Текст книги "Записки кота Мурчика"

Автор книги: Евгений Сатановский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 28 страниц)

Второй раз, в начале 2000-х, львы были уже на пирсе 39-м. Точнее, на деревянных, скрепленных между собой цепями плотах, качавшихся на небольших волнах между 39-м и 41-м пирсами. На берегу для туристов были устроены деревянные скамейки, с которых можно было лицезреть морское зверьё, не рискуя тем, что кто-то из них хватанёт гостя спросонья (клыки там такие, что любой волкодав позавидует). На скамейках было полно дисциплинированных пожилых японцев, увешанных камерами, среди которых затесалась наша компания из России – две семьи, дружившие со студенческих лет. Чаек, правда, было немного. Они парили в небе, но в основном разбирались с косяком какой-то рыбной мелочи на полпути к Алькатрасу. В воздухе стоял запах рыбы, йода и человеческого любопытства. Местные наблюдались в небольшом количестве, с велосипедами и детскими колясками. Дети в основном брали пример с морских львов и мирно спали на свежем воздухе, ухайдаканные качанием колясок. Интересно, почему ничего подобного до сих пор не сделано где-нибудь во Владивостоке? Климат такой же, фауна та же…

Туристы нам не нужны, что ли? Или лень этим делом городским властям заняться? А то и браконьеров боятся, зверей в черту города приманивая… Но это уже о другом. Про морских выдр, каланов, в океанариуме Монтерея, бухты которого свободно сообщаются с океаном, вспоминать не будем. Океанариумы и зоопарки Америки – совсем отдельная тема. Они у них чертовски хороши, так что радует, что и у нас появились не хуже, в том числе в Москве. Ещё одна памятная встреча – с целым стадом круторогих горных баранов, произошла около плотины Гувера, в Чёрном каньоне, по дороге к знаменитому Большому каньону. Они свалились буквально ниоткуда, с пологого склона, окружив экскурсионные автобусы пыльным толкающимся стадом, пересекли дорогу и неторопливо убрели куда-то по своим делам, скрывшись между холмов. Гид потом уточнил, что в районе плотины охота запрещена и люди с ружьями, за исключением охраны, практически не появляются, а они не браконьерничают, вот звери эту фишку и просекли. Но это днём, когда по дорогам Америки несутся машины, а над ними высоко-высоко реют орлы.

Орлы, к слову, не просто реют, потому что им делать нечего, а высматривают на обочинах всякую попавшую под колёса звериную мелочь. Для них дневная дорога – ресторан. Зверей, которых не видишь, потому что они днём прячутся в зарослях или в норах, много. Зато ночью их полно. Про мелькающих в свете фар на обочине енотов, скунсов, опоссумов и оленей, глаза которых напоминают то ли изумруды, то ли новогодние огоньки, и не говорим. Их особенно много в Йосемитском национальном парке, где секвойи растут. Да и змей с ящерицами хватает. Вот горных львов – пум, рысей и медведей – ни чёрных, ни гризли, ни тем более белых, или их гибриды с бурыми, пиззли, а также ягуаров, которые иногда заходят из Мексики, не видел, чего не было, того не было. Снежных коз, мустангов и антилоп-вилорогов тоже. И луговых собачек, живущих колониями в прериях, волков или смешных древесных дикообразов, поркупинов, не встречал. Хотя койоты попадались. Тощие, вечно «улыбающиеся» на жаре со своими разинутыми пастями и вываленными языками…

Канада… Тут больше всего запомнились огромные олени – вапити и бизоны, гревшиеся на нагретом солнцем асфальте трассы аэропорт Калгари – Банф (машины их почтительно объезжали, избегая подавать сигналы, чтобы не вспугнуть – мало приятного, когда тебе борт с перепугу ломанёт таранить горбатый курчавый бык), или пасшиеся по утренней росе на городских лужайках. Туристов в отелях предупреждали, чтобы не вздумали пытаться пугать дикую скотину или подходить к ней близко ради эффектного кадра – бывали прецеденты. И почему-то запомнился наряду с этими красавцами маленький бурундучок с полосатой спинкой, сидевший на плоском валуне около заповедного озера Люьиса… Впрочем – что это мы всё про зверей, да про зверей? И в США, и в Канаде первое, на что обращаешь внимание в сельской местности – это мелкие птицы. Они там какие-то особенно яркие, особенно кардиналы в ярко-красном оперении. Аллигаторов видел только во Фориде, в Эверглейдсе. Дюгоней там же, в «Диснейленде». А вот больших змей и хищных черепах не встречал – повезло.

