Текст книги "Отбор ведьм для Господина Зла. Новые чувства под снегопадом (СИ)"

Автор книги: Ева Кофей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

🤍БЕСПЛАТНО🤍Отбор ведьм для Господина Зла. Новые чувства под снегопадом

Глава 1. Уютный муж

– Ты выйдешь за меня? – Робер спрашивает просто, словно пересыпает сахар из мешка в банку.

У него приятный голос и красивое, строгое лицо. Мог бы быть каким-нибудь генералом или главой важного городского совета, потому что производит впечатление человека, который быстро принимает верные, вдумчивые решения. На него можно положиться – и это правда. Пусть он и всего лишь странствующий торговец в прошлом и владелец нескольких бакалей сейчас. Хотя можно ли сказать «всего лишь», учитывая, какой подразумевается достаток.

От таких всегда веет теплом и… едой. А что ещё нужно от мужа в вечную зиму? Быть сытой и одетой, не жалеть дров в морозные ночи и ни о чём не беспокоиться, потому что рядом есть сильное мужское плечо.

Да и другие части тела, что уж скрывать.

Я улыбаюсь в ответ, удивлённая и неудивлённая одновременно.

– Ты нравишься мне, Изольда, дочери в тебе не чают души, так… чего мы ждём?

В этот момент, словно тот самый сахар, падает мелкий, будто дроблёный, снег. Я докручиваю ворот колодца и, придержав ручку ладонью, достаю ведро с водой. Робер не помогает мне, потому что мы условились, что я буду его семье доброй помощницей. И сделать ту работу, которую раньше выполняла его старушка-мать уж как-нибудь смогу сама.

Но каждый раз, когда я поднимаю что-то тяжёлое или задерживаюсь надолго у печи, стараясь приготовить на ужин что-нибудь особенное, его глаза загораются странным огнём. Будто бы он сдерживается, чтобы не пойти мне наперекор. Ведь договор есть договор. А вот если стану его женой…

Кто ж мне тогда позволит столько хлопотать?

С его-то заботой.

И сейчас в чистых, голубых глазах сверкает пламя.

Он хороший человек, но я не планирую оставаться в этой чудесной деревеньке надолго. Ведь кое-что ищу.

Вот только… что именно?

– Ты с нами уже год, Изольда, – ступает он за мной, переминая в пальцах шапку, когда я устраиваю коромысло на плечах и выпрямляюсь, высунув язык, чтобы поймать снежинку. Сестрицу тех, что сейчас таят в его каштановых волосах и колючей, уютной бороде.

– Правда? Так сегодня тот самый день, когда вы нашли меня в сугробе? Или ты в общем?

Он усмехается тепло:

– Тот самый день. Я запомнил. Ничего раньше особо не запоминал, но день, когда судьба всем нам преподнесла такой подарок… Ты, верно, будешь юлить? Или… – он мрачнеет, брови сдвигаются к переносице, делая его похожим на медведя. – Или Иванко понравился? – вспоминает о милом парнишке из нашей деревни, но я спешу его успокоить до того, как в венах забурлит горячая кровь, и качаю головой.

– Никто мне не нравится. Но замуж я не хочу, Робер.

По снежному насту пробегает лисица-чернобурка.

– Смотри, – перевожу я его внимание на неё. И от темы женитьбы и от вёдер с водой, что собираюсь поставить на крыльцо, а затем занести в дом.

– Красавица, – соглашается Робер, – правда, плохо что во двор повадилась. А ты, Изольда, скажи лучше, что тебе с ярмарки привезти. Пряников каких? Или заморских сладостей? Или платок новый хочешь?

Я качаю головой и, слизнув с губ растаявшую снежинку, обнимаю его. За шею, словно отца – тепло и нежно.

– Это… – голос его едва заметно дрожит, что слышу впервые, – значит, да?

– Будь осторожен в пути, ночи сейчас длинные. Мы со Стеллой и Роуз будем тебя ждать. С подарками. А что дарить – тебе решать. Я возьму.

– Но не свадебное?

– Свадебное можно, но не на свадьбу.

Робер огорчается, но что поделать? Какой вопрос, такой и ответ. Закусив губу, прикрыв рот варежками, провожаю его взглядом и тихонько шепчу заговор на удачу. Ведьма из меня никудышная, право слово, но хуже не сделаю.

