Текст книги "Просто ещё один летний побег (ЛП)"
Автор книги: Эрин Бренском
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)
Глава 10
Кэл
В баре сейчас не особо людно. То самое приятное затишье между ужином и полным хаосом, когда бокалы приятно звенят, а я могу разгрести дела. Я стою за стойкой в «Коктейли и Хаос» и протираю и без того чистую поверхность. Привычка – способ занять руки и одновременно слушать, что происходит вокруг. Мои руки знают это место наизусть. Но голова занята совсем другим. Я думаю о Сильви.
Наш утренний сёрфинг начинался вполне невинно, но чем дольше тянулось время, тем сильнее я ловил себя на том, что ловлю каждое её слово. Открывать перед ней душу и одновременно узнавать её саму было чем-то очень интимным. Её бывший – козёл высшей пробы, и я не соврал ни единым словом, когда сказал, что она идеальная жена.
Жаль только, что я думаю об этом в более приземленном смысле – не просто какая она идеальная жена вообще, а какая она идеальная жена конкретно для меня. Сердце заколотилось в груди слишком сильно, и я рассеянно потёр ладонью грудную клетку.
За стойкой сидит Йен, перед ним – тако с рыбой, тарелка картошки фри с соусом айоли и его неизменная кола. Йен из тех, кто не пьет, хотя по иронии судьбы владеет самым популярным баром на острове. Он никогда не объяснял почему, да и вообще люди мало что о нём знают. Он молчаливый мужик и близко к себе никого не подпускает. Приходит поужинать несколько раз в неделю. Думаю, для него это способ получить ту самую дозу минимального социального общения, в которой он нуждается, но никогда не признаётся, будучи неофициальным ворчуном городка.
– Ты какой-то рассеянный, – говорит Йен, не глядя на меня и отправляя в рот кусок еды.
Он даже не представляет насколько. Я рассеян из-за одной-единственной вещи. Она не выходит у меня из головы и преследует в моих снах. Это уже становится смешным.
– Работаю, – уклоняюсь я от правды. – Я сосредоточен.
Он фыркает.
– Ты полируешь одно и то же место. Ты сейчас дыру в стойке протрешь.
Я сдвигаю тряпку на пару сантиметров в сторону.
– Доволен?
Он делает глоток колы.
– Видел, как ты сёрфил с той хорошенькой блондинкой. Похоже, вы отлично провели время.
Я замираю ровно на ту долю секунды, которая выдает меня с головой.
– Ты что, следишь за мной, старик?
– Трудно было не заметить, – ухмыляется он. – Весь город, небось, уже ставки ставит на тебя и эту красотку.
Я фыркаю.
– У неё вообще-то имя есть.
– Не сомневаюсь, – Йен ухмыляется, подначивая меня. – «Горячий бармен».
Выдав это, он закидывает голову назад и хохочет.
Я шутливо закатываю глаза.
Мы всегда так общаемся. Постоянно подкалываем друг друга, и это весело.
– А я слышал, что на днях «Пчёлки» показали тебе задницу.
Йен закатывает глаза.
– Сумасшедшие старухи.
Я смеюсь и разворачиваюсь, заметив вошедшую компанию, которая занимает столик. Марина кивает мне и спешит принять у них заказ.
Тут в бар вплывают Саммер и Сильви, они смеются и весело болтают. Оу, чувак. Йену понравится. Новый повод для подколок. На них яркие летние платья. На Сильви облегающее розовое платье, которое вообще должно быть вне закона. Её стройные, загорелые ноги обуты в босоножки на ремешках. Эти ноги кажутся бесконечными. Подтянутые и сильные.
На секунду мой разум предаёт меня, и я представляю эти ноги, обвившиеся вокруг моей талии. Я сглатываю, закрываю глаза и трясу головой, словно могу физически выбить эти мысли из черепной коробки.
«Соберись, парень».
У Саммер и Сильви за уши заткнуты ярко-розовые цветки гибискуса, их поцелованная солнцем кожа буквально светится. Сильви замечает меня и машет рукой, явно рада меня видеть. Саммер что-то шепчет ей на ухо, и Сильви понимающе улыбается.
– Привет, Кэл! – окликает Сильви, направляясь к стойке вместе с Саммер.
– Привет, леди.
Я улыбаюсь. Ничего не могу с собой поделать. Я искренне рад видеть Сильви.
– Привет, Кэл, – отзывается Саммер, забираясь на стул.
