Текст книги "Записки кота Мурчика"

Автор книги: Евгений Сатановский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 28 страниц)

* * *

Ну вот и 31 декабря. Режутся последние тазы, кастрюли и вёдра салатов, винегретов и сельди под шубой. Диетологи дружно предупреждают, насколько они вредны, особенно оливье с майонезом, колбасой, консервированным горошком и всем прочим, что у нас в него традиционно добавляют. Народ слушает, кивает, пробует, досаливает, подбавляет ещё чуток майонезу и салат тот помешивает, помешивает… Под шампанское, поздравление президента и бой кремлёвских курантов до того хорошо идёт! Не бывать нам страной тощих, как индийские йоги и испанские тореадоры людей. Мы – народ северный, курпулентный. У нас и самые стройные барышни с годами в полных жизни и огня дородных матрон превращаются – и ничего, от этого их только любят больше.

Дети, косясь на сложенные горой под ёлками подарки, ждущие своего часа, носятся вокруг этих празднично наряженных, увешанных шарами, игрушками, гирляндами фонариков и блестящей мишурой ёлок и пристают к котам. Собаки носятся за детьми, и все вместе они создают максимальную движуху, позволяющую самым энергичным членам семьи хоть как-то выплеснуть накопившуюся энергию и дотянуть до новогоднего стола, садиться за который принято вечером, часов в девять-одиннадцать – не раньше. Днём можно слегка перекусить, чтобы не перебивать аппетит и непременно нужно поспать пару-тройку часов, по крайней мере старшему поколению.

С утра все всех поздравили, разослав максимальное количество красивых праздничных картинок и видеороликов, благо их теперь в интернете пруд пруди, и получив в ответ соразмерное количество поздравлялок от тех, кто этим заморочился. С наиболее близкими родственниками и друзьями созвонились, благо нынешние средства связи позволяют добраться до кого угодно в какой угодно стране. Особо терпеливые люди с самой крепкой психикой включили телевизор. Все остальные выключили: хотя бы перед Новым годом от него отдохнуть… По-любому после курантов традиционно нужно будет пробежаться по каналам. Вдруг что-то где-то зацепит, увлечёт и развеселит… Под хорошую закуску и непременно выпивку, которой запасено до конца каникул, его и посмотреть можно!

Новый год приближается. Год Тигра сменяется годом Кролика. Или Кота и Кролика, чего автор не понимает, но разбираться в этом недосуг, да и не имеет смысла. Какая будет зверушка символом 2023 года, такая пускай и будет – хоть бегемот. Очень хочется, чтобы в наступающем году у всех хороших людей всё было хорошо и их, вместе со всеми их родными, близкими и знакомыми, миновали все беды, неурядицы и неприятности. Так не бывает нигде и никогда, но отчего же им этого искренне не пожелать?! Пускай сбудется! А у тех, кого в уходящем году зацепило, пускай всё хотя бы в этом сложится хорошо. Кто они, где живут, во что или в кого верят, не важно. Просто пускай у них всё будет хорошо. Для начала достаточно… Ну и в конце – личное, персональное: всех с Новым годом! Ура!

* * *

Есть у евреев такой обычай: давать детям и внукам имена ушедших в мир иной родных и близких. Естественно, тех, кого помнят и любят – хотя когда-то, когда умирали бездетные богачи, они могли завещать, чтобы в память о них назвали какого-нибудь ребёнка, семье которого в благодарность доставалось от них что-нибудь существенное по наследству. Откуда пошло, сейчас уже и не узнаешь – издревле так принято, ещё со времён Античности и тех эпох, что были до неё. Обычай – он и есть обычай. Его соблюдают, не спрашивая причин и не ища объяснений. Но, скажем сразу, хороший обычай. Имя человека не пропадает, не растворяется в истории, а продолжает жить! И вроде как частичка его тоже живёт – в ребёнке, которого назвали его именем, и тех, кто будет носить это имя после него…