Про Европу вспоминать особенно нечего, хотя по Италии с друзьями ездил много. Про Израиль? Дикобразы, мангусты (целое семейство поселилось у брата перед домом, в овраге, расположенном уже в пределах соседнего заповедника, и ночами прогуливалось по дорожке, вытоптанной на краю этого оврага дикими кабанами, любившими там попастись на рассвете). Мама, когда у неё бывала бессонница, выходила на лоджию подышать свежим утренним воздухом и, пока солнце вставало из-за холмов, за которыми был уже Ливан, за этими их прогулками со своего второго этажа наблюдала – природу она очень любила. Из того же оврага периодически раздавался вой шакалов, а как-то там поселился здоровенный павлин, сбежавший из какого-то киббуца, и года два радовал жителей Маалота, вспархивая на деревья, росшие у кромки заповедника. Потом, правда, пропал – схарчил его кто-то. Зато остались пеликаны, белые египетские цапли и прочая средиземноморская птичья банда – кто перелётный, кто живущий в Израиле постоянно. Зверей и птиц там много, и их в основном берегут. Ну – осталось и нам у себя в стране их поберечь…

* * *

Каких только сайтов нет на свете… Про кулинарию и швейное дело, историю и этнографию, природу и путешествия, науку и искусство… Есть про балет, про классическую музыку, про оперу и оперетту. Про бродвейские мюзиклы есть, про джаз и про рок. Есть советы для семейных людей, для холостяков, которые хотят найти себе пару, для холостяков, ищущих развлечений (по нынешним временам – обоего пола) и для тех, кому надо наладить отношения с родителями или, напротив, с детьми. Впрочем, насчёт детей в интернете советов столько… Как их вылечить, если они заболели, как кормить и поить, когда они маленькие, как и во что с ними играть… Ну и, понятно, как наладить контакт с начальством или как самому стать начальством. Иногда эти советы даже дельные.

Невольно цепляют глаза сайты про животных. Нет, история, этнография, военное дело и искусство – тоже его. И отдельно взятые разновидности литературы – его. Фантастика и фэнтези, книги о путешествиях и приключениях, исторические романы и серьёзные исследования, посвящённые прошлому… А вот детективы, не считая классиков, типа Артура Конан Дойла или Сименона, оставляют его равнодушным. В итоге в его библиотеке есть масса сказок для детей, но практически нет книг детективного жанра. Да и теологии нет. Так, религиозные первоисточники, типа Торы, Корана, Нового Завета или Евангелий, которые стыдно не просмотреть хотя бы поверхностно пару раз в жизни. Ну, альбомов по искусству море. Да и про сады и парки – целая полка.

Что до животных… Понятно, что это такая особая разновидность любопытства. Домашние и дикие, обычные, всех пород, и экзотические… И есть разновидность сайтов, которые его убеждают в том, что мир не так плох, как кажется. Их заводят и ведут те, кто спасает, лечит и выкармливает брошенных или бездомных зверей и птиц. Маленьких и больших, опасных и безобидных – всяких. Поскольку состарившийся алабай, брошенная на даче кошка с котятами или подкинутый к приюту щенок одинаково нуждаются в тепле и заботе, миске с водой и еде, крыше над головой и ком-нибудь, кого можно любить. Людям это тоже нужно, но мы хотя бы умеем говорить, а звери и птицы, за исключением немногих попугаев или галок, этого лишены. Дай Б-г счастья всем тем, кто им помогает…

* * *

Давно автор ничего кулинарного не писал. Настроения не было никакого. То военные действия отвлекают, то стратегическая заумь в голову лезет, привлекая после того, как её публикуют, внимание комментаторов, среди которых выделяется несусветной ахинеей полусумасшедшая (в лучшем случае) ругачая старуха (судя по стилю из бывших то ли партийных, то ли профсоюзных работников) с манией величия и погонялом «Красный дракон». А когда, бывает, развеет на минуту окружающий морок, настроение чуть улучшится и чувствуешь себя не разваливающимся на ходу, бессильным, толстым, вспыльчивым и оттого ещё более злым обезноженным стариком, а толстяком чуть моложе и бодрее – на уровне всего лишь пожилого человека, вспоминаешь о животных и природе как таковой.

