Текст книги "Отбор ведьм для Господина Зла. Новые чувства под снегопадом (СИ)"

Автор книги: Ева Кофей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 44. Звенящее в подреберье «сейчас»

– Изольда… – Джек будто становится ближе, и я отшатываюсь.

Не знаю, что там было в моём прошлом, но уверена, что никогда ничего столь противоречивого не испытывала.

– Так о чём это мы, – Джек убирает ладонь и валится на кровать, запрокинув руки за голову. А я провожу пальцами по его свитеру – ощущение приятное, сразу становится теплее и уютнее, что вдвойне ценнее, когда за окном идёт снег. – Я не жалею, что сорвался и заговорил с тобой. Мне было хорошо. Даже учитывая то, что теперь больно.

– Почему? – шёпотом задаю глупый вопрос.

Уже и не знаю, верно ли истолковываю его слова.

И не очередная ли это троллья пакость?

Если так, то я посмеюсь, но… Приятно не будет.

– Ты что-то скрываешь. Ты и Аркай. Я хотел добиться правды, но, знаешь что? – он зевает и закрывает глаза, прижавшись плечом к моему бедру. – Мне всё равно. У каждого свои цели. И что бы мы не чувствовали друг к другу… Каждый будет делать всё, чтобы достигнуть их. Любой ценой. Так какой смысл трепыхаться, как та рыба, которую мы поймали в реке?

– Ты поймал. Ты чётко дал мне понять, что я не должна вмешиваться.

Он едва заметно хмурится и некоторое время молчит.

Вообще, кто бы мог подумать, у господина зла довольно простой и ясный набор мимики. Легко понять, когда он злится, когда печалится, когда радуется.

Джек словно ребёнок, не научившийся скрывать эмоции.

И мне это нравится в нём.

– Меня раздражает, когда кто-то пытается показать своё превосходство в моём деле, – тянет он так, будто только что сам это понял и впервые смог облечь в слова. – Но… Изольда, не хотел обидеть тебя.

– Ты не обидел.

– И это тоже раздражает! Тёплая, живая и холодная, словно изо льда, одновременно. Я так и не смог понять тебя.

– Знаешь… Я часто отмалчивалась на непонимание других. Потому что не видела смысла лишний раз общаться и что-то объяснять. Потому что нравится быть загадочной. И потому что я такая, какая я есть. Но с тобой… в городе троллей… моё поведение претерпело большие изменения. Я открыта с тобой. И пока ты единственный, у кого есть шанс меня понять, так что не говори так.

– Это слишком сложно для такого как я, – фыркает господин зла. – Может быть, Аркай справится лучше.

– Он…

– Ничего не говори мне о нём. Я стараюсь отвлекаться, чтобы никого не убить, Изольда! Почему ты такая кровожадная?

– Ну перестань…

Он смеётся, я качаю головой, сдерживая в себе ласковое «дурачок».

Хороший ответ буквально на всё, что он говорил, говорит и будет говорить.

– В общем, ты поняла, что я хочу сказать? А, ведьма?

Что ты влюблён в меня?

Что тебе больно?

Но при этом – пусть всё остаётся как есть?

– Я хочу сказать, – разжёвывает мне, словно я и вправду ничего не поняла, – что раз ты мне отказала, мы пойдём своими дорогами. Ты что-то скрываешь. Если хочешь – скрывай дальше, Изольда. А я не могу так. Если это наши последние часы, то… Я не маленький мальчик, чтобы делать вид, что всё нормально и впереди вечность. Тратить время на разборки тоже не буду. Я не сразу это понял, но понял. Ты говорила о празднике, и я нашёл это место.

– А мы н там же, где были в прошлый раз?

– Нет, не собираюсь встречаться с Сандрой слишком часто. С ведьмами меру надо знать.

Только если эти ведьмы не Изольды.

Хм…

– А думаешь всё в порядке с Ёлкой?

– Сандра, – ухмыляется Джек, – её не съест.

