Текст книги "Отбор ведьм для Господина Зла. Новые чувства под снегопадом (СИ)"

Автор книги: Ева Кофей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 26. Искупать тролля

Я в недоумении выгибаю бровь, но успокаиваюсь, когда замечаю смешинки в его глазах.

– Где-то же нам нужно ждать, пока всё приготовят. К тому же, мне предложили по хорошей цене…

Перевожу это как: втюхали пустующую комнату. Да-да.

– И там есть настоящая ванная! Можно заказать горячую воду, всё принесут! Хочешь?

Я облизываюсь и делаю нерешительный шаг к нему. Предложение слишком уж заманчивое, чтобы отказываться.

– А сам-то не желаешь, господин зла?

– Что?

– Когда ты в последний раз мылся?

– Недавно, – хмурится он. – В реке.

– Значит, горячая вода не будет приятна хозяину зимы?

– Почему?

– Тогда, – усмехаюсь я, – идём.

– Ты не слишком ли… – тянет он.

– Что?

– Ничего, Изольда!

– Вот так.

– Изольда!

Под его бурчание я захожу в заведение, чувствуя себя просто прекрасно. Не знаю, в чём дело. Может быть, новая шубка и платье? Или уютное ворчание тролля? В любом случае, это был хороший троллий день. И добрая людская ночь.

Я заказываю сочный мясной рулет, картофельные шарики, тёплый салат с языком для нас, и пару бараньих ног чисто для Джека, а также травяной чай и пирог к нему. Обещают подать всё через сорок минут.

– Вам в номер или в зале будете?

– В зале, – улыбаюсь я. – Мы потом сразу уйдём.

Он ухмыляется так, что сразу становится понятно: не верит. Ну да, для чего снимать номер на одну ночь и заказывать такой ужин красивой молодой девушке и статному мужчине средних лет? Может быть, должно было стать неприятно, но меня это только веселит.

Ванну в купальне набирают довольно быстро, и я иду первой.

Что я там говорила? Нет ничего лучше, чем забраться под одеяло после работы на улицы зимой? А как насчёт того, чтобы забраться в ванну, где можно – о небеса! – вытянуть ноги после того, как прошла сложное испытания, нагулялась вдоль по ночному городу и узнала о себе много нового? Как же… приятно! Всё тело отзывается благодарностью, мышцы расслабляются, хочется лежать вот так вечно и ни о чём не думать.

Но… зря я вспомнила о третьем испытании. В голове тут же всплывают вопросы: все ли ведьмы прошли? Прошла ли Гуня? Где Сова, всё ли с ней хорошо? Как поживают козёл и баран? Как соперницы относятся ко мне после устроенного Джеком представления?

Ни то чтобы меня так сильно заботило чужое мнение.

Но если подумать… ситуация правда волнительная.

Не хотелось бы, чтобы кто-нибудь решил мне навредить и тем самым лишить шанса бороться за сердце Ледяного дракона.

Моё собственное из-за последней мысли принимается сладко ныть и будто стучит в ушах.

Как вспомню взгляд его холодных, льдистых глаз, так…

О небеса! Верхние и нижние!

Я даже опускаюсь под воду с головой, будто стараясь спрятаться от самой себя, но это выходит плохо.

Интересно, как мы связаны? Кем были друг другу в прошлом? Как он оказался в лапах Джека? И что случилось со мной?

Вспоминаю про надвигающийся праздник и осмеливаюсь загадать желание:

«Пусть всё станет кристально-ясным до нового года!»

Ведь, как сказала Сандра, хочется шагнуть в новую пору обновлённой. Без старых, отживших уже своё, тайн.

Кстати о празднике… Интересно, как долго будут проходить испытания? Успею ли встретить новый год в уютном, тёплом месте? То, что устроил в прошлый раз Робер было великолепно, но я не ждала потом с предвкушением, не мечтала снова наряжать ёлку и делать вместе с Бруклией шишковую настойку, а теперь…

Пусть даже с троллями, но как весело было бы!