Сильви садится на соседний, прямо рядом с Йеном. Тот косится на неё, приподняв бровь, словно наблюдает за развитием сюжета в кино.
Я хватаю меню, протягиваю им и раскладываю костеры под напитки. Моим рукам нужно какое-то дело, потому что она здесь, а я чувствую себя так, будто меня поймали с поличным за мыслями о ней.
– М-мм, я умираю от голода, – напевает Саммер. – Я сегодня провела два занятия. Мне нужна еда.
– Рада, что успела на твой дневной класс, – умиротворенно бормочет Сильви. – Было здорово.
У меня в мозге происходит короткое замыкание, когда я представляю, как она выполняет свои позы йоги в этом платье, что сейчас на ней. Я окончательно теряю рассудок.
– Йен, – я прочищаю горло и киваю то на одного, то на другую. – Это Сильви. Сильви, это Йен. Он владелец бара.
Понятия не имею, зачем я добавил последнюю фразу. Я столько рассказывал ей об Йене, что она и сама бы сложила два и два. Блядь, я просто нервничаю. И Йен видит, что его, без сомнения, дико забавляет прямо сейчас.
– Оу, – её глаза округляются.
Она разворачивается и тянется к нему, приобнимая за плечи, будто это самое естественное действие на свете.
Йен каменеет. Потому что никто и никогда не обнимает Йена. Он сидит как статуя и косится на меня с выражением «что здесь вообще происходит?».
Сильви отстраняется и заговаривает с ним так, словно они сто лет знакомы. Я заворожен и не могу оторвать от них глаз.
– Я просто обожаю ваш бар, – говорит Сильви – ярко, искренне. – И Кэл так тепло о вас отзывается. Так рада наконец-то познакомиться. Я слышала, у вас есть лодка?
Йен прочищает горло и выпрямляется в кресле.
– Есть такое.
Саммер наблюдает за сценой с неподдельным восторгом. Она заглядывает в меню, смотрит на меня и заговорщицки ухмыляется.
Я тоже смотрю на этот диалог в полном восхищении. Вау. Она что, только что очаровала главного ворчуна нашего города?
Я вижу, как она кладет руку ему на плечо и смеётся над чем-то, что он сказал, а Йен ухмыляется в свою густую окладистую бороду.
Охренеть можно. Она смогла.
Ну конечно, смогла. Она же ходячее солнце.
Это почему-то меня радует. Будто она только что прошла проверку, о которой я сам не подозревал. Ещё один плюсик в категорию «идеальная жена»? Внутренне я содрогаюсь, ведь я так не поступаю. Я не влюбляюсь как мальчишка.
Но Йен ведь тоже не из таких, а она его абсолютно очаровала.
Я понимаю ошарашенный взгляд Йена. Я отлично знаю, почему он замер. Я сам так попадался, перед её обаянием просто невозможно устоять.
Опасная. Эта женщина опасна для моего сердца.
Я замечаю, что Йен немного расслабляется.
– Ты здесь надолго?
Наблюдать, как он краснеет, поддерживая светскую беседу, – определённо лучшее событие моего вечера.
– На лето, – отвечает Сильви. – Мне здесь безумно нравится. Вообще не хочется уезжать.
Йен кивает, словно ответ его полностью устраивает, но у меня внутри всё обрывается, и момент мгновенно приземляет меня на землю. Напоминание о том, что она здесь не навсегда. Пульс замедляется, и внезапно весь тот страх, что таился под поверхностью, всплывает наружу.
Саммер тыкает пальцем в меню и говорит Сильви.
– Ты определилась, чего хочешь?
Сильви кивает.
– Я буду то же самое, что у Йена. Выглядит очень аппетитно.
– Мне то же самое, – добавляет Саммер.
Йен улыбается мне. Вау. А она хороша.
– Во сколько прибывает твой друг? – спрашиваю я, оформляя их заказ.
– Уилби задержали. Он приедет только завтра. Так что мы с Саммер решили выбраться куда-нибудь поесть и потанцевать.
Саммер с энтузиазмом кивает.
– Мы заслужили.
– Кэл, можно нам две порции «Секса на пляже»? – просит Сильви.
Йен чуть не подавился своей колой.
– Конечно, – я ухмыляюсь и поворачиваюсь, чтобы смешать коктейли.
Знаю, Йен мне потом припомнит. Ну и пусть.
