Текст книги "Отбор ведьм для Господина Зла. Новые чувства под снегопадом (СИ)"

Автор книги: Ева Кофей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 38. Ведьмы две – дракон один

– Мать? Пока нет, – морщит ведьма хорошенький носик. – Она поистрепала себе силы и сама же придушила кролика, которого создала – таким он был уродливым. Но дальше прошла. У меня вышло куда лучше. Я сделала ледяной паб, а от него целых четыре улочки! А ты сколько?

– Может быть, – прячу я улыбку, чтобы не разозлить её, – чуть-чуть побольше.

С помощью своих животных обличий, мы добрались до горы довольно быстро и без особых происшествий. Она оказалась ледяной, узкой и высокой, пронзающей даже нижнее небо и светящейся слегка изнутри из-за этого. С одной стороны её проглядывались очертания замка, было просто представить, как дракон проводит там дни, гуляя по бесконечным, словно хрустальным коридорам. Ну вот незадача – саму гору окружал ледяной лабиринт, который не давал облететь магический барьер. Очень сильный, так что мы после сразу трёх испытаний за день решили не испытывать судьбу и дальше идти пешком.

Собственно, уже в полупрозрачных стенах лабиринта Гуня и завела разговор о трудностях других, менее талантливым по её словам, ведьм.

– Когда я стану ученицей Джека… Ой, что тогда будет…

– Что?

– Ну, так я тебе и сказала. У каждого свои цели.

– Правда? Но разве вы знаете, зачем это Джеку? И что будет дальше?

Она передёргивает плечом. В моей одежде, к чему я уже привыкла, с распущеными чёрными, как ночь, волосами. Красивая и яркая, особенно на фоне бело-синего великолепия города троллей. Думаю, Джеку было приятно её целовать…

Только сейчас замечаю, что хмурюсь.

Странно.

– Какая разница, чего хочет тролль? Главное – чего хочет ведьма, согласна? – ухмыляется Гуня, и я киваю. Вообще, это слишком уж самонадеянно, но речь ведь о самых настоящих колдуньях, так что не согласиться – трудно. – Вообще, был у меня в детстве самый лучший олень. Самый быстрый, самый красивый и с редким окрасом. Мать украла его для меня и знаешь что?

– Что?

Гуня царапает длинными ногтями по льду.

– Одно время нужны были деньги, и она продала его. Даже не спросив, – повышает голос и он, резкий, злой, проносится по лабиринту, – меня.

– Но раз нужны были деньги… А если бы она спросила, ты бы разрешила?

– Конечно же нет! – усмехается Гуня.

– А сколько лет тебе тогда было?

– Двенадцать.

– И ты не изменила мнения, спустя года?

Глаза Гуни вспыхивают красными огоньками магии. Она прижимает меня к холодной стене за горло и скалится.

– Это был мой олень! А ты со мной, и не должна поддерживать её!

– Хорошо-хорошо, – отзываюсь я спокойно.

Решаю не спешить переживать о том, что оказалась в заколдованном лабиринте тролльской ночью наедине с опасной, вспыльчивой ведьмой.

Ведь и сама ничуть не уступаю ей.

– Вот так. И ты не отберёшь у меня дракона! Никто не отберёт, дорогуша.

– Значит, – делаю я вывод, – он вместо оленя?

Гуня довольно кивает. Мы проходим несколько поворотов, и я сдерживаюсь, чтобы не спросить, знает ли она, что мы заблудились.

Ну так, на минуточку.

И едва ли сюда сможет прийти кто-нибудь из троллей, это время суток им не нравится.

– Но ты ведь понимаешь, что я тоже хочу выиграть. Не завела ли нас сюда, чтобы избавиться от конкурентки?

Гуня одаривает меня ухмылкой такой симпатичной, что даже страшной.

– Это хорошая мысль, но я передумала что либо с тобой делать, когда увидела вашу с Джеком утреннюю ссору.

Я останавливаюсь.

– Неужели?

