что не в курсе, как там теперь с курением: мало ли что, вдруг и туда докатилась борьба с этой, несомненно, вредной, но для людей его поколения широко распространённой привычкой, мода на здоровый образ жизни и прочие современные извращения городской западной цивилизации. Но когда он в Одессе бывал часто, лет пяти-пятнадцати, курили там очень и очень многие. Город морской, вольный – не привыкли тогдашние одесситы к тому, чтобы им моду на поведение извне устанавливали, так что если кто из них и не курил, то исключительно из своих собственных личных, чисто одесских соображений, и это в городе признавали и уважали. Как, кстати, было и со всем прочим: даже трезвенники и девственники в Одессе иногда встречались, хотя и с теми, и с другими было совсем трудно: не пить и не заводить романы в Одессе могли только самые завзятые чудаки. Впрочем, были и такие. К примеру, автору были известны старые девы, которые вместо детей заводили себе кучу кошек. Тоже были члены семьи…

К слову, именно в одной из таких семей, где жили в старинной квартире, забитой антикварной мебелью, Таня и Роза – две сестры дедушкиного сослуживца, моряка-подполковника, дяди Миши Земшмана, одного из самых весёлых, шебутных и замечательных людей, которых автор только знал, знакомство с которыми во многом сформировало в детстве его характер, автор столкнулся с тем, что у него на кошек оказалась сильная аллергия. С тех пор проверял многое множество раз – она не только присутствовала, но и периодически, при встрече с очередным котофеем повышенной пушистости, взрывалась, как триста тонн тротила. Исключениями не были ни коты друзей, ни коты и кошки брата, притом что последние к автору, то ли по каким-то своим причинам, то ли как к ближайшему родственнику хозяина, испытывали искреннюю любовь и всячески её демонстрировали, стараясь примоститься на коленях, влезть на спинку кресла, в которое садился – к голове поближе, или хотя бы просто потереться о ноги.

Эффект всегда был сокрушительным: сильнейший насморк, льющиеся из глаз потоком слёзы и непрерывное чихание оглушительного регистра. Сделать с этим было ничего нельзя, так что больше часа в компании с котиками находиться не рекомендовалось. Визиты к брату из-за этого всегда были короткими, причём самым обидным было то, что его котов и кошек автор искренне любил и за ушком их чесал с удовольствием. Главным потом было не забыть вымыть руки с мылом и ни в коем случае до этого не потереть, забывшись, начинавшие болеть глаза. Впрочем, за этим всегда пристально следила мама. У неё было мало бзиков, но проверка на обязательное мытьё с улицы или после поглаживания домашних животных рук, незабывание дома носового платка и съедение хотя бы по кусочку всего, что она готовила к приходу и приезду гостей, были обязательными пунктами программы. Готовила она превосходно и гостей любила, но отличалась до такой степени нарочитой скромностью, что тем становилось даже как-то неловко.

Друзья до сих пор вспоминают её знаменитое «курица сегодня особенно НЕ удалась», которое резко контрастировало со вкусом самой курицы, которая у неё бывала только мягкой, ароматной и в высшей мере аппетитной – другие блюда у мамы никогда не встречались. Когда хор возмущённо возражавших хозяйке гостей убеждал её в том, что курица как раз удалась как нельзя лучше, пирожки замечательные, салат оливье и винегрет – объедение, а кекс с изюмом или залитый плотным толстым слоем вкуснейшего шоколадного крема двухэтажный сметанник вообще ни с чем не сравнимы, она успокаивалась и могла немного расслабиться. Впрочем, ненадолго. Любила она волноваться по пустякам. При этом когда она сталкивалась с настоящими проблемами, характер у неё оказывался железным. На все свои многочисленные операции она шла без малейших нервов и отходила от них легко и не жалуясь, на пожары, потопы и эвакуации особого внимания не обращала и вообще ни по какому поводу не заморачивалась. Зато боялась мышей.

