Текст книги "Отбор ведьм для Господина Зла. Новые чувства под снегопадом (СИ)"

Автор книги: Ева Кофей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 20. Маленький тролль

– Возможно, я была такой, потому что к этому располагали обстоятельства, – озвучиваю догадку и сама едва ли не содрогаюсь из-за неё. – Так поэтому ты так отнёсся ко мне, господин зла? А зачем же наблюдал, если я тебе не по нраву?

Он кружит меня на льду, что в какой-то момент оказался под ногами, и прижимает к себе.

– Наоборот. Может быть, мне хотелось бы, чтобы всё осталось как есть. Ты пекла бы пирожки деткам, я приходил бы к тебе в особенно холодные дни. Но ты, Изольда, – усмехается, – всё сломала.

Я смеюсь.

– Ничего, что-нибудь придумаем!

– Не хотела бы вернуться домой?

Прислушиваюсь к себе и отзываюсь легко:

– Нет, они справятся и без меня. Лучше… расскажи мне про дракона…

Но он резко останавливается, словно окаменев.

– Идём, я не желаю оставаться здесь до рассвета.

Тянет меня за руку вперёд, по узким, заснеженным улочкам, между домов, где в окнах не горит свет.

Я будто очутилась в сказке! Хлёсткой и жгучей, ведь она зимняя, но в то же время волшебной настолько, что пробуя очередную снежинку, чувствую сладость сахарой пудры.

Мы торопливо бродим по городу, в какой-то момент мне кажется, что Джек заблудился, ведь вид у него какой-то растерянный. Сказала бы я, если бы не всё ещё внушительный облик, от которого никуда не дется. Даже если он начнёт плакать сейчас, это будет смотреться мужественно и угрожающе.

– Чего снова глаза смеются? – рычит он вдруг, обернувшись на меня.

Глаза! Смеются! У меня, может, и смеются, но они хотя бы не на затылке!

– Представила тебя в слезах.

– Это ты так развлекаешься, Изольда? Хочешь мне разгневать?

– Тебе нужно работать над вспышками ярости! Ты же понимаешь, что я не понимаю? Между нами пропасть.

– Правда?

– Ага, размером с одного громадного, ворчливого тролля! Огненного!

– Ах ты, маленькая! – рычит он.

И я, решив отвлечь его от пасмурных мыслей, убегаю со смехом, мысленно прося помощи у ветра и снега.

И что же? Бегу по ночному городу, сама не вижу, куда, подгоняемая весёлой вьюгой, которой дай бы только похулиганить или поучаствовать в чём-то подобном. Мне организовали настоящий побег от хозяина зимы! Вот только, я думала, что успею отбежать всего на пару метров, а он…

Где?

Мне хочется посмотреть на платья, люблю разглядывать одежду и разные интересные вещицы – это отдельный вид удовольствия.

А потом нужно вернуться к испытаниям…

Он что же это… Останавливаюсь у единственного на всю округу догорающего фонаря и оглядываюсь. Бросил меня здесь?

Если так, то…

Но Джек вдруг с громыхающим смехом выпрыгивавает из-за угла и надвигает на меня. Отбежать не успеваю, да что отбежать, даже улыбнуться! Он швыряет меня в сугроб и нависает сверху. Падаю неудачно, ударившись локтём и боком, морщусь от лёгкой боли, и напрягаюсь, потому как звуковое сопровождение тролля сходит на нет.

Сейчас, словно мальчишка, пройдётся по моему лицу снежным комом!

Ну ничего, я не боюсь холода! Поднимаю на него взгляд и… замечаю сосредоточенное лицо, приподнятые брови и какую-то растерянную, потасканную усмешку, что подрастеряла в обаянии.

– Чего такое?

– Ты… Тебе больно?

Переживает. Господин зла переживает! Лето будет!

А если серьёзно, у меня даже губы дрожат от этого зрелища и попытки как-то облечь мысли в слова и успокоить.

– Да нет, нет… Я бы так не сказала. Слегка? Больше весело! Так, наверное, бывает в детстве… Только я не помню себя ребёнком.

– Ну, раз так… – и он с привычной ухмылкой сгребает снег и щедро сдабривает им моё лицо. А затем и вовсе, хохоча, пытается зарыть в сугробе.