– Да, ведь он нравится тебе, а ты ему. Целуется он конечно очень… хищно, но ты вполне себе сможешь укротить этого зверя, Изольда.

– Между нами нет ничего, кроме недопонимания, – отвожу я взгляд.

– Ты же не маленькая, должна всё понимать.

– А кто называл меня девочкой?

– Может и девочка, – снова острая улыбка, – но не маленькая. Ты сойдёшь с дистанции не потому, что слабая. А потому, что тебе нравится Джек, а вовсе не дракон. А я заберу дракона. Все будут довольны. И разрешила тебе пойти со мной, потому что… – она обводит меня взглядом и выдыхает: – Ладно, вообще-то я ждала тебя. Просто так как тебе даже спокойно здесь упасть не дадут, я подумала, что так будет безопаснее. Мне с тобой. И если мы и вправду заблудились, – она оглядывается, – господин наш хлопнет в ладоши, щёлкнет пальцами, поиграть мышцами на груди и вытащит нас. А тебе ещё, может быть, новое платьюшко подарит.

Я смеюсь в ответ, чувствуя, как в груди разливается тепло.

И вдруг… кидаюсь ей на шею и крепко обнимаю, словно тролль.

– Это ты что ещё такое творишь, Изольда? – выкрикивает Гуня так, словно я на неё вылила прошлогоднюю кастрюлю супа.

И отталкивает меня.

Я даже падаю на снег, но со смехом. Всё хорошо. Она видимо не привыкла к таким проявлениям… благодарности.

– Спасибо!

– Да за что, сумасшедшая? – возмущается ведьма.

– За откровенность. Приятно когда лжец решает тебе не лгать.

Гуня даже теряется, а затем, будто всё в порядке, отмахивается:

– Да ну тебя!

И подаёт мне руку. Я поддаюсь на это, и с меня тут же снимают хорошенькие варежки.

– Заберу себе, – ведьма показывает язык.

Я улыбаюсь:

– Дарю!

– Издеваешься?

– Ну, немного… Совсем чуть-чуть. Я всё равно прекрасно справляюсь с холодом, мне не жалко.

Я поднимаюсь, а Гуня всё никак успокоиться не может и причитает:

– Ой, Изольда, нельзя такой быть! Все ж тебя будут использовать! Ведьма ты или нет?

Что тут скажешь?

Я пожимаю плечом и улыбаюсь с – надеюсь – теплотой:

– Это будет тебе утешительным призом, ведь я не собираюсь отступать. Что бы ты не подумала о Джеке, мне нужен Ледяной дракон. И я к нему иду.

Она смеётся, будто и не обидевшись, хотя я ожидала бурю в ответ.

– Мягко стелешь, Изольда, да жёстко спать.

Так даже лучше, ведь если она мне не верит и поэтому спокойно общается, не воспринимая всерьёз, это только её проблема.

– Что ты скажешь дракону, если мы найдём его?

– Ну, – Гуня облизывается, – что буду ему самой лучшей хозяйкой. Конечно, если он будет послушным…

– А если, – раздаётся впереди холодный, даже морозный, филигранно отточенный мужской голос, отзывающийся болью в моём неистово забившемся сердце, – я не буду послушным?

– Слышала? – ухмыляется Гуня и срывается вперёд. – Я поймаю его!

Ну а я остаюсь на месте, сложив руки в замок.

Дракон всё же не олень.

Ну, я по крайней мере на это надеюсь.

Глава 39. Ледяной лорд в лабиринте

Гуня плутает в лабиринте, а Аркай выходит из-за угла. Точно такой же, как и в тот раз, когда мы виделись у моста. Высокий, бледный, холодный, красивый настолько, что даже сомнения берут: а живой ли вообще, настоящий ли?

Я невольно вспоминаю мужчину из сна, подставляю к нему образ дракона и не чувствую противоречия.

Конечно, это ничего не доказывает.

Но я привыкла слушать сердце. А оно сейчас поёт. Правда, что-то пронзительно-печальное. Тихое и робкое.