Особенно здорово, когда человек знает, в память о ком его назвали. Кем тот был, что сделал… Глядишь, так и возникает историческая память народа. Может, поэтому она у евреев такая долгая? Все основные события за последние несколько тысяч лет сохранили и как звали героев и мудрецов, вождей и учителей, предателей и врагов еврейский народ помнит. В каждой стране, где бы ни жили евреи, так. И в каждой семье – хотя бы на несколько поколений. Хотя, как возьмёшь отдельно взятого еврея, линейка стандартной семейной памяти – пять поколений, не больше. Как, впрочем, и у всех остальных на этой планете. Сам. Родители и дедушки с бабушками (прадедушки с прабабушками – очень редко). Дети и внуки (до правнуков мало кто доживает – хотя традиционно евреи и желают друг другу дожить до 120 лет). Всё!

При этом не только сохраняются старые, но и возникают новые имена. То их дают детям просто потому, что они красивые – как в том же Израиле. То в честь каких-то знаменитостей – уж какие, когда и где были. Скажем, имя Сендер появилось после завоевания Персии Александром Македонским. А уж сколько новых имён при советской власти возникло… И ещё одна фенечка есть. Если имя одному из родителей категорически не нравится, по каким-то причинам считается устаревшим или для той или иной страны неблагозвучным и может принести его носителю проблемы, когда он вырастет, ребёнка называют по созвучию, максимально близко или хотя бы, чтобы первые буквы имён совпадали. Так папа стал Яном (его дедушка был Яковом), а автор Евгением (дедушка был Ефрем). Имена-имена…

В итоге в семье есть внук Ян и племянница Яна – в честь папы, племянницы Аня (по бабушке) и Саша (в честь мамы), внучка Соня (была такая прабабушка), внучатые племянники Лев (дедушка автора) и Илья (прадед), троюродная сестра Люба (в память ещё об одной прабабушке). А вот внучка Катя была названа после жарких споров родителей без привязки к ушедшей родне и от этого любят её не меньше. Хотя была когда-то, в 50-х, такая странная история, о которой рассказывала мама: пришла к ним неизвестно от кого телеграмма с текстом в стиле Остапа Бендера: «Тёти Кати нет, не было и не будет». Папа ещё тогда удивлялся: ну, нет и не было – это точно. Никаких Екатерин в семье испокон веков не водилось. Но почему не будет?! Вот она и появилась! Так и живём…

* * *

1 января… Время ездить в гости. Как все помаленьку продерут глаза, домоют оставшуюся с ночи на столах и в кухонных мойках посуду, перехватят вчерашних салатов и нарезок, так и двинутся по родне и друзьям. К вечеру, глядишь, доберутся, сонно попоздравляют друг друга, опохмелятся, уполовинят запасы продуктов в холодильниках и начнут ждать 2 января, когда можно будет уже, собственно, и отгуливать новогодние каникулы. В старое время в этот день все дружно выходили на работу и особо не жаловались, но те времена закончились и, похоже, навсегда. Чиновники же и политики привыкли к большому гульбарию, а что хотят наши новые верхние бояре да поместное дворянство, то неизбежно копирует челядь – ну и вся остальная страна к ним вынуждена подстраиваться. Да она уже и привыкла…

Вот если бы начальство и купечество гуляли, тем более с таким размахом, как они у нас умеют гулять, а низы – мещане, селяне, пролетариат, да какая ещё в стране осталась нетрудовая интеллигенция – должны были бы вкалывать, им всем обидно бы стало и от этой несправедливости могло бы какое внутреннее нестроение, на радость внешним врагам и ждущей своего часа внесистемной оппозиции, выйти. А так – гуляют все! Точь-в-точь как Юрий Яковлев в роли государя Ивана Васильевича в старом фильме Гайдая, сопроводив эти пророческие слова широким жестом руки, заповедовал. Так теперь тому и быть. Телевизор устало транслирует хорошие старые комедии, которые у зрителей всегда в фаворе, и идиотские новые, смотреть которые неинтересно по определению, да мультики для детей. Жизнь идёт, как шла.

