Текст книги "Записки кота Мурчика"

Автор книги: Евгений Сатановский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 28 страниц)

Впрочем, речь не о том. Одним из самых любимых с детства автором жанров была и остаётся фантастика – научная или фэнтези, всё равно. Так что свежая книга братьев Стругацких или Асприна, Брина или Джордана, Кука или Андерсона, Саймака или Сапковского, Мартина или Лукьяненко могла (и может, в случае двух последних, здравствующих и благополучно продолжающих создавать свои миры) помочь ему разогнать любую тоску и преодолеть какие угодно жизненные трудности. Кому-то в этом помогают деньги, кому-то карьерные интриги или собирание редкостей, кому-то охота за амурными приключениями или путешествия в дальние страны, ну а ему книги этих и других людей, пишущих интересно и захватывающе. Хобби у него такое, скорее всего. Последнее оставшееся из многих. Ну, в каждой избушке свои за-бушки, и к нему это относится в полной мере.

Соответственно, интересны автору и экранизации любимых книг, хотя тут успешных работ мало и даже самые маститые из мэтров кинематографа умудрялись и умудряются изгадить какой угодно сюжет, переиначивая его под себя, как непрерывно происходило и происходит с книгами братьев Стругацких. Исключением из этого стала вроде бы «Игра престолов», но и тут чёртов Голливуд с его грёбаной американской политкорректностью и современными заморочками на гендерные и прочие темы начал диктовать свои правила, отчего изгадил последний сезон так, что смотреть его было совершенно невозможно. Ну, автор этого делать и не стал, поскольку Джордж Мартин ему по-настоящему интересен, а те придурки-сценаристы, которые его эпопею в конце концов испохабили до совершенно неприличного состояния, нет.

Что до фильмов по книгам братьев Стругацких, особенно наиболее любимым автором: «Трудно быть богом», «Пикник на обочине», «Обитаемый остров» или «Понедельник начинается в субботу»… Каждый раз их ждал с нетерпением, иногда годами. Там, бывало, что и артисты снимались замечательные, и режиссёры были знаменитые, и даже некоторые из них явно старались более или менее следовать тексту, как младший Бондарчук, а получалось сплошное разочарование, наиболее заметное в случае Тарковского и Германа. Причём именно большая интернетная рецензия на фильм последнего и спровоцировала автора на написание настоящего текста. Поскольку отличие от книги у него простое: после «Трудно быть богом» Стругацких хочется жить. После фильма Германа – нет. Вот и вся разница. И это всё, что автор хотел бы отметить на этот счёт. А так, наверное, Герман великий режиссёр. Но не для обычных, живых людей. Смотреть его – как гулять по Варанаси. Оч-чень на любителя.

* * *

Песах… Еврейская Пасха – изначальная, библейская. Более трёх тысяч лет с момента отмечаемых в ходе этого праздника событий, около двух тысяч с того момента, как его начали отмечать – сначала четверо еврейских мудрецов, засидевшихся за разговором об Исходе евреев из Египта до утра, а потом и все остальные евреи, сколько их есть на белом свете. Отказ от квасного на всю пасхальную неделю, извечная маца – «хлеб бедности» и первый крекер на Земле, традиционный пасхальный Седер – трапеза с разговорами, чтением Агады, вопросами детям и их ответами, поисками детьми спрятанного кусочка мацы – афикомана… То есть сегодня в нашем светском мире отмечают традиционно, как это делали предки, Песах далеко не все евреи, но знают про него точно все.

