Текст книги "Император Пограничья 18 (СИ)"

Автор книги: Евгений Астахов

Соавторы: Саша Токсик
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Глава 10

Федот вошёл в кабинет ближе к рассвету, когда я уже начинал подумывать, не связаться ли со Скальдом напрямую, чтобы проверить отряд. Командир гвардии выглядел измотанным, но усталость не могла скрыть триумфа в его глазах. Что особенно радовало на фоне предыдущего нашего разговора и попыток офицера посыпать себе голову пеплом.

– Мальчишка в безопасности, – сообщил он с порога, с наслаждением опускаясь в кресло в ответ на мой приглашающий жест. – Княжна забрала его к себе, отпаивает молоком с мёдом. Он напуган, но физически цел. Синяков нет, видимых травм тоже.

Я кивнул, ощущая, как напряжение последних часов отпускает плечи. Мирон был главным козырем Терехова, и теперь этот козырь лежал у меня на столе.

– Потери?

– Пятеро раненых, – Федот провёл ладонью по лицу, стирая усталость. – Трое легко: Михаилу сломали нос, Евсею повредили ногу, у Сидоренко что-то с лёгкими после дыма. Двое тяжёлых – Ярослав с ножевым в грудь и Дементий с сильными ожогами. Светов сейчас с ними работает, говорит, что угрозы жизни нет.

Неплохо для ночного штурма укреплённого объекта с превосходящими силами противника. Я мысленно отметил, что нужно будет лично навестить раненых и позаботиться о премиальных для всех участников операции.

– А враг?

– Около тридцати трупов, – Бабурин позволил себе мрачную усмешку. – Охрана поместья, прибывшее подкрепление, экипаж БТРа. Трое восточных магов тоже легли там. Ушёл только Соловьёв, тот падлюка с кошачьими глазами. Бросил гранату и растворился в лесу, как призрак.

Я нахмурился. Соловьёв оставался незакрытым вопросом, и это меня не устраивало, но сейчас были дела поважнее.

– Расскажи про восточных магов.

Да, через Скальда я наблюдал бой с высоты птичьего полёта, но, во-первых, подключился к Скальду лишь, когда от него пришло сообщение, а, во-вторых, это увидел лишь общую картину – фигуры в расшитых халатах, вспышки огня, движение магических потоков. Детали терялись в расстоянии. Федот и его люди сражались с этими магами лицом к лицу, видели их глаза, слышали заклинания, чувствовали на себе их силу. Такие впечатления не заменит никакое наблюдение со стороны, пусть даже магическое. К тому же опытный боец порой схватывает интуицией то, что ускользает от холодного анализа.

– Смуглые, извилистые татуировки на руках, – командир гвардии наморщил лоб, припоминая детали. – Один швырялся огненными плетями, второй травил наших каким-то едким дымом. Сидоренко как раз пострадал от него. Третий был самым опасным – натурально запекал Димку в доспехах, а ему хоть бы хны. Ермаков, конечно, зверь… – подытожил собеседник. – Говорит, повысил темро… терем… термостойкость кожи, – махнул рукой Федот.

Соматоманты они такие, ага. Могут адаптироваться ко многому, что сразу не убьёт.

– Того хмыря вы… – он запнулся, подбирая слова, – его вы сами достали. Через Скальда.

Я молча кивнул. Каменные челюсти представляли из себя не самое приятное зрелище, но эффективность искупала эстетику.

Напрягая память Платонова, я попытался выудить хоть какие-то сведения о восточных магах. В голове мелькали смутные образы – что-то про Османскую империю. Крупицы информации, обрывки случайно услышанных разговоров, ничего конкретного. Придётся искать в Эфирнете.

– Ещё кое-что, Прохор Игнатьевич, – Федот подался вперёд, и его голос стал жёстче. – В грузовике мы нашли записывающее оборудование. Профессиональное, дорогое.

Я поднял бровь.

– Терехов собирался снимать кино?

– Именно так. Мы взяли одного пленного из прибывших в грузовике. Регулярные войска Мурома, не наёмники. Под допросом он всё выложил. Их группа должна была прибыть в поместье, перебить охрану и «освободить» мальчика. Всё это – под запись. Терехов планировал выпустить видео, где его доблестные воины спасают наследника московского князя от коварных похитителей. Как я понял, собирались вину спихнуть на Гильдию Целителей. В кузове нашлись вещи с маркировкой организации. Планировалось их разбросать.