Сажусь в ванне, ароматным мылом мою голову, сдерживая озорную ухмылку, чтобы не наесться пены.

В этот момент тяжёлыми шагами к двери подходит Джек и выдаёт своё фирменное:

– Изольда!

– Что, дорогой? – спрашиваю шутя.

И он в ответ молчит, словно опешив.

– Изольда! – произносит вновь через пару минут, когда я уже заканчиваю со всем и растягиваю последние мгновения в приятной, тёплой воде.

– Да-да?

– Зачем меня так назвала?

Что-то тёплое разливается в груди. Словно подогретое молоко яка. В Джеке иногда так явно проглядывается странная непосредственность, словно маленький мальчик, которым он когда-то был, никуда не делся. Рыжий, иногда угрюмый, но даже в этом случае – чертовски (тролли) обаятельный и тёплый.

Может быть, желание моё и наивно, но хотелось бы с ним дружить.

Ведь, как оказалось, он не так плох, как о нём говорят.

– Потому что… ты стал близок мне, – отвечаю задумчиво.

А он после очередного молчания спрашивает:

– Ты уже всё?

– Да, скажи пожалуйста, мальчику-слуге, что они могут приносить горячую воду для тебя.

– А если я хочу в твоей?

– Понимаю, что ты тролль, но в этом есть что-то неправильное… – я усмехаюсь и, услышав, как удаляются его шаги, медленно выбираюсь из ванны.

Всё тело расслаблено, хочется завалиться в постель и закрыть глаза.

И так не хочется натягивать колготки и всё остальное… Отложу это на потом, а пока воспользуюсь халатом. Он мне самую малость коротковат, но едва ли это смутит Джека, правда?

Я открываю дверь, задумчиво смотрю на кровать и решаю оставить её нетронутой, чтобы за нами не пришлось перестилать.

Скромно устраиваюсь на подоконнике, с усмешкой обдумываю, куда меня привело маленькое приключение.

Но вспомнив о словах Сандры тут же серьёзнею. Могла ли я сама себя лишить памяти? И скрыть силы? Насколько тогда велик резерв моей ведьминской магии?

Испытания Джека – отличный способ это проверить.

Сколько их там, одиннадцать?

Прошла три, осталось восемь. Дух захватывает от предвкушения!

– Ты такая красивая, – тролль появляется рядом внезапно, и я вздрагиваю. И от неожиданности, и от того, как звучит его голос. Слишком серьёзно и тихо, будто бы он признаётся в преступлении.

Поднимаю взгляд и сталкиваюсь с его – внимательным и тяжёлым. Янтарные глаза поблёскивают красно-синей, огненной магией.

Казалось бы, он ничего такого не делает, а меня словно прошивает горячей стрелой.

– Ничего особенного, – бросаю я, смутившись.

И Джек запускает большую, тёплую ладонь в мои влажные, потемневшие от воды волосы.

– Это… проверка? – произношу шёпотом. Чувствую себя странно. Сказала бы, что в этот миг трудно устоять на ногах, но ведь сижу мягким местом, ровненько. И ещё – что мир вокруг будто плавится или смазывается, но на самом деле это не так. Только в груди что-то расцветает. Горячее, живое и невесомое.

– Нет, то испытание ты уже прошла, – улыбается Джек. – Неужели троллий народ совсем не привлекает тебя?

Облизываю губы.

– А должен?

На фоне два сонных мальчишки возятся с водой. Выливают грязную, приносят чистую… Мне отчего-то становится смешно. Господин зла отвешивает комплименты, позади суета, будто все знают, что сам великий Джек соизволил искупаться. Растает ли он в горячей воде?

– Не играй со мной! – в голос его вплетается рык, и это забавно.

– Так то, что я нравлюсь тебе – правда?

– Кто тебе сказал?

– Ты? – выгибаю бровь. – Тогда у зеркала. Вообще-то, это было совсем недавно.

– Изольда.

– Ты здесь играешь, Джек, а вовсе не я! Лучше давай… раздевайся, они уже почти закончили.

Тролль выгибает бровь.

