Текст книги "Отбор ведьм для Господина Зла. Новые чувства под снегопадом (СИ)"

Автор книги: Ева Кофей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 8. Первое испытание

Вперёд выбегает невесть откуда взявшийся Крыс. Он встаёт на задние лапки и оглядывает сов. Которые, почему-то, не спешат на него нападать.

– Если все задания будут такими, дракону придётся несладко.

– Это ещё почему?

– Столько жён…

Крыс прыгает на шубу, взбирается вверх с помощью цепких когтей и устраивается пушистой попкой на моём плече.

– Под этим куполом не действует магия, милочка, – просвещает он меня хриплым и низким голосом, никак не сочетающимся с крысиным обликом.

– И?

– И связь со своим фамильяром ты не почувствуешь!

Я фыркаю, прикрывая рот ладошкой.

– С Совой-то? Да я даже не знаю, кто она мне. Может быть и фамильяр, ведь благодаря её перу я попала сюда. А, может быть, и нет, ведь не долетела. И что же меня пугали, что сил не хватит, если смысл испытания в другом…

– Меньше слов, больше дела, ведьма! – гаркает Крыс мне в ухо и слегка прикусывает мочку. – Здесь становится всё холоднее, не справишься – не выйдешь и замёрзнешь, а попытка всего одна.

Я ойкаю скорее от неожиданности и глажу его шёрстку пальцами, рассматривая сов.

– Это ты чего такое делаешь, Изольда?

– Снимаю напряжение. Ты ведь за этим здесь, чтобы поддерживать?

– Не, – тыкается он в мою шею, – чтобы шептать на ушко гадости…

– Ну, шепчи-шепчи, – миролюбиво отзываюсь я, больше не обращая на него внимания.

Совы сидят на крючковатых ветвях из льда, которыми обвит купол. Они не двигаются и не ухают. Одинаковые. И жутковатые. Не нравятся мне эти птицы, если честно.

Любить их легко издалека, а если с ними пожить… чего только одни комочки с мышиной шерстью стоят, которые они вырыгивают. Я, должно быть, из-за этого нисколько не смутилась ни еде троллей, ни самому Крысу, хотя он скорее всего тоже тролль.

Впрочем, моя Сова – она моя, неужто не узнаю?

Дышу горячо на ладони, грею заледеневшие пальцы.

И вдруг вспоминаю об обряде, где нужно было вырвать пёрышко. Конечно, копаться в каждой птице не вариант, но быть может, я проверю нескольких и мне повезёт – моя попадётся одной из первой.

Нужно быть внимательной, чтобы заметить местечко, откуда росло перо, но это возможно.

Но поможет только если это настоящие похожие на мою совы, а не полные копии.

Подхожу ближе, уже тяну руки, но тут Крыс едва ли не рычит (а мог бы и не выходить из образа!):

– Я же сказал, одна попытка! Ты уверена, что это она?

– Нет, я уверена, что она случайная, а значит может быть моей, но совершенно не обязательно. Примерно один к ста.

– Чего? Тогда зачем?

– Чтобы на перья посмотреть.

– Это тебе курицы на рынке, Изольда? Дотронулась – значит, выбрала. Трогать нельзя просто так!

Я выдыхаю, уже решив повозмущаться, но тут же передумываю. Толку-то от этого не будет никакого. Зато есть кое-что хорошее, что не мешало бы подметить, чтобы здесь стало хоть чуточку теплее.

– Спасибо большое, что подсказал. Интересно, а все ведьмы с этим справились?

– Большинство уже отсеялись, – хмыкает Крыс, чем-то изрядно недовольный, судя по голосу.

Я нащупываю в сумке кусочек лепёшки, делюсь с ним и жую сама.

Становится ещё холоднее, совы не стараются выделиться, темнеет…

Почему темнеет?

И вновь светло.

Нет. Темнеет.

Нет.

Светло.

За куполом что-то летает и отбрасывает тень. Интересно. Подхожу к ледяной стене, где почти нет сов. Что-то приземляется рядом, слышу взмах крыльев и хруст льда. А затем шаги. Кто-то приближается ко мне.