– Я рад тебя видеть, – произносит он так, будто не до конца уверен в своих словах, – а вот другая ведьма сумела удивить…

– С ней всё будет хорошо? Где она?

– Лабиринт выведет её прямиком к остальным… Ты не против? Я не люблю гостей. Мне прекрасно проводить время в одиночестве, среди льда и снега.

– Правда? – выгибаю я бровь.

– Нет ничего красивее того, что делает зима с миром. Всё становится белым, кристально-чистым. Изъяны сглаживаются. Беспорядок оборачивается безмолвием. Здесь я нашёл покой.

– Звучит хорошо, – произношу с тем же оттенком сомнения, который окрашивает и слова Аркая. – Но ты сказал… что рад мне.

Впервые я чувствую себя такой уязвимой перед мужчиной. Ведь взгляд его острый и холодный, как лезвие клинка. А моя попытка узнать правду, приблизиться… не выглядит ли как-то не так?

Не скрою, успела привыкнуть, что мужчины больше заинтересованы во мне, чем я в них. Любая ведьма знает чувство власти над другим человеком. Может быть, и любая женщина. Я старалась этим не пользоваться, но дело не в этом.

А в том, что у Ледяного дракона каким-то образом уже есть власть надо мной.

И я прислушиваюсь к каждому слову с замиранием сердца.

Приласкает или оттолкнёт?

Какого это – быть отверженной?

Какого ошибаться во всём?

Мне кажется, или мы знакомы долгие годы?

Мне кажется, или…

– Видишь ли, – Аркай облизывает тонкие губы, – я не знаю точно, сколько я здесь. Будто бы вечность. Будто бы здесь совсем нет времени. И я планировал остаться навсегда. Слится со снегами. Стать одним целым с замком.

Сердце вновь пропускает болезненный удар.

И в то же время я чувствую будто… облегчение? Но почему? Почему же?!

– Изольда, – подходит он ближе, – что-то случилось, когда ты появилась здесь. Время снова пошло. Будто потекла вода, до того бывшая льдом. Во мне что-то изменилось. И впервые… я стал чувствовать.

– Я могу сказать о себе тоже самое, – улыбаюсь неуверенно, когда его рука любовно проходится по золотистым косам.

– Правда? – выгибает он бровь, а в глазах, до того льдистых, полупрозрачных, холодных, вспыхивает – всего на миг – настоящее пламя. Прямо как у Джека. Алое и задорное. чувствую в моменте что-то неправильное. Будто мой дракон находится за оболочкой. Из снега и льда. И это ему мешает. Хочется сделать что-нибудь. Хочется достать настоящее, увидеть и, возможно, узнать.

Вспомнить всё.

– Как ты здесь оказался?

– Я… – шепчет он. – Ты такая красивая… Я не помню.

Он выглядит по-настоящему растерянным, и мне становится так жаль… прямо до боли.

– Совсем?

Аркай кивает:

– Странно то, что я никогда об этом не задумывался.

– Я не задумывалась особо, пока не узнала об отборе Джека… Послушай, это безумие, но… Мне кажется, мы были знакомы. Но по какой-то причине потеряли память.

– Мне… – начинает он говорить, кажется, вот-вот глаза вновь загорятся огнём, но этого не происходит, а тон резко меняется. – Мне кажется, снег тебе к лицу, – и улыбается холодно, а затем отходит.

Я хмуро наблюдаю за ним.

– Хочешь, покажу свой ледяной дворец?

Я киваю, а сама настораживаюсь: что-то здесь точно неладно. Быть может, он не только потерял память, но ещё и… заколдованный?

Мы двигаемся вглубь лабиринта, и с каждым шагом мне становится всё страшнее. Всё-таки я могу ошибаться. Это может быть просто дракон. Ледяной. И не обязательно, что он когда-то был человеком. Не обязательно, что действительно собирается показывать замок, а не, например, отужинать мной.

Разве могу я думать так о том, к кому стремилась отчаянно и упорно?

В сердце мечутся противоречия, вокруг становится всё темнее, и в какой-то момент я перестаю слышать его шаги и понимаю, что оказалась в центре лабиринта одна и не знаю куда идти.