– Я только закрою глаза, – и отворачиваюсь, на что смеётся уже он.

Точнее, тепло грохочет хлёстким голосом.

Для его братии вообще стоит завести отдельный словарь, чтобы как можно полнее суметь описывать, этот смех, эти улыбки, ужимки, ворчание и причмокивание.

– Изольда стесняется?

– Изольда полагает, что о некоторых вещах лучше не знать. А что думает Джек?

– Джек думает, что Изольда многое упускает.

– Пусть Джек сядет и погрузит свой злодейский зад в воду. И разведёт побольше пены. И тогда я, может быть, потру ему спину.

– Правда? – голос его звучит едва ли не… растроганно?

– Ага, – усмехаюсь я, всё ещё не глядя на него.

– Чокнутые, – доносится шёпоток одного из мальчишек. Оба они убегают.

– Просто старые развратники! – со смехом отвечает другой.

И мы с господином зла подхватываем их веселье.

Глава 27. Страсти в купальне

Когда всё приведено к какому-никакому приличию (пышная пена разведена, как минимум) я открываю глаза и с опаской подхожу к обнажённому троллю. Он выглядит слегка… уязвимым. Будто котёнок, которого в первый раз опустили в воду и который совершенно не знает, как реагировать. Только смотрит на хозяйку, большими и волшебными глазами.

– Всё… хорошо? – спрашиваю шёпотом, словно боясь спугнуть.

Он кивает. И по коже, серовато-смуглой, начинает разрастаться зелёный мох.

– Это… просто из-за тепла, – обаятельно и виновато улыбается Джек, подцепляя растение ногтями и срывая тонкую полоску с кожи. Поморщившись.

Что же… у каждого свои особенности.

У меня вот довольно полный бёдра.

А господин зла обрастает мхом.

– Не нужно, постараюсь не задевать твою… эм… растительность.

Он закусывает губу (что очень мило), а я берусь за мочалку, намыливаю её и провожу по широкой, мускулистой спине тролля.

Джек стонет так, будто его век никто не касался.

Бархатно и терпко, так что я чувствую, как краснеют кончики ушей.

А за окном горит фонарь, и в его свете кружат большие снежинки-хлопья, словно заслышав мелодию наших душ.

– Поэтому ты накрыл наши земли снежным покрывалом? – спрашиваю я, водя мочалкой по его груди (не обращая внимания на руку, напряжённо вцепившуюся мне в халат, совсем рядом с мягким местом… едва ли это намеренно).

– Что?

– Чтобы не обрастать мхом?

– А? Не-нет, я могу убрать, просто… не хочу.

– Это не больно?

Он отпускает меня и, когда устраиваюсь на коленях у бортика ванной, заглядывает в глаза, будто в них стараясь найти ответ на мой же вопрос.

– Не знаю, поймёшь ли ты. Но это как выпустить своего внутреннего зверя. Иногда очень приятно. Как выпустить когти. Так говориться? Как делают кошки.

– Значит, – улыбаюсь я, – твой внутренний зверь – мох?

Он хмурится и тут же выдаёт:

– Изольда, – обыкновенно в таких случаях моё имя звучит будто с ноткой обиды, как говорят иногда дети.

Избалованные дети.

Вот такое примерно: «Ну, ма-а-ам».

Хотя не всегда, чаще вот эта популярная у малышей рыночная фраза: «Мам, купи!».

И этот тоже, ростом больше двух метров, а всё «Изольда!».

Но иногда звучит так трогательно, что ёкает сердце.

– Ну ладно, ладно… Я оставлю тебя, хорошо? Наслаждайся… цветущим садом.

– Изольда, – начинает он, и я замираю. – Благодаря тебе я вспомнил, каково это.

Касаюсь пальцами его плеча.

– Быть, – он облизывает губы, – человеком.

Мгновение застывает воском погасшей свечи.

Я знаю, что должна сейчас спросить: «А ты был человеком? Расскажи мне свою историю!».

Расскажи, почему одарил людей вечной зимой.

Для чего тебе этот отбор на лучшую ведьму? Для чего нужна ученица?