Каким оно было замечательным – старшее поколение, прошедшее войну! Они тащили по жизни кучу одинокой родни и дружили по-настоящему: приехать можно было к кому угодно в любой час дня и ночи в любом количестве. Всем были рады, всех кормили до отвала, поили чаем и укладывали. Не хватало спальных мест – стелили на полу, по этому поводу никто не заморачивался. А поскольку мы жили в Москве, гостиниц в городе тогда было мало, и не заехать в гости к знакомым было никак нельзя, поток гостей в доме не останавливался. Папа нашу квартиру на Кутузовском называл караван-сараем. Впрочем, тогда заезжали и к малознакомым: как-то у нас неделю жила милая девочка из Днепропетровска, которая, позвонив в дверь, представилась и сказала маме: «Мой дедушка ухаживал за вашей бабушкой. Можно у вас остановиться?» Папа, правда, когда это выяснилось, тихонько посмеиваясь, маме сказал: «Но он же на ней не женился!», за что был награждён суровым взглядом.

Было просто неприлично оставить человека на улице, не могла же мама ей отказать! Сейчас такое трудно себе представить, но когда вспоминаются все тогдашние трудности, дефицит всего на свете и вечная нехватка денег, хорошо бы ещё вспоминать и то, что в той, прошлой жизни, было хорошего. А оно было, и было его много. Да, тогда жили беднее, чем сейчас, на порядок. Магазины часто были пустыми – с нынешними и не сравнить. Ни квартир, ни машин не хватало. За границу никто не ездил, а когда туда попадал, тащил в качестве сувениров и подарков такую чепуху, на которую сейчас и не обратил бы внимания – её в каждом ларьке полно. Но отношения между людьми были другими. При том, что где-то, в других мирах, обитали уголовники, где-то большое начальство боролось за власть, где-то кто-то делал карьеру и кого-то подсиживал, где-то шатались гопники, где-то обретались религиозные сектанты… Много чего было в стране. Но насчёт общего морального фона и среднего настроения по Советскому Союзу – они действительно были более чем хороши. Впрочем, знали бы, что будет дальше…

* * *

Странное настроение… Вроде как ничего особого не происходило, всё шло в штатном режиме, но позвонил друг, отменил назначенный на завтра юбилей. То есть 60 лет ему исполняется, но отмечать это событие в узком кругу родных и друзей, как он собирался, не сможет. Один из гостей внезапно умер, а они дружили всей этой компанией, так что у всех теперь одна цель для сбора: поминки… Возраст у нас такой: в один момент кто-нибудь может выкинуть такой фортель и отправиться в мир иной, в одночасье поменяв остальным все их планы. И что теперь с этим сделаешь? Пока были молоды, ни о каких опциях такого рода даже не задумывались – лезли на рожон, и как-то проскакивало. А теперь ни на какой рожон не полезешь, а если и полезешь, не проскочишь, хоть тресни. Да и на рожон переть не приходится, он в любой момент сам на тебя свалиться может с какого угодно направления.

Что с этим делать? Жить. Продолжать жить, оберегая друг друга и помогая друг другу, вместо того чтобы изводить себя и окружающих нелепыми претензиями к ним, к себе самому и к миру в целом. Прав был тонкой души человек, Булат Окуджава, предлагавший говорить, восхищаясь друг другом, обмениваясь комплиментами при встречах и посиделках и не стесняясь этого. Жизнь чертовски коротка и неизвестно, когда закончится, так что постараться, чтобы в ней было побольше тепла, добра и оптимизма, можно и нужно. Простая формула, но какая действенная! Скажи лишний раз супругу или супруге, какой он (и тем более она) молодец или просто улыбнись и погладь по руке (тактильный контакт дорогого стоит – половина всего хорошего в нашей жизни связана с прикосновениями). Позвони родителям – им будет приятно, да ещё как!

