Текст книги "Просто ещё один летний побег (ЛП)"

Автор книги: Эрин Бренском

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)

Глава 27

Сильви

– Я просто говорю, – спокойно произносит Бёрди, сидя на барном стуле у кухонного острова и потягивая кофе, – что указание на триста пятьдесят градусов – не рекомендация.

Я только что чуть не сожгла кухню Кэла, потому что хотела испечь ему вкусняшку. Важно отметить, поскольку пожарная сигнализация надрывается, напоминая мне, что я ужасна на кухне и мне нельзя здесь доверять никогда в жизни.

– Я и не думала, что рекомендация. Просто забыла поставить таймер, а потом вляпалась в рабочий созвон.

Я кашляю, пытаясь кухонным полотенцем выгнать дым в окно. Бесполезно, совсем не помогает.

Именно так я понимаю, что безумно влюблена в Кэла. Я – женщина, которая управляет компанией с миллиардным состоянием и может заключать такие сделки, о которых опытные финансовые специалисты боятся даже думать. Но стоить поместить меня на кухню и попытаться следовать простому рецепту брауни, как я внезапно оказываюсь на грани поджога.

Глаза Бёрди встречаются с моими поверх чашки.

– Мгм.

– Что? – спрашиваю я.

– Похоже, моя девочка влюблена.

Она улыбается.

Хотя зарождающееся чувство между мной и Кэлом кажется нашим маленьким секретом, я знаю, что моя глупая, влюблённая улыбка выдает меня с головой.

К счастью, пожарная сигнализация наконец умолкает, прерывая её поддразнивания. Всё, что осталось от обугленных брауни – резкое напоминание о моих несуществующих кулинарных навыках.

– Я просто пыталась что-то испечь, – добавляю я.

– Детка, я вырастила тебя. Ты за всю свою жизнь ничего не пекла.

Уилби стучит и открывает входную дверь, заглядывая внутрь с озабоченным видом.

– Что за чертовщина здесь творится?

– Я пеку, – заявляю я ему.

Он бросает один взгляд на дым, на духовку и на меня.

– Кто позволил тебе печь? – медленно спрашивает он, выглядя озадаченным.

– Я умею печь, – рявкаю я. – Почему для всех так сложно понять? Разве жена не может испечь что-нибудь для своего мужа?

Он сужает глаза.

– Кто ты такая и что ты сделала с моей лучшей подругой?

– Прекрати.

Я стону.

– Нет, – говорит он. – Меня это пугает.

Бёрди фыркает, наслаждаясь моментом.

Уилби делает шаг впеёед, включая потолочный вентилятор в гостиной Кэла.

– Тебя похитили?

– Уилби, – цежу я.

– Моргни дважды, если ты в порядке.

Я моргаю дважды.

Он ахает.

– О боже. Тебя нельзя оставлять на кухне одну. Все знают.

– Я могу пробовать приготовить что-то, – настаиваю я.

Уилби прикладывает руку к сердцу и опускается на стул рядом с Бёрди.

– Всё хуже, чем я думал.

Я закатываю глаза.

– И вообще, когда ты приехал? Я вообще-то собиралась забрать тебя из аэропорта.

Уилби пожимает плечами.

– Бёрди меня перехватила. У нас были планы.

– Планы? – фыркаю я. – Какие ещё планы?

– Расслабься, ты была занята – влюблялась, пекла брауни, и вообще у тебя практически медовый месяц. Я не хотел тебе мешать.

Уилби пожимает плечами.

Бёрди встаёт и направляется к кофеварке, наливая себе ещё кофе и прихватывая вторую чашку. Она ставит чашки перед Уилби и идёт к холодильнику за сливками.

– Уилби теперь неофициальная Пчёлка. Он вступил в рой.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, как вдруг входит Кэл – его волосы влажные после ёерфинга, и он улыбается мне, пересекая комнату и склоняясь, чтобы мягко поцеловать.

– Всё ещё не выглядит как фальшивка, – бормочет Уилби.

– Ой, прекрати. Ты же знаешь, что наши отношения перестали быть фальшивкой ещё хрен знает когда. Кэл и Сильви влюблены.

Бёрди с одобрением улыбается, пока Кэл прижимает меня к себе.

– Что здесь происходит? – спрашивает Кэл, качая головой на Бёрди и не в силах скрыть улыбку.

– Я пыталась сделать тебе сюрприз и испечь что-нибудь, – говорю я.

Он смотрит на духовку, потом на меня, и его улыбка становится мягче.