– Изольда, ты ведь без шапки! – доносится тёплый голос старушки Бруклии, матери Робера. – Что стоишь у двери, а не заходишь? Забыла что ли, как открывать?

Я усмехаюсь. Ну не помню я своего прошлого, что ж теперь – вечность об этом шутить?

Стелле и Роуз рассказывали, что их нашли в сугробе – вот и весь секрет появления.

И благодаря мне, они до сих пор в этом не сомневаются. Так-то.

– Иду, бабуля!

Я оставляю вёдра за порогом дома, запираю дверь и принимаюсь снимать войлочные сапоги. Тепло, не терпящее холодности и не знающее о личном пространстве, тут же крепко обнимает, словно могучая нянюшка. Чувствую, как лицо краснеет. Оставляю позади шаль и тёплое платье на пуговицах. И уже в голубом сарафане и носочках из козьего пуха захожу на кухню, тут же попадая под прицел внимательного взгляда Бруклии.

Старушка она в теле, маленькая, уютная, но со стальным стержнем поперёк округлостей. Светлые глаза яснее, чем у малышки Роуз, несмотря на прожитые зимы. Седые волосы убраны в пучок и заколоты палочкой на восточный манер.

– Что, домогался? – ухмыляется так сладенько, что у меня по рукам начинают бегать мурашки. – Послала небось?

Я не отвечаю, только почёсываю ладони на пути к шкафчику с заветными коричневыми зёрнами.

– А зря, голубушка, зря, он, между прочим, мой лучший сын. Идеал! Так говорят? В нём моя мудрость и, – хитро усмехается, – семя великана Родерика!

Не такой уж великан, судя по рассказам Иванко и других селян. Так – чуть выше среднего.

– Бабуля, он ведь твой единственный сын, – напоминаю я со смешливой нежностью, в то время как на пороге кухни-столовой застывает Роуз.

– В папе семя? – большие и без того глаза становятся ещё больше, а я смеюсь, вцепившись в банку с кофе. Она маленькая и милая из-за вязаного носка, в котором находится.

– Сила, большая сила… – увещевает Бруклия.

– А, как у тролля?

Старушка замирает статуей, над потолком тут же будто тучи собираются и даже мне становится не по себе.

Пока Бруклия напоминает Роуз, отчего же не стоит вспоминать о том, о ком вспоминать не следует, я вновь замечаю лису-чернобурку и оставляю своё сокровище на полке с крупами.

Вернусь и выпью чашечку ароматного чёрного, как ночь, кофе.

А пока…

– Изольда, бедовые твои косицы, куда побежала?

– Скоро вернусь, бабуленька!

И вновь – здравствуй сапожки и как дела шаль! Стоило бы одеваться потеплее, да я не мерзлячка.

В отличии от Агнии, но на ней чёрная лисья шубка…

«Что такое, ведьма? – бьётся в голове вопрос. – Что ты здесь потеряла?»

Моя белая сова ухает над головой, хотя на дворе – день.

А чёрный хвост мелькает за сарайчиком.

Нашим сарайчиком!

– Очень интересно.

Глава 2. Троллий призыв

Лисица гонится за пламенным шаром, красно-оранжевым, жёлто-синим. И он, этот любопытный сгусток магии, проникает в щель и оказывается в сарае. Она тявкает, поддевает носом незапертую дверь и залетает следом.

Тут же до меня доносится треск пламени. Ведь там лежат сухонькие дрова, специально на растопку одного из котлов.

Вот же засада. Если Агнию поймают за поджогом, едва ли будут и дальше её терпеть, ведь она – ведьма. А кто оставит такую в родной деревни? Конечно, многое о ней – лишь слухи, она пока ещё не сделала ничего плохого, но я то вижу, что магия в ней есть – и не хилая.

А на днях так вообще застала её за перевоплощением в лесу, где бродила со своей совой. Это тоже странное поведение. Но что взять с той, кого год назад нашли в снегу без памяти? Маленькие странности сходят мне с рук, как и маленькие заговоры. Ведь любая хорошая женщина немножко ведьма. Подумаешь!

А вот Агния…

Она много ест и остаётся худой, как палка. Острой, как лезвие клинка. У неё длинные, жидкие чёрные волосы, похожие на грязную паутину. Слишком густые брови. И взгляд синих глаз исподлобья. Она не пытается казаться дружелюбной, и этим отталкивает. Правда, не меня.