Смысл еврейской Пасхи сильно отличается от христианской и привязан к истории именно еврейского народа. Собственно – это один из главных поворотных пунктов еврейской истории. Если бы не Исход, евреи бы не пришли в Землю Обетованную через сорок лет брожения по пустыне, Моисей не получил бы заповеди от Г-спода Б-га на горе Синай, и совершенно неизвестно, помнили бы мы сейчас имя этого человека, не говоря уже о том, чтобы полагать его пророком Б-жьим. Да и появление не только иудаизма, как первой монотеистической религии, но и самой Авраамической триады, включающей христианство и ислам с их пророками было бы под большим вопросом. Бывают в истории такие точки концентрации всего, что сказывается на будущем планеты и живущего на ней человечества…

Если бы не Исход, не было бы Страны Израиля и еврейской истории какой она потом стала. Да и народа такого, скорее всего, сейчас не было бы. Много мы сейчас знаем народов, которые упоминаются в Торе? То-то же. Евреи просто растворились бы в колоссальном населении Египта, как растворились те из них, кто не ушёл с Моисеем, а остался жить в этой стране. Их жизнь там была куда более сытой и безопасной, чем у покинувших её, которые об этом не раз жалели, пытаясь вернуться к старым богам, и об этом в сказании об Исходе тоже рассказано. Так оно и понятно – куда ведь ушли? В пустыню… И, к слову, ни один из них, включая самого Моисея, не вошёл в Землю Обетованную – все отправились в мир иной до того, как пересекли её границу. Вошли их дети и внуки, ради которых с тех пор евреи и живут. Хаг Песах Самеах!

* * *

Прочитал тут у кого-то мудрую мысль: «Первый признак старения – в холодильнике стала оставаться водка». Вспомнил всех друзей и знакомых, для которых это и в самом деле так… С другой стороны, получается, что сам был стариком с юных лет, поскольку даже в студенческие годы, когда водку в компании пил (хотя у нас в компаниях мисисовцев в общежитиях «Дом коммуны» и «Беляево» пили больше самогонку, которую мужики привозили из дому, чтобы лишних денег на бухло не тратить), особо этим не баловался, никакого вкуса к ней не имел и предпочитал вино – желательно не сухое. Никогда не любил кислятины! Впрочем, пиво в те годы тоже не особо заходило, в отличие от кваса, чая, кефира и, как ни парадоксально, молока…

Чашка тёплого молока после тренировки, когда ноют изломанные на разминке или в спаррингах мышцы – самое то. Пакет холодного, особенно летом, под батон свежего хлеба, который не режешь ножом, а отламываешь или, вообще не особо заморачиваясь, когда дома один и никого не можешь оскорбить отсутствием манер, откусываешь, начиная с горбушки, тем более. Ну или, если время есть, сковородка свободная и в наличии помимо молока и хлеба есть ещё кусок сливочного и немного подсолнечного масла, щепотка соли, куриные яйца и настроение, жаришь гренки, которые так хороши с ломтиком сыра, когда их запиваешь тем же молоком или чаем… Режешь батон толстыми скибками, быстро их окунаешь в тарелку с молоком, потом с двух сторон проворачиваешь во взбитых, чуть присоленных яйцах и жаришь, жаришь…

Начинаешь на большом огне, потом можно его уменьшить, чтобы не подгорали. Масло лучше смешанное – сливочное или топлёное (было такое в магазинах когда-то), в смеси с подсолнечным (про оливковое в те годы никто не слышал, да и не то это масло для жарки гренок, совсем не то). Доводишь ломти хлеба, пропитанного молоком, нежного, как мамины руки, покрытого яичным льезоном, до золотистой корочки, кое-где переходящей в светло-коричневое, и складирушь на большой тарелке, пока всё заготовленное не обжаришь. Только не стоит забывать подливать растительное и подбрасывать кусочки сливочного масла, когда сковородка становится сухой. Иначе сгорят, а кому это надо? Ну и, как сказано выше, с тонко нарезанными ломтиками сыра ешь, пока горячие. Можно и с плавленым, но это уже не то.