Никогда не был гурманом, но поесть всегда любил, предпочитая пищу вкусную, обильную и простую, какую готовили дома. При том, что никаких проблем в том, чтобы прокормить себя и детей, когда мама, а потом и жена были в отъезде или им было по какой-то причине совсем не до того, не испытывал. Мало ли, какие вкусности может изобрести любящий пожрать и не боящийся кухонной плиты мужик, когда его припрёт. Особенно если фантазия у него буйная, всухомятку корочку хлеба глодать он не любит, в холодильнике почти пусто, но не так, что мышь повесилась, а именно ПОЧТИ, и сковородка (вариант: кастрюля) стоит на газовой плите (с электрической автор, как природный москвич, рождённый в 1959-м справляться так и не научился), а вода имеет место быть в кране!

Последние два фактора прогрессивным, толерантным до охренения и, судя по всему, от этого окончательно и охреневшим западным человечеством, как минимум в лице жителей мегаполисов с их супермаркетами и небоскрёбами, часто недооцениваются, а зря. Но мы в России живём, так что магазины – магазинами, рестораны – ресторанами и доставка суши и пиццы – доставкой суши и пиццы (а у нас ещё и осетинские пироги на дом везут, которые бывают вкуснее любой пиццы), а холодильник должен быть полон, в кладовке стоять домашние закрутки на чёрный день, а настоящий мужик должен уметь за пять минут соорудить что-нибудь вкусненькое и горячее к пиву, хоть из топора. Ибо автор принципиальный противник пьянства, даже без употребления крепких напитков, без лёгкой и острой закуски.

Последнее, кто не в курсе, из Булгакова. Хорошая всё-таки книга – «Мастер и Маргарита». И фильмы по ней поставили хорошие, о чём одному из тех, кто это сделал, ярчайшему и талантливейшему Владимиру Бортко, автор сумел сказать лично, встретившись с ним как-то на передаче у друга своего, Володи Соловьёва. Ибо обидеть гения всякая тварь норовит, а спасибо ему сказать мало кто удосуживается, и это несправедливо и в корне неправильно. Так вот насчёт правильной закуски – это оттуда. И вовсе не обязательно это должны быть сосиски в томате, которых (сосисок) в доме вполне может не оказаться даже в морозилке, в виде каменеющего в ожидании своей судьбы брикета в целлофане, чаще же в обычной пищевой плёнке.

Да что сосисок! И сарделек дома может не быть. И шпикачек. И близких нашему народу купатов. И даже колбасы, пускай не домашней, украинской, с чесноком и салом, или конской, казахской или татарской, а самой обычной варёной колбасы, которая, брошенная на сковородку и доведенная на малом огне до румянца, напоминающего по цвету ланиты Чубайса, отвечающего на вопросы прокурора насчёт того, куда делся бюджет очередного его проекта, тоже сойдёт, особенно если её залить парой-тройкой яиц и чуть присолить… А вот нету дома ничего мясного. И куска рыбы жареной тоже нет – чай, мы не англичане и не норвежцы. И, усложним задачу, яиц тоже нет. А есть, скажем, остатки гречки на донышке кастрюльки, кусок чёрствого хлеба, масло, кетчуп и, чтобы без особого садизма, пара ломтиков старого сыра.