Что ты сделал с Ледяным лордом?

В конце концов, что случилось, Джек?

Знаю. Моя цель была в этом. Выведать тайное, коснуться запретного, по-ведьмински воспользоваться этим, если придётся. Так я себе нарисовала это в голове, чтобы оправдать внезапную тягу, желание быть рядом, проводить время. Выбирать платье и заказывать ужин. Тереть его мочалкой и… Да мало ли?

Но как я могу, глядя в его глаза, полные печали, некогда заледеневшей, но начавшей оттаивать, засыпать вопросами, словно стрелами?

Нет, я не стану.

Ведьма из меня никудышная. Я уже говорила и готова сказать ещё и ещё раз. Каков бы ни был дар в моих закромах.

И всё же именно Джек заставил меня чувствовать… нет, не новое, но хорошо, слишком хорошо забытое старое.

– Благодаря тебе, – шепчу я, – я вспоминаю, каково это – быть ведьмой.

Чувствовать внутреннюю силу. Волшебство на кончиках пальцев.

– А мне так нравилось… – его голос похож на алую, бархатную ткань, что сжимают чьи-то дрожащие пальцы. Картинка вспыхивает так отчётливо в мыслях, что у меня захватывает дух. Становится страшно, я что-то вспомнила, что-то… в принципе подходящее к нашей с Джеком атмосфере, где он сидит в ванне с уменьшающейся пеной, а я неловко придерживаю слишком короткий махровый халат, сидя рядом. Скулы краснеют, господин зла продолжает говорить: – Нравилось наблюдать за тем, как ты делаешь домашние дела, как легко встречаешь и провожаешь дни. Ты была усладой моих глаз.

Я заправляю за ухо прядь волос. В который раз. Дурацкий жест, который раньше за собой не замечала.

– Что же изменилось? – усмехаюсь. – Неужели то, что я покинула стены того дома, коснулось твоего отношения ко мне?

– Испытание… опасное, – он проводит ладонью (с пальцев стекает вода) по волосам. – И ты нравишься мне. Мы могли бы…

В его глазах вновь мелькает пламя, настоящее, никакое не метафорическое. И это красиво. Правда красиво, но…

– Ты… симпатичен мне, – слова идут с трудом. – Но ничего не выйдет, Джек.

Он мрачнеет, и я поднимаюсь, стараясь не смотреть на воду.

Тролль (совершенно не похожий на самого себя сейчас) хватает меня за руку.

– И это твоё последнее слово, Изольда?

– Ты ведь не станешь подставлять меня на испытаниях из-за отказа? – вырывается само, и я вздрагиваю. Не потому, что Джек причинил мне боль, вовсе нет. Скорее потому, что я причинила боль ему.

Его густые брови вздрагивают, выражение лица меняется.

Словно я ударила в спину.

После того, как он немного, но всё же открылся мне.

– Думаешь, я могу так поступить? – шёпот валится с губ.

Он отпускает меня.

Сердце, словно бешеное, колотится в груди.

– Ты права, Изольда, – выплёвывает. – Мы не подходим друг другу. Никаких больше притязаний на тебя с моей стороны не будет.

От этого тона мне становится холодно. Перевожу взгляд на окно: бестолковые снежинки кружат всё под ту же неслышную мелодию, хотя здесь, за стеклом, всё уже успело перевернуться с ног на голову.

Вроде, должно было стать легче, ведь мой путь ведёт к ледяному дракону, но…

Уходя, хоть и смотрю под ноги, ничего перед собой не вижу, а оттого не замечаю лужу, вполне естественно расположившуюся здесь. Один неверный шаг, и… Прогибаюсь в спине, не успеваю воспользоваться магией, чтобы удержать равновесие. Падаю. Мгновение каким-то образом растягивается, я успеваю испугаться, что ударюсь затылком о каменный пол. Вот тролль! Мне никак нельзя умирать сейчас! Слишком много планов на жизнь! Позади раздаётся всплеск, всё происходит так быстро и так медленно одновременно. За окном завывает вьюжка, танец снежинок становится дёрганным, с совершенно другим настроением. Джек подхватывает меня под мышки.