Я добираюсь до сарайчика и решаюсь подглядеть, что там происходит, прежде чем входить.

Агния стоит уже в чёрной шубке напротив пламени, что впилось в стопку дров. Огонь стрекочет, танцует и нашептывает то, что я едва могу разобрать:

«Ведьмы Заснеженного края, вас призывает Джек… Те из вас, кто считают себя достаточно сильными, чтобы бороться за моё внимание…»

Я выгибаю бровь, не веря своим ушам!

Джек – тот самый тролль, которого нельзя называть. Главное чудовище всех страшилок. Тот, кто наслал на наши земли вечную зиму.

Вечный холод… который мне так нравится!

«Я открываю отбор! Ищу ту единственную, которую сделаю своей ученицей. Но если всё, что вы умеете – делать пироги вкуснее и варить отвар от простуды – прошу вас, дамы, не тратьте моё время. Да и ваше, ведь путь до моего замка далёк и опасен…»

В какой-то момент я начинаю слышать этот властный, насмешливый голос даже слишком хорошо.

То, что он сказал – правда. Замок его будто блуждающий или скрыт от взгляда смертных особыми чарами… Многие храбрецы собирались найти тролля, чтобы вернуть лето, но либо возвращались ни с чем, либо пропадали в снежных бурях.

Так как же ведьмы смогут туда попасть?

«В награду за хорошую службу я подарю вам ледяного дракона, – продолжает нашёптывать пламя, – а для того, чтобы найти мой замок…»

Тут голос от костра птицей перемещается за мою спину, совсем-совсем близко.

Я вздрагиваю, а когда оборачиваюсь, сдерживаю крик.

Всё-таки никак не ожидаешь увидеть в солнечный зимний день, нависающего над тобой у сарайчика огненного мужчину в кожаных штанах с оголённым, внушительным торсом.

Огненного – в прямом смысле, ведь по его волосам будто течёт жидкий огонь, подсвечивая их изнутри рдяным, оранжевым и жёлтым. И в глазах плещется пламя, на этот раз почти реальное, а вовсе не так, как это бывает у Робера.

Ясно, шуба ему не нужна. Понимаю.

Он ухмыляется и зычный голос его теперь дробится на два источника. Или же просто отражается в костре.

– А вот и тот пример, который мне, видимо, придётся привести, дамы… – рассматривает меня с любопытством.

Буду думать… что с любопытством.

– Какая встреча! – улыбаюсь я, бросая взгляд на дом – не выглянет ли кто?

Впрочем, там лишь старушка и дети, не стоит им видеть разъярённого… тролля?

– Ты слышала то, что не предназначалось для твоих ушей. Как твоё имя?

– Изольда.

– Мне нравится. Что ты умеешь, Изольда?

– А это тебе не понравится, – усмехаюсь я, прижимаясь спиной к стене.

– Я так и думал. Пирожки будешь делать дома. Своему мужу и деткам. Хворь выводить – пожалуйста. А в мои ученицы не годишься…

– А… – пытаюсь спросить кое-что, пока Он не ушёл, но тролль переключается на Агнию и шепчет ей что-то на ухо.

Оно отражается и в треске костра, но меня будто бы оглушили.

На мгновение вновь вернув мне внимание, Джек ухмыляется, подмигивает и бросив:

– Хотя и симпатичная, но – увы, – исчезает снежными хлопьями в солнечных лучах.

И я понимаю, что его здесь никогда и не было.

Лишь магия.

Костёр в сарайчике затухает, беспокоиться не о чем. Я перевожу дух и приподнимаю бровь, глядя на Агнию.

– Ты им не расскажешь, – едва ли не рычит она.

– А ты расскажешь, – усмехаюсь я.

– А?

Сова – да, это её имя, – ухает над головой.

– Мне. Где искать.

– Что?

– Да ледяной замок, конечно!

– Он тебя убьёт, если придёшь без приглашения!

– Но он же пришёл, и я его не убила. Должен помнить мою доброту.

Агния передёргивается и дует на свои замёрзшие ладони.

– Ты просто не местная, не знаешь, что его нужно бояться… Это не игра, Изольда… – предупреждает, а сама напугана до чёртиков. – Но, он не накажет меня, если расскажу. Ведь не запретил. Но… зачем тебе? Разве ты не будешь с Робером? Вся деревня ждёт вашей свадьбы.

