Текст книги "Отбор ведьм для Господина Зла. Новые чувства под снегопадом (СИ)"

Автор книги: Ева Кофей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 32. Две ведьмы, тролль и турка

Да и какая я девочка?

Выгляжу так, что многие на рынке думали, что я – мать детей Робера.

Те, по крайней мере, кто не знал его истории.

Но девочка, так девочка, почему бы и нет? Приятно даже.

– Воровка! – решаю не ходить вокруг да около. Словесно, потому что физически всё ещё удобно нахожусь в руках барана.

– Откусить ей голову? – спрашивает он без обиняков.

– Да ладно вам, – смеётся Гуня. – Ничего страшного не случилось! Мне было нужнее, да и в итоге ты обзавелась новым прелестным нарядом. Дружишь с Джеком – не скрою, это бьёт по самолюбию всех, и я не исключение. Но раз всё-таки дружишь, – на этом слове губы её против воли будто, но всё же изгибаются в странной усмешке, – я буду дружить с тобой. Возьмёте меня с собой? Или я вам так уж помешаю?

– Я не хочу, – ворчит баран.

И мы смеёмся на пару с Гуней.

Ведьмы как ни крути. Уживаться сложно. Но редкие встречи на нейтральной территории могут быть очень даже интересными.

Вспоминаю ещё то испытание, где тролль приставал ко мне… Вроде ничего такого, но всё же страшно. И неловко.

Куда уютнее, если рядом будет ещё одна женщина, пусть даже и ведьма.

А что уже один раз меня обманула…

Я уверена, что теперь не позволю ничему подобному случится. И смогу себя защитить. Да и баран будет рад от неё избавиться.

Может быть, и странная идея тащить в дом тех, кого я в равной степени опасаюсь. Но тут хотя бы можно быть уверенной, что они не объединятся и условное зло скорее поделится, чем приумножится.

На том и порешили. К недовольству моего тролля, но что поделать?

По тролльской дороге мы вмиг добираемся до домика, в котором всё ещё горит пламя Джека. Сотканное из силы, как и то, что было в кролике. Теперь я это вижу. И знаю, что с этим делать.

Впрочем, пусть остаётся.

Странно, что Джек продолжает отапливать комнату даже после всего того, что сказал и сделал.

Становится грустно, ведь мне хотелось бы ещё поговорить с ним. Казалось, что и ему нравится моё общество. К чему же быть таким вспыльчивым и нетерпеливым?

Беда некоторых мужчин в том, что они хотят заполучить всё и сразу.

И, мол, если не моя, то и общаться не будем. И станем делать вид, что незнакомы!

Хотя могли бы дружить.

Или ему это неприятно?

Но не мог же успеть так сильно влюбиться? Тролли вообще на это способны?

Баран отпускает меня у огня, Сова устраивается в комнате на деревянном подоконнике, Гуля греет пальцы. Я стараюсь отогнать от себя мысли о Джеке.

Когда я думаю о Ледяном лорде – передо мной расстилается дорожка вперёд. Ровненькая, понятная. Белая с золотой каёмкой. Сердце подсказывает, что она верная, а впереди – судьба.

И так сладко и горько одновременно по ней идти.

А вот с Джеком…

С Джеком я будто оказываюсь в открытом, заснеженном поле. Которому нет ни конца ни края. И надо мной лишь небо. Ночное. Звёздное. Колкое небо. Сердце ноет, ветер завывает, и нет ни одного указателя. Я не знаю, куда идти.

Но мне хочется исследовать каждый уголок. Дойти до края. Чтобы вернуться. Или же остаться там.

– Изольда! – зовёт баран. – Ты обещала мне кофе.

– Она задумалась, гляди-ка, покраснела, – усмехается Гуня, – утопла в любви, чую.

– Да ну вас!

– Не будет кофе?

– Будет, – улыбаюсь, – будет.

И что же?

Гуня поудобнее на шкуре устраивается у огня, как и я, наслаждаясь кофейным запахом. Тролль же шумно прихлёбывает свою (точнее, мою) благодарность, морщась и пыхтя из-за того, что она обжигает язык. Кружек здесь нет, так что пить приходится по очереди из турки, впрочем, с ведьмой мы договорились, что разделим одну на двоих.