Совсем скоро я замечаю человека. Он стоит по ту сторону, высокий, светлый. Большего не разобрать. Молчит. Я только собираюсь подать голос, как он вдруг кладёт ладонь с длинными тонкими пальцами на лёд. И тот нисколько под ней не плавится.

Дракон?

Ледяной лорд?

– Девочка, что пришла к владениям зла сама… – вдруг произносит он холодным, но при этом бархатным голосом.

По телу пробегают мурашки, гораздо сильнее, чем когда меня целовал Иванко.

Один лишь голос будоражит, а что будет, когда я увижу его обладателя?

Он представляется мне острым и заледенелым.

– Изольда, – представляюсь я.

– Аркай… Но какое это имеет значение? Ведь ты так и не нашла своего фамильяра.

– А ты… – спросила бы ещё много чего, но он уходит так, будто пришёл лишь констатировать один и без того мне известный факт.

– Забавный какой…

– Думаешь? – усмехается Крыс.

Когда я так думаю, имею в виду голос, конечно. Если он там, на плече, и корчит гримасы, слава небу, что я не смотрю.

Ладно, совы. Первое испытание.

Обхожу всех по кругу, вглядываюсь в непроницаемые… лица? морды? клевала? клювальники?

Одна из них ухает. Где-то позади. За ней повторяют и остальные. Даже не думаю идти в ту сторону. Это ловушка.

Потому что моя Сова предпочитает подобраться поближе, и уху-уху-уху-хухнуть уже тогда. Да и дали бы ей подать голос?

Я прохожу ещё раз, медленнее, и она, моя милая, выворачивает круглую башку, чтобы меня передёрнуло, и только тогда позволяет всем здесь присутствующим насладиться своим прекрасным голосом.

Тяну к ней руки, но вдруг две другие рядом взлетают и все остальные, словно по волшебству поднимаются и начинают кружить над куполом.

– Это ещё что значит?

– А что? – отвлекается Крыс от вылизывания задней лапы. – Если думаешь, что нашла свою сову, дерзай – лови!

– Ну что ж!

Тут главное не задумываться о том, как это сложно, а просто сделать. Так что я запрокидываю голову, щурюсь и вглядываюсь в совиный ком.

– А моя не может ко мне прилететь?

– Неа, они должны быть под потолком.

– Я нашла её, теперь ведь туда не только забраться нужно, но и снова отличить её.

– Да, – с довольством в голосе подтверждает Крыс.

Наверху так наверху. Я гляжу в самую высокую точку купала и там она, родимая, свисает с ветки (как только держится), страшно извернувшись и свесив голову.

Осталось только, чтобы для пущего эффекта она начала ей вращать.

Боюсь я этого, потому что каждый раз думаю, что она у неё так отвалиться может.

– И что ты будешь делать? Ещё немного поешь?

– Конечно, чуть позже. Мы можем съесть девяносто девять сов из ста.

Крыс ухмыляется:

– С тобой приятно иметь дело, Изольда!

Вот только он едва успевает зацепиться, когда я, вспомнив то ощущение, когда задержалась в воздухе, чтобы не обжечься, использую тот же приём, прыгая по ледяным веткам.

Они ломаются каждый раз, но я успеваю оттолкнуться и не падать, почти летая.

Это не сложнее, чем нагреть магией воду или залечить чей-нибудь порез.

Нужна лишь концентрация.

Совы ухают, я думаю только о своей, почти добираюсь до неё, но другая в последний момент её сбивает, и я схватила кого-то из них, но… кого?

Концентрация сразу уменьшается до размера крысиных слёз, и я стремительно лечу вниз, не успевая даже подумать о том, чтобы задействовать магию, но…

Приземляюсь на что-то мягко-твёрдое, горячие и живое.

По крайней мере, оно ощущается живым, но выжило ли после моего приземления?

Вопрос.

Открыв глаза и выдохнув, осматриваю новую подушку и усмехаюсь невольно.

Джек рычит:

– С таким вниманием меня разглядываешь… А слезть сначала не пробовала?

