Просто ещё один летний побег (ЛП)

Текст добавлен: 29 августа 2026, 13:30

Текст книги "Просто ещё один летний побег (ЛП)"

Автор книги: Эрин Бренском

Жанры:

Эротика и секс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

Назад к карточке книги

Глава 32

Кэл

Шторм изрядно потрепал «Коктейли и Хаос», но могло быть и хуже. Мы потеряли часть соломенной крыши и половину гирлянд из лампочек. Но это ничто, что нельзя было бы починить. Настил уже давно покосился, и сегодня тот самый день, когда я решил выместить на нём всю свою злость. Я с силой тащу пропитанный водой столик для патио по покосившемуся настилу и ставлю его на место с гораздо большим усердием, чем требуется.

– Ты расстроишь больше, чем починишь, – ворчит Йен.

– Он сгнил, – цежу я.

– Сам ты сгнил, – бросает Йен, косясь на меня краем глаза.

– Тут нужно отшлифовать и отремонтировать.

Я прожигаю его взглядом.

Он лишь пожав плечами и хмыкает в ответ, продолжая стоять в нескольких шагах от меня, складывая стулья и двигаясь медленнее, чем обычно.

Прошло уже два дня с тех пор, как Сильви уехала, и я признаю – все эти дни я был хуже медведя-шатуна. Я просыпаясь до рассвета и с головой уходя в работу. Моя цель – быть занятым настолько, чтобы не думать о ней. Или о том, как я сам велел ей уехать. Когда на самом деле я больше всего на свете хотел, чтобы она осталась.

Я поддеваю гвоздодёром ещё одну доску и бросаю её в общую кучу. Оглядываясь, я вытираю пот со лба и бросаю злобный взгляд на фургон папарацци, припаркованный через дорогу. Тот же чёрный внедорожник с тонированными стеклами. Они кружат здесь, как акулы. Им плевать, что она уехала. Они здесь ради любой грязи, которую смогут выкопать.

Местным жителям Коконат-Бич уже порядком надоело. На днях одна из Пчёлок попыталась небрежно спихнуть их с тротуара на мопеде. Не могу сказать, что я не смеялся. Потому что было до чёртиков смешно.

А Люсиль и Битси выкладывают в соцсетях Коконат-Бич фальшивые сообщения о том, где якобы видели её, просто чтобы наблюдать, как те носятся. Правда, теперь репортеры уже начинают догадываться.

Йен прослеживает мой взгляд.

– Упорные крысы. Отдам им должное.

– Скорее уж хорьки, – ворчу я.

– Одно и то же, – бросает он, проводя рукой по бороде.

Появляется Бёрди в огромной шляпе и солнцезащитных очках на носу. Она озирает настил.

– Вы оба выглядите буками.

– Я не бука, – бормочу я.

Она хлопает меня по щеке.

– Конечно бука, дорогой. Йен бука всегда. Но ты? Это для тебя новый образ. И он мне не нравится.

Йен фыркает.

Бёрди понижает голос, будто собирается поделиться секретом.

– Вы оба будете в восторге, узнав, что Пчёлки расширили масштабы операций.

Я закрываю глаза.

– Боюсь даже спрашивать. Потому что, когда дело касается Пчёлок, это может означать что угодно.

– Мы сделали своей личной миссией измотать каждого репортера до единого, – гордо заявляет она.

Йен покашливает.

– Представляете, они были уверены, что вчера вы с Сильви катались на лодке? И, кажется, застряли там, на воде. На несколько часов, – продолжает Бёрди.

Ну, по крайней мере, это заняло их делом. Вот почему вчера после обеда в баре стояла тишина и покой.

Если бы только это было правдой. Без неё в моей груди зияет огромная дыра.

– Йен как раз был на рыбалке в тех краях, – говорит она с ухмылкой.

Йен поднимает обе руки.

– Я тут ни при чём.

Он не смотрит мне в глаза.

Бёрди сияет.

– Какая жалость, что он не смог взять их на буксир сразу. Он сказал им, что это связано с какими-то особенностями приливов.