Соответственно, запивать имеет смысл холодным молоком или чаем, лучше сладким. Диетологи говорят, что это вредно. Некоторые – что очень вредно. Наверное. Жить вообще вредно, от этого умирают, причём в 100 % случаев. Но что вкусно, то вкусно. Даже нажористо. Исправляет карму, улучшает настроение и заставляет смотреть на мир снисходительнее, чем он того заслуживает. А вот на водку, возвращаясь к началу разговора, никогда не тянуло. Ну, под острую и горячую закуску тяпнуть стопку холодной, ладно – но в молодости, которая давно прошла. Да и пиво, которое после института научился ценить и когда-то его мог выпить изрядно, сейчас – 0,5 максимум. И вина вместо пары бутылок даже под хороший шашлык бокал выпьешь, и всё, больше не тянет. Ну, старость есть старость!

* * *

Ночь наступила. Нам бы сейчас – самое время на боковую и отдохнуть от трудов праведных, у кого, конечно, нет Рамадана с его строгими ограничениями на приём пищи и питьё в светлое время суток – более чем серьёзное испытание на Ближнем Востоке, где, особенно на Аравийском полуострове, где когда-то пророк Мухаммед правила поведения мусульман и установил, в апреле уже жара – и какая! Так что только с наступлением темноты правоверные по всему миру приступают к трапезе, хотя от многих радостей земных им положено отказываться до окончания священного для них месяца. Прочие свободно гуляют вовсю, в том числе в России, где и до появления клубов, дискотек и саун с девочками «отдыхать» до утра могли на полную катушку. Надо назавтра на работу, не надо…

Между тем ночь для людей исторически – время опасностей и угроз, когда из темноты может вырваться кто угодно и утащить в ближайшие заросли, с почти стопроцентной вероятностью навсегда. Для любого серьёзного хищника человек – мясо, причём добыча он не такая уж опасная, по крайней мере до появления у него серьёзного оружия. Некоторые на нашем биологическом виде просто специализировались, как те же леопарды. Или, справедливо полагая его наиболее опасными конкурентами в стайной охоте на одну и ту же добычу на одной и той же территории, применяли к людям ту же тактику соперничества на уничтожение и вытеснение, что и к другим хищникам сопоставимых размеров, как волки. Можно детские сказки почитать – там много чего про это написано. А ведь есть и тигры со львами, и гиены, и медведи…

Ночь… Опасное время не только на земле, но и в океане, что могут засвидетельствовать те же туристы, которые в Гоа, Тае, на Бали или, не дай Б-г, во Флориде и Южной Калифорнии сдуру решили понырять в ночном море, опираясь на опыт ночных купаний на черноморских и каспийских пляжах. Акулы, барракуды, скаты всех типов и видов, скорпены, морские змеи и морские крокодилы – самые крупные и опасные из них, гребнистые… Да и просто наступить в темноте на морского ежа, которого просто не заметишь, пока на него не напорешься, или столкнуться со смертельно ядовитой медузой, не лучше. Хотя и в большом городе или на ночной дороге опасностей не меньше, только главная из них – люди. В древности могли, к примеру, убить и съесть – для первобытного человека другой человек тоже мясо…

Сейчас с этим полегче, хотя кое-где каннибалы на планете ещё не перевелись и даже в современном обществе извращенцы такого рода встречаются. Но в основном – обычные преступления против личности. Убийства, изнасилования, грабежи… Ну или для развлечения покалечить попавшегося на пути молодёжной банды или маньяка-одиночки чужака, сдуру оказавшегося не в том районе не в то время суток. И тут ночные Париж, Вашингтон, Нью-Йорк, Лондон, Каир, Багдад, Рио или Порт-Морсби от ночных Череповца или Челябинска ничем не отличаются. Разве что цвет кожи у бандитов будет другой и языки, на которых они между собой общаются, разные. А так – те же привычки, те же методы, те же результаты. Ну – это так, к слову. Некоторые воспоминания о собственных ночных прогулках навеяло…

* * *

Поговорили под вечер с Иваном Игоревич Стародубцевым насчёт житья-бытья двух его хинов в Турции. Оказывается, оба эти смешных лохматых собакена, один чёрно-белый, весом полтора килограмма, второй светло-шатеново-белый, весом почти килограмм, с круглыми головками, выпученными глазками, шелковистой шёрсткой, пушистыми султанами хвостов (у старшего брата, Торнадо Эрагона Омикудзи, он роскошный, а у младшего, Эраста Фандорина Омикудзи, только обещает стать таким) – гроза их жилого комплекса. Хотя единственное, что могут сделать человеку эти два чудушка в перьях даже объединёнными усилиями – зализать до умопомрачения. Ну, на крайний случай обтявкать. Поскольку «облаять» в данном случае звучит очень уж неадекватно.