– И твоего изгнания, но ведь ты всё ещё здесь. Или собираешься уходить к нему?

– К… нет. Просто на зов нельзя было не отозваться. Я н-никуда не пойду!

Вот вам и злая, опасная ведьма.

Она рассказывает мне о способе найти обитель злодея. И тут бы задумать собрать ополчение и пойти против него возвращать лето, но… Способ работает лишь для прекрасных обладательницы магии.

А потому я с чистой совестью возвращаюсь в тёплый дом, где меня уже ждёт наваристый говяжий бульон с пампушками.

– Мне показалось, или я видела Агнию за окном? – приподнимает бровь Бруклия.

– Откуда мне знать?

Действительно, я ведь могу только сказать, видела ли её сама или нет. А об этом меня не спрашивают.

– Так насчёт Робера… Скажи мне, Изольда, ты балуешь с ним или всё же нет?

– Хотите кофе?

– Ты предлагаешь мне выгадать это на кофейной гуще?

– Вообще-то, я планирую отправиться в путешествие.

– Значит, – будто не обращая внимание на суть (или обращая только на неё), – не станешь ему женой?

– Ага.

– Хорошо, – взгляд её становится острым и придирчивым, – садись. Поговорим.

Глава 3. В добрый путь

Мне становится жутковато. Старушка Бруклия вообще-то образец идеальной женщины – жены, матери, бабушки. И пусть всегда была добра ко мне… Как поведёт себя с той, что отвергла единственного сына после всего того, что для неё сделали?

Впрочем, я быстро замечаю лукавство и тепло во взгляде светлых глаз.

– Так, может быть, всё-таки выпьем? – выгибаю бровь, и Бруклия хлопает в ладоши (ногти в красном… это Робер привёз заморскую диковинку, да только не понятно, как её смывать – хорошо, что я не польстилась).

– Оценила мой взгляд? У, как покойный-то муж трясся от него! Как горшок разбивался и собирался вновь.

– Занятно. Великан?

– Ну да, – усмехается она. – Надо их в узде держать, всё знаешь и сама. Я так думала. Что играешь с ним, но раз нет, раз не люб тебе… Что поделать? Куда собралась?

– На поиски судьбы, – усмехаюсь я.

Звучит таинственно, но так оно и есть.

Я не помню ничего о жизни до того, как меня нашли у леса в снегу и приволокли к себе. Стоял такой же солнечный, морозный день. И со мной была Сова.

На этом всё.

Меня приютили, и из благодарности я старалась поддерживать уют в доме и сердцах. И совсем скоро стала частью этой семьи. Ко мне уже сватались удальцы, но так как я отказывала, у Робера в сердце закралась надежда. И вышло бы славное решение, любая здесь была бы рада оказаться на моём месте.

Робер когда-то был женат. В жене души на чаял, она была городской красавицей с характером – но доброй. Он занимался торговлей, ведь из-за вечной зимы почти все продукты привозились из далёких стран, куда не добралось проклятье тролля, и делом это было хорошим. Но жена заболела и умерла, а Робер накопил достаточно денег, чтобы не оставлять дочерей и вести дела здесь, рядом с домом. Сейчас у него несколько бакалей в городе и одна в деревне, которой он же и заправляет.

Стоит не забывать, что он хоть и не молод, но хорош собой. Так что с какой стороны не погляди – выходит лакомый кусочек.

Но – увы – сердцу не прикажешь.

На удивление, меня мало волнует прошлая жизнь. Никак не думается о том, какой была моя семья, ищет ли меня кто. Я будто впервые глаза открыла год назад. Вот только… не оставляет чувство, будто что-то важное потеряла.

Или кого-то.

Дракона например. А что? Чем чёрт не шутит?

– Даже не знаю, как нам жить без тебя… – тянет Бруклия. – Робер так и вовсе будет убит горем. Снова.

Я достаю поднявшееся тесто, казан с фаршем и рисом и присыпаю стол мукой, бросая на бабулю острый взгляд.

– Не в упрёк тебе, Изольда, – спешит она меня успокоить. – Как Лилию потерял он, я думала, от тоски станет помидором в банке. Мерзость.

– Но они вкусные!