– Аркай! – решаюсь позвать. – Аркай!

Но в ответ доносится лишь эхо, будто издевающееся надо мной.

В этом всём есть один плюс – спать совершенно не хочется.

Хотя, только подумав, сладко зеваю.

– Тролль, – бросаю, словно ругательство.

И вдруг замечаю в темноте высверк маленьких глаз.

– Ага, я тебя вижу!

– Изольда! – доносится грубый голос Крыса. – Совсем разум потеряла? Тебя тут сожрут лабиринтные монстры с копытами!

– Я что-то таких тут не видела… А где Аркай?

Крыс взбирается по моей шубке на плечо и слегка прикусывает мочку уха. Зубы у него что надо, но в этом жесте есть даже какая-то толика нежности.

– Только и слышу от тебя: Аркай, Аркай, Аркай, Аркай, Аркай… Других слов совсем не знаешь, что ли?! Не зря говорят, что бабы – дуры!

– А ну, – почёсываю я его ярко-рыжую попку, – перестань!

– Ой, какие все нежные стали развалины!

– Извинись. И покажи, где выход.

– А чего ещё хочешь?

– Стандартный набор: еды, воды, кофе, одеялко. А если где-то здесь ещё есть ванная с горячей водой, то…

Я уже не боясь брожу по лабиринту, ведь в прошлый раз Крыс в один миг перенёс меня к домику, теперь нужно его лишь уговорить.

Хотя так скоро уходить не хочется, я до сих пор тревожусь из-за странного поведения Ледяного дракона.

– Пришла ночью сюда, кто тебя звал, а? Хочешь вылететь из отбора, ведьма?

– Нет, и вообще, никто не запрещал вместо сна гулять и всё такое. Здесь очень красиво.

– Зубы-то мне не заговаривай, Изольда! Хочешь, чтобы я помог тебе?

– Да, – улыбаюсь, – пожалуйста.

Он ухмыляется и выдаёт условие:

– Тогда я тебя прямо домой отправлю. Проиграешь, но живой окажешься. Как тебе?

– Нет, тогда не нужно, спасибо большое за предложение, очень мило было с твоей стороны.

– Издеваешься? – кричит в ухо, словно Сова. – Тогда сама со всем справляйся! Ночуй среди монстров!

Я киваю и наклоняюсь, коснувшись подушечкой указательного пальца снега под ногами.

– Что ты делаешь? Какие-то твои выкрутасы да фокусы, Изольда?

– Чтобы ты смог спрыгнуть.

– Зачем?

– Я же, – усмехаюсь, – должна сама со всем справляться.

– Буду, – упрямо отвечает он, – на тебе ездить, как на лошади! Ты это заслужила!

Я разгибаюсь, разминаю затёкшие косточки и продолжаю иду туда, где светлее.

Вообще, светло должно быть везде сейчас, но Ледяной дракон завёл меня в какое-то странное место.

– Так где он?

– Он же сказал, что не любит гостей, вернулся к себе. Это будет тебе урок.

– Ты всё слышал? – на мгновение останавливаюсь я.

– А как же? Я всегда всё слышу. Я глаза и уши этого места. Поняла?

– Тогда ты должен знать, что ещё он сказал, что рад меня видеть. Что я… вызвала у него чувство.

– Какое ещё чувство?

– Нет знаю, – облизываю губы, – может быть, голода. А может, что-то другое.

– Голода, – хмыкает Крыс, довольный до нельзя, – это верно ты сказала!

То, что ему не по нраву, видимо, предпочёл не замечать.

Ну ладно, буду надеяться, что у Аркая всё в порядке.

Как здесь всё-таки загадочно и интересно…

– Мы ведь ещё увидимся?

– Да, но только если пройдёшь завтрашнее испытание. А как ты это сделаешь отсюда? Да и не выспалась! Всё, собирай манатки и вали домой!

Я пытаюсь найти путь с помощью магии, но место здесь необычное, а усталость берёт своё.

Можно было бы попросить вьюжку помочь, но… как-то неловко.