Раз так, то я… будто не осталось больше никаких преград… валюсь на него и обнимаю за шею.

Господин зла закашливается, будто поперхнувшись слюной от неожиданности.

И несмело устраивает тяжёлую ладонь на моей спине.

Молчим.

Помнится, однажды в похожей ситуации я обняла Робера. И что же это за дурная привычка? Мне хотелось выразить поддержку и при этом не особо пересекать границу. Так же я могла бы обнять брата и отца, чьего возвращения с ярмарки ждала с волнением в сердце.

Но не таким, далеко не таким, какое испытываю из-за Джека.

В моей памяти точно есть разгадка, например, того, что случилось больше года назад.

И ответ на то, знакомы ли мы с Аркаем или нет.

Нужно только вспомнить.

Но что делать, когда за чувствами не кроется никакой великой тайны?

Но всё равно ничего не понятно.

Мне остро хочется вывалить на Джека всё – от странных снов и потери памяти до требования вернуть – тролль его побери! – лето.

Но он хочет провести со мной время, и – признать – для меня самой звучит это слишком заманчиво.

Забыть обо всём, быть здесь и сейчас, наслаждаться его теплом и… запахом жареного мяса и кофе, что доносится из коридора.

– Я так устал, – выдыхает Джек, гладя меня по волосам, – быть один.

Хочется заикнуться про троллей и ведьм, но вместо этого я приподнимаюсь и целую его в щёку. Рядышком с тем самым манящим уголком губ.

– Я в шаге от того, чтобы сделать что-нибудь нехорошее, – рыкнув, заявляет хозяин зимы, тоном таким, что я едва не задыхаюсь от умиления. Веь так он разговаривал все первые часы нашего знакомство. А теперь всё стало попроще. Но где-то и посложнее.

– А я есть хочу.

– Точно!

Тролль хлопает себя по лбу со звуком таким, будто после этого ему хорошо бы ещё полежать, не двигаясь, несколько часов.

Что ж… Это многое объясняет.

– Идём, Изольда, – улыбается, – я всё тебе покажу.

Глава 45. Новогодний фестиваль

Быть с ним сейчас – это мой новогодний подарок ему.

Быть с ним сейчас – это его новогодний подарок мне.

Эта гостиница оказывается куда более светлой и уютной, чем прошлая. Джек выглядит по-человечески во всех смыслах, на дворе день, у меня красивое платье, совсем скоро наступит новый год – всё это положительно влияет на отношение к нам окружающих. И вдвоём мы просто купаемся в любезности за праздничным столом. Кто-то даже сказал о нас, как о красивой паре.

Джек правда помрачнел, но я не преминула поблагодарить за комплимент.

Если не забывать это делать, жизнь станет чуточку проще.

Где-то он достал необыкновенные южные фрукты, каких я никогда раньше не видела. Их запах бьёт в нос резкостью и свежестью. Оранжевые кругляши, приплюснутые сверху и снизу. В кожуре! Да какой! В маленьких дырочках, шершаво-гладкой.

Я едва не начинаю бегать по залу и всем показывать это чудо природы.

А уж на вкус как! Чувствую, только при одном воспоминании в будущем о сладости, сочности и свежести, наполняющей рот, буду захлёбываться слюной и дышать через раз.

Была целая корзинка, мы честно всё умяли вместе с мороженым.

А до того ели жареное мясо, салаты, рыбный пирог и праздничный хлеб с орехами.

Кажется, нет в мире праздника вкуснее и ярче, чем новый год!

Все вокруг собираются большими компаниями, веселятся, спорят задорно, проявляют любовь.

Старые друзья, родственники, семья, коллеги…

Всё это я наблюдала в прошлый раз в маленькой деревушке, в большем же городе, куда перенёс нас Джек, всё проходит ещё веселее и бодрее.