Как иронично…

– Идея понятна, – кивнул я. – Героическая операция, слёзы благодарности, Голицын обязан Терехову по гроб жизни.

Я откинулся в кресле, переваривая услышанное. План был грубый, но при должном исполнении мог сработать. Терехов сам организовал похищение, сам же собирался его «раскрыть» – и превратить себя из загнанного в угол преступника в спасителя княжеского сына.

– Где пленный сейчас?

– В подвале, под охраной. Жив и в сознании.

– Хорошо. Утром я с ним поговорю лично.

Муромский солдат подтвердит приказ Терехова, никуда не денется. Это станет ещё одним доказательством для суда, который неизбежно последует после окончания военных действий.

– Есть ещё информация, – Федот перевернул страницу. – Пленник говорит, что неделю назад в Муром прибыло большое количество иностранных «специалистов ». С востока. Он слышал название «Кровавый Полумесяц» и видел группу странных магов в длинных расшитых халатах с геометрическими узорами. Были также молодые маги в обычной форме – троих из них как раз и придали той группе.

Я жестом отпустил командира гвардии, пообещав, что всё обсудим подробнее утром. Когда дверь за Федотом закрылась, я остался наедине с мыслями.

Терехов нанял иностранных наёмников. В этом не было ничего удивительного – я и сам когда-то столкнулся с подобной тактикой. Белозёрова наняла польских наёмников из «Крылатых гусар» для покушения на меня, Сабуров собрал всякую шваль из местных ратных компаний для карательных рейдов против моих деревень, а также привлёк монгольских наёмников. Использование чужих клинков вместо собственных – давняя традиция Содружества.

За семь месяцев княжения я успел изучить немало исторических хроник. Последние серьёзные войны между княжествами случались около ста лет назад – затяжные конфликты за спорные территории, которые истощили всех участников. С тех пор установился негласный статус-кво, и причина его была проста, как математика.

Силы княжеств примерно равны. Более слабые связаны союзными или вассальными договорами с более сильными и могут рассчитывать на поддержку. А при равенстве сил наступательные действия обходятся дороже оборонительных – это аксиома военного искусства. Атакующая армия несёт потери при штурме укреплений, растягивает линии снабжения, теряет время и людей. Обороняющийся бьёт с заранее подготовленных позиций, пользуется знанием местности, получает подкрепления быстрее.

Я сам был тому живым подтверждением. Когда Сабуров бросил владимирскую армию на Угрюм, его войска увязли в хорошо укреплённой обороне и были разгромлены. Нападающие потеряли людей, технику, боевой дух, а защитники отделались куда меньшими потерями. Именно этот разгром открыл мне дорогу на Владимир, где к тому моменту просто некому было сопротивляться.

Исторические прецеденты подтверждали ту же логику. Предок маркграфа Татищева из Уральскограда чуть больше сотни лет назад попытался присоединить Нижний Тагил на севере – и за полгода кампании потерял треть армии, опустошил казну и едва не получил восстание в собственной столице. Пришлось заключать мир на условиях статус-кво, вернув почти все захваченные территории.

И это ещё был удачный исход. Чаще агрессор терпел поражение не на поле боя, а ресурсное – терял слишком много войск, слишком много средств на продолжение боевых действий. Это приводило к недовольству внутри княжества, к низложению, перевороту или вынужденному сворачиванию операций ради сохранения внутренней стабильности. В семьдесят седьмом году князь Баратаев из Костромы увяз в неудачной внешней кампании против Иваново-Вознесенска, истощил казну и армию – и был свергнут собственным боярином Щербатовым, который до сих пор сидит на костромском троне, присосавшись к нему, как пиявка. Старик уже наплодил приличное количество детей и внуков, но власть по-прежнему удерживает холодеющей рукой.

За столетие сложилась устойчивая традиция – войны между княжествами ограничивались мелкими пограничными стычками. Всё остальное решалось деньгами, браками, интригами. И, конечно, наёмниками.