Даже этого по сути будет много перед сном, но всё же.

Иногда можно себя немножко побаловать.

Особенно после прохождения моста препятствий, спасения девочки со спичками и победы над снежным зайцем.

Последнее, конечно, звучит более чем по-дурацки, но…

Как же сложно и опасно это было!

Я уверена, что не справилась бы, если бы не баран. Он дал мне передышку. Блаженные минуты на то, чтобы отставить в сторону страх и задуматься.

Сейчас решение бить по силе Джека, а не снежному кролику, кажется мне очевидным, но тогда всё происходило слишком быстро, а утекающее время и усиливающаяся мощь чудовища просто сводили с ума.

Слава небесам, что всё позади!

– Спасибо, что вмешался, – улыбаюсь я троллю.

Гуня морщит нос.

– Он помог тебе? Это вообще-то не честно, ведьмочка.

Вот и что за радость звать меня так? Тогда как буквально все женщины в округе – ведьмы. И она сама в том числе!

С другой стороны, не изольдает – какое-никакое разнообразие.

– Я только чуть-чуть подсказал, – хмурится баран, – а тебе что ли бошку надо свернуть?

– Нет, не надо, сладкий! – улыбается Гуня.

– Это правда, технически, мне и сама зима помогала, но это ведь не в счёт. Это способность, которую Джек поощряет, судя по третьему испытанию. А дружба – ещё одна способность. Вот и всё.

– Дружба – как интересно ты это называешь!

– У нас ничего не было, – буркает баран.

Гуня смеётся.

– Да уж, я и не сомневалась! У неё же есть Джек! Он ей шубку купил, ты не заметил, дурачина?

– Не надо так, – вмешиваюсь я, предвосхищая ссору и даже драку. – Ты пришла, чтобы портить нам настроение? Или наслаждаться уютом в приятной компании?

– Почему же нельзя совмещать?

Я веду плечом, давая понять, что моё гостеприимство не столь необъятное, как может показаться на первый взгляд.

Огонь трещит и хрустит, словно косточки, я грею снег и кофе в турке. Так скажем, ведьмовская партия.

– К тому же, – продолжаю миролюбиво, – в прошлый раз я пошла первой по мосту, у меня было меньше всего времени на подготовку.

Гуня будто и вправду задумывается над моими словами, а затем кивает.

– Вот это было зрелище, – озорством загораются её глаза. – Мать тебе всё дорогу желала смерти! Как я хохотала! А ты знай себе, шла. Потом, когда остальные начали раздеваться, началась драка, оскорбления… У кого грудь больше! Сама знаешь.

Я открываю рот в изумлении. И брови выгибаю. И до кучи всего.

– Нет, – фыркаю, – вообще-то не знаю.

– Это было весело!

– Да, – подтверждает баран, – было! Женские драки в снегу! Голые тела! Непонятно только было, почему Джек так быстро ушёл.

– Ничего мне не рассказывайте, – улыбаюсь я. – Иногда лучше не знать, правда! А вот ты… Гуня, если у тебя и мать здесь, почему не с ней сейчас?

– С ней? – выгибает ведьма бровь. – Так мы враги лютые. Две ведьмы в доме. Пришли сюда, чтобы узнать, кто из нас всё-таки круче.

Что и требовалось доказать – к сожалению, даже родство не спасает от того, что ведьмы ревнуют магию друг к другу.

Некоторые, по крайней мере.

С Сандрой особого напряжения я не почувствовала.

– Вот, – протягиваю Гуне турку, – пей.

– Мило, – усмехается она.

– А деньги когда вернёшь? – вспоминаю я об этом.

– Никогда, – вновь загораются чем-то весёлым и опасным её чарующие глаза, – но пригодиться тебе могу. Хочешь, спою? А станцую, хочешь?

– Станцуй для меня, – облизывается Джек.

– Но, – вмешиваюсь я, – кофе прежде всего!

Глава 33. Ледяной лорд на шабаше

– Я так воспитана, видишь? – ухмыляется Гуня.