Точно избавиться решил!

– Стой, хватит! – прошу сквозь смех. – Ай!

– Больно? – спрашивает вновь, вкрадчиво так, но я ему уже не верю.

– Приятно! – выбираюсь из сугроба и змеёй бросаюсь на него с комом снега. Кстати говоря, змей я не видела тоже. Но лучше не думать о лете, ведь лишь недавно получилось окончательно навести мосты с зимой.

– А я помню… – шепчет Джек. – Помню детство.

– Правда? – выгибаю я бровь. Так трудно представить его ребёнком. Как вообще выглядят троллята? – И каким был господин зла?

– Смешливым, шкодливым, озорным мальчишкой, который разбивал сердца всем хорошим девочкам…

Я бы продолжила тему, но Джек резко оборачивается и щёлкает пальцами. – А, вот и оно. Точно ведь помнил, что где-то здесь.

И указывает на закрытую лавочку с вывеской «Платья и шубки от Сандры”и припиской «Ваши деньги – мои деньги».

– Звучит, как заговор.

– Да, привлекает людей. Это у одной из моих ведьм закуток. Не думаю, что она будет против, если мы похозяйничаем…

– Я была бы в ярости.

– Правда? – тянет Джек. – Странно, разве это не повод для гордости?

В ответ лишь пожимаю плечом. Что с ним спорить? Надеюсь только, что не нарвёмся на какое-нибудь проклятье.

Странно, конечно, ходить ночью по городу в кривоватой шубе почти на голое тело и сапогах, расспрашивать господина зла о детстве, пробираться в лавку ведьмы-торговки, чтобы умыкнуть несколько платьев для себя и соперниц.

Но если выдохнуть и сознаться – рядом с хозяином зимы удивительно бывает тепло и спокойно. Даже не смотря на то, что я не всегда понимаю, почему он злиться, что имеет в виду, о чём думает…

А ведь стоило бы бояться! Мало ли для чего ему в голову пришло затеять отбор… Какие страшные тайны скрывает? И что сделал с драконом? Аркай ведь даже ослушаться его не может, и это неспроста. Можно было бы начать переживать, а от того срываться на глупости, но я решаю поступить иначе.

Он ведь взял меня с собой, чтобы отдохнуть от города троллей, обители льда и снега. Значит, ему приятна моя компания, а если так… Я могу попытаться выяснить всё мягко и осторожно, по-женски.

По-ведьменски.

– Насколько мне помнится, моя дорогая, у неё где-то здесь был кофе и чай. Там позади есть печка и дрова.

Привычно киваю, но он усмехается:

– Я не к тому, чтобы ты этим занялась, всё же мужчина здесь я.

Собираюсь встать в позу, но во время вспоминаю, что это место – не дом, где меня приютили, а Джек – не Робер. Так что почему бы и нет? Пусть мужчина поработает руками, если ему так этого хочется.

– Конечно, – улыбаюсь, – ты можешь сделать это.

И у него сверкают глаза, хотя казалось бы – куда ещё сильнее? Итак словно из жидкого огня.

– Это что такое? – рычит, словно полярный мишка. – Я тебя спрашиваю! Ты вздумала мной командовать?

Я качаю головой и сажусь в кресло, радостная от того, что можно перевести дух.

– Вы, тролли, всегда так заводитесь на этот счёт, почему?

– Шутишь? – всматривается Джек в меня, видимо, всё ещё не отпустив то, что я осмелилась ему сказать, что он может, а что – нет.

– Ты ведь сам предложил, – приподнимаю я бровь, будто бы ничего не понимая.

– Изольда! Косы есть, а головы нет! Я сказал – и это не обсуждается! Мне не нужно твоё разрешение.

– И всё же я разрешаю.

Помнится, я хотела ласково выведывать его тайны, виляя воображаемым лисьим хвостом…

Мда.

А в итоге добилась того, что тролль нависает сверху и скалится. Красивый и способный в один миг растерзать меня на мелкие кусочки.

Он выдыхает.

И, будто переступив через себя, целует меня в лоб, как неразумное дитя.