Я замечаю, что он не сводит с меня взгляда. Старается кормить с ложки, предлагает разные вкусности, будто заранее припасённые на такой случай. Завязывает шарф, который – «я даже не знаю, откуда он здесь, Изольда, но ты примерь» – подарил мне. Вместе с детьми мы водим хороводы вокруг ёлки, покупаем горячие напитки – сладкие и острые одновременно, валяемся в снегу.

К вечеру город загорается огнями, каждый носит с собой что-то вроде большой свечи на деревянном удобном подсвечнике, ведь считается, что чем светлее будут предновогодние вечера, тем мягче пройдёт зима и плодороднее будет земля.

Сейчас это очень-очень важно.

Хоть и понятно, что у людей не слишком большая надежда на маленький ритуал.

А ведь было бы так славно, говорили некоторые, хоть на месяцок прогнать зиму…

И Джек это слышал, но не злился, лишь грустнел слегка, и я чуть сжимала его пальцы, не смея ни о чём спрашивать.

Пока.

Несколько часов пролетели, как один миг.

Мы словно дикари заглядывали во все окна, ходили по всем пабам, где было что-то интересное, слушали музыку, которой город наполнился до небес.

Видимо, многие музыканты съехались сюда, чтобы заработать себе на хлеб.

В такие праздники люди щедрее.

Я ловлю себя на том, что плачу, глядя в окно на играющих в догонялки детишек, за которыми наблюдают весёлые родители.

Мне не хочется возвращаться на испытания.

Именно в этот миг не хочется.

С Джеком так хорошо, людской день прекрасен, как и господин зла, устроивший его для меня.

Знаю, это всё мне лишь кажется. Эмоции. Вереница чувства. Я просто счастлива. Наверное, так можно сказать. И хочется продлить мгновение.

Но оно обязательно пройдёт и начнётся новое.

И оно будет ближе к Аркаю.

Скоро.

Не сейчас.

Джек сидит у камина на ковре, всё в том же свитере, уютный и как будто бы уставший. Интересно, было ли ему больно говорить с людьми, слышать то, что они думают о Страшном-Ужасном-Джеке, вспоминать детство?

Мне было хорошо и торопиться никуда не хочется.

Но если ему плохо – нам пора возвращается в мрачный и безмолвный город троллей.

Я сажусь рядом, и Джек притягивает меня к себе спиной, крепко обняв и устроив руки на животе.

– Как прошёл твой день? – спрашиваю шёпотом.

– С тобой, – в его голосе слышится улыбка. – Хочешь подарок? Они все дарят друг другу что-то, а я не подумал.

Я уже порываюсь сказать, что он уже всё подарил, но…

Как бы не хотелось омрачать тихое счастье, у меня есть если не просьба, то тема для разговора, для которой сейчас появился отличный повод.

– Хочу, чтобы ты вернул людям времена года.

На удивление он не злится, лишь касается подбородком моей макушки и фыркает.

– Может быть, это будет возможно, Изольда. Или всё провалится.

Я открываю рот, опешив от этого спокойного, глубокого голоса. В голове крутилась речь о том, как нуждаются люди в земледелии и животноводстве…

Иначе сколько ещё они продержатся? Придётся покидать земли, но куда идти?

Но Джеку не пришлось ничего объяснять.

И мне стало как-то душно в его объятьях, будто делает это совсем другой человек. Не тот психованный тролль, которого я знаю, а серьёзный, умный и обаятельный мужчина, допустим, с тёмным прошлым.

– Я же говорил, что моя сестра была болезненной. Силу, которую хотела ей оставить мать, она бы не выдержала, ведь не справлялась со своей собственной. Поэтому ведьма одарила магией меня. Чтобы я мог защищать её. Но… она не учла характер своей дочери. Сестра была очень вспыльчивая, мы часто ссорились, даже когда стали старше. А когда она узнала, что сила досталась мне, хотя я даже этого не хотел, она… – он вздыхает, берёт себе паузу и всё же продолжает. – Видишь ли, все эти испытания, это её детские придумки. Даже та, где нужно было выдержать «соблазнение троллем». Так она называла меня. В детстве она… призналась мне в любви. А я тогда сказал что-то нехорошее. От неожиданности. Да и вообще – ведь считал её родной. И знаешь, что она потом сказала?