Я занимаюсь их напитками и помогаю Марине выполнять заказы. Время от времени бросаю взгляд в зал, Сильви провожает меня глазами, словно отслеживает каждое моё перемещение по бару. Я замечаю. Связь между нами неоспорима. Я просто не знаю, как к этому относиться. Друзья? Или потенциально нечто большее?
Нет. Я трясу головой, прогоняя мысли. Я не могу быть этим парнем. Тем, кто встречает классную женщину, влюбляется в неё, а она в конце лета берёт и улетает обратно в Нью-Йорк. Я не выдержу.
Мой мир здесь, на Коконат-Бич. Её мир – в Нью-Йорке. Точка.
Если бы всё было так просто. Ничего и никогда не бывает просто.
Сильви снова встречается со мной взглядом, обхватив губами трубочку. Я внутренне стону от зрелища. В её глазах читается то, от чего в груди становится тесно. Мне становится жарко. И чёрт возьми, я бы не отказался узнать, какова на вкус её улыбка. Сильви опасна.
Саммер и Сильви едят вместе с Йеном, который, как я заметил, задерживается дольше обычного и, кажется, внимательно слушает их болтовню, даже хмыкает в ответ, когда Сильви вовлекает его в разговор. Я даже слышу, как он рассказывает ей о своей лодке, а за ним я такого вообще никогда не припомню. Обычно он быстро съедает свой ужин и уходит.
Чуть позже они прощаются, и когда Сильви снова обнимает Йена, он похлопывает её по спине. Затем Саммер и Сильви направляются к танцполу, и музыка в баре становится громче. Смех тянется за ними шлейфом, и все взгляды в баре тоже прикованы к ним. Терпеть этого не могу. Не хочу, чтобы кто-то пялился на Сильви.
Я поворачиваюсь к Йену, который наблюдает за тем, как я наблюдаю за ними. Он медленно и понимающе ухмыляется.
– Перестань, – бормочу я.
– Эта девчонка другая, – говорит он.
– Да нет, обычная, – сухо бросаю я.
Но она абсолютно другая. Я не могу отрицать. Понятия не имею, что здесь происходит. Я отталкиваю от себя все чувства, но они всё равно летят на меня напролом, как товарный поезд.
Я протираю стойку и делаю вид, что всё в полном порядке.
Йен встаёт, собираясь уходить, и выкладывает купюры, несмотря на то что это его собственный бар.
– Ты так и будешь притворяться или всё-таки позволишь себе немного пожить?
– Я и так живу на полную катушку, – спорю я.
Он выгибает бровь.
– Ты сёрфишь на рассвете, вкалываешь в баре, заботишься о матери. И так по кругу день за днём. Это не жизнь, сынок.
Я молчу, потому что мне нечего сказать. Музыка меняется, и воздух наполняет пьянящий смех Сильви. Она закидывает голову назад, танцует, и цветок за её ухом подпрыгивает в такт движениям. Они кружатся, обе хохочут и подпевают популярной пляжной песне.
– Не будь дураком, – говорит Йен на прощание и уходит.
«Слишком поздно».
Я продолжаю работать, благодарный за возможность отвлечься. Заказы приходят и уходят. Я отправляю стаканы в мойку и полирую их. Ночной воздух становится гуще. Но моё внимание ни на секунду не отдаляется от Сильви. И, судя по тому, как она смотрит на меня, её внимание тоже приковано ко мне. Сильви закрывает глаза и танцует под музыку так, словно она здесь дома. Уверенная, точно знающая, кто она такая. Она говорит, что пытается найти себя этим летом. Спорю, ей не нужно искать себя. Она всегда была внутри, просто ждала момента, чтобы раскрыться.
Она пересекается с Миа и совладелицей «Соленых страниц» Джунипер, они заказывают воду и продолжают танцевать.
Да, она другая. Йен прав.
***
Бар наконец пустеет чуть за час ночи. Мы уже перевернули все стулья и приглушили свет. Снаружи разбиваются о берег волны, а во мне всё ещё бурлит энергия, хотя тело приятно устало после работы. И, естественно, я не могу перестать думать о Сильви.
Я выставляю последний чистый стакан за стойку и выхожу наружу, чтобы запереть двери. Сильви сидит на улице в одном из кресел, босоножки лежат рядом на земле, а пальцы ног выводят узор на песке. Её платье помялось после танцев, волосы растрепались, а цветка уже нет.
Увидев меня, она поднимает взгляд и улыбается так, словно сидит здесь уже прилично.