– Тише, девочка, я ещё помню, каковы свежие, но где ж их теперь найти? – сокрушение по поводу еды, которой сейчас не достать, дело привычное и уже почти ритуальное. – Робер светился от счастья, когда свою невесту привёз. А крови она мне попортила, ой! Своенравная была, не уживались… А потом что вышло, то вышло. Грустно. Но он несколько лет сам был, как зима, хотя других девушек вокруг – видимо не видимо. Полчища!

Я фыркаю, раскатывая кругляши теста и раскладывая начинку.

– Ты знаешь, я поначалу подумала, что ты одна из них.

– Вот уж – сумела себя эффектно преподнести.

– А потом это стало неважным. Робер раствёл, я тебя полюбила, как дочь, а девочки – как мать.

Сформировываю партию пирожков, лью масло на сковороду, убираю муку, отставляю в сторонку тесто. Руки уже будто готовят сами, это меня успокаивает и завораживает остальных.

Пока пирожки жарятся, наконец, добираюсь до кофейных зёрен, размалываю горстку и прикрыаю веки, втягивая горький аромат. Нет в мире ничего лучше!

– А вы, – предлагаю Бруклии, – наймите Агнию в помощницы, она хорошая.

– Ведьму?

– Дайте ей шанс, – подмигиваю и снимаю сковороду с печи.

– Как тебе?

Я замираю и поправляю золотые косицы.

– Я догадалась, – объявляет старушка, – когда на прошлой ярмарке Робер выиграл со своим хилым зайцем. Ты ведь ему удачи пожелала!

– Да бросьте, – отмахиваюсь я, – он уважаемый человек, вот его и хотели… уважить.

Наливаю в турку воду и ставлю на печь. Тут главное, не проглядеть момент, когда начнёт подниматься пенка, чтобы кофе не успел закипеть. От этого он хуже становится.

– Как хочешь, а жаль тебя отпускать…

И всё же Бруклия улыбается, будто стараясь до последнего меня поддержать. И я ценю это. Как и то, что мне никогда не говорили, что я им обязана. Такое положение вещей было бы для меня нестерпимо, и я рада, что так и не оказалась в нём.

В пузатую кружку бабули добавляю молоко яка, свой же кофе оставляю густым, горьким и чёрным. На столе дымятся пирожки. За окном снегопад, а в доме тепло и уютно. Это ощущение – одно из моих любимых.

– Я тебе вот что скажу: в добрый путь. Надеюсь, Изольда, ты найдёшь то, что ищешь.

Я допиваю кофе опрокидываю гущу на блюдце, чтобы спустя минутку взглянуть, что из этого вышло.

– Ящерица какая-то… – шепчет Бруклия.

– Да нет же, – присматриваюсь я, – это дракон, которого Он держит в плену…

– Ну, не накликай беду. А пирожки вкусные. Как и всегда, – и голос старушки вдруг даёт слабину и едва заметно подрагивает. – Точно решила покинуть нас?

Я беру её за тёплые руки, глажу пальцы и обещаю:

– Робер не будет так сильно грустить уже, как раньше. Я ободряла его, как могла, но так, чтобы не давать надежду. Пригласите девушку в дом помощницей, поглядите, что из этого выйдет. Готовите вы не хуже меня. Справитесь. Сами знаете, лучше сейчас, пока девочки маленькие. Не нужно, чтобы они считали меня матерью. А ушла бы я всё равно. Всё у вас будет хорошо.

– Что же… – Бруклия кивает. – Куда поедешь, в город? Попросить Иванко сани приготовить?

– Нет, я уйду той же дорогой, какой пришла – через лес.

Она поджимает губы, но ничего не говорит, знает ведь, что меня не переубедить.

Я всегда знала, что надолго здесь не задержусь.

Нужен был лишь знак. Тролль на участке – чем не он?

Да ещё и такой симпатичный… а ведь представляла его зелёным и клыкастым. Или огненное шоу и полуобнажённое тело лишь приманка для ведьм?

Весьма и весьма забавно.

Я даю старушке собраться с мыслями, оставляя её наедине с собой и пирожками. А сама отправляюсь в свою комнату, чтобы переодеться.

Но в окошко уже бьётся Сова. Будто бы и ей не терпится отправиться в путь-дорожку туда, не знаю куда, за тем, не знаю зачем.