– Что? – расслабляюсь я в его руках и устраиваюсь затылком на плече.

Джек целует меня в волосы.

– Сказала, что прошла одно из испытаний, чтобы стать великой ведьмой. Не соблазнилась на тролля. По мосту проходить… это мы ещё с детства так соревновались. И со всем остальным. У неё даже считалочка была об этом. Не помню уже, но она заканчивалась вроде так: «одиннадцать – королевой снега велено стать!». И я вспомнил об этом, когда решился созвать ведьм. Наши детские забавы помогли бы мне выяснить, какая из ведьм подходит больше на роль… новой королевы снега.

– Что? – оборачиваюсь я на него.

– Моя сестра сильно разозлилась тогда, что сила досталась не ей. И поклялась быть сильнее меня. А ведь я должен был её защитить… Но не успел остановить. Она попыталась подчинить силу, её дар был связан с этим временем года. Но в итоге…

– Наступила вечная зима, – шепчу я, ещё не до конца веря своим ушам.

Господин зла тут ни при чём.

Совершенно.

– Испытания – это часть обряда, я сам едва ли могу повлиять. Если могу, то только на одно из одиннадцати. Их важно пройти по правилам, тогда перенос силы сестры в сильнейшую ведьму пройдёт лучше.

Он ещё раз целует меня в волосы и теснее прижимает к себе.

– Изольда, я бы мог вернуть лето. Для этого нужно выпустить силу. Но тогда сестра умрёт. Если совершить обряд и бережно перенести магию, все останутся живы, а моя ученица сможет отзывать холода весной. Я бы хотел. Но большой шанс, что новая ведьма просто займёт место моей сестры.

– Где она сейчас?

– В ледяном дворце дракона, во льдах… Её сила частично выплеснулась и заключила её в себе. Без ведьмы я не могу на это повлиять. Лишь обряд может помочь.

– И ты не хотел, чтобы я в этом участвовала, потому что…

– Если сила окажется сильнее тебя, ты останешься во льдах, а сестра будет свободна. Я не хочу так поступать с тобой.

– А с другими?

– Поэтому хочу найти сильнейшую. Да и… Я должен защищать сестру. Любой ценой. Меня сделали тем, кто я есть, ради этого.

Я сдерживаюсь, чтобы не сказать: «У тебя отобрали всё ради прихоти, Джек!».

– А зачем тебе дракон? – спрашиваю вместо этого.

– Он упал с неба, – усмехается господин зла. – Будучи огромным огненным драконом.

– Огненным?

– Ага, ничего не понимал, плевался огнём и влиял на энергию моих земель. Он мог всё разрушить. Сестра бы умерла. Я долго возился с ним, он стал мне единственным собеседником и врагом за долгое время.

– И в итоге Аркай стал Ледяным лордом?

– Я подчинил его себе, – ухмыляется Джек, будто хвалясь и меня передёргивает. – Изольда, я не знаю, что у вас с ним, но я не видел тебя рядом. Не видел. И о тебе он не говорил. Он ничего не помнил.

Джек кивает, а я вдруг вспоминаю обрывки сна.

Мне снилась богиня. Силь. Она говорила что-то и о потери памяти.

Осознание накрывает мгновенно.

В следующий миг я вспоминаю всё и, перегруженная этим, не улавливаю, когда Джек начинает горячо целовать меня в шею и водить ладонью по бедру.

Глава 46. Перед попыткой триста восемьдесят восемь

Как назло оказываюсь в каком-то лесу, да ещё и в снег!

У меня есть всего несколько минут, чтобы сделать всё необходимое.

Вдыхаю морозный воздух и улыбаюсь. Мне нравится атмосфера. Видимо, это небольшой уютный мирок, где сотнями лет ничего не меняется. Отдохну от сумасшедших технологий, к которым пришлось приспосабливаться в мире номер триста восемьдесят шесть.