Можно, коли охота праздновать не по-детски, добавить к этому луковичку. Небольшую. Ну или пару зубков чеснока. Можно не добавлять. Лук с чесноком хороши, только если потом из дома не выходить и целовать никого не надо. А то фитонциды фитонцидами, а выхлоп образуется однозначно. Будешь здоровый, как осенний лось, но останешься без личной жизни. Оно тебе надо? Так что предположим, что мы их исключили. Не будем мы лук резать тонкими кольцами, а чеснок давить или настругивать, и в маслице раскалённом, шипящем и пузырями идущем на сковородке их пассировать до прозрачно-золотистого колера, не будем. Пускай своего часа ждут. А вот что мы будем делать, так это прогреем сковородку. Не раскалим, а именно прогреем, на умеренном огне.

Гречка – не средневековая ведьма, нам её дотла сжигать не обязательно и доводить до состояния угольков тоже. Её ещё в желудок закладывать придётся. Так что на подогретую сковородку для начала плещем слегка подсолнечного масла. Можно льняного или хлопкового – и то, и другое полезны и вкусны, да и в продаже появились. Можно даже оливкового, коли оно дома есть и пришла такая дурь его на жарку потратить. Можно немного топлёного, но это уже будет совсем барство, хотя в годы авторского детства его в продаже было много и мама с папой им часто пользовались. И как масло ливанул (немного, не пожар тушим), сковородку чуть покачнуть, чтобы равномерно то масло по всей её поверхности распределилось. А потом сливочного масла туда пару кусочков – хряп! На смешанном готовить много вкуснее – проверено опытом.

Промаслили рабочую поверхность? Шипит масло, греется сковородка? Гречку нашу на него, на масло это, из кастрюльки вываливаем и столовой ложкой ровненько её по сковороде раскладываем, но так, чтоб на борта, где масла нет, ни крупинки не попадало, а то сгорит – отдирать замаешься. Потом режем тонкими, хотя и не до прозрачности, без жлобства, ломтиками сыр. Если он очень чёрствый – на крупной тёрке его, только по-быстрому и тоже так, чтобы на сухие раскалённые борта не попадал. Не надо хороший продукт зря переводить. Что до кетчупа, его надо на нашу гречневую кашу нанести художественными мазками. Можно по кругу, сделав пару движений. Можно иначе. Узор не важен, главное, не переборщить, а то будет слишком томатно.

На сыр кетчуп выдавливать или под сыр, до того как листиками сырными гречку покрыть, дело вкуса. Автор предпочитает сначала кетчуп, а сыр сверху, но тут у каждого свои причуды. Главное: сыра должно быть столько, чтоб гречку более или менее покрывал – тогда его достаточно. И – крышкой накрыть ненадолго, пока сыр не расплавится. Пара минут, не больше. А потом – лопаточкой, хотя если её нет, можно и той самой столовой ложкой, которой гречку из кастрюльки выскребали, чутка гречку перевернуть от краёв к центру сковороды, чтобы не пригорели самые края, где слой её всегда тоньше. Только так, чтоб сыр на саму сковородку не попал! И, быстро выключив огонь, на заранее подготовленную большую тарелку получившуюся жирную массу горячей крупы, растопленного сыра, кетчупа и шипящего масла вываливать.

Быстро, потому что иначе сыр застынет и длинными нитями тянуться от сковородки до тарелки будет, пачкая всё на своём пути, а это не дело. Что до хлеба (лучше белый), который тут удивительно к месту, масло впитывать: если есть свежий – режем или ломаем (лепёшки тандырные, вкуснее которых в мире нет, надо ломать). Если чёрствый – в гречку его надо прикопать перед тем, как кетчупом и сыром начинать оперировать. Он под крышкой отойдёт, пропарится и размягчится. Ну а всё прочее, что дома лишнее – одинокая давно сваренная грустно-серая сосиска, пара кусочков сала, нарезанных тонкими ломтиками или ещё что – те же лучок с чесночинкой, коли есть охота и нет свидания с дамой сердца, тоже в гречку отлично пойдёт. Будет ирландское рагу, по Джером Джерому. И с холодным пивом его, родное, пока горячее!