Йен пожимает плечами.

– Океану не прикажешь.

Я качаю головой. Улыбка, затаившаяся в уголках его рта, заставляет меня рассмеяться.

– Ты оставил их болтаться там на несколько часов? – спрашиваю я, приподняв бровь.

Он фыркает.

– С ними всё в порядке.

Бёрди хохочет так, будто это лучшее, что она слышала за всю неделю.

– Мы поставили себе целью устраивать им забеги по ложному следу. Саммер убедила одного из них, что Сильви находится в Аспене. До нас дошли слухи, что парочка дураков реально полетела в Колорадо проверять.

Я тру лицо рукой.

– Какой-то дурдом.

Как же я хочу, чтобы всё вернулось на круги своя. Стало мирно и тихо.

– Эффективно, – парирует Бёрди.

Через дорогу дверь внедорожника открывается, и один из фотографов вылезает наружу, с камерой наперевес озираясь вокруг в надежде сделать удачный кадр.

– Невероятно, – стону я.

Бёрди проверяет телефон.

– О, отлично. Битси только что запостила, что сегодня вечером мы устраиваем вечеринку для тебя и Сильви.

Я поворачиваюсь к ней.

– Чего?

Плечи Йен вздрагивают от смеха. По крайней мере, сейчас ему забавно затевать заговор с Пчёлками и издеваться над папарацци.

Бёрди ухмыляется.

– К закату они все будут ошиваться пляжем.

Фотограф достает телефон, смотрит на экран, хмурится и бегом возвращается к внедорожнику. Через секунду двигатель заводится, и машина срывается с места.

Бёрди сжимает моё предплечье, прежде чем направиться обратно к коттеджам.

– Мы прикроем тебя, дорогой. Всегда.

Я прислоняюсь к перилам, глядя на воду. Сейчас она кажется спокойной. Словно шторма и ссоры между нами с Сильви никогда не было.

Йен подходит ближе.

– Так и будешь хандрить, как разъярённый медведь?

– Я не хандрю.

– Ты хандришь, – заявляет он. – И это бесит.

Я выдыхаю.

– Я работаю.

– Ты работаешь без остановки с тех пор, как она уехала.

– Да.

Он с секунду изучает меня.

– Ты злишься на неё?

Я отвечаю не сразу. Правда слишком запутана.

– Я злюсь на ситуацию, – наконец произношу я. – На то, что я не сказал того, что должен был сказать.

– И что же это было?

Что я хотел, чтобы она осталась. Что она нужна мне больше, чем бар, пляж и безопасный маленький мирок, который я выстроил вокруг всех остальных.

Вместо этого я пожал плечами.

– Неважно.

Йен опирается локтями на перила.

– Весь город устал от этих стервятников. Мы займём их работой.

– Мне не нужна защита.

– Я не это имею в виду.

Я снова смотрю на пустую улицу.

– Они здесь из-за неё.

– Они здесь потому, что она тебе небезразлична, – тихо говорит он.

Я издаю безрадостный смешок.

– Совсем не поэтому.

Йен не спорит. Он просто смотрит на меня так, будто знает больше, хлопает меня по плечу и неспешно удаляется.

Когда он уходит, я снова беру в руки лом и возвращаюсь к работе. Я говорю себе, что просто чиню то, что разрушил шторм.

Но на самом деле я просто пытаюсь загрузить себя работой настолько, чтобы не проверять телефон каждые пять минут.

Пытаясь не гадать, сидит ли она сейчас в каком-нибудь стеклянном небоскребе, выбирая своё будущее. Пытаясь не признаваться себе, что я всё ещё стою здесь, выжидая, есть ли я в этом будущем хоть капля меня.

***

Её подушка на моей кровати всё ещё пахнет её шампунем. Кокосом и чем-то цветочным. Это пытка, потому что, когда я вдыхаю запах, я вспоминаю, как она путалась в простынях, и как её смех затихал у меня на груди.

– Возьми себя в руки, – бормочу сам себе, пока у меня перехватывает горло.