Миры получают такие же номера, как и испытания богини Сильфиды.

У меня уже нет сил находить для неё какие-либо эпитеты и вообще… если честно, я очень устала.

Жаль только, что так поздно в этом себе признаюсь.

Кому и что мы хотим доказать?

– Ладно, – встряхиваю головой и замираю, услышав в отдалении собачий лай. Или мне показалось? – Не стоит тратить время на самобичевание, дорогуша. Ты найдёшь своего мужика, поцелуей его горячо и страстно, а потом вы вместе вернётесь домой. И, наконец, будете свободны.

Только вот отчего я не рада?

Дурная голова, не иначе.

Иду в ту сторону, где слышала лай собак и вскоре понимаю, что рядом с лесом расположена деревня. Ай, всё же удача не изменяет мне. А вот Кай может. Интересно, где он в этот раз?

– Ничего, милый, я буду рядом… – под ногами хрустит снег, я касаюсь его, леплю снежок, и со смешком подкидываю его вверх. – Совсем скоро.

Кай – могущественный, скажем так, маг. Но вот в чём дело – его сила слишком велика и инородна для большинства из миров, в которых мы бываем по долгу проклятья. Поэтому чаще всего она принимает форму ту, в которой ей удобнее выражаться. И чаще всего это дракон. Из-за него, мне кажется, все в цепи миров слагают легенды о здоровых крылатых тварях.

Кай сильный, но вовсе не гибкий. Из-за своих способностей он часто попадает в плен. Находятся те, кому крылатая магия кажется лакомым куском.

С этим ничего не поделаешь.

Но самое неприятное в этих вылазках – потеря памяти.

Только в каких состояниях и положениях я его не находила за всё это время!

Иногда смешно вспоминать, иногда противно.

Я думала, что самое сложное в проклятье Сильфиды, это сражаться с могущественными тварями в незнакомых мирах, но на самом деле это самое простое.

К горлу подкатывает ком.

Чёрт…

– Соберись, Герда! – рыкаю на саму себя. – Иди вперёд, делай, что должна, улыбайся. К тому же, детка, может быть у них есть кофе.

Я не сумасшедшая, честно.

Но говорить с собой привыкла. Это помогает очистить мысли, и говорит о том, что большую часть жизни я провожу в одиночестве.

А всё почему? Потому что нам с Каем не дают передышки. Я нахожу тот мир, где он оказывается. Долго ищу его, лишившись памяти, нахожу, вытаскиваю на нейтральную территорию, проходит несколько дней – и он снова исчезает, слово дымка.

Радостные эмоции, поцелуи, страстные порывы не дают остановиться хотя бы на минуту и выдохнуть.

Мне кажется я…

Впрочем, это последний раз.

– Всего один рывок, – утираю выступившую слезу, – и всё.

Ещё повезло, что я – хамелеон. Так называют тех, кто обладает редкой техникой копирования чужих умений, быстро всему обучается, интуитивно находит язык со всеми, прекрасно манипулирует, и может даже подстроить суть под мир, в которым находится.

Правила путешествий по чужим мирам гласят, что себя нужно урезать. Каждый раз по-разному. Всё индивидуально. Но память оставлять себе точно нельзя. У остальных она просто пропадает до определенного момента, я же могу сделать всё сама.

С силой жить не получится, буду слишком заметной, придётся отрезать её у себя вместе с воспоминаниями.

Но зачатки останутся, хамелеоньи корни, скажем так.

Это будет мне подсказкой к действию. А в остальном опираться придётся лишь на сердце. Всё будет в порядке, пока в нём ещё теплится любовь.

– Надеюсь, здесь живут добрые люди.

В любом случае Сильфида так или иначе меня подстраховывает. Ей ведь хочется доказать, что у любви есть границы. А не тупо избавиться от соперницы.

Выглядываю из-за леса и завороженно рассматриваю маленькие, уютные домики.