При этом половина соседей их боится и на полном серьёзе спрашивает, крепка ли привязь и не сорвутся ли эти «мастифы» с поводка. Чудеса! То ли обычная, неизвестно на чём основанная фобия, то ли стандартная ближневосточная подозрительность к собакам. Во всём этом огромном регионе, от Северной Африки до границ Индии, их традиционно держали исключительно в качестве пастушеских и сторожевых (волкодавы, типа кангалов, гампров, коянов, акбашей, аксарай малаклиси или анатолийских овчарок), либо охотничьих (борзые разных типов: горские, крымские, хивинские, афганские, тазы, азаваки, салуки, бакхмули, слюги, тайганы) собак. Декоративные местные породы собак истории неизвестны, в отличие от котов и кошек, которых на Ближнем Востоке любили и баловали всегда.

Интересно, за кого турки принимают наших героев, которые по размеру сильно меньше местных котов (те их как раз не трогают, поскольку тоже не в состоянии понять, что это за животные) и в чём-то на них похожи, хотя котами явно не являются и обладают такими явными признаками собачьей породы, как виляние хвостом и лай (у младшего пока скорее писк), а также некоторое подобие воя. Не то чтобы волчьего, на луну, но когда эти псы впервые встретились, немедленно сразились за доминирование и их рассадили по разным комнатам, младший что-то в этом роде пытался издавать. Может, те, кто их боится, считают эти необыкновенные для Турции существа духами или оборотнями?! Интересно, нет ли в японском фольклоре духов, предпочитающих перевоплощаться в хинов? Оборотни-лисы и енотовидные собаки – тануки, там есть…

* * *

Занесло по случаю в район Панорамы Бородинской битвы, рядом с замыкавшим на протяжении долгого периода времени Кутузовский проспект домом, где прошло всё детство и юность… На Панораме гулял в детстве с дедушкой или с родителями, там же после школы покупал вкуснейшие жареные в масле пончики с сахарной пудрой в маленьком зелёном деревянном киоске с чудо-аппаратом из блестящей стали, куда на глазах заползали колечки из сырого теста, подрумянивались, надеваясь на крючки, и сваливались в большой поддон, откуда их, ещё горячие, раскладывали по быстро промасливавшимся бумажным пакетам, которые быстро разбирались прохожими. Килограмм стоил 84 копейки, а четыре пончика – стандартный перекус в фунтике из той же бумаги – 16… Роскошные были пончики, особенно зимой, когда они, пока их ел, успевали согреть замёрзшие пальцы…

Рядом был и до сих пор остался завод имени Хруничева. На Кутузовский выходило двухэтажное здание его столовой, на первом этаже которой была роскошная «Кулинария», где можно было закупиться полуфабрикатами. Какие там были ромштексы! Да и всё прочее не хуже. Теперь вместо неё Сбербанк. На втором этаже была столовая завода, где кормили его сотрудников – теперь там популярный ресторан «Атлантика сифуд» – один из лучших в городе по части морской рыбы и морепродуктов. Кто бы это 60 лет назад мог предсказать! Ну, Кутузовский проспект за эти годы сильно изменился, да и вся Москва поменялась, хотя Триумфальная арка по-прежнему стоит на своём месте, куда её поставили в середине 60-х, да и Панорама, деревянная «изба в Филях» и памятники – героям войны 1812 года и стела над братской могилой погибших под Бородино, тоже стоят там, где стояли.