И подкрепляет свои слова каплей крови, брошенной в огонь Джека. Она вспыхивает на мгновение будто золотыми монетками. Со звуком их перезвона.

– Теперь буду знать, – ухмыляется баран, – кого потрошить, если дэньги будут нужны!

И так жутко это звучит, что я хлопаю в ладоши и прошу тролля повторить фразу с той же интонацией.

– Дэньги-дэньги! – кричит он, выпячивая немалую грудь и начиная колотить по ней увесистыми кулаками. – Потрошить-потрошить!

Гуня высовывает язык.

– Не могу отдать то, что уже стало моим, в семье засмеют. Даже если заначка твоя и не особо мне нужна. Но это не со зла.

Она усмехается. Острая, черноволосая и черноглазая, тоненькая, резкая, юркая… С грубоватым, будто неровно обтёсанным голоском. Я рассматриваю её вниманительно, с удовольствием, стараясь запомнить каждую чёрточку и каждый жест. Не замечала такого за собой раньше, приыкла оставлять людей без сожалений, просто и быстро, но… Тут вдруг захотелось сохранить в воспоминаниях этот вечер, перетекающий в ночь (или ночь, перетекающую в утро). Мерцающий снег за окошком. Ледяные морозы на стекле. Отблески магического пламени, живого и тёплого. Довольного тролля с бараньими массивными рогами – ребристыми и приятными на вид. Его ухмылки, опасные и при этом совершенно наивные. Его большие руки, толстые и длинные пальцы, скручивающиеся в невероятные формы, чтобы показать что-то, когда оказывается, что в запасе барана не так уж и много слов. Пронзительное «Изольда», падающее с довольно красивых губ, будто скопированных у Джека. Резкое и насмешливое «ведьмочка», звенящее гулко в ладном горле Гуни. Её тонкий стан, жесты такие, будто в руках кинжалы, неприрывный и горячий азарт в глазах. Колкий, искренний смех. Запах кофе, разлитый по комнате. Подступающее бархатное желание нырнуть тёплый, обатяельный, как домашний кот, сон.

Пройду ли я все одиннадцать испытаний или нет, а этот момент хочется унести с собой. Как и маленькое путешествие с Джеком в ночной людской город. Как и встречу с Ёлкой и Сандрой.

Всё это делает меня… счастливой?

Никогда раньше не задумывалась об этом. Никогда не хотела задержаться в моменте подольше.

А это, оказывается, так приятно.

– А знаешь что? – улыбаюсь я, стрельнув глазами в Гуню. – Будем считать, что эти деньги я тебе подарила. Даже не так – я их тебе дарю.

– Что? – протягивает она мне остаток ещё тёплого крепкого кофе на дне турки. И тут же, будто взяв себя в руки, ухмыляется и качает головой. – Ты не можешь подарить мне то, что теперь принадлежит мне, деточка.

– Ты украла у меня вещи и деньги. Можешь этим пользоваться, сколько угодно, – поясняю я свою мысль. – Но от этого оно не перестанет быть ворованным. Не перестанет принадлежать мне. Если бы я тебе продала или подарила, ты была бы владелицей, а до тех пор ты воровка.

– Мы слышали, – хмурится тролль, – люди за такое друг другу руки отрубают. Я бы на это посмотрел.

Жутковато всё звучит, конечно. Но я предпочитаю в таких случаях восхищаться незамутнённостью и энтузиазмом. Тролли – магические мужчины. И точно так же, как и обыкновенные, они иногда слишком уж похожи на детей.

– Может быть, – отвечаю барану, – Джек отпустит тебя в тёплые страны, там этого добра хватает. Там где я жила так не делали.

– А у меня нет дома. Я из странствующих ведьм. И никакие законы мне не писаны. Мы делаем всё, что пожелаем! Правила только одно: что украла, то моё.

Я смеюсь и устраиваю ладонь на её плече.

– Вообще-то, теперь не украла, а предсказала то, что я тебе подарю это всё. И взяла раньше даже, чем я позволила. Молодец! Умелая ведьма.