Из трубы идёт дым, всё занесено снегом. Снежинки, будто встречая меня, пикируют вниз. Высовываю язык и ловлю сразу три.

А ведь мне нравится зима.

Как же я это запамятовала?

Так часто меняя судьбы, есть риск потерять себя.

Каю придётся весь остаток жизни носить меня на руках после всего того, что я прошла…

Впрочем, он ведь не виноват в том, что понравился могущественной богине с извращённой фантазией.

И я найду в себе силы его не винить.

После того, как мы со всем разделаемся, а в моём распоряжении будет ванна с пеной и снегопад за окном.

Ещё минута и меня выбросит назад, нужно торопиться…

Делаю несколько заклинательных движений, закусив от сосредоточения губу, вынимаю из себя силу и формирую её… ну, например, в сову. Она зависает в воздухе, ухая, не сводя с меня грозного взгляда.

А мы чем-то похожи…

– Ты – это почти что моя суть. Ты носительница силы и воспоминаний. Помни, что главная цель – найти Кая. Ты должна направлять меня, и в нужный момент исчезнуть, вернув мне всё до последней капли.

Если я сама открою свою же силу и память здесь, но смогу задержаться, так как энергетика не будет конфликтовать слишком.

Но без танцев с бубном никак.

Следующий небольшим ритуалом я отдаю сове все свои воспоминания.

И в взамен получаю базовые знания по этому миру.

Всё равно что гражданство.

Где-то с этим сложнее, где-то проще.

Стану свободной, стану вести курсы на этот счёт. Или открою кофейню.

И это последнее, что мелькает в голове.

Дальше падаю лицом в сугроб.

И позже слышу отдалённое: «Интересно, а как её зовут? Снежана или Изольда?»

Хоть бы не Снежана…

Глава 47. Бал пламенного дракона

Джек прижимает меня к себе, стискивает в сильных пальцах ткань платья, судорожно дышит в шею, и я… нет, не пытаюсь выбраться из стальной хватки его рук. Скорее повернуться к нему лицом. Чтобы взглянуть в тёплые, янтарные глаза и спросить бесцветно:

– Что ты делаешь?

– Мне показалось, ты… – он хмурится и тут же рыкает: – Ничего! Бал у дракона уже заканчивается! К твоему сведению.

Я вздрагиваю.

– Что?

– Не волнуйся, мы можем успеть к вручению ледяных роз, если уйдём прямо сейчас…

– Ты вообще собирался об этом говорить?

Джек передёргивает плечом и щёлкает пальцами.

Да так, что звук больно бьёт по ушам. Комната смазывается, мы оказываемся в центре снежного вихря.

Моё сердце словно корочкой льда покрывается. Всё было так хорошо… И даже узнав собственную тайну, как и хотела до нового года, моим главным желанием было задержаться ещё хотя бы на минутку с грустным, хорошим троллем.

Но господин зла есть господин зла.

Сначала руки распустил, потом психанул!

И вот уже в каком-то совершенном раздрае я оказываюсь в огромном зале из узорчатого льда. Здесь так ослепительно-красиво, что больно смотреть.

Некоторые ведьмы красуются в нарядах из лавки «Платья и шубки от Сандры», другие сверкают так же, как пол, стены и люстра: желая поразить Ледяного дракона, они облачились в снег и лёд.

Аркай кружит в танце с довольно симпатичной колдуньей в красном платье, я наблюдаю за его точно выверенными движениями и слегка вздрагиваю, когда Джек касается горячей ладонью моего плеча.

– Он должен будет танцевать с каждой. И ты следующая, Изольда. Выберет не больше двух претенденток на звание моей ученицы.

Всё это уже мало меня волнует.

Испытание богини заключается в том, чтобы пройти сквозь все преграды, найти, узнать любимого, выказать желание продолжать игру.

И покинуть мир, оставить позади всех тех людей, которые были лишь фоном по сравнению с Аркаем…

Я делала это столько раз…

Всё стало таким простым и обыденным…

Но при одной лишь мысли о том, что через несколько минут придётся выбросить Джека из головы навсегда, я чувствую, как в сердце впиваются ледяные шипы.