Именно ратные компании стали основным инструментом междоусобных конфликтов. Они позволяли нанести ущерб противнику, не втягивая регулярные войска в затяжную кампанию. Проиграл стычку – потерял нанятых бойцов, а не собственных подданных. Выиграл – получил результат без политических издержек.

Терехов располагал достаточными ресурсами, чтобы содержать наёмников. Муромское княжество было вовсе не бедным – торговые пути по земле от Москвы и Владимира на Казань, Арзамас и Симбирск, и по Оке до Черноречья и Нижнего Новгорода на севере, Касимова на юге и Рязани на западе, а также неплохое сельское хозяйство. И теперь муромский князь закономерно решил привлечь иностранцев, поняв, что дело пахнет жареным.

Стук в дверь прервал размышления. Ярослава вошла в кабинет, всё ещё в дорожном костюме – она вернулась из поездки буквально час назад и, судя по всему, ещё не успела переодеться.

– Федот сказал, что Мирон у нас, – она опустилась в кресло напротив, серо-голубые глаза внимательно изучали моё лицо. – И что были какие-то восточные маги.

– Кровавый Полумесяц, – я развернул к ней экран когитатора. – Слышала о таком?

Засекина покачала головой, медно-рыжая коса качнулась за спиной.

– Название знакомое, но не могу вспомнить откуда. Давай поищем.

Следующий час мы провели, перебирая статьи в Эфирнете. Постепенно картина начала складываться, и она оказалась куда интереснее, чем я ожидал.

До Великого нашествия Бездушных османы владели огромной империей, сформировавшейся уже после моей смерти. Султан в Стамбуле, янычарский корпус как становой хребет армии, железная дисциплина от Балкан до Персии.

Когда волны Бездушных хлынули с востока и юга, где-то там явно находились открытые порталы, централизованная власть рухнула за считанные месяцы. Стамбул к тому моменту успел возвести мощные защитные стены и превратиться в Бастион, а вот провинции остались без поддержки. Местные военачальники – беи, феодальные правители областей – были вынуждены самостоятельно организовывать оборону своих земель.

– Теперь на месте империи около десятка независимых княжеств, – Засекина провела пальцем по карте, вслух читая текст на экране. – Анкарский бейлик, Конийский, Измирский, Бурсанский… Формально все признают власть стамбульского султана, но фактически каждый сам себе хозяин.

– Знакомая картина, – я усмехнулся, вспоминая раздробленность Содружества.

– Только хуже. Они постоянно воюют друг с другом за ресурсы, торговые пути, месторождения Реликтов. А регулярная армия после распада империи рассыпалась на осколки.

Ярослава открыла следующую статью, и её брови поползли вверх.

– Вот это уже любопытно, слушай. Янычары превратились в наёмные братства – коши, от турецкого «отряд» или «дружина», аналоги наших ратных компаний. Элитные ударные отряды, из так называемых «дели», сбились в разбойничьи банды. А боевые маги хавасы стали продавать услуги тому, кто больше заплатит. И теперь бейлики нанимают тех же янычар, дели и хавасов, которые когда-то служили единой империи, чтобы воевать друг с другом.

Ирония истории. Осколки великой армии убивают друг друга за золото тех, кого когда-то защищали.

– Кровавый Полумесяц – это один из янычарских кошей, – Засекина открыла подробную статью и начала читать вслух. – Они сохранили военную структуру старой империи: ага-командир, чауши-офицеры, йолдаши-рядовые. Средняя численность от пятидесяти до пятисот бойцов.

Я наклонился к экрану, изучая детали. Строгая иерархия и кодекс чести – нарушивший клятву изгонялся с позором. Янычары предпочитали огнестрельное оружие: винтовки, автоматы, пулемёты в зависимости от того, насколько щедр заказчик. Славились железной дисциплиной и стойкостью в обороне.

– Интересно, – я указал на абзац. – Они не участвуют в резне мирного населения. Строго придерживаются правил войны.

– Профессионалы, – кивнула Ярослава. – Смотри дальше: в мирной жизни носят традиционные белые войлочные колпаки с султанами из конских волос или перьев – символ принадлежности к братству. Сохраняют обычаи: общие трапезы, почитание памяти павших, походные мечети с имамами-капелланами. Уважают противника, сражающегося с честью.