Пошли весточку родне и друзьям – сейчас столько милых, смешных картинок и роликов ходит по интернету! Не случайно ими люди по вотсапу, телеграму и прочим системам мессенджеров обмениваются: эмоции, подаренные знакомым, дорогого стоят, даже если годами не видитесь и, не исключено, увидеться так и не сможете: жизнь разбросала по странам и континентам. Правы были индусы насчёт суммы добра и зла, которую каждый человек притаскивает в этот мир. Имеет смысл приносить побольше всего хорошего и не тащить ничего дурного, а тем более не накапливать его в собственной душе – никакого толку не будет, самому себе и всем окружающим жизнь отравишь. Что, к слову, вовсе не означает никакого следования пацифизму Толстого или мудрствованиям Достоевского. Пришиб гада мимоходом, легко и непринуждённо, и дальше живи, делая хорошим людям добро.

Как при этом разобраться, кому помогать, а кого надо прибить из жалости к роду людскому? Да, в общем, просто. Отчего автор и не скрывает своей искренней приверженности к простым методам общения с врагом, не предполагающим ни всепрощения, ни особой терпимости к их закидонам, ни тем более извращений компромиссного и переговорного толка. Пришибли бы с самого начала СВО Зеленского и всю его гопу, отсекли Украину от поставок боеприпасов, оружия, тяжёлой техники и ГСМ, ударив по основным транспортным магистралям, не морочили себе голову ни зарабатыванием на войне и вокруг неё денег правильными людьми, ни учётом интересов этих самых людей вместо быстрой реализации чисто военных резонов, много толковей бы вышло и куда меньше народу пострадало. Не нужно рубить собаке хвост по частям. Никогда от этого никому никакого толку не было и не будет.

Но это о другом. Тут всё будет, как будет, и придётся делать то, что придётся. Старая формула: если враг не сдаётся, его уничтожают. После чего надо утирать его и своим детям носы, отправлять их, женщин и стариков на полевую кухню, чтобы подкормить, и в санбат – подлечить, обеспечивать людям, оставшимся без крова, крышу над головой, чинить и восстанавливать всё, что можно починить, и восстановить и перестраивать то, что нужно перестроить… В общем – куча работы, которой приходится и ещё долго придётся заниматься и на Украине, и у нас, и много где ещё, не обращая внимания на нытиков и идиотов, которых вокруг пруд пруди – ни на своих, ни на чужих. Всем не угодишь, да и не стоит этим заниматься, некогда. Тратить ещё время на дебилоидов… Ну и – погладь кота. Погуляй с собакой. Накорми рыбок, птичек и прочую домашнюю живность. И про детей и внуков не забудь, своих и чужих. Воздастся!

* * *

Подумалось тут ненароком: чему научился в этой жизни? Обувь тачать и одежду шить, в отличие от папы, не умею. Печь торты и пироги – тоже. Буженину в духовке приготовить могу, и она даже выйдет вкусной, но это всё. Готовить… С голоду не помру, гостей накормлю, и они останутся довольны, но в пределах того, что может и должен уметь домовитый студент или молодой специалист, которого часто гоняют по командировкам: как только женился, к плите больше не подпускали. Ремонт дома сделать не проблема, полы мастикой натереть тоже – всё детство этим, помогая папе с ремонтом, занимался, но за сложные плотницкие, столярные и слесарные работы браться не готов, малярные и штукатурные не люблю, а кирпичную кладку могу сработать только самую простую. Опять же: не кровельщик, не печник и с разводкой проводов и кабелей никогда толком не работал. Увы.

Говоря проще, много того можно найти и вспомнить, чего никогда не умел и так и не научился, и очень немного того, что руки делают хорошо и на что хватает тямы. Грамотен – и всегда таким был, даже за папой тексты на предмет ошибок, описок и опечаток всегда проверял. Печатать научился очень быстро и тоже вполне грамотно – всегда был лучшей «машинисткой» на работе, давал сто очков форы всем нашим секретарям и делал это хоть на русском, хоть на английском – бывали в ГИПРОМЕЗе и такие ситуации. Тексты редактировал любые и не один десяток книг пропустил через руки. Хотя там ещё глаза нужны и наличие знаний в голове по теме рукописи не мешает. Говорить? На любую тему из тех, в которых научился разбираться. И – что ещё важнее – не лезть в разговор. когда в чём-то не разбираешься. Но лекции студентам четверть века подряд читал по четыре-пять часов без остановки, что особенно трудно, когда это студенты первого курса. Они шаловливы, шустры, до крайности недисциплинированны и вообще похожи на молодых, плохо воспитанных щенков.