– Тебе ведь нужна самая сильная, так причём здесь дракон?

– Я связал его с собой, помнишь? Его задача сейчас изучить ведьм особым, горящим взглядом и выбрать самых сильных. Но выглядеть это будет скорее как заигрывание. Я посчитал, что девочкам не плохо было бы расслабиться.

– Зачем тогда одиннадцать испытаний? Мог просто у него спросить, какую взять.

– И тогда он бы ничего не разглядел в тебе, а сейчас даже мне не по себе рядом с тобой, Изольда. Магия не открывается сама. Иногда ей нужно помочь.

– Возможно, – осмеливаюсь я сказать, – это наш последний разговор.

Джек на удивление не отвечает. И через несколько секунд уходит вовсе.

Я остаюсь одна. Ещё недавно была так вовлечена в маленькие события этого мира, так весела и беззаботна, несмотря на трудности, а теперь…

Ко мне с ухмылкой подходит Гуня в нежном, розовом платье и белой шубке. Очень необычно для неё.

– Выглядишь такой хрупкой, – улыбаюсь я. – Красиво, но ты на себя не похожа.

– Зато ты совсем не принарядилась, Изольда.

– Не думаю, что это будет иметь значение.

Я срываюсь и вдруг беру ведьму за руку. Пальцы приятно-горячие, кожа нежная. Мне будто хотелось заземлиться здесь, зацепиться за что-нибудь… живое.

– Как у вас с Джеком? – даже не вырывается Гуня.

Она, видимо, решила окончательно, что права насчёт нас, ведь мы опять пропали вдвоём, опять вернулись с опозданием.

И опять в ссоре.

Но об этом ей знать не обязательно.

– Он сумел меня поразить, – отвечаю шёпотом.

Ведьма хмыкает, будто поняв гораздо больше из этих слов, чем я сама. Но будоражит её, как и всех остальных, лишь своя собственная жизнь.

– Я оказалась лучше неё! Хотя ничего удивительного в этом. И танцевала с дракончиком… Он дал мне понять, что выберет меня… Жаль, конечно, нам не удалось поговорить тогда, но… Изольда? Изольда, ты вообще меня слушаешь?

– А? – отрываю я взгляд от кружащей парочки и невесть откуда взявшегося снега. – Прости, я просто поняла, что есть вещи куда важнее, чем отбор.

Ведьма цокает и закатывает глаза. Я отпускаю её руку и подхожу к барану, которого заметила позади себя. Он отчего-то стоит в тени, опустив плечи и взгляд.

– Дорогой, что случилось? – стараюсь улыбнуться, коснуться локтя, поддержать – ведь чувствую неладное.

Я слишком привязалась к этому миру и его обитателям.

– Когда часы пробьют двенадцать, – произносит он, – я исчезну. Вместе с его любовью к тебе.

– О чём ты говоришь?

Он ухмыляется.

– Я люблю тебя, Изольда.

– Но…

– И я умудрился ревновать, – звучит позади бархатный, терпкий голос.

Это Джек в его привычном расхлябанном образе господина зла. Огненные волосы, усмешка, оголённый торс.

По телу пробегает дрожь, когда он подходит совсем близко.

Баран опускает голову.

– У меня не зря нет имени. Как оно может быть у того, кого на самом деле нет?

– Я думаю, Изольда, ты больше не нуждаешься в поклонниках. И раз сказала, что это наш последний разговор, то…

– Но имела в виду, что…

Сердце колотится в клетке рёбер. Не успеваю договорить, как по ушам бьёт бой часов, которых здесь и в помине нет. Видимо, у людей полночь, и этого достаточно, чтобы тролль с бараньими рогами и обаятельной ухмылкой стал сизой дымкой и расплылся по воздуху.

Джек хохочет, я оборачиваюсь и со слезами на глазах калачу его кулаками в грудь, напрочь забыв в этот момент, что, вообще-то, и магией не слабо пришибить могу.