Всё идёт не так плохо, как могло бы, хотя и не так хорошо, как хотелось бы. Но в этом мире всегда так: всё не так плохо и не так хорошо, как кажется. В ближайшие два-три дня основная масса тех, кто привык проводить зимние каникулы за границей, улетит туда на неделю-две, а все остальные продолжат праздновать и отмечать без ставших привычными пробок на дорогах, что само по себе замечательно. Другое дело, что направления основного праздничного турпотока сменились: вместо Лондона, Парижа и Нью-Йорка теперь Абу-Даби с Дубаем, Стамбул с Анкарой, да Тель-Авив с Эйлатом. И, опять же, Сочи. Ну, до революции тогдашняя тусовка в Ниццу любила ездить и её вообще русским городом считали, а как власть в государстве переменилась, как-то сразу перестала. Нам к переменам не привыкать. Они у нас – фактор постоянный. Специфика страны.

* * *

Погода гнилая до предела. Вроде как на дворе зима, но мокрый снег сменяется холодным дождём, и на дорогах и тропинках – настоящее зеркало. Не та ситуация, про которую обычно говорят: собаку из дома не выгонишь, но особого счастья псы и псицы, которых хозяева выводят погулять, не демонстрируют. Да и коты выходят на природу с явным отвращением на физиономиях: проверено на собственном Мурчике. Одно хорошо: пока, как минимум до вечера, прекратилась традиционная новогодняя «пальба из всех орудий», точнее, запуск фейерверков и салютов, которые с полуночи несколько часов подряд грохотали вокруг, радуя людей и нервируя животных. Впрочем, не всех: дочкин шпиц-шестилетка, как всегда, страшно переживала, а гостившему у нас с хозяевами трёхмесячному щенку бордер-колли хоть бы хны. Одно слово: молодёжь!

Как всегда, политические новости, которые не радуют и радовать не могут по определению, природа балансирует собой. Хоть какая-то справедливость! И это относится не только к домашней живности, но и к дикой. Кормушку у окна оккупировали лесные птицы, привыкшие к семечкам, которые они там находят каждую зиму. Синиц всех видов сменяют снегири с красными и серыми грудками, их всех периодически разгоняют крупные светло-коричневые сойки с синими зеркальцами на крыльях… При этом понятно, что к февралю похолодает и подтянется прочая птичья мелочь и свиристели, для которых специально оставляются на кустах на зиму ягоды шиповника в товарных количествах. Они их, подсушенные и подбродившие, очень любят. Ну, а к марту-апрелю прилетят дятлы: гнездящаяся по соседству семейная пара, которая тоже полюбила халявные семечки…

Но это птицы. А вот лесных зверей пока не видать. Бобры сидят в своих хатках, пережидая зимнюю пору. Пара их домиков отстроена на протекающем неподалёку от окружающего посёлок забора ручье, но наружу они до весны не показываются: корма запасено достаточно и хотя опасных для них волков или рысей в округе нет (они в Московскую область заходят не часто и держатся севернее), но одичавшие собаки водятся, а это угроза пострашнее любого волка. Следов лис и зайцев пока тоже незаметно: в посёлок они периодически захаживают, но стало их гораздо меньше, чем было несколько лет назад: наверняка подъели те же собаки. Лоси и кабаны в лесу есть, но к Новому году уходят поглубже в чащу: салюты и фейерверки им явно не по нутру. Что до куниц и белок… Прошлой зимой молодую куницу нашли мёртвой под большой елью, в углу участка. Скорее всего, решила сразиться с котом. Ну а белка забегала один раз – и то летом. Впрочем, и то хлеб! Природа помаленьку своё берёт…

* * *

Любопытный вопрос задал как-то один из читателей, увлечённых скромными размышлениями автора, размещаемыми в (или на?) настоящем телеграм-канале, некоторые из которых периодически появляются в печати в виде книг, за что искреннее спасибо издательству «Эксмо», сотрудничество с которым длится уже более 10 лет и пока продолжается, несмотря на то что ничего собственно художественного автор отродясь не писал и не пишет. Про то, что видел, слышал и читал – пишет. Про то, что по поводу происходящего вокруг, в прошлом какой угодно степени отдалённости или может произойти в будущем, пишет. Но фантазийных историй любой степени увлекательности не выдумывает – не дано. Не Стивенсон, не Киплинг, не братья Стругацкие и не Лукьяненко, одним словом.