– Ты не должна была этого делать.

– Скорее, не имела права делать, – бормочет Уилби.

– Знаю, – говорю я. – Но я хотела.

Он наклоняется и целует меня в висок так, будто его кухня не превратилась в зону бедствия и я не пыталась её сжечь. Он выглядит так, будто ему абсолютно всё равно.

– Идеально, – говорит он.

– Это уголь, – возражаю я.

– Важен сам порыв, – говорит он, прижимаясь лбом к моему. – И очень мило.

Уилби стонет за нашими спинами.

– Почему они должны быть такими милыми и до тошноты приторными?

Бёрди улыбается так, будто только что выиграла в лотерею.

– Они идеальны.

Кэл обвивает рукой мою талию и смотрит на меня сверху вниз так, будто я сотворила чудо, а не совершила преступление против выпечки.

И я понимаю, стоя в задымленной кухне с испорченным противнем и мужчиной, который смотрит на меня так, будто я магия, что я без колебаний подожгла бы ради него весь мир.

Желательно только, не его собственный дом.

***

Я стучу в дверь Карли, держа в руках два стакана с кофе. Для Карли – с двойной порцией сливок и корицей сверху, потому что я помню, как она любит.

– Войдите! – доносится изнутри.

– Карли? – зову я, приоткрывая дверь и заходя внутрь.

Никакого ответа. Я делаю шаг в комнату, за спиной тихо щелкает замок, и я резко замираю.

Донна Беннетт вальяжно раскинулась на диване, улыбаясь мне.

– Привет.

Она произносит фразу так, будто она обычный человек, а не автор бестселлеров New York Times, чьи книги я читала с двенадцати лет. Она мой любимый писатель всех времён, и видеть её здесь, вот так просто сидящей в гостиной Карли – всё равно что столкнуть лбом два совершенно разных мира.

Она выглядит точно так же, как на фото на обложках всех своих книг и в редких интервью, которые я видела. Выглядит невероятно.

Солнцезащитные очки закинуты в волосы, у ног стоит огромная яркая сумка-шоппер. Рядом на столике открыт ноутбук. В руке она держит кружку с кофе.

Она смотрит на меня и улыбается.

– О, отлично, – говорит она. – Ты здесь. Проходи.

Я просто стою с отвисшей челюстью. Потому что передо мной та самая женщина, чьи книги я в старших классах таскала с прикроватного столики мамы и матерей своих подруг. Женщина, чье имя постоянно всплывает в любых разговорах о любовных романах – мать всех любовных романов. Сама Донна Беннетт. В реальной жизни и на диване Карли на Коконат-Бич.

– Простите, – выдавливаю я. – Я не ожидала вас здесь увидеть.

Она смеётся.

– Обычно все так реагируют.

Я медленно делаю шаг вперёд.

– Простите. Привет. Я Сильви.

– Привет, – тепло отзывается она. – Я так и думала, что это ты.

Моё сердце делает лёгкий кульбит.

– Откуда вы знаете, кто я?

Она отмахивается.

– Конечно, знаю. Мне нужно было приехать на Коконат-Бич и своими глазами увидеть женщину, которая вышла замуж за моего любимого племянника и вернула к жизни мою сестру.

Я опускаю взгляд на себя.

– Неожиданно.

– Как и то, что миллиардерша-наследница вышла замуж за моего любимого племянника.

Я давлюсь воздухом.

Прежде чем я успеваю прийти в себя, она кивает в сторону коридора.

– Карли в душе. Она скоро спустится.

– Оу, – говорю я, изо всех сил пытаясь казаться невозмутимой. – Здорово. Я принесла ей кофе. Я бы принесла и вам... впрочем, можете взять мой.

– Ни за что, – отвечает Донна. – Я уже обеспечена.

Я ставлю стаканы на журнальный столик, нервничая под её любопытным взглядом.

– Карли стало лучше, и всё благодаря тебе, – говорит она.

Она на секунду вглядывается в моё лицо, и во взгляде читается искренняя доброта.

Я замираю и смотрю на неё.

– Что вы имеете в виду?

– Ты помогла, – произносит она. – Я ценю.

Слова бьют прямо в сердце. Ведь когда я влюбилась в Кэла, я никак не ожидала, что полюблю и его маму. Она стала для меня матерью, о которой я втайне мечтала, учитывая, что моя собственная мать никогда не была рядом, когда она мне была нужна.