– Ты наконец-то закончил.
– Ждала меня? – спрашиваю я с удивлением.
– Саммер меня бросила, – бодро говорит она. – У неё завтра рано утром класс йоги, и ей нужно выспаться.
Я улыбаюсь и запираю дверь, пряча ключи в карман.
– Похоже на неё. А как же ты? Тебе разве не нужно выспаться?
– Да, только я привыкла обходиться малым количеством сна.
Вопреки своим словам, она зевает и рассеянно тянется к босоножкам, но промахивается. Ни секунды не колеблясь, я опускаюсь перед ней на колени, чтобы помочь. Я поднимаю одну из босоножек, и наши взгляды встречаются. Её брови сдвинуты к переносице, будто она не знает, как реагировать на то, что я хочу обуть её.
Мы оба не знаем.
И всё же я обхватываю её изящную лодыжку и надеваю обувь. Поставив её ногу обратно на песок, я беру вторую босоножку. Она протягивает мне другую босую ногу. Я беру её, проводя большим пальцем по подъему, наслаждаясь нежностью её гладкой кожи.
Воздух между нами заряжен током, мы оба молчим, пока я надеваю вторую туфлю.
Когда с этим покончено, она застенчиво улыбается, а я поднимаюсь на ноги. Я протягиваю ей руку, которую она принимает, и помогаю ей встать.
– Нормально доберёшься до дома?
– Я просто подумала, что мы могли бы пройтись вместе, – говорит она. – Если ты не против.
Я более чем не против.
Большую часть ночи я пытался договориться с самим собой и провести невидимую черту на песке между мной и Сильви. Но вот она стояла здесь, ждала меня, и в том, как открыто она проявляла свою уязвимость, было что-то такое, будто для неё это тоже в новинку, что ударило мне прямо в сердце.
– Я с радостью провожу тебя домой, – говорю я охрипшим голосом.
– Хорошо, – отзывается она. – Веди, горячий бармен.
Я стону от её «горячего бармена», а она хихикает.
Мы пошли рядом, легко, словно делаем это не в первый раз. Улицы теперь безлюдны, и звуки волн затихают по мере того, как мы отдаляемся от бара.
Она идет близко, не прикасаясь, но достаточно близко, чтобы я чувствовал, как её рука покачивается рядом с моей. Каждый нерв в моём теле вспыхивает от одного лишь ощущения её присутствия.
– Кэл, – говорит она. – Можно мне кое-что у тебя спросить?
– Смотря что, – поддразниваю я.
– Почему ты сказал, что я идеальная жена? И что именно ты имел в виду?
Я слегка спотыкаюсь на ровном месте, но тут же восстанавливаю равновесие.
Она ждёт ответа, поглядывая на меня на ходу.
Я смотрю на неё и поражаюсь, почему она сама не видит.
– Сильви, в тебе есть абсолютно всё.
Она замедляет шаг и слушает.
Я перевожу на неё взгляд и продолжаю:
– Твой бывший – идиот. Он никогда тебя не стоил.
Когда я это произношу, она пристально смотрит на меня и часто моргает.
Я останавливаюсь, и она тоже замирает, разворачиваясь ко мне лицом. Свет уличного фонаря и звезды озаряют её лицо. Её глаза находят мои и задерживаются.
Именно это меня и пронимает, так что я продолжаю.
– Ты умеешь слушать так, как никто другой на моей памяти. Ты замечаешь людей. И ты даёшь им почувствовать себя значимыми. Ты как свет в темноте. Радуга после дождя. Ты заставляешь улыбаться каждого, с кем говоришь. Даже Йена Блэка, который, между прочим, главный ворчун города. Ты очаровала человека, которого невозможно очаровать. Не знаю, как тебе удалось, но ты это сделала.
У неё перехватывает дыхание.
– Ничего себе комплимент, – тихо говорит она.
– Я говорю серьёзно. Я никогда не встречал никого, похожего на тебя. И этот кретин знатно тебя проворонил. Надеюсь, ты понимаешь. Ты идеальная жена. И мне паршиво от того, что они причинили тебе такую боль. Но я рад, что ты не вышла за него. Потому что он никогда не смог бы стать достаточно хорош для тебя.
Воздух между нами становится густым, а атмосфера – наэлектризованной. Она делает шаг ближе. Она так близко, что я чувствую запах кокоса от её шампуня или геля для душа.