– Нет никаких троллей, Изольда. Существа моего мира лишь часть моей силы, точно так же, как те, которых создавала ты в своём собственном городе.

– Но я общалась с ним! Он был таким… таким… живым?

– Он перенял часть от меня самого. Строго говоря, это всегда был я.

– Но зачем?

– Чтобы… – выдыхает, – не сойти с ума.

Вспоминаю, как он сказал, что устал быть один.

Сердце замирает. Джек – лишь маленький мальчик, которого украла ведьма. И я собираюсь оставить его в этом снежном кошмаре, забрать Аркая и навсегда, навсегда, навсегда исчезнуть…

– Изольда, – звучит холодный, острый голос и я спешу к Ледяному лорду, ведь он должен мне танец.

Джек остаётся позади, как и должно быть.

Его взгляд прожигает до костей, впрочем, как и взгляд ведьм. Не удивлюсь, если кто-то прямо сейчас читает заговор на понос… Забавно, но не на ту напали.

Аркай подмороженный, он – как и всё здесь – лишь функция в бесконечном маскараде Джека.

Но я оценила, что Кай борется.

– Здравствуй, – произносит он, устраивая руку на моей талии и задавая темп танцу.

Грациозный, красивый, словно ледяная статуя, острый.

– Здравствуй… – отвечаю, рассматривая его, гадая, каким он будет, когда мы вернёмся домой.

В дом, который я уже практически не помню.

Не из-за того, что слишком часто теряю память, нет.

Просто наше с Каем начало так далеко, имя моё настоящее так далеко, что…

Страшно вернуться и почувствовать себя чужой.

Везде чужой.

Не стоит говорить, что у меня были совершенно другие планы на жизнь до встречи с ним. Как там говорилось в одном из миров?

«Маленький домик, гномская печка…»

А не вот это вот всё!

– Я должен сейчас определять твою силу, но… – произносит Аркай будто сквозь какой-то барьер, – Изольда… Прости меня.

– За что? – выгибаю я бровь.

– Я не могу тебя вспомнить, – шепчет он. – Но знаю точно, что есть, что вспоминать.

Улыбаюсь, чувствуя, как тепло разливается по сердцу.

– Есть, поверь мне…

И, игнорируя чей-то визг позади (ведьмы бывают нервными), припадаю к его холодным губам.

А вдруг ничего не произойдёт?

Вдруг он так же надломлен, как и я?

Но Аркая тут же вцепляется в меня, прижимает к себе сильнее, целует жадно и горячо. Так горячо, что становится больно, и я отсраняюсь.

– Герда, – шепчет он, и на глазах замечаю слёзы. Они будто отмораживают то, что покрылось льдами. – Моя Герда… Триста восемьдесят восьмой.

– Да, – улыбаюсь я, мгновенно забыв обо всех сомнениях и переживаниях, готовая в этот же миг покинуть этот мир.

Ведьмы замирают, самые шустрые бегут прочь, почувствовав неладное в энергетическом поле.

Ледяной дракон, словно по волшебству, оттаивает и становится пламенным. Его суть всегда возвращается с моим приходом. Будто только с любимой он может не потерять себя. Возможно Сильфида сделала из нашей истории шоу для богов. А в таких вещах должны быть мораль и метафоры.

Впрочем, какая разница?

Главное, что всё это позади.

Богиня обещала не трогать нас. И даже помогать Каю. А это означает, что едва ли ещё с нами приключится что-то подобное.

Его волосы темнеют, глаза тоже. Нас охватывает пламенный круг.

– Я хочу уничтожить его, – Аркай бросает взгляд на Джека.

Тот на удивление наблюдает за всем молча, словно чего-то подобного и ожидал.

– Не нужно, – спешу остановить его, – просто уйдём.

Дракон оглядывает меня внимательным взглядом, поджимает губы и кивает.

– Ладно. Но мы с тобой ещё поговорим об этом.