Так вот, спросил как-то помянутый пытливый читатель автора, написав к одному из его текстов комментарий (а, несмотря на то, что их пишут порою много, автор их мельком просматривает и на некоторые из них позволяет себе реагировать), в котором попросил как-нибудь написать, какие именно книги или хотя бы книги каких писателей на автора оказали влияние и их ему порекомендовать. Эдакий вариант «сто книг от Евгения Сатановского», вроде микропособия по заморачиванию головы читателя тем, что автора в разные годы его жизни увлекало и развлекало. Чем, говоря откровенно, поставил в тупик, поскольку книг оный автор в жизни прочёл более чем достаточно. Несколько тысяч – совершенно точно, поскольку читал и читает легко и быстро, если, конечно, текст того стоит, но сколько именно – не пересчитать и не перечислить.

То есть понятно, что фэнтези и фантастика, книги о приключениях и путешествиях, сказки (жанр, который автор уважал и уважает с детства, не чураясь их прочтением до сих пор) и литература о животных, историческая и этнографическая, об археологии, палеонтологии и прочих естественных науках у него идут на ура, а математика, химия с физикой или программирование со статистикой не идут никак или идут туго. Не тот склад ума. Соответственно, книги по шахматам, теории игр и его родной металлургии для него бесконечно скучны, а об учёных, спортсменах и металлургах, особенно хорошо написанные, интересны. И о политике интересны, хотя иногда смешнее смешного и дурнее какого угодно идиотизма. Такие снусмумрики их пишут, строя из себя хранителей всех мировых тайн, что удушить их из жалости к публике хочется…

Впрочем, глубокая ночь на дворе – спать пора. Страниц 300 разных политологических и экономических текстов автор за день мельком просмотрел, примерно треть того, что за последние две недели написали авторы его Института Ближнего Востока, касательно только двух стран из нескольких десятков, которыми институт занимается: Израиля и Ирана. Плюс прошёл у него и Ивана Стародубцева традиционный двухчасовой стрим с ответами на вопросы читателей, зрителей и слушателей. Плюс бесконечно приходилось просматривать новости и информацию, появляющуюся на той подборке телеграм-каналов, которым он уделяет внимание. Плюс звонили журналисты с вопросами, и им нужно было отвечать – худо-бедно, час жизни только на них потратил. Ну и, понятно, отвечал друзьям на то, что они писали, созванивался с домашними… Но тема, заданная читателем, интересна. Будут силы, пройдёмся по прочитанным книгам и их авторам, и не раз. Они заслуживают того.

* * *

Гори огнём, вечерняя тоска! Повспоминаем прошлое, братья и сёстры во интернете. Поразвлекаемся немного. И поскольку о чужом прошлом автор с его нездоровой для потомственного металлурга увлечённостью историей пишет часто, для разнообразия немного поговорим о его собственном. Заехал по случаю в офис с необычной задачей: перевезти домой в деревню и распихать по горизонтальным поверхностям хотя бы часть того барахла, которое на протяжении более четверти века свозил со всего мира в качестве сувениров и перетаскивал из квартиры, когда менялся на другой район или когда там, куда переехал, был ремонт. И чего только там, в офисе, не было, включая приобретения прошлых эпох, которые родителям, дедушкам с бабушками, а кое-что и прадедам с прабабушками жизнь украшали…