– Да как ты смеешь? – подрывается Гуня.

Как и тролли, колдуньи иногда могут выказывать вспыльчивость в самых невероятных и неожиданных местах разговора. Так, что даже их коллеги по… эм, магии, не всегда поймут, что именно задело ту или иную особу.

В общем, я тоже не понимаю.

– Отобрала у меня мой статус! – продолжает злиться Гуня. – Я что теперь – не воровка? А ну, снимай-ка своё новое платье!

Она усмехается и прищёлкивает языком.

А я мягко улыбаюсь, смотрю на неё глазами оленёнка и напоминаю:

– Разве ты не хотела дружить с той, что дружит с Джеком?

Гуня хмурится, бросает тихое и досадливое «хитро» и возвращается к огню.

– Я не хотела тебя обидеть. Ты можешь попытаться меня обмануть снова. Или вызвать на поединок. Но ты ведь соперничаешь даже с матерью, разве не хорошо будет, если хоть с кем-то сможешь просто дружить? Знаешь, пить кофе, сплетничать, делиться рецептами выпечки, говорить о платьюшках.

– Ой, лиса, – усмехается и облизывается ведьма, – ой, лиса… Ну что, одобряю. Правда я за тобой слежу. Глаз с тебя не спускаю!

– Что, такая красивая?

– Конечно, красивая! – встревает тролль. – Самая лучшая! А ты, ведьма, вообще-то танец обещала.

– Да погоди! – Гуня машет на него ладонью (пальцы в кольцах, подозреваю, что в чужих) и подсажиается ко мне ближе. – Ты лучше скажи, как Джека очаровала, а?

Отнекиваться смысла не вижу, а потому просто опрокидываю на досточку кофейную гущу. Щёлкаю пальцами, чтобы она застыла в изначальной форме и поднимаю турку.

– Может быть, здесь будет ответ на твой вопрос.

Но как на зло в этот миг я подумала не о нашем с Джеком прошлом, а о том, что будет в будущем.

– Странно, – щурится Гуня. – Девы какие-то и фигуры с ними… Мужики, что ли?

– Да это же последнее испытание! – фыркает тролль, сверкнув синевой в глазах.

– А расскажи, какие вообще будут? – спешу я поймать барана за рога.

Но он тут же вспоминает о том, что это против правил.

И даже топает ногой так, что чуть не потухает магический огонь.

– Ладно, – выдыхает ведьма, – в косицах твоих, наверное, дело. Уж больно толстые и длинные. Да золотистые, как пшеница… Помнишь ещё, какая пшеница была?

Я только веду плечом.

Не говорить же, что в глаза её никогда не видела.

– Будем считать, что мы подружки. И что я у тебя ничего не крала. Тогда и танец не должна, правильно?

– Правильно. Но раз я тебе подарила вещи, ты могла бы и повеселить нас. А нет – так нет.

– Да как так-то! – недоумевает тролль, у которого, кажется, всё смешалось в голове.

Едва ли он понимает, почему мы позвали с собой ту, что пыталась мне навредить, почему я её же и обелила, да ещё и взамен ничего не прошу!

Но когда Гуня начинает двигаться, мир вокруг расплывается разноцветными кляксами, и баран уже совершенно не возражает её компании.

– Этот танец связан с магией нашего рода, обычная ведьма не сможет его повторить. Как и фокусы с иглами, монетками, картами и всем прочем…

Она пляшет так задорно, что кружится голова, всё внимание уходит на то, чтобы улавливать то резкие, то плавные, то мягкие, то жгучие движения, в которых раскрывается целая история. И каждый в этом, я подозреваю, видит что-то своё.

Завораживает, не отпускает, но…

Я всё же замечаю блеск льдистых глаз за окном.

Взгляд пронзает меня стрелой.

Даже не думая извиниться или найти сносную причину, я поднимаюсь и, оставив позади растерянную ведьму и тролля, выбегаю на улицу.

– Аркай… – срывается с губ.

Но дракон, будто вырезанный из льда, улетает.

Я остаюсь посреди снегов у дома с неистово колотящимся сердцем.