Выступать на каких угодно конференциях и вообще перед какой угодно аудиторией, нашей и зарубежной? Не вопрос. Общаться с сильными мира сего, не влезая им без мыла в жизненно важные места организма и говоря именно про то, что им по-настоящему важно услышать? Тоже. До первых лиц включительно – есть опыт. Видеть мир таким, как он есть, а не таким, каким хочется его видеть, и при этом поступать, как хочется, потому, что так и только так надо поступать. Не у всех получается, между прочим! Дружить по-настоящему, на всю жизнь. Нормально общаться с близкими и родными. Прощать косяки – если есть кому и за что. Не прощать то, чего простить нельзя – тоже были прецеденты. Ну и, понятно, писать. В юности даже стихи писал и вполне неплохие – такое было время, многие их тогда писали. А потом и прозу, хоть и ни в коем случае не художественную. Кто бы мог подумать, что список собственноручно написанных книг перевалит за два десятка…

Но это ладно. А вот на гитаре играть так и не научился. Учили на пианино – отбивался, как мог, и забыл всё, что знал. Машину водить научился, права получил, но ездил мало, и вот уже 30 лет езжу с водителем. Правда, на военной кафедре научили водить средний танк, хоть и было это давно. Стрелять? Из стрелкового оружия хорошо. А так: пистолет Макарова, автомат Калашникова, пулемёт Дегтярёва, танковое 120-миллиметровое орудие. Ножи и топоры когда-то бросал метко. Из боевых искусств – в молодости карате, школа «Сан-Э» и очень недолго кунг-фу, школа медведя. Но сейчас в рукопашной ноль. Как говорят на Востоке: «В бою устойчив, как кол в навозе». Хорош как прицепщик горячего металла на адъюстаже сортопрокатного стана. Сортировка, работа на правильной машине и обрезном станке, отгрузка на грузовики и железнодорожные платформы, складирование металла в штабелях, отжиг в печах сорта и тонколистового подката, его упаковка, маркировка и учёт…

Ну, бригадиром хорошим был – заменял мастера на «Серпе и молоте». Командовал добровольной народной дружиной и оперотрядами – до двух с половиной тысяч человек общей численностью. Ходил с ребятами на операции по отлову педофилов, наркоторговцев и прочих мелких и крупных гадов – и сам, и во главе команды. Всё получалось, и людей не терял. Корпорацию создал – не самую большую, но вполне приличную – 30 с лишним лет работает. Большие склады, небольшие заводы… Главное – людей везде для начала правильных собрать и расставить, а дальше всё само собой пойдёт. Аналитический институт с друзьями и коллегами создали – пару направлений в российской науке спасли и раскрутили, издали больше 300 книг с 1995 года, плюс каждый год по две с половиной – три с половиной тысячи статей эксперты на сайте публикуют. Опять же, во всём, что в стране есть по еврейской части за последние 40 лет, участвовал, и не только в нашей.

Сколько было создано еврейских структур и запущено в жизнь проектов! Многие до сих пор работают и в стране, и на международном уровне. Да и между Россией и Израилем, а также Россией и западной диаспорой столько всего построено! Да и пара сотен миллионов долларов собрана и в России распределена на более чем толковые нужды между очень достойными людьми (что уже трудно – пока жульё распихаешь, умаешься). Ваад, Ваад России, Российский еврейский конгресс, в котором даже президентом несколько лет был, – нашли-таки миллиардеры – основатели и спонсоры дурака, которого было не особо жалко. Научился вести радио– и телепередачи, спасибо Володе Соловьёву, с которого всё это началось. Разучился расстраиваться из-за несовершенства мира, благо побывал более чем в 30 странах, и они в общем и целом ничем одна от другой по уровню управления и толковости или бестолковости жизни не отличались. Прочёл кучу интересных книг. И в общем – это всё, причём жизнь явно идёт к концу. Жалко, но с этим ничего не поделаешь. Такая карма…