Я фыркаю, он отходит, весьма довольный своей победой.

И мне бы придержать язык за зубами, но…

– Видишь, это было несложно.

– Изольда!

Рычит, но всё же не срывается и не застывает угрожающей тенью. А уходит затапливать печь. Я же отправляюсь на поиски свечей и замираю, заметив в окошке маленькую девочку с коробком спичек.

Глава 21. Девочка со спичками

Поняв, что я её заметила, девочка замирает в нерешительности. Она в сером платье и как будто бы даже без накидки. С непокрытой головой. Чего же я стою столбом?

– Изольда, ты нашла кофе? – интересуется Джек.

– Нет, кое-что другое. Точнее, кое-кого…

Открываю дверь, малышка вздрагивает, отступает на шаг, но не убегает. Она вся в снегу, светлые волосы больше похожи на сосульки, и даже слёзы на ресницах заледенели.

– Бедная, милая, скорее заходи сюда, погреешься… Меня зовут Изольда, а тебя?

Она делает нерешительный шажок вперёд, затем ещё один. А когда переступает порог, сама зима будто входит вместе с ней.

Что же, обеим гостьям я рада!

– Что случилось, милая? Садись в кресло, сейчас мы с дядей Джеком растопим печь, здесь будет тепло и светло…

Я запускаю руку в её волосы, но она проходит сквозь.

Страх сворачивается холодным клубком в груди.

Может, показалось?

Касаюсь её – и снова ничего не чувствую, кроме стылого ветерка.

– Изольда? – тролль выходит ко мне, девочка поднимает на него взгляд, но, отчего-то, совершенно не пугается.

– Она…

– Она мертва, – мрачнеет Джек.

Я отступаю на шаг, и девочка исчезает, словно затухающее пламя свечи.

– Или нет? – он выгибает бровь и проводит пальцами по подбородку.

– Что это значит? – впервые я чувствую себя так неуютно в собственном теле. Даже третье испытание далось мне легче. Оно прошло словно во сне. Как и многое в моей жизни, но… С «мёртвой девочкой» всё иначе.

– Может быть, она ведьма, – тянет Джек, – и тогда попросила помощи. У меня. Или тебя, – выплёвывает, – раз уж ты так быстро стала дружна с зимой.

– Сейчас не до этого! – обрываю его я, не беспокоясь о том, что, вообще-то, начинаю уж слишком зарываться перед уютным господином зла. – Нам, нужно спешить! Я чувствую!

Эти большие голубые глаза, измождённое детское личико, взгляд… нет, не полный мольбы. Она уже будто бы ничего не могла желать, только явилась под окна из последних сил. Сердце щемит, я не могу это так оставить. И пусть Джек стоит столбом, если ему так хочется…

Я срываюсь на улицу. Он, на удивление, спешит за мной.

– Вьюжка-вьюжка, скажи мне, где девочка?

И ветер, словно повторяя трюк, что провернул на мосту, толкает меня в спину. Тролль не отстаёт, каким-то образом я слышу его ухмыльчивый, злой голос возле уха:

– Значит, теперь вот так просто с зимой общаешься, с каких пор?!

И как же он не понимает, что если я что-то умею, это вовсе не значит, что хочу его затмить, что посягаю на что-то.

По крайней мере, не в этот раз.

Я бегу не глядя по сторонам, Джек бухтит рядом, но замолкает, когда замечает возле памятника с птичьим гнездом на голове, ту самую маленькую, бедную девочку.

Она сидит в простом, заштопанном в разных местах платье, подложив под себя ноги, с коробком спичек в руках, замёрзшая и недвижимая.

Неужели… не успели?

Я кидаюсь к ней, пытаюсь растормошить, и – о, небеса и нижние, и верхние и какие угодно! – она разлепляет будто замёрзшие веки.

– Всё хорошо, мы нашли тебя, – шепчу я, – мы нашли тебя.

– Отойди, – рыкает Джек.

Он поднимает девочку на руки, просит обнять себя за шею, и мы переносимся к лавочке «Платья и шубки от Сандры».

– Как хорошо, – улыбаюсь я и, не подумав, целую его в щёку.

Он на пару мгновений замирает, собирается что-то сказать, но вместо этого заносит девочку в дом и оставляет на кресле.