Мои руки поднимаются, я обнимаю её и прижимаю к себе. Сердце бешено колотится о рёбра. Её губы приоткрываются от неожиданности. Я мог бы поцеловать её прямо сейчас.
Но тут она выдыхает, один раз качает годовой и едва заметно, печально улыбается. Она обвивает меня руками и крепко обнимает. Её руки крепко сжимают меня, и я притягиваю её к себе с такой же силой. От этого у меня практически выбивает воздух из легких.
Она прижимается щекой к моей груди, а я закрываю глаза, удерживая её ровно столько, сколько нужно, чтобы представить, каково – обнимать её так, будто она моя.
Но она не моя.
– Спасибо, – бормочет она.
– За что? – тихо спрашиваю я.
– За то, что ты меня видишь, – говорит она. – И за то, что ты просто мой друг. И добр ко мне.
Я закрываю глаза, и она отстраняется первой. Её улыбка мягкая и осторожная, и кажется, она понятия не имеет, что только что со мной сделала.
– Спокойной ночи, Кэл. Увидимся завтра.
Я машу рукой.
– Ночи, Сильви.
Она заходит в дом Бёрди, и я разворачиваюсь, только когда слышу, как защёлкнулся замок.
Я не двигаюсь с места и стою там дольше, чем следовало бы, засунув руки в карманы. Одно я знаю наверняка.
Если целовать Сильви так же потрясающе, как было держать её в своих руках, то я попал.
Не думаю, что смогу бороться с чувствами так, как планировал.
Глава 11
Сильви
Я проверяю телефон уже в десятый раз за последние несколько минут. Я стою и жду Уилби у единственного терминала в Коконат-Бич. Восемь пятьдесят семь. Его самолет приземлился в восемь сорок три, а значит, что он вот-вот должен появиться у выдачи багажа.
В аэропорту Коконат-Бич ровно одна багажная карусель и абсолютно никакого понятия о спешке. Здесь, так уж принято. Ты на острове, и тут всё довольно расслабленно. Всё и вся, включая аэропорт.
В зоне выдачи багажа всего три человека. Один из них спит, другой ест хот-дог, уставившись в окно. Третий – я, разнервничавшаяся и жаждущая наконец-то увидеть своего друга.
Музыка переключается на «Free Fallin’», и стеклянные двери раздвигаются. Уилби ДеСото входит в зону выдачи багажа, и сама атмосфера меняется от его бьющей ключом энергии. Он высокий, подтянутый той самой едва уловимой, но опасной подтянутостью – весь из безупречных линий и непринужденной уверенности. Его стрижка идеальна, волосок к волоску, уложенная так, будто он проснулся красавчиком и остался им навсегда. Кожа у него оливково-золотистая, челюсть волевая, а губы непозволительно хороши – такое лицо должно быть на билбордах или обложках журналов, а не в ожидании багажа вместе со всеми нами. Лняные брюки, безупречные кожаные туфли, которые никогда не знали суровых испытаний, и солнцезащитные очки в помещении, потому что ему это сходит с рук. Он катит за собой темный, стильный чемодан на колесиках, его поза расслабленная, но целеустремленная, словно он всегда точно знает, куда направляется, и предполагает, что мир сам расступится перед ним. Я даже не притворяюсь, что не пялюсь. Некоторые мужчины просто заходят в комнату. Уилби же появляется как сенсационный заголовок. И мне безумно нравится. Он уверен в себе, непоколебим и является лучшим другом, о котором девушка может только мечтать.
Он выглядит настолько чужеродно здесь, на неформальном острове, что я едва не смеюсь. Но я слишком рада его видеть.
Он резко замирает, оглядывается по сторонам и сдвигает очки.
– Оу.
Я вовсю машу рукой, и он вскидывает бровь, глядя на меня с полным шоком и беспокойством.
– Добро пожаловать в рай! – кричу я.
Он поднимает глаза к потолку и вздыхает.
– Почему ты не предупредила меня, что это место крошечное и пахнет солнцезащитным кремом и пляжем?
Я подбегаю и крепко обнимаю своего человека с повадками чёрного кота. Он на долю секунды каменеет, а затем крепко обнимает меня в ответ. Мы постоянно играем в игру, где подкалываем друг друга, но правда в том, что мы лучшие друзья. Нравится ему или нет, я застолбила его, а он – меня. У нас есть рабочие роли... и есть роли друзей. И прямо сейчас на нас надета роль друзей.