* * *

В порядке вечернего оптимизма – не о политике. Целая серия собак завелась у друзей, коллег и родственников, про которых никто из них, незадолго до самого их появления, и не думал. Зато теперь – лучших друзей для своих щеночков и молоденьких пёсиков и псиц представить себе нельзя. Хотя, правду сказать, те стараются: снимают стресс практически мгновенно и наполняют жизнь хозяев оптимизмом и великой искренней любовью. Мы их за это и ценим так высоко, как, впрочем, и они нас. Не зря говорят, что люди заводят себе собак, а кошки – людей, которых они, видимо, считают полезными домашними животными. Хотя лучшие из них – максимально дружелюбные, преданные семье и дому и ласковые, судя по всему, к людям относятся не хуже, чем собаки.

Ну, как бы то ни было, жизнь продолжается. Снова пришла зима – дорожки замело, и по свежему снегу тянутся цепочки следов, оставленных кошачьими лапками. Это бродят, выходя на прогулку, Мурчик и его приятели и приятельницы, которых в посёлке более чем достаточно. Зверолюбив народ наш и держит собак и кошек в изрядных количествах – почти в каждом доме кто-нибудь живёт и иногда не в одиночку. А где-то в Москве, до которой полчаса езды по Новой Риге (до Кольцевой – потом по городу можно колесить бесконечно, тыркаясь в пробках) или в дальнем зарубежье живут-поживают, осваивая этот мир, другие кошки и собаки, фотографии которых их хозяева периодически присылают, перемежая их видеосюжетами, призванными показать, как прекрасны всем своим внешним видом и исключительно умны их новые питомцы.

Началось с Торнадо Эрагона Омикудзи, чёрно-белого лупоглазенького, звонкого, как колокольчик, хина Ивана Стародубцева, ныне обретающего в дальнем зарубежье и с гордостью несущего там пышный хвост и лохматые ушки с царственным видом, свойственным этой породе. Продолжил линию новичков коричневый карликовый пудель старинного американского знакомого, Алекса, кудрявый и с глазками-пуговичками. Потом появился в семье друзей австралийский терьер Тристан – Тришенька, курчаво-кудлатый москвич со смешным пузиком, саблевидным хвостиком и бородатой мордочкой. И, наконец, племянник жены завёл Кассандру – пушистую малышку бордер-колли редкого мраморного окраса. Урожайный выдался этот, 2022 год на собак!

* * *

Начало года… Самое время подводить итоги и анализировать прошедший период отечественной и мировой истории. Как-никак, каникулы. Многие разъехались, остальные отдыхают. Журналисты почти не звонят и вопросов не задают – ни глупых, ни умных. Неделю можно пожить без прямых эфиров. Передачи на январские каникулы записаны в предновогодней лихорадочной суете, до самого завершения недели в Москву можно не ездить. Да, честно говоря, и не особо хочется. Город украшен замечательно, но погода шепчет: сиди дома, не рыпайся. На улице плюс – всё плывёт, плюс переходит в минус – всё замерзает, а скоро пойдут морозы, вообще никуда выходить не захочется. Ну разве что дублёнку выгулять, по участку полчасика побродить…

Насчёт построения планов на будущее – ни малейших потуг и ни малейшего желания. Как показал опыт, все планы в один момент могут накрыться медным тазом, да и странно их строить, когда у тебя наступил официальный «возраст дожития». Говоря попросту: получил удостоверение пенсионера и, со своим стажем почти в 41 год, ещё одно – «ветерана труда». Переводя на русский язык: официально признан старым хрычом. Кто из наших начальников придумал саму формулировку насчёт: «возраста дожития», сказать трудно, но с учётом того, как она звучит для тех, к кому относится, наверняка какая-нибудь молодая, полная сил, весёлая и, судя по всему, страшно довольная собой и своим чувством юмора сволочь. Эдакий румяный, креативный и донельзя эффективный менеджер.