– Я… – шепчет она. – Видела вас.

– Это потому что у тебя есть магический дар, – он улыбается, садится на пол и их глаза оказываются на одном уровне.

– А у вас в волосах – огонь. Я как раз мечтала об огне. Я осмелилась открыть коробок спичек, но они так быстро затухали… – она хмурит светлые, едва заметные бровки.

А она ведь босая, что уже удивляться насчёт шапки и накидки, если даже этого нет…

– Видишь, как здорово всё получилось? – улыбаюсь ей. – Джек тебя спас.

Он начинает ухмыляться, довольный до нельзя, но это ненадолго, потому как девочка поправляет меня:

– И ты тоже.

Он поднимается и уходит, видимо, подкинуть дров, ведь оставляет после себя шлейф холода и мрака.

– Это Джек? Хозяин зимы, да? Я почему-то это знала. Когда гуляла по городу… Я не поняла, что осталось тело.

– Почему же не пошла домой?

– Я так и не смогла продать спички, папа сегодня был очень-очень злым. Я знала, что ночью люди не ходят, и я не смогу ничего продать. Но на улице лучше, чем вернуться к нему. Да и… дома тоже холодно.

Я знала, что не все дети живут так хорошо, как Стелла и Роуз, но чтобы настолько… Это не укладывается у меня в голове.

– Как тебя зовут? – подхожу к ней, и касаюсь волос, опасаясь, что вновь могу их не почувствовать, что у нас ничего не вышло.

– Ель, можно Ёлка. А ты? Я знала, что Джек – это Джек, хотя и представляла его совсем другим. Холодным. С длинной седой бородой… – она дрожит вместе со звонким голоском, и я накрываю её одной из меховых накидок. – Но не могла понять, кто ты.

– Как и ты – маленькая, ладно, большая ведьма.

Ёлка смеётся слабо.

– Правда? А я так не подумала…

У меня замирает сердце от мысли, что мы могли её не спасти. Судьба ли, что оказались здесь? Или просто совпадение? В любом случае, я так никогда не радовалась, как в это мгновение.

И господину зла не всё равно, я не сомневаюсь в этом.

Наконец, мне удаётся взять себя в руки, утереть слезу и отправиться на поиски свечей.

– А ты живёшь одна с папой?

– Почти, мама умерла, я уже плохо её помню. Но с ней было лучше. Папа часто злится. И его новая жена – тоже.

Как же её теперь отпустить домой?

Я нахожу длинные толстые свечи в одном из ящичков и заглядываю в каморку к Джеку, который едва-едва помещается рядом с маленькой печкой.

– Чего тебе? – рычит он. – Зачем нам девчонка? Ты хочешь опоздать на четвёртое испытание?

– А что там будет? – усмехаюсь я.

– Изольда!

– Ладно-ладно, – я касаюсь его руки. – Мне нужны твои золотые монеты, господин зла.

– Женщины! До чего же алчные создания…

– Ты ведь хочешь понравиться ей?

– Кому? – оборачивается он, чтобы окинуть меня недоумевающем взглядом.

– Девочке. Её зовут Ель.

Он ухмыляется.

Вижу ведь, что хочется сделать что-то хорошее, да отчего-то не решается. Но не превратиться же от света добра в громадный валун!

– Идём, – подаю руку и он, прищёлкнув языком, подхватывает меня на руки, когда мы выходим из каморки.

– Мне нужно зажечь здесь свет… – охаю я, – но где же взять огонь!

– Так ведь…

– Джек!

– Ах, да… Ёлка, ты не продашь мне спички?

Она оживляется и несмело кивает. Видимо, только-только полностью осознав, в какую компанию попала.

Как бы не выглядел Джек, добрых историй про него не больше, чем крысиных слёз.

И всё же он может очаровывать. Уж я то знаю…

Ель протягивает ему коробок и получает тяжёлую монету.

Когда меня, наконец, отпускают, я зажигаю свечи и расставляю их на столиках и подоконниках.

Теперь здесь тепло, светло и уютно.

Осталось только раздобыть еды для нашей находки.

– Итак, девочки, как насчёт того, чтобы переодеться? Здесь и полка с сапогами есть!