Глава 9. Сову солить

На вопрос о том, куда делся Крыс, Джек лишь ухмыляется и говорит, мол, пошёл на корм стражам ворот за то, что позволил мне пройти это испытание.

– Почему тебя так заботит то, что я учавствую?

Купол разламывается легко и непринужденно, и мы оказываемся под снежно-ледяным снегом, через который просвечивает пурпурное небо верхнего мира. Там, должно быть, красиво…

– Ты, ведьма, плюнула на то, что я тебя отверг, свалилась на голову троллям, как… ну да, снег. И отчего родители не назвали тебя Снежанной?

Ухмыляюсь. Может быть, и назвали, да откуда мне знать?

– Ничего против не имею, детка, – облизывается и сплёвывает льдинку, что меня даже забавляет. – Вот только ты тратишь моё время и отвлекаешь от действительно интересных женских драк. Ведьмы, знаешь ли, умеют веселиться и… веселить. И сегодня ночью должны будут это доказать.

– Правда? Как?

– Неважно, – он достаёт из кармана папиросу, почти такую, какую видела у торговца кофейными зёрнами и специями. Мелькает огонь синего пламени, и она на удивление начинает дымить. А мне казалось, что здесь у всех огонь ненастоящий… Тролль выдыхает сизое облачко прямо мне в лицо, и я закашливаюсь, отчего-то вцепившись в его сильную руку. – Видишь ли, ты совсем меня не веселишь. И смотреть, как тебя, с твоими жалкими силами, плещущимися на дне ведра, будут размазывать тонким слоем по льду… Может быть, и уморительно, но чертовски скучно.

Откашлявшись, я отступаю от него, ничуть не задетая. Всё-таки господин зла не обязан быть добрым человеком, заглядывающим мне в рот, как Робер.

Тролль ждёт реакции, а я рассматриваю его – огненная шевелюра, приятное, хоть и грубое лицо, устрашающий взгляд, красивое, мускулистое тело, пламя под кожей… Любопытно было бы расспросить его о людских легендах и вечной зиме, но ещё любопытнее – узнать что-нибудь о ледяном лорде.

При мысли о драконе начинаю краснеть, а потому спешу перевести взгляд вверх, нижнее небо, буду называть это так, алеет и из-за этого даже будто-бы становится теплее.

– Рассвет, – выдыхает Джек, – время для сна.

Когда я ещё только падала на барана и козла наверху стояла ночь. Время здесь будто бы идёт чуть быстрее.

Я мгновенно, словно по приказу, чувствую усталость.

– У тебя даже не нашлось слов, чтобы ответить мне, симпатичная мордашка?

– Спасибо за комплимент, – зеваю, чем явно вывожу его из себя. Хотя на самом деле не знаю точно, чем именно – ответом или зевком. – Я на самом деле не понимаю, отчего ты лично разговариваешь со мной, если так скучно. Я могу тихонько выполнять все задания и никому не мешать. И вообще, обычно я всем нравлюсь.

Он скалится и будто собирается что-то сказать, но по какой-то причине придерживает реплику при себе.

И явно вместо неё выдыхает:

– С чего ты взяла, что я настоящий?

Веду плечом и дую на замёрзшие ладони. А затем касаюсь пальцами его живота. Как-то не похоже на магию. Он выгибает огненную бровь.

– Дым, дым выглядит настоящим. Ну а нет так нет. У меня было и такое предположение, что являешься одновременно ко всем ведьмам. Не понимаю и этом случае, к чему недовольство… Хотя…

– Что?

– Ты ведь тролль, – улыбаюсь хитро и (надеюсь) мило. – Ворчун и зло воплоти.

– Так про меня говорят? – его глаза сверкают синем пламенем.

– Ну, – опускаю я некоторые выражения, что слышала в городе о нём. Когда у кого-то не шло с торговлей, или после болючего падения, или непогоды… В общем, много-много причин, чтобы поминать Джека, боюсь, недобрым словом. – Почти.

– Ты станешь одной из тех, кто оставляет после себя соленые цветы.

– Не помню, чтобы слышала об этом…

– С луны свалилась?

– Нет, из сугроба.