Пенсия приходит на карточку – радостное событие. Прожить на неё, сохраняя хоть в какой-то мере приемлемый уровень жизни, нереально, но это и так было понятно. Не для того её рассчитывают. При этом радует, что она имеет заявительный характер, как сообщили смущённо в Пенсионном фонде. Говоря попросту: начисляют её не с того возраста, с которого по нынешней кривой до предела и явно жульнической шкале, придуманной отечественным финансовым начальством, под свои карамболи, которые оно изобретательно назвало «пенсионной реформой» положено, а с того, когда ты сам насчёт неё сподобился до системы добраться. В случае автора из-за коронавируса на пару лет тормознул, так это вовсе не проблема государства.

Ну, какое есть, такое есть. Что мы, государство своё плохо знаем, что ли? Оно и в советское время таким было – формально и на словах человекоориентированным, а на деле в высшей мере наплевать всем его институтам и их работникам и начальникам было на людей. Поэтому, кстати, когда оно начало накрыватья, никто его защищать и не вышел. Благо возглавляли его всегда такие слонопотамы, что их не то что защищать, на них смотреть было тошно – и на партийных начальников, и на комсомольских, и на профсоюзных… Что они после развала Союза лучше стали, что ли? Держи карман. Правда, честнее. Теперь карманы открыто набивают и на обязанности свои откровенно плюют. Россия, которую мы теряли-теряли, но на свою голову нашли именно такую, какую нашли. Впрочем, могло быть и хуже. И намного.

* * *

Сонное время… Ну улице, как всегда к зимнему потеплению, пасмурно, мокро и скользко. Солнце выйдет, когда будет мороз. Вот тогда на дворе ясное небо, дети рвутся гулять и домой их не загонишь. Холода они не чувствуют, что ли? Дел у них полно. Что называется, самый деловой народ, как минимум в каникулы. Нужно скатать снеговика, построить снежную крепость, побросаться снежками, насквозь промочив варежки, придя домой попытаться отбиться от бабушки, снимающей эти самые варежки, шарф и шапку, для того чтобы высушить их на батарее, стряхнуть с ног зимние дутики или, если совсем холодно, валеночки – тоже нуждающиеся в прогреве к следующей прогулке, вытряхнуть себя из комбинезона и зимних носков (к батарее, к батарее).

Делать это надо непременно быстро: в телевизоре сразу на нескольких каналах непрерывно идут мультики: вдруг что-нибудь интересное пропустишь?! В итоге смешарики сменяются какими-то девочками с гитарами и цветными волосами, после трёх богатырей и князя киевского с говорящим конём Юлием на арену выходит Сабзиро, а печальный и трогательный ёжик в тумане плавно переходит в Лунтика, семью кошек, периодически разражающихся своим «миу-миу-миу», и оранжевую корову. Ну и, знамо дело, иногда мелькает Трубадур с бременскими музыкантами, Маугли с волками, Багирой и Балу, волк с зайцем и прочие памятные ещё по собственному детству и юности герои, от Винни-Пуха и всех, всех, всех до персонажей Диснея и Миядзаки.

Но это для младших. Со старшим, который уже вошёл в подростковый возраст, хотя трогательно заботится о шестилетних сёстрах – и родной, и двоюродной, в те моменты, когда они ему это снисходительно позволяют, вплоть до приготовления им завтраков и предоставления возможности себя погонять, играя в прятки, хорошо бы за эти каникулы разобрать семейный фотоархив, накопившийся минимум за 130–140 лет. Не всех, кто там на старых фотографиях, знаешь по именам, но хоть прапрабабушек и прапрадедушек пускай узнаёт в лицо. Они того заслужили, как и их дети и внуки… Да и на дедушку с бабушкой в молодости человеку полезно глянуть. Ну и, понятно, коллекцию марок с ним надо просмотреть. Тоже с дореволюционных времён собиралась. А то, не успеешь оглянуться, вернётся в школу…