Это объясняло высокую цену их услуг. Наёмники с принципами стоили дороже, но контракт выполняли до конца. Крупнейшие коши базировались в разных городах: «Белые Колпаки» в Эдирне считались старейшим братством, «Верные Львы Пророка» специализировались на обороне крепостей, а «Кровавый Полумесяц» брался за штурмы.

– Терехов нанял штурмовиков, – отметил я. – Готовится к активным действиям, не только к обороне.

– Или хочет иметь возможность атаковать, если понадобится, – Засекина перешла к следующей статье и присвистнула. – А вот эти ребята уже совсем другого сорта. Дели – «Безумцы войны».

Я прочитал описание и почувствовал, как губы сами собой кривятся в усмешке. Дели когда-то были элитными ударными отрядами, специализировавшимися на психологическом терроре и молниеносных атаках. После распада империи объединились в небольшие банды по десять-тридцать человек.

– Послушай это, – Ярослава начала зачитывать с нескрываемым удивлением в голосе. – Внешний вид сохранён нарочито: шлемы из шкур хищников – волков, медведей, леопардов – с перьями орлов и грифов. Плащи и накидки из шкур тигров, львов, лисиц, причём чем экзотичнее зверь, тем выше статус владельца. За спиной – два больших крыла из перьев или конских хвостов, создающие устрашающий силуэт. Оружие украшено костями, черепами животных, звериными клыками. Даже лошади покрыты попонами из шкур, а гривы заплетены с костяными украшениями.

– Театр ужасов на поле боя, – с сарказмом отметил я, качнув головой.

– Именно. Появление дели с воем, барабанным боем и дикими криками ломает мораль противника ещё до первого удара. Специализируются на рейдах, диверсиях, разведке боем. Мастера ближнего боя: изогнутые ятаганы, булавы-боздоганы, кинжалы. Часто используют боевую магию огня и воздуха для усиления эффекта – огненные следы за конницей, грохот, как гром. Однако магов среди них не очень много.

– А вот это уже неприятно, – я отметил абзац про репутацию.

Засекина кивнула, её лицо стало жёстче.

– В мире их считают опасными психопатами. Нанимают для грязной работы. Не брезгуют пытками, грабежами и запугиванием мирного населения. Их присутствие означает, что заказчик хочет сломить врага морально, а не просто победить.

– Живут по принципу «смерть или слава», – я прочитал дальше. – Считают, что умереть в бою лучше, чем дожить до старости. Многие употребляют стимуляторы перед боем: алкоголь, алхимические настойки, магические зелья. Презирают слабость и трусость.

– Янычары считают их бесчестными разбойниками, – добавила Ярослава. – Взаимная неприязнь. Если Терехов нанял и тех, и других, у него будут проблемы с координацией.

– Если нанял, – уточнил я. – Пока мы знаем только про Кровавый Полумесяц.

Засекина открыла последнюю статью и замерла, изучая текст.

– А вот и наши маги. Хавасы, от «Ахль-и хавас» – люди тайных знаний. Элитный корпус боевых магов Османской империи, владевших сложнейшими эзотерическими техниками.

Я наклонился ближе к экрану. Хавасы изучали магию не в академиях, как принято в Содружестве, а в медресе и дервишских обителях, что придавало их искусству особый, почти мистический характер. Малые отряды по пять-пятнадцать магов во главе с шейхом – Мастером не ниже третьей ступени. Строгая градация по уровню посвящения: мюрид-ученик, дервиш-подмастерье, шейх-мастер. Каждый отряд специализировался на определённом типе магии, и в братство принимали только магов не ниже ранга Подмастерья – остальных считали недостойными традиций.

– Вот почему они такие опасные, – я указал на раздел о магической специализации. – Стихийная трансмутация: превращение одной стихии в другую, комбинированные заклинания высочайшей сложности, создание магических ловушек с отложенной активацией. И ещё – геометрическая магия.

– Что это? – вскинула брови моя невеста.

– Использование сложных рунных кругов и арабесок для усиления заклинаний. Боевые мандалы – защитные конфигурации, которые хавасы чертят прямо в бою. Пространственная магия: искривление траекторий снарядов, телепортация на короткие дистанции.