– Она стала больше улыбаться, – продолжает Донна. – К ней приходят гости, и она говорит об окружающем мире так, будто больше не наблюдает за ним сквозь оконное стекло. Теперь она участвует в жизни.

У меня сжимается грудь от её слов.

– Кэл ведь...

Донна качает головой.

– Кэл здесь ни при чём. В этом целиком и полностью твоя заслуга, дорогая.

Я не знаю, что ответить, поэтому молчу.

– Ты изменила здесь саму атмосферу.

Я моргаю, сдерживая слёзы.

Донна шевелится, подгибая под себя ногу.

– И его ты тоже изменила.

Я нервно смеюсь.

– Я ничего такого не делала.

Она награждает меня выразительным взглядом.

– Дорогая.

Её слова эхом отдаются в моей голове. Я вспоминаю Кэла сегодня утром на кухне – босого, варящего мне кофе так, будто это уже устоявшийся ритуал. Словно он занимался этим годами, и самое главное – я сама привыкла ценить наши привычки и ждать их исполнения.

Донна слегка подаётся вперёд.

– Ты ведь знаешь, что этот мужчина любит тебя больше всего на свете?

Её вопрос звучит буднично, но ложится на меня тяжёлым грузом. Я по-прежнему не знаю, что сказать. Я ещё не отошла от шока после осознания того, что она действительно сидит передо мной в одной комнате, не говоря уже о похвалах в мой адрес.

Я фыркаю, потому что это проще, чем быть честной с ней... и с самой собой.

Донна склоняет голову.

– Ты прелесть. Ты любишь его точно так же. Я же вижу.

Я скрещиваю руки на груди и улыбаюсь ей, не пытаясь отрицать.

– Этим летом ты очень помогла моей семье. Надеюсь, ты понимаешь, Сильви. Ты добилась от моей сестры больших успехов, чем я за шесть лет. Я предлагала лучших терапевтов, поддержку, перепробовала всё. Но ты? Ты вернула их обоих к жизни.

Это заставляет меня задуматься.

– Кэлу тяжело даются проявления любви и подпускание людей близко, – продолжает она. – Но он перевернёт всю свою жизнь вверх дном, чтобы защитить тех, кого любит.

У меня перехватывает горло. Я снова смотрю в сторону коридора, с внезапным осознанием того, как много Кэл отдал мне, даже не подозревая, насколько это для меня важно.

– А моя сестра, – тихо говорит она. – Она очень долго никого не подпускала к себе. А теперь у неё есть книжный клуб, она ходит на преображения и говорит о тебе так, будто вы лучшие подруги.

От этого на моём лице расплывается улыбка.

– Она и есть моя новая лучшая подруга. Я обожаю её.

В конце коридора выключается душ, и Донна улыбается, но в её улыбке сквозит что-то ещё. Что-то настороженное.

– Я вовсе не хочу вторгаться...

– Ты не вторгаешься, – перебивает Донна. – В этом и суть. Кэл когда-нибудь рассказывал тебе о своём отце?

Я замираю.

– Не особо.

– Хм, – бормочет она.

В этот момент в комнату входит Карли, улыбаясь, с полотенцем, обёрнутым вокруг головы, в шортах и футболке. Напряжённый момент рассеивается. Но между нами явно что-то изменилось.

И теперь я в глубине души задаюсь вопросом – что ещё Кэл скрывает в глубине души? И почему мне кажется, что всё начинает всплывать на поверхность?

Но я уже зашла слишком далеко, чтобы отступать.

Глава 28

Кэл

Бар забит до отказа – так, что «Коктейли и Хаос» буквально оживают. Сегодня у нас играет живая музыка, одна из моих любимых групп, и это лучший вечер для визита. Погода идеальная, музыка отличная, и Сильви здесь. Моя жена.

Я никак не привыкну к этой мысли.

Пчёлки оккупировали несколько столиков и умудрились сделать всё ещё веселее, установив мишень для дартса. Понятия не имею, откуда она взялась, но мы не против. Иногда Пчёлкам лучше вообще не задавать вопросов.

Сильви сидит за столиком с Миа, Саммер и Венди. Они шутят, опрокидывают шоты, смеются и болтают, как обычные подруги, которые делают постоянно. И за этим так здорово наблюдать. Сильви стала своей. Добиться непросто, но она справилась. Она отлично сюда вписалась.

Я работаю за барной стойкой, смешиваю напитки и ухмыляюсь как идиот каждый раз, когда наши взгляды с Сильви пересекаются. Мне хочется утащить её домой и трахать до посинения, но она отлично проводит время, а мне нужно работать.