– Что?

– Ничего, – я вновь улыбаюсь, и снова замечаю, что ему такое общение не слишком-то нравится.

Джек приближается ко мне вплотную, хватает за плечи и приподнимает, чтобы наши глаза были на одном уровне. Мне кажется, он подпалит мне ресницы и локон волос, спадающий на лоб. Дышит в лицо морозом и дымом, а затем фыркает так, будто бы что-то искал, и остался неудовлетворён.

Потому что нашёл или не нашёл?

– Хватит, – кривится, – быть… такое.

Я улыбаюсь, когда меня отпускают.

– Хорошо.

– Я сказал, – рычит, – хватит!

– Хорошо.

– Ты издеваешься?

– Так легко тебя с мысли сбить… – поправляю золотые косицы. – Что же там про цветы?

И Джек вдруг хватает меня за руку и тащит куда-то и отталкивает появившегося будто бы из воздуха барана.

– Иди, – приказывает ему, – охранять ворота.

– Да, хозяин…

Но отчего-то, когда я оборачиваюсь, он подмигивает мне.

Странный какой-то.

– Куда мы идём? – перевожу внимание на господина зла, который продолжает тянуть меня за собой.

– Скоро ты захочешь спать. Здесь все спят днём, Изольда. Тебе нужно укрытие. И, так уж и быть, тебя провожу сам, хоть мне и не хочется, Изольда.

Так часто рекут моё имя здесь, что становится не по себе. А с другой стороны даже приятно. Верхнее небо продолжает пропитывать нижнее и радовать меня красками.

– Посмотри, как красиво, – усмехаюсь я. – Вам, троллям, и вправду страшен солнечный свет?

– Это-то ты знаешь, – гаркает он, – а про цветы – нет?

Не успеваю ответить, потому как он, глыба, резко останавливается, и я в него врезаюсь.

– Твёрдый, – выдыхаю, – как камень.

– Это ты про что? – ухмыляется он. – Потому что в любом случае – да. И как тебе хата?

Присматриваюсь, а посреди снега и льда стоит деревянный дом. Самый настоящий, только обледенелый и припорошённый снегом, так что его даже не сразу можно заметить.

– Кое-где раньше жили люди, – улыбается он, – и от них осталось всякое. А теперь идём со мной…

Оборачивается, окидывает меня, потирающую лоб, взглядом и хмыкает:

– Ушиблась?

– Как в стену врезалась…

И он вдруг цокает, словно человеческий мальчишка.

Берёт мою руку в две огромные ладони и тянет на себя, шагая спиной за дом, где я замечаю обледенелый сад – красные ягоды и яблоки поблёскивают под слоем льда. Должно быть, здесь стояла урожайная осень, когда резко, словно гром среди ясного неба, к власти пришла вечная зима.

Кто-то говорит, что она закончится только со смертью тролля.

А кто-то, что никогда не закончится, если его убить, потому как только он один знает, как всех расколдовать.

– Куда смотришь? На этот человеческий бесполезный мусор? – ухмыляется Джек, тыкая пальцем в яблоки. – Я тебе хотел показать другое, Изольда.

И он проходит чуть дальше, смахивает слой снега и показывает мне невероятное.

– Видишь, это солёные цветы.

– Это петрушка и укроп замороженные, – облизываюсь я с полнейшим восторгом. – Ты понимаешь, что это значит? – даже подпрыгиваю, чем будто бы пугаю тролля, по крайней мере, что-то странное мелькает в его глазах.

– Чего значит?

– Будет, чем приправить сову! Вкусный ужин будет!

Глава 10. Мужские дела Джека

И вот я стою рядом с легендарным существом, главным злом во веки веков, наблюдаю за тем, как он пылает жаром и холодом одновременно и… за тем, как выгибает бровь и искренне спрашивает:

– Ты, Изольда, собралась сожрать своего фамильяра?

Облизывает губы с видом таким, будто бы собирается добавить: «Ну, знаешь, это даже для меня слишком!».

А что, я какая-никакая, а все же ведьма.

А нас нельзя недооценивать.