Я вспомнил троих магов в охотничьем поместье, которых видел глазами Скальда. Огненные плети, едкий дым, огненный вихрь – всё это укладывалось в полученную информацию. И если бы не внезапность нашей атаки, они могли бы натворить куда больше бед.

– Традиционные хавасы носят длинные халаты с геометрическими узорами, – подхватила Засекина. – Это не декор, а рунная защита. Высокие тюрбаны или фески с металлическими пластинами, выгравированными защитными символами. Посохи или жезлы из редких пород дерева – кедра, сандала, чёрного дерева – инкрустированные кристаллами Эссенции. На каждом хавасе десятки защитных амулетов и талисманов.

– Пленник упоминал магов в халатах с узорами, – вспомнил я. – Но также говорил про молодых в обычной форме.

– Прогрессивное крыло, – Ярослава ткнула пальцем в абзац. – Молодые хавасы предпочитают обычную солдатскую экипировку. Видимо, троица, которую там положили, была как раз из таких.

Я изучил раздел о боевой роли: прорыв обороны через уничтожение вражеских барьеров сложными ритуалами, контрмагия и подавление вражеских магов, дальнобойные разрушительные заклинания по скоплениям противника, создание защитных барьеров для союзных войск.

– У них есть кодекс, – отметила Засекина с лёгким удивлением. – Считают себя носителями древнего знания, а не простыми наёмниками. Контракт подписывают только после изучения целей заказчика – не сражаются за «недостойное дело». Запрещено обучать непосвящённых их техникам. Уважают достойного противника-мага – после боя могут предложить почётные похороны его родне.

– Не участвуют в резне мирных и грабежах, – я прочитал дальше. – Считают это ниже своего достоинства. Как и янычары.

– Они и ценят янычаров за дисциплину, – кивнула Ярослава. – Взаимное уважение. А вот дели называют дикарями, и это тоже взаимно – дели зовут хавасов «книжными червями».

Последний абзац объяснял, почему Терехов решился на такие траты: один хавас стоил как трое обычных боевых магов. Крайне дорогие, но князья Содружества охотно их нанимали для сложных боевых задач. Академии магии даже изучали трофейные артефакты хавасов, пытаясь разгадать их секреты.

– Есть и слабости, – я указал на соответствующий раздел. – Медленнее в бою, чем обычные боевые маги – их заклинания требуют концентрации и точности. Уязвимы в ближнем бою, полагаются на защитные артефакты и союзников.

Засекина откинулась в кресле, скрестив руки на груди.

– Значит, Терехов собрал серьёзный комплект: янычарский кош для штурмов и прорывов, хавасов для магической поддержки. Вопрос – есть ли у него ещё и дели для террора и грязной работы.

Я задумался. Один лишь кош «Кровавый Полумесяц» мог насчитывать до пятисот бойцов с железной дисциплиной и профессиональной подготовкой, а таких кошей вполне могло быть несколько. Отряд хавасов – ещё пять-пятнадцать опытных боевых магов. Серьёзное усиление для муромской армии.

– Терехов готовится к войне, – сказал я наконец. – Понимает, что та неизбежна, и собирает силы.

Я закрыл когитатор и посмотрел на часы.

– Надо связаться с Голицыным, – сказал я, поднимаясь. – Сообщу, что его сын в безопасности. А потом поговорю с пленником.

Ярослава встала следом, потянулась, разминая затёкшие мышцы.

– Терехов просчитался, – она позволила себе холодную усмешку. – Хотел разыграть спектакль с героическим спасением, а вместо этого получил войну на два фронта – против тебя и против разъярённого отца.

Я не стал спорить. Муромский князь действительно совершил фатальную ошибку.

Вскоре я созвонился с Голицыным. Экран магофона мигнул, соединение установилось, и на меня посмотрело лицо человека, которого я привык видеть властным и собранным.

Сейчас князь Московского Бастиона выглядел иначе. Тёмные круги под глазами, небритые щёки, волосы – обычно аккуратно причёсанные – в беспорядке. В руке он держал погасшую трубку, которую, судя по всему, забыл раскурить.