– Ты выглядишь загорелой и расслабленной, – говорит он мне в волосы. – Настораживает. Кто ты и что ты сделала с моей застегнутой на все пуговицы рубашкой лучшей подругой-трудоголиком?
– А ты выглядишь слишком нарядно. Что случилось с островным стилем? – поддразниваю я.
Он фыркает.
– Это и есть неформальный стиль.
В Нью-Йорке я одевалась точно так же. Но здесь? Что-то изменилось. Я полюбила неформальный стиль и полностью его приняла. Большую часть дней я провожу в спортивных шортах и топе, ну или в сарафанах. Свободный стиль – мой новый любимый образ.
– Ты больше улыбаешься. Во мне зреет подозрительная надежда. – Он отстраняется и смотрит на меня, сузив глаза. – Мне стоит беспокоиться?
Я качаю головой, расплываясь в улыбке.
– В кои-то веки тебе не нужно беспокоиться. Я наслаждаюсь расслабленной летней жизнью. – Затем я похлопываю себя по животу. – И я ем во всех хороших ресторанах и фургончиках с едой, даже не думая о размере платья. Моя мать пришла бы в ужас от моего легкомыслия по отношению к калориям.
– Эта женщина за прошлый год превратила тебя в скелет. Её мнение не имеет значения. – Он делает жест, чтобы я повернулась, дабы он мог оценить мои новые округлости. Когда он свистит и слегка шлепает меня по заднице, я покатываюсь со смеху. – У моей девочки появились формы! – Затем, словно скандализированный, он ахает. – Что у тебя на ногах? Ты взяла и испортила весь образ вот этим.
– Шлепанцы? – я ухмыляюсь. – Они удобные, и не нужно переживать, что песок попадет в обувь. Всё, что нужно сделать – легкое движение ногой, и вуаля! Песка как не бывало.
Он выглядит так, будто ему больно.
– Я так и знал. Ты превращаешься в местную.
Я пожимаю плечами.
– Я вообще-то здесь живу. Пока что.
Несмотря на его подколы, в его взгляде читается явное облегчение. У меня сердце тает от того, как сильно он обо мне заботится. Я знаю, что заставила его понервничать, но, надеюсь, он увидит, насколько я исцелилась с тех пор, как приехала сюда.
– Я так и знал, – бормочет он, оглядываясь по сторонам, когда мы выходим из аэропорта. – Место похоже на открытку.
Мы выходим на улицу к месту, где я припарковалась. Я пригнала гольф-карт Бёрди, чтобы забрать его. Мимо проходит женщина, толкая коляску со своей собакой внутри, и улыбается нам. Уилби вежливо кивает, а затем наклоняется ко мне.
– Почему женщина ведет себя так, будто знает тебя?
– Потому что знает, – ухмыляюсь я.
Он моргает.
– Сильвирлин. Кто ты? Кем ты стала?
Счастливой. Собой. Свободной.
Я хватаю его за руку и тащу к гольф-карту.
– Давай же. Тебе нужен завтрак и экскурсия.
На улице солнце уже припекает, обрушиваясь на нас тропическим жаром. Уилби щурится на пальмы, выстроившиеся вдоль парковки.
– Место великолепное. Я начинаю понимать, почему ты не возвращаешься домой.
Домой.
Я содрогаюсь от мысли, что Нью-Йорк – дом. Сейчас он кажется какой-то другой планетой.
– Это место выглядит как капсула времени. Будто оно всё ещё живет в аналоговом режиме.
– Оно определённо соответствует атмосфере, – говорю я ему.
– Любопытно, – добавляет он, продолжая оглядываться и впитывать всё вокруг, пока я запихиваю его чемодан позади нас на гольф-карт. – И это твоё средство передвижения?
– Ага! Пристегнись! – кричу я, усаживаясь на водительское сиденье.
– Если кто-то спросит, я ехал на приличном «Убере», – произносит он, вздыхает, забираясь рядом со мной.
Мы едем по городу, музыка доносится из магазинов и ресторанов, хотя утро только началось. Парень в пляжных шортах машет мне из кофейного ларька. Уилби разглядывает всё подряд так, словно смотрит документалку про дикую природу.
– Почему все тебе машут? – спрашивает Уилби в замешательстве. – Ты ведь здесь даже не так давно.
– Здесь все машут всем. Это не Нью-Йорк, – добавляю я.
– Ну да, если бы в Нью-Йорке все улыбались и махали, мы бы подумали, что они психопаты.