Автор хотел бы особенно подчеркнуть насчёт пива, что он лично не против вина, водки, хорошего джина, хорошего же вискарика или даже, у каждого свои недостатки, коньяка. Просто с гречкой, приготовленной описанным способом, не его это секс, как в таких случаях говаривают прагматичные американцы, умеющие в двух словах объяснить суть любого вопроса. Что до телевизионного обрамления перекуса, предложенного вниманию читателя, – лучше от него получать удовольствие без политики и новостей. Спорт, юмор, боевик, да, хоть о природе что-нибудь или о путешествиях. Только не политика и не новости. А то это как селёдку жарить или шампанским помянутую еду запивать – никакого удовольствия, кроме расстройства желудка не будет…

* * *

У каждого собачника или кошатника своя судьба и свой путь к обретению лучшего друга… Друг этот всегда самый умный, самый преданный и самый красивый. Не обязательно самый храбрый – автору на протяжении его жизни встречались на удивление трусливые овчарки или эрдели (хотя бывали среди его знакомых собак и истинно героические мальтийские болонки, карликовые пинчерки или чихуа-хуа, готовые идти в бой хоть на дракона), не говоря уже о котах, которые при виде не то что крысы, но и обычной мыши делали ноги, но всегда самый любимый. В конце концов, близких за их недостатки мы любим не меньше, чем за достоинства, а семейный зверь всегда относится к категории близких – иногда больше, чем многие родственники. Он вовсе не обязательно желанный и долгожданный, иногда случайная встреча со щенком или котёнком решает всё, меняя в итоге характер, а иногда и судьбу человека, по доброте своей подобравшего его на улице, до неузнаваемости. Всякое в жизни бывает!

Один из таких случайных подарков недавно нашёл путь к сердцу старинной знакомой, с которой мы дружим с институтских времён. К собакам она всегда относилась позитивно, но нейтрально, уговорить её завести пёсика не мог никто, хотя дети просили, как это всегда с детьми и бывает. Ну, с годами получила она немалый опыт общения с собаченциями друзей, благо те её всегда любили и этого не скрывали. Но одно дело собачка друзей и совсем другое – своя. Проверено! И вдруг младшему сыну, уже взрослому лосю, до сих пор холостому и бездетному, подарили на день рождения щенка. Маленького, смешного, курчавого, с ушками, хвостиком и лохматой мордочкой с глазками-пуговками. Какой-то заковыристой терьерьей породы, размером с небольшую варежку и такой же внешности. Теперь шлёт умильнейшие фотки этого чуда по имени Тристан (он же, естественно, Тришенька), которое с успехом, хотя и не без изумления, осваивает их квартиру, дачу друзей и прочую вселенную…

Другим примером неожиданной любви хозяина к собаке стал уже упоминавшийся автором Торнадо Эрагон Омикудзи, маленький хин, которого завёл вскоре после счастливой женитьбы один из экспертов Института Ближнего Востока. Смешное, до предела фотогеничное существо с круглой головёшкой, лохматой чёрно-белой, шёлковой на ощупь шёрсткой, на сравнительно длинных ножках, украшенных белой гривастой бахромой, как легинсы индейского вождя, с такими же лохматыми ушами, абсолютно самурайским выражением мордочки, вечно изумлёнными выпуклыми глазами, от природы глухой, но с редким мужским напором. Во всяком случае, шестилетняя девочка-шпиц дочки, пушистая померанская лисичка, спаслась от его ухаживаний, только взлетев одним прыжком на диван. Так потом и перепрыгивала с дивана на два рядом стоящих кресла и обратно, а с них на руки… Теперь он тоже периодически появляется в виде фото– или видеоверсии. В обычной жизни Их высочество зовут Ториком или Кузей и младшая внучка автора его обожает.