Старые вещи имеют какое-то магическое очарование. Обувь и одежда снашиваются, мебель, за редчайшими исключениями, устарев, переезжает на дачу и раздаривается, а иногда продаётся (очень редко) или просто выставляется на помойку, как сплошь и рядом делают в Америке с вполне приличными вещами. Но с них, с американцев, что возьмёшь? Дач у них нет, а общественные движения всяческие идиотские есть, да и сырники творожные они готовить не умеют. Сироп у них кленовый, паста арахисовая (наша зубная и то вкуснее), хлеб ватный, тостерный… Правда, музеи хорошие и масса гаражных распродаж, где люди реализуют старые ненужные им вещи, иногда очень красивые и редкие, причём сплошь и рядом задёшево. Ну, в этом что есть, то есть – у каждой тёмной тучки есть и светлая сторона, и Соединённых Штатов это тоже касается.

Так вот, загрузил багажник, в салон кое-что поместил и уже затемно довёз до Берендеевки. Дороги в обычное время – меньше часа, а ехали три часа без малого. Пробки. Очевидно, до такой степени стало на московских и подмосковных дорогах мало машин из-за коронавируса, санкций и оттока особо нервного народа после объявления о мобилизации в ближнее и не очень ближнее зарубежье, что хрен с два под вечер в обычный будний день из города без чумовых заторов выедешь. Явно до того потребление населения по всем направлениям сократилось, как об этом аналитики учёные на всех своих информационных ресурсах пишут, что скоро по городу и области ездить можно будет совершенно свободно. Жаль только, что в эту пору прекрасную жить не придётся ни мне… Ну, и так далее.

Но вернёмся к тому, с чего начинали, благо не так уж много с той поры времени прошло, забыться ещё ничего не успелось, да и разгруженные и занесенные в дом старые вещи пока стоят неразобранные – не до них было. Однако ласкают хозяйский глаз, что есть, то есть. Повспоминаем же немного о том, что с ними связано, начиная с самой старой. Это чугунная статуэтка каслинского литья – Ермак. Ещё дореволюционная, оставшаяся от екатеринославского прадеда. Тяжёлая, зараза, чёрная как ночь и очень красивая, хотя и не слишком дорогая: Ермак ширпотребом был, их когда-то много наделали. Стоит, наклонив бородатую голову, в кольчуге и шлеме (одежду его перечислять не будем – нечего юмористам подкаты устраивать), рукоять чугунной сабли придерживает… Знал бы прадед, куда его Ермака занесёт!

Ну, ладно. Проехали. Следующие в ряду: метлахская фигурная, с витыми ручками, красноватая и цвета слоновой кости, ваза-крюшонница и такое же блюдо для фруктов XIX века – трофей, привезенный бабушкой из прусского Пиллау, которое теперь наш Балтийск, где дед после войны отстраивал военно-морскую базу. В штабе местного СС они стояли и, мягко говоря, мало кому были нужны. На вазе среди причудливых лепных узоров танцуют парами какие-то пейзане, на блюде – загадочные готические надписи чёрным шрифтом… Всё детство в гостиной на Кутузовском в углу на журнальном столике стояли и привлекали неимоверно, маня какой-то совсем не нашей жизнью. Ну, дожили до нового адреса, скорее всего, для них последнего. Хотя, с другой стороны, кто его знает, что ещё впереди ждёт и нас, и наши бэбихи?

Рядом другие сувениры особо крупных размеров, привезенные из других стран, купленные по случаю или подаренные друзьями. Здоровенное, то ли серебряное, то ли посеребрённое пасхальное блюдо – двухэтажное, с ёмкостью для мацы. От замечательной еврейской благотворительной организации ХАМА получил, когда был президентом Российского еврейского конгресса. Отдельная часть жизни – еврейская община и еврейское государство. Совершенно нерелигиозен, и вся семья такая же уже с конца позапрошлого века, хотя еврейских ортодоксов среди близких знакомых пруд пруди и некоторые из них – прекрасные люди. А в картонной коробке рядом – резная скульптура из калифорнийского красного дерева и капового натёка на нём – «Ночной взгляд».