Я слышу, как вибрирует телефон, и достаю его – на экране имя Уилби. Я секунду смотрю на него, прежде чем ответить. А вдруг с Сильви что-то случилось?

– Да.

– У тебя ужасный голос, – говорит он. – Ты всё ещё строишь из себя ворчуна?

– Чего тебе надо, Уилби? – сухо спрашиваю я.

Он вздыхает. На заднем плане я слышу городской шум. Движение, сирены, типичный гул города, который никогда не перестает двигаться.

– Слушай, я просто скажу тебе прямо, – произносит он.

От этих слов я замираю.

– Ей плохо, – продолжает он. – Она не ест и не спит. Выглядит ужасно.

Мои пальцы сжимают телефон.

– Почему? Она там, где хотела быть. Она получила свою компанию. То, чего она хотела, Уилби.

– Она не счастлива, – отрезает он.

– Она просила тебя позвонить мне?

– Нет, и она, скорее всего, взбесится, если узнает. Она чертовски скучает по тебе, и от этого ей физически плохо. Я никогда не видел её такой.

Тишина.

– Ты ей нужен, чувак.

Я сажусь на край кровати.

– С ней всё в порядке.

– С ней всё не в порядке, даже близко. У неё сердце разбито, – твердо говорит он.

– Она же Сильви. Она создана для такой жизни. Она оправится и будет в порядке, – рассуждаю я.

– Ты ей нужен, – парирует он. – Слушай, не могу объяснить. Но вы двое? Вы это оно, мужик. ОНО.

Снова наступает тишина, и я закрываю глаза.

– Могу прислать самолёт, – но вот он.

Я выдыхаю.

– Уилби.

– Серьёзно. Ты можешь быть здесь уже сегодня вечером. И спасти её! Ты ей нужен.

– Я не могу.

– Можешь.

– У меня здесь своя жизнь. Я должен заботиться о маме.

– Кэл, – спокойно отвечает Уилби после паузы.

– Я не брошу маму.

– Ты не бросаешь её. Послушай, она под присмотром Пчёлок. Сильви записала её на первый приём к терапевту. Она уже дважды выходила на крыльцо. У неё прогресс.

Я сглатываю, сердце бешено колотится в груди. Я ничего не знал. Похоже, много чего можно упустить, если погрязнуть в жалости к самому себе.

– Я не могу, – снова говорю я, но на этот раз голос звучит слабее.

– Ты остаёшься ради Карли, – осторожно спрашивает Уилби, – или ты прячешься?

Слова бьют сильнее, чем должны были. Потому что, мне кажется, он прав. Чёрт возьми. Я знаю, что он прав.

– Мне пора, – бормочу я.

Он вздыхает.

– Если передумаешь, самолёт готов.

Я вешаю трубку.

***

Тем же днём, когда я прихожу в бар, там уже Йен. Он стоит со скрещёнными на груди руками и наблюдает, как я иду к нему.

Йен никогда не бывает за барной стойкой. Он не работал в баре уже больше пяти лет. Он доверил мне управление, выбрав позицию стороннего наблюдателя. Я всем руковожу, принимаю все решения, а он даёт мне полную свободу действий.

– Выглядишь паршиво, – говорит он, оглядывая моё лицо.

– И тебе привет, – отвечаю я, хватая со столика несколько грязных тарелок и сбрасывая их в бак.

– Нам нужно поговорить.

Я замираю и выпрямляюсь.

– Звучит серьёзно.

Он смотрит на меня.

– Всё серьезно. Ты всё портишь.

Я машинально захожу за стойку и хватаю тряпку – привычка, мышечная память. Он кладет руку на неё.

– Ты собираешься продолжать в том же духе? – спрашивает Йен.

– В каком таком? – цежу я.

– Ты сам знаешь в каком, – спокойно отвечает он.

– Я пытаюсь работать.

– Ты прячешься, – говорит Йен.

Я с грохотом швыряю стопку подставок для бокалов.

– Забей. Почему все твердят одно и то же?