Автоматов по продаже газированной воды, с сиропом по три копейки и без сиропа по одной, с гранёными стаканами, которые там же и мылись дочиста под напором, на Панораме давно нет, как нет тележек с двумя высокими стеклянными сифонами, один с сиропом, другой с газировкой, которую продавали строгие тётки, ещё до того как заменившие их автоматы там появились. Зато на своём месте, на каменном пандусе, идущем вокруг Панорамы, лежат рядком трофейные пушки двухсотлетней давности – немецкие, французские, австрийские, итальянские, с коронами, вензелями, гербами и буквой «N», которые в 90-х сняли и куда-то спрятали, чтобы их на цветмет не своровали. Только их теперь намертво к каменной кладке прихватили металлическими хомутами на здоровенных болтах, для верности. Такая ностальгия пробирает, когда их тёплые стволы гладишь, вспоминая детство…

У высокой каменной стелы, стоящей на братской могиле 300 воинов-защитников Москвы, когда-то, году в 1964–1965-м, спрятал, играя, в траве и потерял самого любимого пластмассового игрушечного солдатика. Все были зелёные, а он один в форме оливкового цвета, за что был назначен главным. До сих пор его жалко… Рядом был неприметный жёлтый кирпичный домик дореволюционной постройки за всегда наглухо запертым забором, вокруг которого на деревьях листья вечно были жёлтые, даже летом. То ли там с ядовитым ракетным топливом работали, то ли с чем-то радиоактивным… Теперь на нём купол с крестом, он красиво покрашен снаружи, а внутри – иконы, фрески и прочая церковная атрибутика, свечи горят… Часовня Архистратига Михаила – была до революции и опять вернулась в первозданное состояние.

Ну, знамо дело, зашёл, поставил свечку побольше в память погибших на Донбассе. Понятно, что сам – еврей и атеист, но Б-гу это совершенно не важно, а память о тех из них, кто погиб, будучи православным, надо чтить по законам той религии, которую они исповедовали при жизни. Как, впрочем, и память о тех, кто погиб в войнах – Отечественной 1812 года, Великой Отечественной и всех остальных. Сколько их ещё будет – этих войн и этих героев! И не сосчитать. Вечный мир, о котором они мечтали, не получился, и это не их и не наша вина. Наверное, так просто устроен мир. Столетия идут за столетиями, а кому-нибудь обязательно нужно попробовать нашу страну уничтожить, и с этим ничего не сделаешь. Остаётся отбиваться, хоронить погибших, ставить им памятники и сохранять их, как можно бережнее. И так на вечные времена, до скончания веков. Жалко, конечно, что так приходится жить, но иначе не сохранить ни страну, ни детей и внуков. Такая карма…

* * *

Самые умные мысли приходят в голову по ночам или к утру, когда на улице уже светло и ночной птичий посвист сменился утренними руладами маленьких певцов. Самые голосистые, как водится, соловьи. Никто не пробовал выспаться, когда под окном разоряется целый птичник? Бодрые, как Басков, повеселевшие к весне, хотя им и зимой особо страдать от голода не приходилось: семечками подкармливали всех желающих. Там и птицам хватало, и белка из лесу на ранний завтрак регулярно приходила… Ну, природу мы любим и её по мере сил бережём, а она нам, как водится, поспать спокойно не даёт. Впрочем, с детьми и домашними животными всё точно так же происходит. Чем больше их любишь, тем меньше времени для самого себя остаётся.

Ну, соответственно, умные ночные и утренние мысли как приходят, так и уходят. Жалко, конечно, потому что иногда всплывают они в сознании целыми фразами, а то и кусками текста, которым, если бы их зафиксировать, цены б им не было. До того они складно звучали, с такой иронией и таким глубоким смыслом, а иногда и с философским подтекстом на грани истинной мудрости, что заставь себя вскочить на ноги и взяться за перо, которое по нынешним временам с успехом заменяет клавиатура смартфона, имели бы эти мысли шанс войти в золотой фонд русской литературы. Но, к счастью, никогда они туда не войдут, поскольку к тому моменту, когда доспишь своё, приведёшь себя в порядок, примешь утренние лекарства и по дороге на студию начнёшь писать, от них мало что остаётся.