Третьим таким примером внезапной для окружающих любви серьёзного взрослого человека к питомцу в жизни автора стал Оскар. Сегодня – огромных размеров и редкой пушистости пожилой сибирский котяра, живущий у младшей племянницы, в Израиле, а когда его купили – совершенно нелепый маленький котёнок с огромными ушами и длинными лапами, под которые он дорос только годам к полутора. Первый кот в жизни её мужа – десантника и компьютерщика, который полюбил лежать у него на наголо выбритой голове во время работы, словно причудливый меховой берет с лапками и хвостом. Муж до того с ним свыкся и так к нему прикипел душой, что беспокоить котика не давал ни за что, пока тот сам не соизволял слезть. Ну там хотя бы племянница была завзятой кошатницей, да и не одна она. У брата первый кот был привезен в Маалот ещё из Москвы, а там они с мамой обзавелись целой стаей. Две кошки и кот жили в квартире, кошка и кот на участке – «гине», да ещё десяток-другой уличных они подкармливали…

Про что это? Да, в общем, особо ни про что. Вспомнились эти звери и то, как они появились у хозяев – кто по случаю, кто в качестве подарка, а кто и по собственному выбору тех, с кем им довелось прожить жизнь, как тому же Оскару. Там, впрочем, была ещё и его подружка, тоже сибирская кошечка, изящная Снорка, но, к огромному сожалению, она рано умерла и спасти её врачи не смогли. Что нужно нам в этой жизни для полного счастья? Близкие люди – родные и друзья. Дети и внуки – свои или, если своих нет, чужие – иногда племянники и племянницы, иногда дети друзей, а иногда и совсем случайно встреченные и пригретые на жизненном пути. Ну и домашние питомцы, у кого какие. Собаки и кошки, грызуны и птицы, рыбки и прочие существа, иногда самые неожиданные, от игуаны до медведя. Вон, к примеру, у одной доброй знакомой, помимо целой стаи мопсов и одного лайкообразного найдёныша, ещё и кони есть – четыре или пять. Доктор наук, умница, красавица, дипломат от Б-га… Здорово, когда у человека большое сердце, которого хватает на всех!

* * *

Лето кончилось как-то вдруг. Вот только что днём была жара, и всё, что только могло в огороде и саду зрело, округлялось, набирало соки, краснело и зеленело, хотя по ночам к концу августа становилось уже прохладно, и вдруг разом температура обрушилась и зарядили холодные дожди. Проливные или мелкие, всё равно. Ветер несёт воду в лицо, порывами забирается под зонт во время ежедневной прогулки, которую врачи строго-настрого велели блюсти, чтобы хоть немного подтянуть до полунормального состояния отекающие ноги и сбрасывать вес (и он таки сбрасывается, с учётом того, что поутру первым делом с отвращением глотаешь таблетку, отбивающую аппетит). Осень. Ранняя осень, сентябрь только начался, но впечатление такое, что уже октябрь, такое сочетание мокрого и холодного вокруг.

При этом всё кругом зелёное до чрезвычайности, и листва, и трава. Кое на каких деревьях и кустах листва начала вянуть и даже опадать, но пока что никаких просветов не видно. По крайней мере, что за забором не распознать. Какое там зверьё ходит-бродит, что за птицы летают, Б-г весть. Разве что иногда вспорхнёт с берёзы, растущей у рукотворного ручья, соединяющего два выкопанных на участке пруда, сойка, выкрикнет что-то резким голосом, да трескотня сороки оповестит о том, что она где-то рядом. Ночью в лесу кто-то ухает. Судя по голосу – сова, но какая – не разобрать. Поутру у въезда в посёлок курлычут и гулькают горлицы. А вот лис и зайцев в этом году маловато – скорее всего, их подъела тройка бродячих собак, поселившихся в соседнем лесу и промышляющих вольной охотой.

До куниц, которые живут в том же лесу, им не добраться – те могут уйти верхами, по деревьям. Спускаться на землю их молодняк, охотясь на лягушек, полёвок и землероек пробует, но тут другая проблема: коты, которые яростно защищают свои участки от чужаков. Прошлой зимой одну нашли задушенной в углу участка, под ёлкой, где обычно растут рыжики: скорее всего, она встретилась-таки с Мурчиком, а тот непрошеных гостей не любит. Огребает иногда в схватках с ними изрядно, но пока что побеждает, несмотря на то что годы у него уже не те: на второй десяток кот перевалил. Но пока ходит гоголем, собирая поглаживания от прохожих, для чего специально выходит за калитку и в сухую погоду уютно разваливается на дорожке посёлка. Что называется, погладьте котика!