И тут рыжезадый Крыс прыгает на меня, карабкается по шубке и взбирается на плечо, чтобы крикнуть в ухо:

– Чего не спишь?

– Это был дракон, да? – вываливается из домика Гуня.

– Что вы все повскакивали, курицы? – показывает баран свои рога.

Глава 34. Ночь снов – день испытаний

Я усмехаюсь. С ними даже будто бы и не одиноко. Стылое чувство истаивает.

– Идёмте назад, тут не на что смотреть.

– Улетел?

– Обещал вернуться?

– Что? – выгибаю я бровь. – Нет! Мы вообще не говорили…

И… дойдя до шкур, недолго думая устраиваюсь в самом удобном месте у огня.

Ох уж же эта сумасшедшая ночная жизнь! Кофе на ночь! Целая турка на две ведьмы! Дикие магические танцы у магического костра!

Но вольности вольностями, а высыпаться тоже нужно.

Я собираюсь прекрасно себя чувствовать к завтрашнему дню и всё преодолеть.

– Какая соня, посмотрите на неё! – усмехается Гуня.

Тролль оказывается прытким (большим) малым, и ложится рядом, позволив себе приобнять меня. Так теплее и уютнее, хотя и не уверена, что греет тролль, а не пламя. Ведьма устраивается напротив, шёпотом произносит какой-то заговор и улыбается мне:

– Ставлю петуха, чтобы не проспать.

– О, поставь и мне.

– Ладно!

Баран пыхтит в волосы, Крыс моет бочок у моего лица. Он вообще странное создание. Тело какое-то несуразное – массивный зад, маленькая головка на горе жирка, покрытого рыжей шерстью, тоненькие лапки с пальцами, что так похожи на человеческие, острые аккуратные коготки.

Закончив с бочком, он начинает вылизывать хвост, но, заметив, что я наблюдаю за ним, морщится и чихает.

– Что смотришь, Изольда?

– Просто ты очень интересный, – произношу я шёпотом. – А что, нельзя?

– Нет, – рявкает он. – Лучше скажи, что у тебя с драконом такое…

– Любовь, наверное, – отвечаю я… скорее, чтобы посмотреть на реакцию, чем что-то ещё и…

Результат оправдывает ожидания.

Ведь Гуня, ещё не заснувшая, едва ли не подскакивает, Крыс прокусывает себе хвост, а тролль… тяжело вздыхает.

– Мне, – говорю на этот раз серьёзнее, – хотелось бы в это верить.

Прячу лицо в локте, подтягиваю к себе медвежью шкуру и сладко засыпаю, думая о Ледяном драконе и его взгляде.

Не смотря на магию Гуни, он смотрел лишь на меня одну.

Снится большая багровая кровать, золотистые волосы, раскиданные по подушке, рука на моём животе.

Раннее утро. Из приоткрытого окна доносятся звуки оживающего городка. Запах кофе и свежего, горячего хлеба. Мы живём над булочной, и это чудесно. Мой любимый спит рядом, от него веет теплом.

Но за всем этим скрывается что-то страшное.

– Дни проходят так быстро, – шепчет он, и сердце на родной голос отзывается болью.

– Да, – отвечаю так, будто знаю, о чём речь, хотя это не так…

Я не наблюдаю со стороны, но и управлять телом не могу.

Не могу ничего сказать, ничего спросить.

Милый, знаю, что ты мой милый, но что происходит?

– Мы должны наслаждаться этими мгновениями, – шепчу я, поцеловав мужчину в висок, – как и всегда.

Почему-то не удаётся заглянуть ему в лицо, всё вокруг такое расплывчатое…

– Триста восемьдесят семь раз, подумать только! – усмехается он. – Мы почти справились. Я так люблю тебя.

И мы целуемся жарко, долго, приятно до одури. И почему-то больно. У меня закрыты глаза, нет ничего, кроме близости, умопомрачительных ощущений, горячности чужого тела…

– Ты сможешь последний? – шепчет он мне на ухо. – Триста восемьдесят восьмой раз?

Я киваю, но по щеке отчего-то катится слеза.