Работа индейского скульптора, но привёз её из Берлина, куда ездил в начале 2000-х несколько раз, в гости к исполнительному директору местной городской общины – гемайнды (на немецком его должность звучала для русскоязычного уха потрясающе: гешефтфюрер), Майклу Мэю. Замечательный был мужик, сын кайзеровского еврейского офицера и сам – израильский артиллерист, успевший повоевать в Шестидневную войну 1967 года. Вот в Европа-центре, напротив зоопарка, куда ходил каждый раз, бывая в Берлине, в одной из расположенных там художественных галерей помянутую тяжеленную деревяху и взял. Изображает она существо, представляющее собой наполовину индейца, наполовину сову. Левая половина – лицо индейца, перетекает в правую – лицевой диск огромной совы. Не смог пройти мимо…

Ещё одна деревянная скульптура, мимо которой не смог пройти, – тяжёлый как камень китайский сандаловый танцующий Будда с поднятой к небу рукой, попавшийся на глаза в книжном киоске Института Востоковедения. Кто-то из сотрудников его привёз и выставил там на продажу, причём сделан он был явно недавно, поскольку янтарного цвета полированное дерево сильно и приятно пахло сандалом. Через пару лет запах чувствовался, только если его потереть, а сейчас и совсем пропал, но он был и остался в памяти. Индейцы, говорят, для того чтобы вспоминать самые приятные моменты своей жизни, носили с собой кусочек чего-то пахучего, чтобы он им те приятные воспоминания навевал. Похоже, правильно делали. Хотя кто бы подумал, что именно этот Будда останется от тех дней, когда часто захаживал в ИВ РАН!

Следующий ящик. Деревянные двурогий индийский носорог, весь в складках, и такой же заяц, купленные в магазине индонезийских сувениров в подземном переходе на станции метро «Площадь Ногина», через которую ездил в Российский еврейский конгресс, для которого отстроил трёхэтажное здание напротив Хоральной синагоги, стоящей на бывшей улице Архипова, в нынешнем Большом Спасоглинищевском переулке. Планы тогда были наполеоновские – хотел большой еврейский центр построить, напротив синагоги, но светский, с университетом, музеем, библиотекой и много чем ещё. Наивным был на редкость: пытался уговорить «Джойнт» с «Сохнутом» войти в долю с РЕКом, не понимая, что они друг друга ненавидят на биологическом уровне, как с еврейскими организациями всегда и бывает. Ну, «Джойнт» всё тогда и сорвал.

Помимо фигурок зверей, в очередной ящик поместились огромная полированная деревянная рогатка и деревянный, обтянутый кожей там-там, купленные в ходе давней поездки с друзьями в Калифорнию где-то в сувенирной лавке при национальном парке с секвойями. Был это, помнится, Йосемитский заповедник, с его скалой «Капитан», глетчером и огромными водопадами. Роскошное место, хотя ехали туда из Сан-Франциско полдня, а обратно вернулись уже глубокой ночью. Ну молодые были, полные сил и оптимизма, а как друзья всегда приговаривали: «для бешеной собаки сорок вёрст не крюк». Сами американцы обычно туда ездят с ночёвкой, чтобы поутру, никуда не спеша, возвращаться, не загоняя ни себя, ни жён по ночной дороге, и они правы, но мы же самые умные, нам непременно надо всё по-своему сделать…

Ну а последняя из привезенных коробок: опять дерево. Китайский резной жезл жуи. Пара складных настольных лаковых ширмочек – одна с изображениями богов, другая с цветами. Маленькая резная деревянная птица додо – вымерший дронт, привезенный неведомо откуда, скорее всего, тоже из Америки, где полно причудливых сувениров из всех стран мира, которые только можно себе представить. Пара калифорнийских шкатулок из кедра, сохранивших сильный запах до сих пор, и пара из Израиля, из древесины оливы, с визитками и оставшимися от поездок мелкими монетками со всего света. И напоследок – малюсенький сувенирный израильский свиток Торы. Точнее, одна какая-то микроглавка из неё, но один в один как настоящая: из пергамента, намотанного на две деревянные палочки.