Его и гладят. Раньше в шутку на него ворчали друзья-соседи за то, что он постоянно ошивался на их участке и нагло спал в центре любимой клумбы хозяйки, но перестали, после того как в ходе эпической прошлогодней битвы с молодой лисой, которая попыталась поселиться за их сараем, кот на глазах у потрясённой этой сценой владелицы участка, наблюдавшей за сражением с веранды второго этажа, прогнал дикого хищника при поддержке другого кота – приятеля из дома напротив, то ли Шона, то ли Роберта (их там трое из одного выводка, и, кто есть кто, знает только их собственная хозяйка). Боевой сторожевой кот – отличная охрана участка! Причём похоже, что он это отлично осознаёт, отчего и держится таким – ласковым, но с большим достоинством.

Осень. У соседей на оставленных на участке при строительстве очагах леса выросли грибы. Отборные белые и роскошные подберёзовики. У нас, кроме помянутых рыжиков, растущих под ёлками у волейбольной площадки и качелей, которых периодически (не каждый год) удаётся собрать по паре килограммов, в основном прорастают условно съедобные, типа свинушек. Раньше их собирал и морозил на зиму, но больно уж долго с ними нужно возиться: вымачивать, вываривать… Проще в магазине набрать сушёных белых на суп или, в сезон, свежих лисичек, которые так хороши жареные, со сметаной. Да и вешенки неплохи. Впрочем, умеючи их готовить, любые грибы – дар Б-жий. Мы не немцы, не американцы и не англичане. Наши люди тепличными шампиньонами или деликатесными трюфелями не ограничиваются.

Сентябрь. Внуков увезли в Москву: школа у старшего, а младшим пора в детский сад – одной последний год, второй предпоследний. Тишина в доме. Никто не шумит, не носится, не кричит на старшего брата, которого обе внучки очень любят, но гоняют со страшной силой, пользуясь его добрым характером и тем, что он их любит ещё больше. Никто не требует пойти погулять, не пищит, ссорясь между собой, не гоняется за лающей и отбивающейся, когда её таскают на руках, собакой (маленький померанский шпиц – это пушистый страж дома с характером микрольва и громким голосом-тявкалкой). Можно спокойно, не отвлекаясь на посторонние звуки, работать. Скучно страшно: привыкли за лето друг к другу до того, что тишина раздражает больше, чем детский шум. Да и сказки перед сном рассказывать некому…

Обеим мелким, когда они вернулись в Москву, велели для поделок в детском саду, у кого есть дача или дом в деревне, принести шишки или жёлуди. И это не проблема – растёт и то, и другое, поскольку сосен и елей полно и в лесу, и на участке, а дубы растут и на территории посёлка, и за его пределами, так что во время прогулок характерный запах осенней дубовой листвы щекочет ноздри, но неужели нельзя было предупредить заранее, пока была сухая погода и не так дуборно и мокро?! Впрочем, куда деваться! Придётся на выходных, когда нет ни съёмок, ни записи эфиров, улучить пару часов, как распогодится, и пойти на охоту за желудями и шишками. У елей они длинные, у горных сосен с пушистыми кронами и длинными иглами, которых понасажал на участке, покруглее. Понаберём для малых! Такая уж у дедушки карма. Осень…

* * *

Коротко о неглавном. Читатель возмущается (может, не всерьёз, а может, и на самом деле) тем, что автор, мимоходом упомянув мерзопакостные таблетки, выписанные ему врачами для того, чтобы есть не хотелось и в итоге вес сбрасывался, не называет их, явно имея в виду, что кабы назвал, он бы их начал принимать и тоже похудел. Брат! Автор не врач и такой хренью, как рекомендация какого-то лекарства людям только потому, что его ему самому медики выписали, отродясь не занимался, не занимается и заниматься не будет. Лекарства – они такие: одного лечат, другого калечат. Так что, самодеятельность в таких вещах недопустима. Это как с женщинами. Одному одна нравится до умопомрачения, другого от неё воротит, а третьему она и такие, как она, безразличны.