Слишком часто обращаюсь по пустякам.

Значит, решено – останусь здесь на ночь. А утром решу, как выбираться.

Сооружаю костёр, устраиваюсь у него и слышу… перестукивание будто сотни копыт.

И зловещий смех.

Глава 40. Откровения у костра

Смеётся вообще-то Крыс. Даже не так – хохочет.

А потом произносит как ни в чём ни бывало:

– Извини, Изольда!

И ужасающие звуки надвигающихся монстров сходят на нет.

– За то, что я их не увижу? Или потому что их и вовсе никогда не было?

Он фыркает, слезает с моего плеча и устраивает у костра. Не знаю, можно ли так называть горящий в воздухе магический огонь, но всё же.

Так и хочется сказать: отойди от пламени, глупое животное, обожжёшься!

Но я, разумеется, сдерживаюсь.

Отчасти из вежливости, отчасти потому, что не просто так осталась здесь, а в надежде поговорить с ним с глазу на глаз.

Ну и, может быть, ещё раз увидеть Аркая.

– Зачем хотел напугать меня?

– Потому что у тебя в голове один снег, Изольда!

– Ну так я, – улыбаюсь, – Изольда. Снег и лёд и всё что захочешь.

– Да ну тебя…

Мне кажется, он ругается просто для виду, а потому не бросит меня здесь, даже если я осмелюсь спросить:

– Скажи, кто ты всё-таки такой? Не говори, что крыса, я знаю – они не разговаривают.

– С тобой не разговаривают? – фыркает он. – Тебе бы стоило что-нибудь в себе изменить, ведьма. С тобой даже крысы не разговаривают! Один я что ли такой дурачок?

– Мне кажется, что ты тоже тролль. Ведь, если допустить, что твои слова – не шутка, ещё я точно знаю, что у крыс нет магии. У тебя она есть.

– Я маг среди крыс, точно так же, как ты ведьма среди людей.

– Так, значит? А что насчёт того, что тебя слушаются тролли, а? Думаешь, я не заметила?

– Это ничего обо мне не говорит. Но кое-что, – он усмехается, – говорит о троллях.

– А мне кажется, это многое говорит о происходящем вокруг…

– Изольда! – ревёт Крыс. – Уже поздно, ты собралась всю ночь жевать со мной слова? Я могу так долго! О, поверь, очень долго. Но сможешь ли ты? Разве ты не устала сегодня?

– Это большой секрет, да? Если такой большой, скажи мне, и я не буду приставать. Я очень ценю доверие. Ты можешь мне доверять. И если решишься рассказать и если нет.

Он цокает.

– Ай, лиса! Ну хватит, никакого такого секрета нет! Я заколдован, как и многое здесь. Ясно тебе?

– Заколдованный тролль?

Он вздыхает:

– Человек.

И я в ответ, будто опасаясь спугнуть, лишь взглядом тихонько спрашиваю, что же всё-таки случилось.

Он запрокидывает голову к нижнему небу, будто задумавшись, а затем, кивнув самому себе, начинает рассказ:

– Я был обычным мальчишкой, хотя… – тут же фыркает. – Если выкладывать все карты на стол, пожалуй, я был хулиганом… Знаешь, ничего особенного, задирал девчонок, которые мне нравились, затевал погромы в курятнике соседей с знакомыми мальчишками. Знаешь как оно? Яйца-то ворованные, да поджаренные на огне в лесу – самые вкусные. Ну, может слова ещё говорил всякие… не помню. И вообще, если так подумать, я был не так уж и плох.

– Ты был ребёнком, – шёпотом отзываюсь я. – И уверена, что и хорошие поступки были.

– Конечно, – тут же подхватывает Крыс. – Много всего! – но в подробности не вдаётся. – Но и вот как-то зимним вечером катался я на санях с горки. Все дети уже ушли, а я со своими поссорился. Уже не помню, из-за чего. Если честно, и их-то совсем не помню. Это было давно.

Он так говорит об этом, что мне становится не по себе.