Да! Расписной деревянный сувенирный же бумеранг из Австралии, привезенный одним из коллег и партнёров, который туда в начале 90-х с семьёй эмигрировал, но быстро вернулся и несколько лет работал в составе нашей команды, хотя после дефолта 1998 года нервы у него не выдержали, и он уехал в Австралию окончательно. Потом, правда, несколько раз приезжал в Москву и как раз в один из этих приездов подарил на новоселье помянутый микробумеранг и шкуру здоровенного рыжего кенгуру, которая до сих пор украшает спинку офисного рабочего кресла, на сидушке которого лежит привезенный с конференции по Израилю (!), проходившей в канадском Банфе, коврик из шкуры бобра. Тогда его вместе с двумя шкурами оленей карибу домой притаранил.

Таможенники, помнится, долго изумлялись, но всё то, что со всего света притаскивал, их каждый раз до того удивляло, что уже и веселиться по этому поводу перестал. Ну, мы с женой вообще на сувенирах всегда специализировались. Что себе, что родне и друзьям… Хотя кто-то в 90-х волок в страну компьютеры и прочую оргтехнику, на продажу. Кто-то невиданную музыкалку, телевизоры, видаки и кухонную технику, которой в России поначалу не было и не предвиделось. Кто бы знал, что с нашей торговлей потом станет! До сих пор санкции – не санкции, наплевать. Есть всё со всего мира, причём такое, что ни в Америке, ни в Европе, ни во всех прочих странах, даже самых замечательных, такого изобилия не найдёшь. Всё ещё времена дефицита советских времён сказываются, оттого и торговые центры как пещера Али-Бабы и Аладдина, вместе взятые.

Единственное: жизнь помаленьку перевалила на пожилой возраст и неумолимо катится к старости. Так что самое время распихивать всё привезенное, отряхнув с него пыль и протерев мягкой замшевой тряпочкой, по дому. Благо в коронавирусные времена на работу практически не заезжал – кабинет стоял пустой, и всё помянутое глаз хозяина не радовало, что не есть хорошо. Как раз внуки подросли, пускай привыкают к тому, что мир велик, многообразен и прекрасен. Скоро настанет их время. Должны же они учиться тому, как жизни радоваться! А что этому лучше помогает, чем красивые необычные сувениры, привезенные со всего света?! Протянуть бы ещё лет двадцать, может, и у них настанет пора, когда они своими глазами смогут увидеть тот мир. Впрочем, как будет, так и будет. Не было бы хуже, а лучше мы и сами у себя сделаем!

* * *

Выполняем обещанное насчёт книг, когда-то прочитанных и периодически перечитываемых автором. И коль скоро мы всё время спотыкаемся об ООН, а также агентства и комитеты этой международной говорильни, а также о ту комбинацию интриг, лоббирования, подкупа, провокаций, спекуляций на международном праве и наглом попрании каких угодно правил этого самого права, а сила права всё больше заменяется правом силы, обратимся к двум сильнейшим произведениям Дэвида Брина из его трилогии о Возвышении. Книги эти – «Звёздный прилив» и «Война за Возвышение» – лучшее, что попадалось автору в его жизни по части описания международных организаций и всей современной мировой политики.

Парадоксально это только на первый взгляд. Читать их не просто надо – автор бы их с удовольствием рекомендовал изучать студентам МГИМО, и по ним там надо было бы семинары проводить, курсовые писать и экзамены принимать, вместо того чтобы давно забытой и устаревшей ооновской нудятиной заниматься, тех первобытных времён, когда страна наша была сверхдержавой и от неё действительно много чего в этом мире зависело. Нет, первая книга бриновской трилогии – «Прыжок в Солнце» тоже неплоха, но это самая обычная добротная научная фантастика, хотя в ней уже заложена основная тема трилогии: люди Земли и пришельцы из множества могущественных миров. Патроны, клиенты, альянсы, союзники, мгновенно превращающиеся в противников… Всё как у нас сейчас.