Эту самую полку Джек выдирает из стены и ставит в центр комнаты с широкой улыбкой, будто бы так и надо.

Нет, Сандра точно убьёт нас!

– Что здесь происходит? – будто подгадав момент, разливается холодной водой женский голос позади меня.

Глава 22. Три ведьмы и тролль

– О, моя дорогая! – ухмыляется Джек. – Что ты здесь делаешь?

Я оборачиваюсь так, чтобы прикрыть собой маленькую Ель. Мало ей испытаний, не хватало только ещё больше испугаться!

Тролль вполне себе расслаблен, ведёт плечами, подпинывает полку с сапогами, а ведьма… типичная ведьма?

Есть такие, рядом с которым любая начинающая колдунья, почувствует себя заправской стряпухой и неудачницей.

Нежные, хрупкие девочки с волшебным даром знают, что не годятся в настоящие ведьмы – характер не тот.

И это становится особенно заметным на фоне таких роскошных женщин, как та, что сейчас переводит взгляд с Джека… на меня.

– Он спрашивает Сандру Бишоп, что она делает в магазине «Платья и шубки от Сандры», – проговаривает и выпускает тонкую струйку дыма.

Папироса тонкая с металлическим держателем.

На ней зелёный полушубок с массивным капюшоном, огромная фиолетовая шляпа, отделанная мехом, клетчатая юбка и остроносые сапоги. Лицо не обделено длинным, выразительным тем же самым, чёрные глаза поблёскивают будто бы предвкушением пакости, тонкие губы щедро впитали в себя ярко-красный цвет и будто именно от этого изгибаются в элегантной усмешке.

Она явно не целительница-затворница, какие бывают в некоторых деревнях, но как умудряется спокойно жить в городе среди людей – загадка.

– Значит, собрались меня обокрасть?

– Твой господин пришёл почтить это место своим присутствием. К тому же, ночью не бывает покупателей, и мы ничем не помешаем.

Я выгибаю бровь. Тролль ведёт как всегда вальяжные речи, это можно понять. Но отчего Сандра говорит так, будто бы может что-то сделать против него? Ведь нет на свете существа, сильнее господина зла. И где же страх и почтительный трепет?

Видимо, так же, где и мой собственный.

– Мне думается, днём, дорогой Джек, уже нечего будет продавать.

Она делает шаг вперёд, и я понимаю, что ей больше лет, чем мне показалось вначале. Не старушка, конечно, но уже можно сказать, что в возрасте. По крайней мере, по квалификации Бруклии, которая больше всех прочих учила меня, как нужно воспринимать и оценивать окружающий мир.

– Какого ты обо мне мнения? – хмыкает Джек, – ведь я пришёл не с пустыми руками.

И он достаёт из кармана, как я полагаю, мешочек, полный монет.

У Сандры загораются глаза.

– Ну раз так, я сделаю вид, что не видела этого… – она указывает на выдранную полку пальцем, что унизан перстнями.

Сладко улыбается, облизывает губы, собирается что-то достать из мешочка, но…

Втягивает носом воздух и спрашивает:

– А что это за юная колдунья?

Знаю, что Ёлку не спрятать, но мне не хочется их знакомить. Всё-таки столько баек ходит о том, что ведьмы нет-нет, да предпочитают иной раз на ужин детей.

Я сама не такая, но по себе же нельзя судить, правда?

– Я!

– Да ты здесь причём, Изольда?

Вздрагиваю, потому что не помню, чтобы представлялась ей.

– Откуда…

– Зима сказала…

Джек закатывает глаза и хмыкает:

– Изольда, хватит перетягивать на себя внимание!

Сандра хохочет и подходит к девочке, которая рассматривает её со смесью страха и любопытства в глазах.

– Не боишься злого тролля?

– Он добрый, – хмурится Ёлка, – он спас меня.

– Да, добрый, – кивает Сандра, вроде бы удовлетворённая ответом. – Сейчас и правда ночь, – отходит она к одному из шкафчиков, чтобы достать пузатую бутылку. – Я избавилась от своего мужчины, он мне наскучил. Скоро Новый Год! Нельзя тащить в него всякое барахло. Так что и от старой коллекции платьев, пожалуй, будет к месту избавиться.