Какая-то рука тянется через стойку и ложится мне на предплечье. Я поворачиваюсь и вижу блондинку на вид лет двадцати с небольшим.

– Ты свободен? – перекрикивая музыку, спрашивает она.

Я не колеблясь поднимаю руку, с гордостью демонстрируя кольцо.

– Я женат.

И это так приятно – произносить вслух. Кто бы мог подумать, что мне понравится быть женатым? Спросили бы меня об этом пару месяцев назад, я бы поклялся, что никогда не женюсь.

Она смеётся.

– И неудивительно. Все хорошие парни вечно заняты. Кто же эта счастливица?

Я киваю в сторону Сильви, которая наблюдает за происходящим с явно кислым выражением лица.

Сильви что-то говорит девчонкам, и те разом поворачиваются и уставляются на нас. Отлично, теперь у нас целая зрительская аудитория.

Девушка прослеживает мой взгляд и салютует Сильви своим стаканом.

– Чёрт. Повезло же.

– Ага, – тихо и больше для себя говорю я. – Нам обоим.

Она удаляется, а я всё ещё улыбаюсь, когда чувствую, как меняется атмосфера в баре. Внутрь шагает незнакомая мне женщина, но лицо её кажется почему-то смутно знакомым. И тут до меня доходит, это, должно быть, сестра Сильви. Сам не знаю откуда, но я просто чувствую. Они очень похожи, только у Сильви волосы светлые, а у этой женщины – тёмные, почти чёрные.

Она переступает порог и ошалело оглядывает бар, словно захватчица на чужой территории. Она смотрится чужой. Идеальная прическа, туфли на высоких шпильках, выглядящие нелепо дорого на пляже, а на лице – неприятное, натянутое выражение.

Моя челюсть каменеет, а тело напрягается до предела. Ведь я только что думал о том, как счастлива моя жена среди друзей. И тут появляется эта жуткая особа, готовая всё к чертям испортить.

Она замечает Сильви, её глаза сужаются и фиксируются на ней, как самонаводящаяся ракета. Моё внимание мгновенно переключается на Сильви, я выпрямляюсь во весь рост, расправляя плечи.

Белладонна уверенным шагом направляется к столику. Сильви как раз делает глоток, когда сестра останавливается прямо перед ней, из-за чего она едва не давится напитком.

Мне хочется вышвырнуть Белладонну отсюда. Но с другой стороны, мне чертовски хочется посмотреть, как Сильви поставит её на место.

– Какого хрена ты здесь делаешь? – кашляя и вытирая рот, спрашивает Сильви.

Белладонна улыбается так, будто страшно довольна тем, что застала Сильви врасплох.

– Привет, сестричка. Скучала по мне?

– Вообще-то, нет, – бормочет Сильви.

Белладонна улыбается с видом человека, готового ринуться в атаку.

– Я выяснила, где ты. Я знала, что ты поедешь туда, где Бёрди. Вы всегда были до жути близки.

Она произносит это так, будто стремится ужалить посильнее, но в её голосе сквозит какая-то горечь.

Сильви прищуривается.

– Ты приперлась за тридевять земель ради оскорблений? Могла бы просто написать в мессенджере, как ты обычно делаешь.

– Ну, тогда тебе пришлось бы меня разблокировать, – с многозначительным видом заявляет та.

Сильви смотрит на неё в упор и молчит.

– Я приехала, чтобы помочь тебе открыть глаза, – произносит Белладонна снисходительным тоном, который, как я знаю, ни к чему хорошему для неё не приведёт.

Я видел, как Сильви ведёт дела с членами совета директоров. Эту выходку она терпеть не станет.

– Насчет чего? – спрашивает Сильви, уже слегка захмелевшая, уже бесстрашная. Она смотрит на Миа, Венди и Саммер, которые вовсю сверлят Белладонну взглядами. – О, девочки, сейчас будет весело.

Белладонна задирает подбородок.

– Насчёт моего мужа. Тайлера. Я знаю, что ты бесишься из-за нашей свадьбы, но мы любим друг друга.

Венди бросает взгляд на остальных, словно не веря собственным ушам.

– Она что, серьёзно?

Сильви откидывает голову назад и хохочет.

– Белладонна, мне твой муж даром не нужен. Блядь, я вообще не понимаю, на кой чёрт он сдался тебе.

Саммер и Миа хихикают. Венди – нет.