Вот так! Недавно в купальне звучали признания, осевшие на пол вместе с тихой ссорой, сейчас Джека потряхивает от смеха. Он стоит обнажённый позади меня и шепчет:

– Какая же ты… неуклюжая…

Вот только тут же поскальзывается сам. Я вцепляюсь в него, но пальцы лишь скользят по упругим мышцам.

– Проклятое место, – выдыхает господин зла.

– Так всё, отойди от меня! – кричу я. – С тебя вода стекает, становится ещё хуже.

Его горячая рука как бы невзначай оказывается на внутренней стороне моего бедра.

Вздрагиваю.

Джек смеётся:

– Ладно, Изольда, иди, я тебя придержу.

За что и получает по руке.

– Развратник! – на всякий случай закрываю глаза, делая шаг к двери. А то ещё вздумает появиться передо мной, щеголяя своим добром. – Пойду узнаю, что с нашим ужином. А ты будь тут… Да мох не забудь помыть… везде!

Глава 28. Второй ужин

Тролль колко смеётся в спину, и уже как-то не стыло и не печально.

Я замираю на лестнице, вцепившись в деревянные, засаленные перилла. Мимо пробегают мальчишки, видимо, даже в такой час и помимо нас кто-то даёт им поручения.

– Почему лужу за собой оставили? – ворчу. – Негодники!

– Ведьма! – прилетает в ответ.

Вполне справедливо. Наверное.

Я чихаю, стараясь отогнать от себя глупые мысли о щенячьих глазах Джека. Его руках и его словах.

Теперь немного жалею, что ничего не спросила. Не знаю, доведётся ли ещё нам так поговорить, как в той купальне, где господин зла был символично обнажён и объят теплом.

Интересно, почему перед самым могущественным существом у меня не возникает трепета, вполне естественного даже для ведьмы?

Почему нет гордости и удовлетворения, что понравилась хозяину зимы?

Всё что чувствую – грусть оттого, что он вовсе не тот, кого я ищу…

Не стоит об этом забывать, каким бы бархатным не был голос, какой бы обаятельной ни была улыбка.

– Всё готово, – улыбается подавальщица, когда я спускаюсь на первый этаж.

И вскоре мы с Джеком уже сидим за дальним столиком у оконца в узорах из льда, он ест баранью ногу, я макаю картофельный шарик в кисло-сладкий зелёный соус. В чашках дымится травяной чай.

– Очень вкусно.

– Да, но та рыба была вкуснее, – возражает тролль.

– Какая рыба?

– Ну, – пытается он напустить на себя непринуждённый вид. – Которую я поймал, а ты поджарила. Хорошая, жирная.

– Пожаренная на сале и приправленная солью из крови погибших воинов? – усмехаюсь я. – Конечно, пришлось добавить и щепотку магии для вкуса, как и всегда, но я бы на твоём месте не сравнивала… Очевидно же, что…

– Я всё сказал, Изольда!

Ну, этого у Джека, прямо скажем, не отнять.

Даже мило.

Но мне нужно думать о деле.

– Не знаю, могу ли я спросить… – начинаю, упорно не глядя ему в глаза. – Но для чего тебе понадобилась ученица? А дракона зачем обещать?

Он передёргивает плечом и… проглатывает кость.

Оглядываюсь, чтобы проверить, не упал ли кто в обморок от этого зрелища.

Вроде бы нет.

– Такая любопытная, думаешь, что самая умная здесь? – морщится Джек. – Я же сказал, никакого тебе особого отношения, Изольда!

Лучшее оружие умной женщины – милая, нежная улыбка в ответ на гневный выпад. Лучащиеся мягким светом глаза. Чуть сдвинутые к переносице бровки в робком непонимании.

Проворачиваю всё это, сдерживая ухмылку.

– Мы провели такую чудесною ночедень вместе. И ты, господин зла, мне так показалось… слишком быстро стал родным.