Точнее говоря, остаётся смутное ощущение того, что они были. Что-то вроде дымки утреннего тумана над озером, растворяющегося под лучами вставшего солнца. Вспоминаешь больше ощущение того, что ясно и связно виделось ночью, чем сам текст, однако когда пытаешься воскресить, что же тебе там тогда, в короткий миг, перед тем как опять сморил сон, понравилось, понимаешь, что мысли те были если не еретические, то по крайней мере совершенно нецензурированные и некомплиментарные, так что, пожалуй, даже лучше, что они растворились почти без остатка. А то запишешь такое – мало ли кому на глаза попадутся? «Слово и дело» сейчас, конечно, выкрикивать не принято, но и времена, когда работало правило «доносчику первый кнут», давно прошли…

В общем, хрен с ними, с ночными и утренними мыслями насчёт того, как устроен мир и чего от этого устройства следует ожидать. Всё равно будет именно то, что будет, и пиши – не пиши, ничего не изменишь, кто бы тебя ни читал. Страна движется по своей исторической траектории, население её по своей, правящие сословия по своей, что до придворных, клира и тем более трона, у них своя стезя и свои заморочки. А там – кому что на роду написано. Может, выгребем, может, потонем, а может, так и будем потихоньку сползать по дороге в историю, вечно вспоминая эпохи, которые миновали безвозвратно, и дивясь тому, как нас на очередной развилке мимо, казалось бы, в этот раз точно уготованного жребия пронесло. Ну или НЕ пронесло. К добру ли, к худу ли, кто знает?

* * *

И ещё немного в защиту русских традиций, многие из которых отнюдь не только русские… Автор, как, очевидно, люди, знакомые с его скромным творчеством, чистой воды еврей, как, впрочем, и его дети. Кем будут (и будут ли) себя числить внуки, он не знает. Невестка у него – девушка русская, при некоторых подозрениях в том, что там до революции и представители других народов Российской империи могли затесаться, но, поскольку были они людьми вполне состоятельными, при советской власти о них особо никто не распространялся: ссылка её родителей в Казахстан этому крайне способствовала. Что до зятя, он на три четверти украинец, а на четверть – по дедушке, грузин, с какими-то евреями среди ближних предков. В общем, нормальные советские люди.

Поскольку ни автор, ни его жена отродясь религиозными евреями не были, хотя в семье жены ещё говорили на идише, и она сама его помнит и понимает (у автора, в отличие от его днепропетровских родителей, с этим уже было никак – в Москве вырос), а также знали некоторые еврейские традиции, их такого рода мелочи, как национальность родственников, никогда не заморачивали. Хорошие люди, порядочные, компанейские? Ну и слава Б-гу. Отчего в семье намешано и польских, и французских, и цыганских, и русских, и украинских, и много ещё каких кровей. Что до младшего поколения – женились по любви на добрых, весёлых, нежадных и работящих ребятах – слава Б-гу! Что сильно упрощает жизнь, поскольку убирает массу заморочек, которыми люди себе и окружающим её сильно портят.

Но это так, к слову. Поскольку с чего бы, кажется, автору особо трындеть на тему национальных традиций, коли он человек светский и его вряд ли можно считать русским националистом в классическом понимании этого слова, со всеми теми прибамбасами, которые обычно у людей, полагающих себя таковыми, есть? А просто относится он к категории не просто каких-то теоретических евреев, но евреев именно русских. Что, кстати, чётко понимают в Израиле, где все евреи из Советского Союза и постсоветских республик – «русские», а этнические славяне, члены еврейских семей, которых там под треть миллиона человек, проходят под удивительным для отечественного уха этнонимом «русские русские». Что называется в местном израильском русскоязычном фольклоре – «русские на рупь дороже»…