– Поражен и восхищен, – ухмыляется Джек, но как-то неубедительно.

И тут я не выдерживаю и взрываюсь смехом.

– Шутка! Крысу вот она понравилась…

– И ты, – вновь облизывает он губы и вдруг исчезает, чтобы появиться за моей спиной, положить великанские ладони на плечи и слегка сжать, прижавшись торсом к моей спине, – хочешь понравиться мне?

Что же, меховой шубе, наверное, очень тепло, но я чувствую лишь небольшое давление и слабый жар, словно от прогоревшей пару часов назад печи.

А потому опускаюсь на колени и тянусь пальцем к расстелившейся под снегом красоте.

– Вот этот цветок – соленый?

Он шумно то ли вздыхает, то ли фыркает, то ли чихает, то ли делает что-то специфическое троллье.

А потом рычит.

Или то в животе урчит?

Джек опускается на колени рядом со мной. И мне все больше кажется, что он – не тот самый злодей из легенд и басен. Быть может, главный помощник? Или что-то вроде того. Ведь… разве может кто-то столь могущественный быть при этом таким… обычным?

Или пытается таким казаться?

А чего ради?

– Я знаю, что у людей есть легенда о том, что кровь воинов, пришедших вернуть лето, впитавшись в снег со временем становится соленым цветком. Соль есть в вашей крови. Не слышала?

– Нет, – отзываюсь я глухо.

Раньше здесь, должно быть, был огород. Холод сберег петрушку и укроп. И на этом бело-зеленом ковре держится кристальный цветок. У него толстый стебель и четыре лепестка наверху.

Быть может, это все же лёд?

Тру пальцем и решаюсь попробовать. Солено. Не совсем так, как соль, скорее как лед из соленой воды. Но все же, как я и говорила, это отличный способ разнообразить меню и сберечь запасы из сумки.

– А тебя не смущает, что…

– Больше похоже на слёзы, чем на кровь.

– Ты знаешь, – деланно хмурится он, а голос при этом ехидный-ехидный, – это ведь в каком то смысле значит, что ты ешь людей.

Пронзаю его острым взглядом и облизываюсь:

– Как и положено порядочной ведьме!

Он не хохочет, как ожидалось, ведь тролли, по моим наблюдениям, подхватывают и носят на руках любой намек на шутку.

А просто не сводит взгляда с моих губ.

– Ты здесь тоже крысами питаешься?

Почему-то очень легко представить, как Джек всасывает упругий крысиный хвост и ухмыляется, ожидая в ответ девичьего писка.

Он ведёт плечом.

– Да, они водятся кое-где под снегом… Плодятся… как люди. И рыбу, бывает, ловлю.

У меня, должно быть, загораются глаза.

– Так это же прекрасно! Великий Джек останется на ужин? Я приготовлю, а рыба с тебя.

Он выгибает кустистую, огненную бровь.

– Это какая-то уловка, ведьма?

– Взаимовыгодный обмен!

И Джек соглашается со скрипом. Громадный тролль, который наверняка до того не заморачивался с тем, чтобы хотя бы варить или жарить мясо. Неужели думал, что среди сборища ведьм сможет сохранить прежние привычки? Мы по части еды – известные мастерицы. Всё выходит вкусным, иногда – отравленным, но тем не менее.

Он оставляет одну из комнат дома отогреваться от полыхающей жаром сферы огня, зависшей в воздухе.

Нас, словно ретивый белогривый конь, подхватывает снежная буря. Я хватаюсь за Джека, но уже спустя несколько мгновений вновь чувствую под ногами земную твердь.

– Испугалась, малышка?

– Да какая, – улыбаюсь я, почти смутившись, – ещё малышка?

– Для меня очень даже… – бросает тролль, подходя к реке с хрустальной, ледяной водой, в которой то и дело мелькают плывущие в потоке красные рыбины.

Молниеносным движением он хватает одну из них и оборачивается, чтобы одарить меня победным взглядом.

По крайней мере, так это выглядит со стороны.

– А что будет дальше?

– В смысле? Дама хочет, чтобы тролль предсказал ей будущее? Это обычно стоит жизни.