Венди подаётся вперёд, её глаза сужаются.

– Зачем ты на самом деле приперлась? Какая тебе муха укусила по поводу Сильви? Здесь виновата не она. А ты. И раз уж она наконец счастлива, ты что, решила всё ей разрушить?

Белладонна прожигает её взглядом.

– Не твоё дело. Отвали.

– Сильви – наше дело. Почему бы тебе не убираться отсюда? – Саммер выпрямляется ещё сильнее. – Как её там зовут?

– Белладонна, – шепчет Миа. – Вроде бы. Не помню. Она совершенно ничем не запоминается.

– Это же вроде ядовитое растение? – шепчет Саммер.

Сильви аккуратно ставит стакан на стол и выпрямляется. Ох блядь. Она включила режим «Сильви-гендиректор». Сейчас начнётся шоу.

– Знаешь что? – спокойно и с улыбкой произносит Сильви. – Я счастлива. У меня есть горячий муж ростом под два метра с татуировками, который меня любит. Так что да, я счастлива. Можешь забрать себе... всё, что там представляет собой Тайлер. И если тебе этого хочется, я за вас рада. Но ты должна уйти и дать мне жить моей жизнью.

Самообладание Белладонны даёт трещину.

– Ты не понимаешь, что натворила. Из-за тебя Тайлера уволили, а меня лишили содержания. На что нам теперь жить?

В этот момент Сильви наконец замечает меня – я стою в паре шагов позади них, скрестив руки на груди и с непроницаемым выражением лица. Её глаза встречаются с моими, слегка расширяются, а затем на губах появляется улыбка.

Белладонна прослеживает за её взглядом и оборачивается. Узнав меня, она широко открывает глаза и машет рукой.

– Это твой муж? Ты нас не познакомишь?

– Пора на выход, Белладонна, – спокойно говорит Сильви. – Наш разговор окончен.

– Ничего он не окончен! – взвизгивает Белладонна. – Если ты всё не исправишь, я испорчу тебе жизнь, точно так же, как ты испортила нашу. Серёезно, Сильви. Тебе плевать на всех, кроме себя.

Сильви смотрит на неё с отвращением.

– И как же? Что ты сделаешь, Белладонна?

У Белладонны кривится рот.

– Я всё вывалю в таблоиды. Абсолютно всё. И расскажу им, где ты прячешься.

Саммер косится на меня и беззвучно шевелит губами – «Можно я ей набью морду?»

Я качаю головой.

Саммер хмурится и делает ещё глоток своего напитка.

– Всё, что ты можешь им продать – ложь, – холодно произносит Сильви. – Я засужу тебя за клевету. У тебя за душой ни гроша, но я отсужу у тебя всё, что осталось. Мне скрывать нечего. Я примирилась с тем, что произошло у вас с Тайлером. У тебя нет ничего, чем ты могла бы меня уколоть.

Лицо Белладонны идёт пятнами и каменеет.

– Ты будешь уничтожена. Никто больше не воспринимать тебя всерьёз.

– Может, тебе просто стоит двигаться дальше и найти себе занятие? Например, устроиться на работу? – предлагает Сильви.

– Ты заплатишь, – цедит та. – Я разрушу твою жизнь. Клянусь, я это сделаю.

С этими словами она разворачивается и топает к выходу, цепляется каблуками за песок и едва не падает.

Музыка продолжает греметь, напитки льются рекой, Пчёлки уже затевают конга-лайн прямо на песке, а в углу кто-то вовсю подбадривает участников соревнования по выпивке.

Но сейчас в этом баре не имеет значения ничего, кроме моей жены. Она смотрит на меня – глаза сияют, улыбка лёгкая и непринужденная, – так, будто только что не отстояла свои границы и не одержала победу. Я горжусь ею. Боже помоги мне. Я влюблен в женщину, которая любит меня открыто, и я готов прикрывать её спину в любой ситуации. И я позволю всему миру ополчиться против неё только для того, чтобы посмотреть, как она докажет их неправоту.

Появляется Уилби, падает на стул рядом с Сильви и ухмыляется.

– Дамы. Что я пропустил?

Миа фыркает, Саммер поднимает бокал, а Венди качает головой, словно до сих пор переваривает увиденное. Сильви с улыбкой смотрит в свой стакан, раскрасневшаяся, с сияющими глазами.

– Тут только что была её сестра, – сообщает Саммер.

Уилби оглядывается по сторонам и передергивает плечами.

– Чуял же задницей, что здесь пахнет крысами, когда заходил.