Соответственно, дико его раздражают идиотские стереотипы, распространённые на Западе, насчёт того, что все русские мужики – бандиты и пьяницы, а женщины непременно проститутки. Едят чёрт-те что, салаты там всякие с майонезом и селёдку под шубой, холодец и окрошку, пьют водку, квас и непрерывно – чай, причём ложечку из чашки, размешав сахар, не вынимают, предпочитая лучше глаз прищурить, чтоб не воткнулась. Сандалии они носят с носками, никому из встреченных на улице случайных прохожих не улыбаются, а дома у них ковры на полу и на стенах, и уличную обувь положено снимать, надевая тапочки. При этом много про какую алию в Израиле рассказывают всякие гадости, и это, судя по всему, общемировая традиция. Собственные комплексы помогает изжить, что ли, тем, кто этим увлекается?

Не пытаясь ничего из вышеперечисленного опровергать (что-то из этого – чушь собачья, что-то верно, как домашние тапочки, и связано с элементарной гигиеной, что-то объясняется традициями, как те же пищевые пристрастия и ковры, которые завелись от многовекового соседства с татарами, турками, персами и народами Средней Азии, а также хрусталь и сервизы – наследие дореволюционных дворян), автор хотел бы от всего сердца защитить привычку носить с сандалиями носки, которую отчего-то высмеивают, в том числе профессиональные юмористы из самых тупых, особенно часто. В том числе потому, что с детства именно так их и носит – папа с мамой приучили. И не надевать их после пляжа, почистив ноги от песка, было страшным моветоном.

Во-первых – это гигиенично и просто прилично. Рассекать по городу в сандалиях на босу ногу в годы авторского детства, когда его вывозили на лето в Одессу, мог только последний биндюжник. Точно так же, как ходить в уличной обуви по квартире или не мыть с мылом руки, зайдя с улицы домой. За этим строго следила ещё бабушка, которая была врачом и спуску никому не давала. А поскольку оканчивала она гимназию ещё до революции, спорить с ней, дочерью екатеринославского богача и мецената, одного из самых известных в городе людей, в этих вопросах было не принято. Благо это дед командовал гарнизонами и военно-морскими базами, зато бабушка командовала им. Так что сошёл с пляжного песка на асфальт – сразу же присядь на парапет и надень носки. И быстро – мимо машины ездят, грязь разносят!

Во-вторых – это, вообще говоря, традиция невесть каких времён, восходящая к самой Античности. Римляне, кто не в курсе, свои сандалии в северных провинциях империи, а зимой и в Италии, где бывают изрядные холода, носили либо с шерстяными обмотками, прообразом нынешних портянок или онучей, или с войлочными носками. Хотя на юге, летом, в жару, как и греки вполне могли носить сандалии на босу ногу. Что до помешанных на чистоте японцев, их таби – носки с отдельным большим пальцем, ровнёхонько под местные сандалии, которых в этой стране насчитывается множество вариантов, вообще вещь более чем традиционная. Ну и гетры с сандалиями в Швейцарии, Германии и Австрии – такой же традиционный предмет одежды. Хотя, конечно, нищим и рабам во всех помянутых странах было не до носков…

Автор не до такой степени знаком с историей костюма, чтобы уверенно утверждать, что привычка носить сандалии с носками пошла в Советском Союзе от Древнего Рима, либо из Германии – вместе с огромным количеством блюд, бытовых традиций и слов, которые принесли в Российскую империю выходцы из Европы, которых привечал ещё Пётр, а при Екатерине они целые области в стране заселили. Скорее всего, одно на другое наложилось, тем более северо-восток Римской империи – бывшее Боспорское царство, это как раз южная часть Европейской России. Крым, Кубань… Как-никак, три легиона на территории нынешнего Краснодарского края стояли – пограничный лимес от варваров держать. Но не от японцев наши носки пошли точно. Не принято у нас отдельно большой палец вывязывать…