Он кривится, будто сама мысль об его травмирует.
Я смеюсь.
– Здесь всё иначе. Это полезно для души. Мне бы хотелось, чтобы каждый смог хоть раз побывать на Коконат-Бич и расслабиться. Тебе здесь понравится, Уилби. Доверься процессу.
– Ладно, но шлепанцы я не надену, – говорит он, с отвращением качая головой.
– Поверь мне, к концу выходных твои натруженные ножки сами запросят свободы, – поддразниваю я, зная, что одна фраза вызовет у него шок.
– Никогда, и я повторю, никогда больше не говори мне этого, – произносит он с выражением полнейшего отвращения.
– Ничего не обещаю, – напеваю я.
– Так, значит, тут есть бар под названием «Коктейли и Хаос»? От этого веет вайбом фильма «Коктейль». Ну, того самого с Томом Крузом, пока он ещё не стал странным? – воодушевленно спрашивает он.
– Этот фильм – классика, – соглашаюсь я. – Сначала в гостевой дом на заселение или к Бёрди?
– Как будто надо спрашивать. Гостевой дом подождет. Я хочу увидеть всё, включая Бёрди. К тому же меня всё равно ещё не заселят.
Я направляюсь в противоположную от его гостевого дома сторону. Мы подъезжаем к маленькой дорожке Бёрди, на которой как раз помещается её гольф-карт. Я поворачиваюсь к Уилби – он наблюдает за мной, медленно расплываясь в улыбке.
– Ты выглядишь здесь счастливой.
Я улыбаюсь вопреки всему.
– Я счастлива здесь.
Какое-то время он молчит, а затем наконец улыбается.
– Тебе идёт.
– Спасибо, – говорю я, выбираясь наружу и ведя его к коттеджу Бёрди.
Я смотрю на дом, пытаясь увидеть его его глазами. Нежно-голубой домик с белой отделкой. Он окружен цветущими кустами, что делает его очень уютным. Спереди есть небольшая застекленная веранда, уставленная растениями. Я всегда обожала коттедж Бёрди. И мне любопытно, что подумает Уилби.
Он оглядывается, впитывая детали. Я беру сумочку, и вдруг Уилби вскрикивает. Он отпрыгивает обратно на гольф-карт, вцепившись в него так, словно от этого зависит его жизнь.
– О боже мой, – говорит он, хватаясь за сердце. – Почему здесь динозавр?
Я кошусь на куст гибискуса, откуда выглядывает Игги.
– А-а. Это Игги.
– Это доисторическое существо, – шепчет Уилби, – идет прямо на нас.
Игги моргает, абсолютно равнодушный к эмоциональному коллапсу Уилби.
Я наклоняюсь и глажу его по голове.
– Привет, красавчик. Как прошла ночь? Хорошие сны снились, приятель?
Уилби поворачивается ко мне с дикими глазами.
– Ты дала ему имя и разговариваешь с ним?
– Ну да. Это Игги. Он мой друг.
– Нет, – качает он головой.
– Да.
– Ну всё, – говорит он. – Я сдаю тебя в психушку. Я прилетел сюда, чтобы убедиться, что ты в порядке, а ты разговариваешь с рептилиями.
Игги взмахивает хвостом, и Уилби вскрикивает, поджимая ноги на сиденье.
– Как он понимает, что я говорю о нём?
– Он дружелюбный, – я пожимаю плечами.
– Его морда говорит об обратном. Словно он собирается позвать свою банду других игуан, и они будут лупить меня хвостами, пока я не закричу о пощаде.
В этот самый момент Бёрди открывает дверь, улыбаясь.
– Игги, отойди, милый.
Игги послушно переваливается в сторону.
Уилби застывает в шоке.
– Он слушается?
– Лучше, чем большинство людей, – сияет Бёрди, а затем делает жест Уилби, чтобы тот шевелил булками. – Иди сюда, сахарок. Сколько прошло... года два?
– Да, и с тех пор ты в Нью-Йорк не прилетала, – упрекает он, расслабляясь и обнимая Бёрди.
Бёрди приезжала в гости несколько лет назад и останавливалась у меня. Именно тогда она познакомилась с Уилби. Эти двое сразу поладили, и он с тех пор всегда о ней спрашивал. Их невозможно не любить. Есть причина, почему они оба – мои самые любимые люди на планете.
– Кто знал, что ты живешь в раю и командуешь игуанами? – говорит он, похлопывая её по спине.