Об этом ещё Высоцкий писал. «А мне плевать, мне очень хочется» – как раз про то, что на вкус и цвет товарища нет. И, к слову, точно так же с модой, любимыми блюдами или телепередачами. Кому поп, кому попадья, а кому свиной хрящик – тоже из этой категории пословиц. Так что не стоит строго судить автора за то, что, понятия не имея о том, какой букет болезней соответствует какому человеку (а все мы представляем собой целую энциклопедию хворей), он не называет лекарство, которое прописали ему. Описать может: небольшие дичайшей горечи таблетки, которые надо по одной глотать поутру, минимум за полчаса до еды. Эффект основан на том, что если что-то – что угодно, пускай даже маленький кусочек, проглотить до истечения этого срока, пациента вывернет наизнанку. Пробовал – выворачивает.

Ощущение малоприятное. Иногда кажется, что ещё немного и душа отлетит в горние выси, Г-спода Б-га спрашивать: «За что мне это, за какие такие грехи?!» Но тут фокус в том, что всё лечение идёт в комплексе. Чёртова туча таблеток, которые надо принимать утром, днём, вечером и перед сном, не перепутав, плюс витамин D, которого в организме нехватка, так что его тоже надо дважды в неделю по 50 капель сглатывать. Плюс ходьба – ежедневная, по несколько тысяч шагов, для контроля над чем дочка на мобильный записала программу-шагомер, причём эта сволочь работает, когда мобила лежит в кармане брюк, а когда в нагрудном или боковом, ни хрена не показывает! Плюс диета, которая тоже зависит от общего состояния организма. Что есть, сколько есть, как много есть, что не есть…

В общем, понятно. И тут никакими дилетантскими рекомендациями не отделаешься: чуда не произойдёт, а организм издевательства над собой может и не простить. Это не йод, не зелёнка, не бинт, не марля, не бактерицидный пластырь и не аскорбинка. Так что, поскольку автор не Елена Малышева и не народный целитель Малахов с Первого канала, а также не Максим Галкин и не Иван Ургант с него же и привык пропускать слова через верхнюю часть головы, перед тем как их пропустить через нижнюю, т. е. думать ДО того, как трындеть (в школе англичанка и классный руководитель Ирина Михайловна Федорченко нам это настоятельно рекомендовала), не будет он ничего никому советовать. Звиняйте, громадяне. О вас же беспокоюсь!

Тут что можно смело посоветовать? Ходить и вообще больше двигаться. Дышать свежим воздухом. Проветривать комнату перед сном, а лучше вообще держать форточку открытой, если на дворе не лютый мороз. Ну или окно чутка откидывать, если, как это теперь принято, форточек нет. Не ходить в жару без головного убора, даже если небо в тучах: тыкву думательную напечёт. Получал пару раз автор тепловой удар – ничего хорошего. Не обгорать на солнце до состояния варёного рака. То же самое было – в Будапеште в стройотряде и у друзей на Хортице. Тоже ничего хорошего. Не лезть в действующие механизмы руками – оторвёт или отрежет всё, что только можно. Насмотрелся на заводе. Осторожнее у дороги – машина давит, а не приятно поглаживает. И не бухать в дым, а только с закусью и соблюдая норму.

Прочее от лукавого. Ну, понятно, не психовать попусту и относиться ко всему с юмором и самоиронией. А то сам себя съедаешь, не пойми, не разбери с чего, а потом сердце не выдерживает. Нервные клетки то ли не восстанавливаются, то ли восстанавливаются – хрен его знает, а ты уже инвалид. Оно тебе надо? Начальство дурью мается? Так оно ею во все эпохи и во всех странах мается. Не нравится, сам им стань и уж тогда не майся, действуй по уму. Справедливости нет в этом мире и не понимает тебя никто? Так её никогда не было и никто никого никогда не понимает. Терпят – и то ладно. Дети, внуки чудят? Себя вспомни в их годы и расслабься. Свои мозги никому не вставишь. И вообще, к людям, главное, с добром подходить, без предвзятости и без ненависти. В том числе к врагам и супостатам. Грохнул его и дальше живи спокойно. Всем вокруг легче будет…