Однако главное – в его серых глазах больше не было той выжженной тревоги, которую я видел после похищения. Василиса уже несомненно успела позвонить, чтобы сообщить об успехе операции и дать брату поговорить с отцом.

– Прохор, – голос Голицына дрогнул, и он сделал паузу, чтобы взять себя в руки, – ты вернул мне сына. Я… – он провёл ладонью по лицу, – я уже час не могу прийти в себя.

Я молча ждал. За свою жизнь я научился понимать, когда человеку нужно время, чтобы совладать с собой. Голицын, жёсткий, расчётливый политик, Архимагистр третьей ступени, последние дни провёл в аду неизвестности, не зная, жив ли его единственный сын.

– Я твой должник, – добавил князь.

Простые слова, но сказанные так, что за ними стояло больше, чем любые официальные обещания и договоры. Я видел подобное выражение лица у отцов, чьих детей спасали из плена или вырывали из лап Бездушных, и оно всегда было искренним.

– Мирон сейчас с Василисой, – сообщил я. – Напуган, но физически цел. Его можно будет забрать в Москву хоть сегодня.

Голицын кивнул, его горло дёрнулось в судорожном глотке.

– Я пришлю людей. Или… – он замялся, – может, лучше мне самому приехать?

Отец хотел увидеть сына как можно скорее. Понятное желание.

– Как вам будет удобнее, Дмитрий Валерьянович. Мы позаботимся о мальчике до вашего приезда.

Московский князь снова кивнул, потом глубоко вздохнул и расправил плечи. На моих глазах правитель Бастиона брал под контроль свои эмоции, загоняя их обратно под маску власти. Не полностью – трещины всё ещё были видны, – но достаточно, чтобы перейти к делу.

– Терехов должен ответить, – сказал я, не давая ему времени на благодарности. – Публично. Перед всем Содружеством.

Голицын медленно кивнул, его глаза потемнели.

– Ты имеешь полное право на возмездие. Москва… – он сделал паузу, подбирая слова, – не будет возражать.

– Но не поддержит? – я уловил недосказанное.

Князь тяжело вздохнул и наконец раскурил свою трубку. Сладковатый дым поплыл перед экраном, частично скрывая его лицо.

– Между Бастионами существует соглашение о невмешательстве в войны княжеств, – Голицын говорил размеренно, словно объяснял очевидное. – Нарушение повлечёт общую атаку всех остальных Бастионов и княжеств на нарушителя. Бастионы могут поддержать технологиями или наёмниками, но не прямым военным вмешательством. Это красная линия, которую никто из нас не переступит.

Я слушал и вспоминал разговор, который состоялся месяц назад, сразу после истории с покушением на балу. Тогда Голицын предложил мне разобраться с Муромом вместо Москвы. Я отказался. Как теперь оказалось, Бастион не мог вмешаться напрямую, зато мог найти того, кто сделает за него грязную работу.

– Я понимаю, – ответил я спокойно.

Московский князь затянулся трубкой, выпустил струю дыма и продолжил:

– Но я сделаю кое-что ещё. Мы готовы поставить любое требуемое вооружение и технику. Бронемашины, артиллерию, боеприпасы – всё, что понадобится для кампании без наценки.

Это было существенно. Владимирские арсеналы неплохи, но техника Московского Бастиона считалась лучшей в Содружестве.

– Кроме того, – Голицын чуть наклонился к экрану, – Терехов сейчас лихорадочно ищет наёмников. Крупные ратные компании – «Перун», «Варяг» и другие – уже получили от меня… рекомендацию воздержаться от этого контракта. И поверь, они прислушались.

Я позволил себе лёгкую усмешку. «Рекомендация» от правителя Московского Бастиона звучала примерно так же ненавязчиво, как совет не стоять под падающим деревом. Отказ означал потерю доступа к московскому рынку, а это – смерть для любой серьёзной компании.

Вот почему Терехов обратился к иностранцам. Местные наёмники оказались для него закрыты, и муромский князь был вынужден искать помощь за пределами Содружества. Османы… теперь их присутствие обретало смысл.

– Впрочем, – добавил Голицын, словно прочитав мои мысли, – это касается только наших компаний. Иностранцы… тут я бессилен.