Одно дело – не помнить прошлого вообще.

Другое – помнить в общих чертах, но забыть главное.

Крыс, должно быть, сильно тоскует…

– Не гляди на меня с жалостью, Изольда, – ворчит он. – А то не буду ничего тебе рассказывать! Нет, знаешь, я вообще не буду уже ничего рассказывать! Вылупила глазёнки свои голубые… красивые.

– Пожалуйста, – улыбаюсь я, – продолжай.

Он рыкает, но всё же…

– И вот, уже совсем темно стало а я всё катался. Пальцы заледенели. Было больно, помню, плакал, и это тоже было больно. Можно было бы пойти домой, но я был упрямый. Мне хотелось, чтобы за мной пришли, хотелось крикнуть, что никуда не пойду. Знаешь, как оно бывает?

– Знаю.

– Ну вот… В конце концов я уже просто сидел, не двигался. И ко мне подошла женщина такая красивая… Высокая, волосы светлые, глаза большие и жёлтые, как две луны. Она протянула мне руку и забрала с собой.

– Ты… умер?

– Что? – фыркает он. – Нет, но мог бы, наверное, как та девочка…

– Какая девочка? – выгибаю бровь.

– Мне Джек рассказывал…

– Ёлка?

– Она, – отмахивается Крыс. – То была могущественная ведьма, о которой у нас слагали легенды. Она меня отогрела, вылечила от уже было начавшейся лихорадки и оставила себе. Я скучал по дому долго. А потом перестал. Она стала мне матерью, а её дочь – сестрой.

– Дочь? – удивляюсь я, грея руки над пламенем своей же силы.

– Ага. А я не говорил? Взяла-то она меня из-за своей мелкой, которая была на редкость капризной. Ей нужен был друг, и рыжий насмешливый мальчик пришёлся в пору. Её звали Лелька. Мы чаще ладили, чем нет, хотя иногда и дрались до крови. Но… знаешь, она стала моей семьёй. Я в какой-то момент полностью забыл, что было что-то ещё. Хоть и не понимал, почему мать такая странная и что означают все творящиеся вокруг чудеса. То время было как жутковатая детская сказка. Но я вспомнил всё же про зиму и горку, про то, что была другая семья. Когда ведьма умерла. Умерла и оставила мне свой дар. А он накладывает некоторые ограничения.

Крыс обводит рукой своё пухлое тельце.

И склабится.

Мол вот такая вот история, Изольда, а теперь бегом спать!

Но меня распирает любопытство, какой теперь сон!

– Подожди, но разве так делается? Почему тебе?

– А что я по-твоему рожей не вышел, а?

– Не вышел, ведь ты – мужчина.

– Да, поэтому и стал похож на чуд… животное! Вот что бывает, когда мужчине достаётся такая сербёзная вещь, как ведьминская магия. Не каждый бы справился! Но вот он я перед тобой.

– Но почему не дочери?

Крыс кричит:

– Ты чем слушала, Изольда? Уши у тебя из чего? Говорю же… болела она. Да к тому же у неё был свой дар, с холодом связанный.

– И что с ней случилось?

Он чещет лапкой за ухом.

– А ты как думаешь? Ничего хорошего. Зарвалась и как ты прямо своей силы не выдержала!

– Я?

– Ну да. А кто ещё у нас лезет на рожон, если не ты?

– Я ведь делаю только то, что Джек требует и от остальных ведьм.

– Тебя никто не приглашал сюда.

– Я пришла и меня пригласили.

– И это было его ошибкой, – огрызает Крыс. – А теперь спи!

И я и вправду устраиваюсь прямо на снегу, поближе к огню, от которого ничего не тает, но тепло идёт, прячу лицо в локте и шепчу, даже не зная, слышат меня или нет:

– Если у тебя сила могущественной ведьмы, то почему ты не самый могущественный в городе троллей?

– А кто сказал, что нет? – тут же раздаётся голос Крыса над ухом.

И я усмехаюсь:

– А кто это у нас тут спрятался? Зачем прячешься от меня, Джек?