– Как это?

– Ты просишь предсказание. И я говорю: скоро-скоро, дева, покинешь ты белый свет. И съедаю тебя.

– Пожалуй, обойдусь, – на всякий случай отступаю на шаг. – Я не насчёт будущего в общем, ведь не верю в судьбу. Дело скорее в планах. В твоих планах, господин зла.

– Всё так ладно звучит… – он швыряет рыбину мне под ноги, словно бы в гневливом жесте, и отворачивается, чтобы поймать ещё одну. – Вздумала накормить меня, соблазнить и выиграть таким образом? Неужто думаешь, что никто до тебя не пробовал?

С чего бы это? Приподнимаю бровь, даже не зная, как ему ответить. Я ведь просто собиралась спросить, для чего ему ученица, а в итоге…

– А, – ухмыляюсь возникшей в голове догадке, – травма у тебя, да? Ведьмы пристают? Бедняжка…

И, чтобы помочь ему и всё сгладить, подхожу к реке и, скопировав его движения, вытаскиваю рыбину одновременно с ним.

Но.

Моя больше.

Заметив это, он вырывает её у меня из рук и с рёвом бросает в реку. Там же спустя мгновение оказывается и его трофей.

– Ничего, у нас всё ещё есть… – начинаю я, но он ревёт вновь, определённо давая понять, что успокаиваться не собирается.

И наступает на меня.

Приходится торопливо отходит спиной вперёд. Отчего-то страшно развернуться и побежать, будто бы тогда угроза станет настоящей.

И минус одна ведьма!

А что, он не обещал, что честно даст мне поучаствовать во всех одиннадцати испытаниях, какими бы они ни были.

Может скушать лишь потому, что не понравилась ему.

Или наоборот.

Видимо, на той самой первой рыбине я и подскальзываюсь. Падаю на снег, внезапно мягкий и рыхлый, хотя вокруг он заледенелый. Джек наваливается на меня, громадный, страшный, пылающий. Дыхание перехватывает. Он открывает пасть… то есть рот, и орёт:

– Хочешь посоревноваться со мной? Думаешь, что лучше умеешь рыбу ловить? Как ты это сделала?

– У тебя научилась! – отчего-то голос срывается и становится тонким, писклявым, что меня неуместно смешит. – Ищешь ведь ученицу, так вот она я. Всё быстро схватываю! Потому что, – улыбаюсь, учитель хороший.

– Слишком быстро, произносит он сурово, но всё же поднимается и подаёт мне руку, помогая встать.

Какие тролли, однако, обидчивые.

– Я только хотела спросить, зачем тебе ученица, не нужно было так расстраиваться.

– Я вовсе не расстроился, – бурчит он.

Хватает рыбину за хвост и протягивает мне большую ладонь:

– Идём, светлеет…

– Ты ей не наешься!

– А не нужно было встревать в мужское дело! – гаркает и вызывает вихрь, в очередной раз недобро сверкнув глазами.

Я поджимаю губы. От этого существа уже начинает закипать котелок!

Впрочем, да, он ведь не человек. Наверное, это я делаю что-то не так и нарушаю какие-то тролли порядки.

Правда, в прошлый раз, когда повторяла за козлом и бараном, они пропустили меня за ворота. А теперь, когда поймала рыбу, повторив за Джеком, он оскорбился.

Будто бы я этим принизила его, как мужчину.

Вот дурак, а!

Мы добираемся до деревянного дома, в обледенелом окне которого теперь горит свет. Сразу становится уютнее. Но Джек мрачен, видно, из-за того, что даже под слоем льда и снега становится светлее.

Мне это не страшно, да и спать не охота, но он не испаряется, будто из упрямства.

– Никому не вредит этот свет, – отвечает, будто бы на мой немой вопрос, – но нервирует…

– Ничего, поешь, успокоишься.

Но тут в дом заходит баран с какой-то странной, жутковатой ухмылкой.

И Джек гаркает на него:

– Не время ещё! Иди к другой!

– А, – хмурится он, – так я тогда это… на улице подожду. Можно?

Интересно, и что же это значит?