– О, ты всё пропустил, – говорит Сильви. – Оказывается, она собирается меня уничтожить.

– Сочувствовать не буду, что пропустил, – содрогаясь, отзывается Уилби.

– Настоящий подарок судьбы, её только что вежливо попросили на выход. Что тебе налить? – спрашиваю я.

– Удиви меня. У тебя всегда получается что-то классное, – отвечает он. – Стоило отлучиться на пару часов, как тут уже полный дурдом.

Я приношу им новую порцию напитков, и Сильви хватает меня за руку, когда я собираюсь отойти.

– Спасибо.

Я наклоняюсь и мягко целую её.

– Пожалуйста.

Я поворачиваюсь, чтобы вернуться за барную стойку, и слышу, как Уилби говорит с Сильви.

– Когда мы снова летим в Нью-Йорк?

До меня доходит, она ведь ещё вернётся туда. И я не смогу ездить с ней каждый раз. Моя жизнь здесь, на Коконат-Бич. Её – в Нью-Йорке. Мысль бьёт под дых сильнее, чем я ожидал.

Ночь идёт на спад, музыка затихает. Пчёлки парами бредут прочь, оставляя за собой шлейф смеха.

Сильви целует меня перед уходом. Её пальцы сжимают мои.

– Увидимся дома?

– Напиши мне, как доберёшься, ладно? – прошу я.

Она кивает, машет рукой, и я провожаю её взглядом.

Когда в баре становится тише, а приглушенный свет заливает помещение, за стойку опускается Донна.

– Ну как дела у моего любимого племянника?

– Привет, тётя Донна, – говорю я, обходя стойку, чтобы обнять её.

Она хлопает меня по спине.

– Я заезжала к твоей маме.

– С ней всё в порядке? – тревожно спрашиваю я.

Она поднимает руку.

– Держится отлично. Честно говоря, я даже удивлена.

Волна облегчения заливает грудь.

– Да, она подружилась с Сильви.

– Я тоже с ней познакомилась, – говорит она. – Приятная девушка.

Я киваю.

– Да, это точно.

Она с минуту изучает меня взглядом, а затем вздыхает.

– Я переживаю за тебя и твою маму.

Я смотрю на неё с недоумением.

– В смысле?

– Я боюсь, что если у вас ничего не выйдет, твоя мама будет безумно расстроена. Она так счастлива, а я ведь не видела её такой уже много лет.

Я слабо улыбаюсь.

– Согласен. История та ещё, безумие какое-то.

– И то верно, – кивает она. – И я боюсь, что ты пострадаешь.

Это заставляет меня замереть.

– Больше всего я переживаю за Карли, – продолжает она. – Если Сильви уйдёт, твоя мама будет разбита.

И я тоже буду разбит.

Её слова падают на меня тяжёлым грузом. Я знаю, что она права. Она просто заботится о нас, но я и сам думал обо всём этом. О своих самых больших страхах.

Голос Донны становится мягче.

– Я хочу, чтобы ты был счастлив больше всего на свете. Но у тебя есть привычка всё портить самому, едва речь заходит о близких людях, отталкивая их, прежде чем они уйдут. У тебя всегда так было.

Когда она уходит, я запираю бар в одиночестве. Внутри становится слишком тихо.

Смех Сильви эхом отдаётся в моей голове. То, как она выглядела сегодня вечером – так, будто город тоже принадлежит ей. Так, будто она могла бы остаться.

Но она же с самого начала предупреждала, пока всё было понарошку, что она уедет. Для неё это была лишь пауза. Отпуск от реальной жизни. И я знал, что будет больно. Просто не думал, что до такой степени.

Я представляю, как моя мама ждёт её на книжный клуб, а Сильви больше нет. И думаю, что Донна, пожалуй, права. Больно будет не только мне. Больно будет моей маме. От этой мысли у меня сжимается грудь. Мама была так счастлива, и я не могу допустить, чтобы она это потеряла.

Место Сильви – в залах заседаний, в самолётах, у неё впереди будущее, в котором я ей не нужен. Моё место здесь, на Коконат-Бич, за этой барной стойкой. Мы принципиально разные люди. И впервые с тех пор, как она ворвалась в мою жизнь и перевернула всё вверх дном самым прекрасным образом, я задаюсь вопросом – не означает ли любовь к ней, что я потерял бдительность, оставив себя и свою маму уязвимыми? Я должен сделать так, чтобы мама не пострадала, если Сильви уйдёт.