– Скоро, – улыбаюсь я, как вдруг вздрагиваю и отступаю на шаг.

Глаза у моей птицы на миг сверкают магическим пламенем.

Но и это выглядит не так жутко, как Иванко, внезапно прилипший к стеклу.

Думала уйти тихо, но, видимо, придётся прощаться и с ним.

Глава 4. Вихрастая снежная буря

Я даю Иванко понять, чтобы ждал меня у крыльца. А сама зашториваюсь и открываю сундук, прикидывая, во что лучше переодеться. Бросаю взгляд в зеркало. Мне его только недавно подарил Робер, будет теперь служить двум подрастающим красавицам.

И отчего тролль называл меня симпатичной?

Вполне обыкновенная – крепкое, сбитое тело, с округлостями там, где нужно и намёком на талию. Высокий для девицы рост, две золотые косицы, каждая размером с кулак. Голубые глаза, полные губы, маленький рот. Милая на лицо, но коня на скаку остановить вполне себе смогу.

Ну, Он то огромный, в любом случае, ему любая подойдёт.

Впрочем, о чём это я?

Едва касаюсь нежного лепестка декоративной розы в горшке. Красной, как кровь, с уже начинающим вянуть цветком.

И переодеваюсь в тёплое, помня о том, что рядом с ледяным замком должно быть гораздо холоднее, чем у нас. Затем достаю клубок красных ниток и наматываю их на ладонь. Пару нехитрых манипуляций и выходит куколка. А затем и ещё одна.

Этот дом двенадцать месяцев дарил мне тепло, я буду вспоминать о нём со светом в душе и, надеюсь, так же будут вспоминать обо мне.

Захожу в комнату девочек. У них обеих сейчас полуденный сон. Будить не решаюсь, только оставляю каждой по оберегу и целую в лобики.

«У вас обязательно будет хорошая мама… И может быть, ещё сёстры и братья, а потом – добрые, ласковые мужья…»

Ведьме, уходя навсегда, полагается оставлять после себя пророчество. Может быть, кто-то и видит будущее, но я просто желаю всего хорошего. И верю, что сбудется.

Почти ничего с собой не беру, но Бруклия останавливает меня у дверей и протягивает кожаную наплечную сумку, очень удобную.

– Там кое-какая снедь, вяленое мясо, сушёные лепёшки и остального по мелочи, чтобы тебе не было тяжело нести. Деньги.

– Но…

– Знаю-знаю, на магию полагаешься, но возьми. Пригодиться. А мы люди не бедные. А если решишь вернуться – приму тебя снова.

Я обнимаю её крепко и целую в мягкую щёку.

– Спасибо за всё, бабуля.

Она утирает всё же выступившую слезу.

– Иди быстрей, не медли, Изольда! Не выхолаживай дом! Ты ничего не видела!

Смеюсь в ответ точно так же, как и всегда, словно никуда и ненамериваюсь уходить. Но сумка собрана, Сова готова улетать, а на крылечке уже дожидается Иванко.

– Что у вас там происходит, а? – улыбается он. – Никак рассорились?

Он симпатичный парень, единственный блондин на всю деревню, да ещё и голубоглазый – мечта.

Не моя, конечно. Но в общем-то он мне нравится.

– Или собираешься прогуляться снова по лесу?

– Пусть будет, что прогуляться.

– Что это значит?

Я не нахожу нужным ответить, а Совушка летит в сторону того самого места, где меня нашли год назад.

Следы чернобурки уже замело, но небо вновь прояснилось, снег теперь едва припорашивает, словно вносит последние штрихи в картину трескучей, морозной зимы.

Иванко идёт за мной следом. Как вдруг останавливается и произносит угрюмо:

– Уходишь, да? Из деревни. А я так и знал, когда ты появилась.

– Что именно?

– Веет от тебя чем-то странным. Ты как кошка, а она гуляет сама по себе.

Я усмехаюсь, и зеленью на мгновение (по задумке) отливают глаза. Он отступает на шаг, но затем подходит на целых два.

– Будет наглостью, если попрошу у тебя поцелуй?

Приподнимаю бровь, и он подступает ещё ближе.

– Ты просто такая, Изольда… от тебя всего можно ожидать.

А ведь парень неплохо меня изучил за проведённый вместе год. Его стоит за это похвалить. И, возможно, наградить.