В общем – понятно. Хотя высмеять эту, действительно более чем характерную для русских привычку, конечно, можно. Так у нас и других таких полно! У нас женщинам цветы дарить принято и комплименты им до сих пор говорят, не боясь получить повестку в суд за сексуальное домогательство. Да что там! Пальто с них в театре или ресторане снимают и подают, чтобы его надели, пропускают вперёд и, страшно сказать, – двери им открывают. В ресторане за них платят и ничего – никто не жалуется, а делить счёт пополам вообще сходит за тяжёлое жлобство. Автор сколько на свете живёт, не смог себя заставить допускать такое безобразие, хотя некоторые из его знакомых послов и консулов женского пола из стран Запада пытались настаивать. Так что не стоит комплексовать и насчёт носков с сандалиями. Традиции у нас такие. Кому не нравятся, могут идти лесом.

* * *

Вечно мы в этой жизни чего-то ждём. Что подрастём и пойдём в школу. Что окончим наконец осточертевшую до предела школу и тогда-то наконец и начнётся настоящая, взрослая жизнь. Что удастся поступить в институт или уже его закончить и начать самостоятельно зарабатывать. Что попадётся хорошая работа, интересная, увлекательная и денежная. Причём те, кто искренне полагает, что главное, чтобы она была интересной, а сколько за неё платят – неважно, явно не от мира сего. Ну или денег у них самих куры не клюют и им никогда не приходилось выбирать: покупать детям яблоки и молоко, либо платить за квартиру, поскольку семейного бюджета и на то, и на другое одновременно не хватало просто по определению.

У автора, к слову, в молодости был такой период: прошёл год с рождения сына и пособие на ребёнка платить жене перестали (напомним, было это в советские времена, в начале 80-х), инженерная зарплата в проектном институте была 150 (не тысяч – рублей), минус подоходный налог (спасибо, хоть за бездетность снимать перестали), а папа и тесть к тому времени померли, один за месяц до свадьбы, второй через месяц, так что материально помогать было некому. Спасибо, хоть у жены своя комната в коммуналке была, так что вопрос о том, где молодой семье жить, не стоял. И ещё большее спасибо, что руки у неё были и остались золотые, так что кроила, шила и вязала она всё, что угодно, от нижнего белья до зимних пальто, так что одевала всю семью, на чём мы с ней изрядно экономили.

К слову, именно пожив несколько месяцев на помянутом голодном пайке, автор, закопав диплом, и ушёл на завод в горячий цех рабочим, что по тем временам с точки зрения законодательства было чревато, но с точки зрения зарплаты толковей в разы. В принципе, не должны были туда взять из-за близорукости, но на медкомиссию послал вместо себя зоркого друга, а работал в очках, на что начальство глаза успешно закрывало, поскольку труд был каторжный, из-за чего на заводе имелся вечный дефицит рабочей силы. Опять же, вскоре стал бригадиром, так что ещё и за мастера вкалывал – экономил целую ставку. Зрение, правда, дополнительно подсадил, но на то в металлургии и горячий стаж с 50 лет. Вышел на пенсию, пару-тройку лет прокантовался и отправляйся на кладбище, сберегая деньги стране…

Впрочем – это о другом. Так вот, мы в этой жизни постоянно чего-то ждём. Когда встретится любимый человек, с которым… и тут кому как повезёт. У одних – просто начнётся личная жизнь, чего в юности страшно хочется, причём начинается она, как правило, чёрт знает с кем – физиологию не обманешь, что бы по этому поводу моралисты ни питюкали. У других – встретится кто-то, с кем проживёшь до старости, вырастив детей и внуков. Кому как повезёт (автору повезло). Ждёшь рождения этих самых детей, а потом цикл повторяется, и ждёшь внуков. Переживаешь и за тех, и за других. Ну, а во всём остальном, помимо личной жизни, опять ждёшь. Чтобы всё было по уму и по справедливости. Чтобы дураки и воры не всплывали в большое начальство, а сволочи получили по заслугам…