– Ты так говоришь каждый раз… – вставляет Джек.

И ведьма смеётся.

– В общем, я избавилась от него и решила зайти за бутылочкой припасённого на такой случай сливочного вэля. Кто-нибудь хочет вэль?

Джек, конечно же не отказывается.

Магазинчик платьев – на удивление уютный и просторный, это стало понятно после зажжения свечей. Ведь позади обнаружились примерочные и арка, за которой была ещё одна небольшая комната с нарядами. Там то, потряхивая в бутылке белый, словно молоко, вель и обосновались тролль с ведьмой.

Мне интересно, что обо всём этом думает Ёлка, ведь столько злых персонажей из сказок – перебор для одной маленькой девочки и одной зимней ночи.

Но она, пригревшаяся и измождённая долгой работой на холоде, уже задремала в кресле. Такая красивая, розовощёкая, светловолосая…

Я подхожу к зеркалу в полный рост и рассматриваю своё отражение.

В последний раз делала это дома, прежде чем уйти.

Прошла будто бы не одна неделя, но на самом деле сколько… день? два? Хотя теперь будет уместнее считать ночами.

Ёлка маленькая, с жиденькими локонами с золотинкой и голубыми глазами. Могли ли я в детстве быть похожей на неё? Не помню. Ничего не помню.

И почему меня это никогда раньше не заботило?

Бруклия первые месяцы ахала – в основном только Бруклия, потому как девочки мало что понимали, а Робер, как и многие наши мужчины, никогда не был словоохотлив. Но потом и она перестала, привыкла к тому, что у меня нет прошлого. Что я родилась у них на глазах.

Но – странно – могла говорить и всё понимала. Не путала птицу с собакой, а чайник со сковородкой.

Кто-то ещё звал меня снежным духом, говорили, что я пришла из леса, чтобы растаять, когда проклятье Джека спадёт – летом.

Но вскоре все убедились, что я живая, тёплая и вполне себе милая девушка.

Им было удобно со мной. Мне тоже.

Сейчас всё иначе. И я начинаю задаваться вопросами такими простыми и такими сложными одновременно.

Кто я? Откуда? Почему меня неумолимо тянет к ледяному дракону?

Что скрывает Джек?

Что скрываю я сама?

Вглядываюсь в отражение, оно молчит и лишь тоненько усмехается, давая понять, что не раскроет никаких тайн.

Что ж, раз так, то с внутреннего мира, стоит переключиться на внешний. Пока что. Ведь здесь довольно весело!

Вот только я выгляжу так странно, что, будь у меня другой характер, и взгляда бы не посмела поднять на красивого – тролля – мужчину рядом со мной.

Ну ладно – Джек. Я не совсем понимаю, зачем этот дикарь вообще носит штаны. Но что бы подумал Робер, застав меня в таком виде? Самодельная шуба из шкур, словно я человек из начала времён, голые ноги, за которые не кусает мороз, сапоги. Встрёпанные косицы. Осунувшиеся немного лицо.

Растеряла бы я всё очарование в его глазах?

Задумавшись об этом, будто впервые, я вдруг чувствую себя какой-то неладной, неправильной… и уязвимой.

Мне не хочется, чтобы на меня кто-то смотрел, даже господин зла, даже Сандра, даже маленькая Ёлка.

Какое, однако, странное чувство.

И в тот момент, когда оно достигает своего пика, заставив меня тревожиться, позади появляется ухмыляющийся, пылающий как всегда, Джек.

– Любуешься собой, Изольда? – его голос немного более хриплый, чем обычно, и это заставляет меня насторожиться.

Он подходит, обнимает со спины, чуть притянув к себе, я тут же отвожу взгляд от зеркала, чувствуя, как неумолимо краснею. Хочется сказать: «Издеваешься?». А потом: «Отпусти!». Сама себе удивляюсь. Столько странных чувств кружатся во мне, словно колкие снежинки. Сердце колотится в груди громко и быстро, и Джек, будто услышав, кладёт на него большую, горячую ладонь и выгибает бровь.

– Ты нравишься мне, – выдыхает он.