Я никогда не отвечала Роберу взаимностью. И не давала повода надеяться. Но я жила в его доме, и он всё же рискнул сделать предложение. Но для чего мне дурить голову хорошему человеку? Абсолютно не моему мужчине. Даже лёгкого касания губ с ним бы я себе не позволила, хоть и не вижу в этом ничего дурного.

А вот Иванко – другое дело.

Ему любопытно, да и мне тоже. И едва ли потом он будет грустить, что это не повториться. По крайней мере, по-плохому. Я всё же не из тех девушек, которым нравится сводить мужчин с ума. Вот уж кто домашние кошки – играются, убивают, но не едят, ведь их кормят дома. Я же, если нападу, сразу откушу голову.

И судя по взгляду Иванко – он это понимает.

И рискует.

Сова кружит над нами и ухает, снегопад снова набирает обороты, дом позади кажется таким чужим, словно я никогда там и не жила…

Иванко обнимает меня за плечи, проводит ладонью по косам, будто бы они главный его интерес. С опаской заглядывает в глаза, словно спрашивает. И неловко касается обветренными губами губ.

Тепло, неловко, странно.

А затем поцелуй становится увереннее и приятнее. По телу прокатывается сладкая волна мурашек, сердце бьётся быстрее, становится трудно дышать…

Интересно, как люди до этого додумались вообще?

И насколько же тогда приятно целовать того, кого любишь?

Он отстраняется с полыхающими щеками, но только затем, чтобы сгрести меня в объятья.

– Может, останешься?

– Нет, меня ждут.

По какой-то причине это звучит зловеще, и Иванко отстраняется.

– Ладно, вообще, я Нюрке собираюсь предложение делать.

Я смеюсь. Вот негодник!

– Чего сразу не сказал?

– Это маленькая шалость, – улыбается он, но тут же становится серьёзнее. – Я запомню этот поцелуй.

Я киваю, и мы, наконец, расходимся. Прощание с маленьким уютным миром искрится под рёбрами. Хочется хлопнуть в ладоши и подпрыгнуть, ведь меня не покидает чувство, что я всё делаю правильно.

Зайдя подальше в лес, вытягиваю руку, чтобы Сова села на рукав.

– Не знаю, считаешься ли ты моим фамильяром, но…

Следуя инструкции Агнии, я вырываю у неё перо (у кошек и собак следовало бы клочок шерсти, а другим животным я не завидую) и произношу:

– Тролль Джек, покровитель магии, господин зла… я, ведьма, принимаю твоё приглашение и желаю отправиться в ледяной замок!

Тут же прокусываю палец и позволяю алой капли упасть на снег.

Надо было ещё своё имя назвать, но так как он его знает, я в последний момент не рискнула.

Что если заклинание из-за этого не…

Поднимается вихрь из снежинок и льда, он подхватывает меня в воздухе так быстро, что я не успеваю и вскрикнуть, только вцепляюсь в сумку и зажмуриваюсь, чтобы не повредить глаза.

… сработает.

Первое, что я замечаю – совсем другое небо над головой, оно будто темнее и глубже. И словно в сказке по нему разлиты огни северного сияния. Зеленоватый, тёмно-синий, фиолетовый отражается на снегу…

И кроме бесконечной снежной пустыни вокруг ничего нет…

А где ледяной замок?

Сова вылетает из сугроба, и я смеюсь. Вполне возможно, что это нервное.

– Возможно, из-за того, что я неподходящая ведьма, заклинание сработало не правильно. И нас просто не донесло.

Она ухает, взмывает ввысь и летит вперёд.

– Хорошо, – усмехаюсь я, – но давай помедленнее!

Я бегу за ней, понятия не имея, указывают ли мне путь или пытаются от меня избавиться. Новая увлекательная история от моего постоянного соавтора Елены Элари – "Я сердце злодея". Я хотела отомстить за свой народ, а стала помощницей злодея, крылатого монстра, в глазах которого словно утонуло по тёмному солнцу. Не поэтому ли от его прикосновений всё обращается в прах? Всё, только не я. Этим и привлекла его внимание, как и даром целительства, что оказался ему так полезен. Мы с ним из разных миров, мы враги и не можем быть вместе… Но изменит ли что-то тайна, которую я узнала о нём и существующей между нами вражде? Изменит ли она что-либо для него самого?