– Я здесь очень счастлива, – отвечает она с улыбкой. – И счастлива, что вы оба наконец-то здесь.
Он выдыхает.
– Я, возможно, никогда не уеду. Нью-Йорк теперь просто ни в какое сравнение не идет.
– Погоди, вот окажешься на пляже с коктейлем, наблюдая за дельфинами, – ухмыляется она.
Уилби переводит взгляд на меня.
– Объясняет, почему ты тут пряталась. Я бы тоже никогда не захотел уезжать и разгребать всё то дерьмо, что осталось в Нью-Йорке.
– Я не прячусь, – говорю я.
– Ты абсолютно точно прячешься, и я не могу тебя винить, – говорит он, потягиваясь и оглядывая пейзаж. – Место потрясающее.
– Самое время было приехать в гости, – произносит Бёрди, поправляя кухонное полотенце на плече.
– От тебя пахнет выпечкой. – Уилби вскидывает бровь.
Сладости – путь к сердцу Уилби, и Бёрди об этом знает.
– Я приготовила лимонно-черничные сконы, – говорит она. – Заходите и угощайтесь. Они только из духовки.
Уилби смотрит на меня с широко раскрытыми глазами.
– Я обожаю её. Как думаешь, она могла бы меня усыновить?
Я киваю.
– Видишь? Вот почему я приехала сюда. Твоя душа сейчас тоже получит большую порцию объятий.
– Теперь я понял, – подтверждает он, следуя за ней в дом.
Мы сидим за кухонным столом Бёрди со сконами на тарелках и кофе. Уилби ест так, словно его никогда в жизни не кормили, и он безумно счастлив.
Бёрди подкладывает ещё один скон ему в тарелку.
– Где ты остановился, сахарок?
– В гостевом доме «Сисайд», – отвечает он. – Хотя заселиться смогу только позже.
– О, отлично! Сильви покажет тебе окрестности, – говорит Бёрди.
– Это, – произносит он между укусами, – лучшее, что когда-либо со мной случалось.
Бёрди похлопывает его по щеке.
– Ты же знаешь, что можешь приезжать ко мне в гости в любое время, Уилби.
Он кивает и шутит.
– Я теперь здесь живу. Куда босс, туда и я.
И слава богу. Потому что я безумно скучала по своему лучшему другу.
***
Нам с Уилби нужно многое обсудить по работе, поэтому мы собираем пляжную сумку и отправляемся на берег. С тем же успехом мы можем совместить дела с коктейлями и отдыхом на пляже.
Мы расставляем шезлонги и раскладываем полотенца неподалеку от «Коктейлей и Хаоса», и я бросаю взгляд в ту сторону, гадая, работает ли Кэл.
Не увидев его, я сдуваюсь, плечи опускаются. Я прикусываю нижнюю губу, задаваясь вопросом, где он может быть.
Я завязываю парео на талии чуть туже. На мне зеленый купальник – из всего, что у меня есть, по-прежнему лучший вариант. Уилби ставит наши шезлонги лицом к воде и улыбается с той самодовольной уверенностью, которая присуща всей его дерзости столичного парня.
Без рубашки он выглядит непозволительно хорошо. Раздражающе подтянутый.
– Боже мой, Уилби. Ты похож на точеного греческого бога.
У него рельефные руки, шесть кубиков пресса и загар, которого просто не должно быть у человека, живущего под офисными лампами. На носу примостились солнцезащитные очки, и я ухмыляюсь, замечая на его ногах сандалии. Не шлепанцы, конечно, но всё же сандалии.
Он ухмыляется.
– Эй, я виню во всем тебя. Ты таскала меня на все пробежки и тренировки ради подготовки тела к свадьбе.
В груди сжимается, а сердце уходит в пятки. Я молчу, неловко переминаюсь с ноги на ногу и опускаю взгляд на свои загорелые бедра, совершенно не скучая по тем изнурительным тренировкам.
– Прости, Сильвирлин. Мне не следовало упоминать о свадьбе, – говорит он, вздохнув.
– Всё в порядке. Я пережила это. Ну... почти пережила. Я ещё не возвращалась туда и не сталкивалась со всем лицом к лицу. Но к Тайлеру у меня больше нет никаких чувств. На самом деле я о нём даже не думаю. Я больше никогда не позволю другому мужчине так узнать мою душу. Потому что это растоптало меня так, как я и подумать не могла.