Вторая трилогия Брина о Возвышении на русский давно переведена и издана, но опять возвращает нас к жанру обычной хорошей фантастики. А вот те две книги, которые названы раньше, на самом деле уникальны. Такое впечатление, что их писал человек с опытом директора ЦРУ или американского Госсекретаря, причём не нынешних, а настоящего, из Большой Игры. И, кстати! Именно Брин написал «Почтальона», об Америке после ядерного апокалипсиса и биологической войны. Фильм, который был поставлен в США по этой книге, там провалился в прокате, но до сих пор очень популярен у нас, как со многими хорошими фильмами и бывает. Тоже о качестве того, что пишет Брин, многое говорит. Так что ищи и покупай или скачивай его книги, читатель. Многие знания дают многие печали, но толк от них тебе точно будет. Автор на себе проверял.

* * *

Ночью, когда не спится (с вечера рухнул, отключился на два-три часа, и вдруг сон как рукой сняло), в голову приходит чёртова туча умных мыслей. К утру они из головы напрочь выветриваются, остаются только смутные воспоминания о том, как что-то эдакое проскакивало и если бы хватило силы воли встать и это записать… Но, как правило, никакая сила воли не помогает. Ворочаешься как идиот час, два или три в полудрёме, пытаясь найти удобную позу, в которой болит наименьшее число точек в организме и отдельно взятых частей тела, а когда сон смаривает на час или два, непременно приходят сновидения. Яркие, с сюжетами, взявшиеся непонятно откуда, в цвете и со звуком, с ощущениями и мыслями внутри сна, словно смотришь кинокартину, в которой сам же и играешь одну из ролей.

Причём, хоть тресни, когда бы ни лёг, в итоге не отдыхаешь и не высыпаешься – только голова становится мутная и целый день снова в сон клонит, причём иногда до отключки: понимаешь, что сил больше ни на что нет и надо срочно прилечь, покемарить. Падаешь на ближайший диван и отключаешься – опять на час-два. Причём горит в комнате свет или нет, работает телевизор или он выключен, день на дворе или вечер, опять-таки не важно. А поспал чутка, и вроде немного легче. Можно ещё немного поработать или заставить себя впихнуть в худеющий организм что-нибудь съестное в минимально достаточной дозе для того, чтобы принять очередную порцию таблеток, расписанных на пять приёмов: одна, наиболее мерзкая, утром – отбивать аппетит, остальные в строго выверенной комбинации в течение дня и вечером…

Чёртова жизнь, подчинённая приёму лекарств, между которыми приходится отвечать на вопросы журналистов (как правило, до того идиотские, что им об этом начал уже прямо говорить), писать или, когда приходит урочный день и час, отправляться в эфир! Микрофон на какое-то время стимулирует: оживаешь. То ли организм концентрируется, заставляя собираться, то ли ещё что-то непонятное происходит, но, пока ты в эфире, не так хочется спать и совершенно не хочется есть. Что до питья, без стакана воды, а на записи собственных передач ещё и без чашки несладкого чая, горло говорить отказывается. Диабет. Рот пересыхает. Тот самый случай, когда словосочетание «в зобу дыханье спёрло» приобретает самый что ни на есть прямой смысл.

А ведь ещё надо ходить! Походы к врачам начались с того, что в буквальном смысле отказались работать ноги. Из-за коронавируса перестал встречаться с людьми и почти никуда не выезжал. В итоге всё равно и сам переболел, причём раза три – разные штаммы, что ли, зацепил, и всех домашних заразил, несмотря на прививку и перепрививку, но лимфатическая система начала сбоить всерьёз. Вены и артерии, как выяснилось, пока работают, хотя не факт, что это продлится вечно, а с периферией сосудов начались проблемы. И тут одно из решений, помимо потери веса и лекарств – ходьба. Минимум семь тысяч шагов в день. Лучше восемь. Ещё лучше – десять, что есть пара часов небыстрого хода по более или менее ровной поверхности.