Мой милый не замечает, он зовёт меня по имени, увлекая в изучение шёлковых простыней, но все слова расплываются, я не узнаю ни его, ни себя…

И на этом просыпаюсь под чьё-то кукареканье прямо в голове!

– Ай, – подрываюсь, словно из воды выныриваю. – Чего так громко?!

– Да? – усмехается Гуня. Она сидит у костра, сонная, но не соннее меня, расчёсывает чёрные волосы пальцами, жуёт мясо из моей сумки. – Я уже привыкла.

Да, назвался другом, пои-корми теперь!

Тролль храпит рядом, Крыса нигде нет. Он вечно исчезает так же внезапно, как и появляется. Вечно чем-то занят. Помнится, вчера перед сном я хотела задать ему несколько вопросов, но во-первых, он был против, а во-вторых, я очень хотела спать.

– Что тебе снилось, красавица?

От этого вопроса, совершенно обычно, по коже прокатывается волна будоражущих мурашек.

Я прикрываю глаза и улыбаюсь против воли, чувствуя, как розовеют скулы и кончики ушей:

– А ведь и вправду снилось… Я раньше никогда не могла запоминать сны. Другие – да. Но мне казалось это сказкой.

– Это ведь так просто, – Гуня передёргивает плечом. – Ты головой не ударялась?

– Не знаю, – легонько стукаюсь лбом о коленку.

Всё. Ещё. Помню. Этот. Странный. Сон.

– Так что там было такое? Дракон, да? Ты помешана на нём?

– Кем помешана? Прости, что? – усмехаюсь неловко. – Просто пытаюсь не упустить образ… Мужчины. Я не видела его лица, но он мне очень нравился. Меня тянуло к нему. И он сказал, что мы делали что-то триста восемьдесят семь раз…

У Гуни из рук выпадает кусок вяленого мяса, она пропускает бодрое, нехорошее словцо, прищёлкивает языком и повторяет:

– Триста. Восемьдесят. Семь? За ночь?

Не совсем понимаю, о чём она.

– Но вообще, было утро. Раннее утро. Оно было прекрасное, лишь слегка подпорченное будто ожидание беды… Этот вкус сна до сих пор на губах. Помню, что почему-то плакала…

– Солоноватый вкус, а? – ухмыляется Гуня. – Конечно, ты плакала, ещё бы! Милая, да любая мы заплакала после такого!

– Он предложил, – продолжаю я говорить, не слушая её, полностью концентрируясь на воспоминании, чтобы не забыть ничего важного, – сделать что-то в последний раз. Триста восемьдесят восьмой. А потом были поцелуи и…

– Ааааа! – кричит и пищит ведьма так, что подрывается с медвежьих шкур и баран. – Ну какая же шаловливая маленькая…

– …объятья, – договариваю я.

И только сейчас прокручиваю в голове ещё раз всё, что сказала Гуня.

И заливаюсь краской.

– Это потому что я тебя обнимал во сне, – ухмыляется баран, – вот и возникло желание, Изольда. Так теперь может мы…

– Нет, мы ведь друзья, – улыбаюсь я ему торопливо, а затем перевожу взгляд на ведьму. – Думаешь, это… ну… об этом?

– А то, – усмехается она так странно, с таким масляным блеском в глазах, что я предпочитаю отойти подальше. На улицу. Умыться снегом. Погрызть льда.

– Только не задерживайся! Скоро твой фамильяр принесёт тебе задание!

– Фамильяр?

– Ну да, когда не нужно собираться вместе, Джек передаёт через животных условия. А ты что, хотела, чтобы он лично приходил? Фамильяры все обычно в его замке на время испытаний.

Нет, ну со мной определённо что-то не так. Мало того, что я вечно оказываюсь на обочине снежного мира (вечно – это пару ночей, но не суть!), так ещё и Джек…

Прямо сейчас появляется передо мной, высокий, огненный, мрачный и ухмыльчивый одновременно.

– Ну что, Изольда, время для пятого задания?

– М-мы… ещё не поели, – смею я возразить.

Он выгибает бровь и ворчливо произносит:

– Ладно, жрите.

– Завтракать, – поправляю я. – Это называется завтракать.