– Знаю, – кивнул я. – У Терехова уже есть восточные наёмники.

Брови московского князя поползли вверх.

– Откуда информация?

– Мои люди взяли пленного при освобождении Мирона. Кроме того, трое османов участвовали в сражении за поместье. Они мертвы.

Голицын задумчиво выпустил ещё одну струю дыма. Его лицо приняло знакомое выражение – выражение человека, который просчитывает варианты на несколько ходов вперёд.

– Османские янычары – серьёзные противники, – сказал он наконец. – Дисциплинированные, профессиональные, с кодексом чести. Хавасы ещё опаснее, если дать им время подготовить ритуалы.

– Учту и не дам.

Московский князь посмотрел на меня долгим взглядом, потом медленно кивнул.

– Верю. После того, что ты сделал с армией Сабурова и Гавриловым Посадом… да, верю.

Он помолчал, затягиваясь трубкой, потом добавил тише:

– Прохор, я не забуду того, что ты сделал для моей семьи. Ни Василису, ни Мирона. Когда-нибудь я найду способ отплатить по-настоящему.

– Сначала закончим с Тереховым, – ответил я. – Потом будем считать долги.

Голицын кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение – не то искусственное почтение, которое аристократы демонстрируют друг другу на приёмах, а подлинное признание равного.

– Удачи, Твоя Светлость. И… – он запнулся на мгновение, – передай Мирону, что папа скоро приедет.

Экран погас, оставив меня наедине с мыслями.

Поддержка Москвы была ограниченной, но существенной: вооружение и техника по себестоимости, блокада местных наёмников. Учитывая, что именно Бастионы производят всё высокотехнологичное оружие и технику, это была весомая помощь – просто неявная. И эта блокада уже нанесла удар по Терехову: она вынудила муромского князя обратиться к дорогим иностранцам, которых не получится нанять в том же объёме, что и местных. Голицын ударил первым – просто не военным способом, а экономическим и логистическим.

Остальное придётся делать самому. Впрочем, я понимал Голицына лучше, чем он, вероятно, думал.

Как отец он хотел лично разорвать Терехова на куски – я видел это в его глазах, в побелевших пальцах, сжимавших трубку. Но как правитель он не мог рисковать Бастионом и сотнями тысяч подданных ради личной мести. Это трагедия власти – иметь силу, но не иметь права свободно её использовать. Именно об этом Голицын годами твердил Василисе: личные желания мало что значат в масштабах престола, нужно думать об ответственности, а не о мечтах. Девочка злилась, не понимала, считала отца холодным и расчётливым. А он просто слишком хорошо знал цену необдуманных решений.

Соглашение между Бастионами существовало не ради мифической высшей справедливости, а ради сохранения баланса сил. Бастионы были сверхдержавами этого мира, и если один из них начнёт напрямую вмешиваться в войны княжеств, другие воспримут это как угрозу себе. Сегодня Москва «справедливо» атакует Муром за похищение княжича, завтра – «справедливо» присоединяет какое-нибудь княжество поменьше, послезавтра – подбирается к границам других Бастионов. Поэтому все они договорились: нарушитель получает коалицию против себя. Речь шла не о морали – о выживании всей системы.

Впрочем, была и другая причина, по которой московский князь доверил войну мне. После исчезновения дочери Голицын в ярости разогнал значительную часть своей разведки и личной охраны. Его люди не смогли найти наследницу, и князь счёл это непростительным провалом. После того как яд перестал отравлять его разум, он начал восстанавливать утраченные структуры, но это требовало времени.

А я за это время показал себя. За год практически уничтожил Гильдию Целителей, разгромил армию Сабурова, занял Владимир, зачистил Гаврилов Посад. Дмитрий Валерьянович был достаточно умён, чтобы оценить компетентность, и достаточно прагматичен, чтобы её использовать.

Зачем Москве вмешиваться напрямую, рискуя нарушить соглашение между Бастионами, когда союзник уже ведёт войну? Голицын знал мой характер: я не остановлюсь, пока Терехов не ответит за всё. Знал и моё отношение к Василисе, а значит, понимал, что я замотивирован довести дело до конца. Нет такого варианта, при котором муромский князь переживёт этот год.

Уж я об этом позабочусь.