Он закашливается, тут бы ослабить хватку, но я продолжаю:

– И вопрос был дружеский. Ведь ты наблюдал за мной это время так, как ни за какой другой ведьмой. Но знаю я, наверное, даже меньше, чем остальные. Но это ничего, мне просто любопытно. Мне казалось, что я могу спросить после всего того, что…

– Между нами ничего нет, – рявкает тролль. – Ты прекрасно дала мне это понять!

Я качаю головой.

– Ну как же… Если нет любви той самой, может быть… близость.

И Джек в ответ широко ухмыляется, играет кустистыми бровями и одаривает синим, магическим блеском, тонущем в янтаре глаз.

– Всё-таки пойдём в номер, Изольда?

Меня передёргивает.

– Ладно, забудь об этом разговоре. Ты… непробиваемый.

Он хохочет. Да так, что подавальщица роняет поднос, опрокинув на себя похлёбку.

– Тильда! – шипит на неё хозяин.

У Джека вырастают чёрные когти, и он скребёт ими по столу. Не знаю, заметила ли это девушка, но собрала она всё быстро. Быстрее только выбегала из зала.

Да, хозяин зимы тот ещё пакостник, хоть и совершенно не такой, как говорят о нём в снежных старых сказках.

Когда-то он был человеком.

Подумать только – человеком!

Что же случилось?

– Мне нужно передать дар, – вдруг обрывает смех Джек, и ведёт себя так, будто ни его, ни когтей никогда не было. – Этот дар способна выдержать лишь сильная ведьма. Отсюда и отбор. Я наблюдаю за вами. Если немного ведьма не дотянет, но выиграет, я буду её обучать. Она станет моей ученицей. А потом… хозяйкой зимы. Если всё пройдёт гладко.

– Ты передашь ей свои способности? Но зачем?

– Моя сила останется при мне, можешь не переживать об этом.

– Тогда как?

– Я и так тебе слишком много сказал, Изольда! – он смачно откусывает кусок бараньей ноги вместе с костью.

– А для чего дракон?

– Аркай принадлежит мне, связаться с ним – всё равно что связаться со мной. Мы все будем объединены. Мне так спокойнее.

Наверное, в этом есть смысл. Но тролль не блещет конкретикой, а дальнейшие расспросы могут его только разозлить. Джек загорается быстро, как спичка. Правда, и тухнет так же, но это уже другой разговор.

Иногда мгновения достаточно, чтобы совершить непоправимое.

А я гораздо осторожнее, чем может показаться на первый взгляд.

Потому, закончив с ужином, делаю глоток чая и перевожу взгляд на аппетитный кусок пирога.

Влезет или не влезет – вот в чём вопрос.

– Значит, – интересуюсь между размышлениями о своих очень важных и очень вкусных делах, – сам себя загонять в брак ты не рискнул и прикрылся Аркаем? А его спрашивал?

– Ледяной лорд должен слушать хозяина зимы, – хмурится Джек. – Это закон.

Столько вопросов!

Что за закон? Когда он появился? Кто его придумал? Это было до того, как тролль был человеком, или после?

Или он это всё просто из головы берёт?

Нет, ну честно, я бы совершенно не удивилась!

Вот такой я весельчак! Вот такой вот есть закон! Главное, когтями не забыть поскрежетать и бровями по…бровировать.

Чтобы все ведьмы к ногам падали штабелями…

Такие вот у меня мысли, и кусочек пирога, хоть и было решено, что места нет, как-то сам собой оказывается во рту.

Джек, пристально за мной наблюдающий, выдаёт:

– Изольда! О чём ты думаешь? Мне не нравится, когда ты это делаешь…

– Фрости! – отвечаю с набитым ртом. – Фожалуйста, Фжик!

И он стучит кулаком по столу.

– Изольда! Ты должна выйти за меня замуж!

Тут же, словно из щели в полу, вырастает подавальщица и на трясущемся подносе подаёт бутылку с чем-то тёмным и два бокала.

– П-п-поздравляю! Д-д-джек му-мужчина что н-надо!