– Потому что это правда, – говорит он.

Я сверлю его взглядом.

– Нет, не правда.

– Ты уволен.

Я моргаю.

– Чего?

– Ты уволен.

– Ты не можешь меня уволить.

– Я только что это сделал.

Я пялюсь на него.

– За что?

– За то, что ведёшь себя как привидение в собственной жизни.

Я издаю безрадостный смешок.

– Ты драматизируешь.

– Теперь управляющая – Марина.

– Ладно.

– Ладно? – огрызается он. – И всё? Всё, что ты можешь сказать?

– Мне плевать.

И мне действительно плевать. Самое худшее. Всё ощущается как белый шум. Словно я наблюдаю за собственной жизнью через мутное стекло.

Йен подходит и останавливается передо мной.

– Ты позволяешь всему развалиться.

– Я держу всё под контролем.

– Для кого? – требует он ответа.

– Для мамы.

– Твоей маме не нужно, чтобы ты приносил себя в жертву.

Я напрягаюсь.

– Следи за языком.

– Нет, не буду следить. Она мне дорога, парень. Ей нужно, чтобы ты был счастлив, а не наказывал себя из-за неё. Хватит бояться.

– Я не боюсь.

– Ты в ужасе.

Воздух между нами наполняется тишиной.

– Ты думаешь, если останешься здесь и спрячешься за заботой о маме, – продолжает Йен, уже мягче, – то будет не так больно, когда Сильви уйдёт навсегда.

Фраза попадает куда-то глубоко, в самую болезненную точку.

– Она с самого начала сказала, что уйдёт, – тихо говорю я.

– Она сказала тебе, что уйдёт, потому что не верила, что ты настроен серьёзно. Все знают, что всё – по-настоящему.

Моя челюсть сжимается, и я отвожу взгляд.

Йен лезет в ящик за барной стойкой и бросает на столешницу между нами папку.

– Что это?

– Открой.

Я открываю её. Это право собственности на «Коктейли и Хаос» с моим именем.

Я поднимаю взгляд.

– Что это.

– Теперь ты владелец, – говорит он.

– В смысле? Почему ты это делаешь? – спрашиваю я, сбитый с толку. – Что-то случилось?

– Нет, ничего не случилось. Я давно собирался переоформить. Бумаги готовы. Бар твой. Если честно, он уже давно твой. Нам просто нужно было сделать всё официально.

– Йен, я не могу принять такой подарок, – говорю я, закрывая папку.

– Можешь.

– Я не хочу...

– Не хочешь чего? – перебивает он. – Ответственности? Свободы? Владея баром, ты можешь отправиться куда угодно. Управлять будет Марина, и ты знаешь, что она более чем способна.

Моё сердце колотится в груди.

– Ты не привязан, – говорит он. – И никогда не был. Я в тебе не нуждаюсь, и твоя мама тоже. Мы все за ней присмотрим.

– Ты не понимаешь...

– Я всё понимаю, – говорит он. – Я справлюсь. Марина справится. Проклятые Пчёлки справятся. С твоей мамой всё будет хорошо.

Я тяжело сглатываю. Вспоминаю, что говорил Уилби.

– Карли не нужно, чтобы ты ходил за ней по пятам, – продолжает он. – Ей нужно, чтобы ты жил своей жизнью.

Бар внезапно кажется мне теснее.

– Я люблю тебя, парень. Ты для меня целый мир. Мне в радость отдать тебе его. Но если заставишь меня расчувствоваться, клянусь, я столкну тебя с причала. Просто прими его.

Я киваю и крепко обнимаю его. Сначала он напрягается, но потом подаётся вперёд и хлопает меня по спине.

– Спасибо, – говорю я ему.

– Сильви – не просто очередной летний роман, – твёрдо говорит Йен. – Она твоя жена.

В груди ноет. Жена.

Боже, я скучаю по ней. До чёртиков.

– Она выбрала тебя, – мягко говорит он. – А теперь иди и выбери её.

Правда в том, что я уже выбрал. Я знаю, в глубине души я хочу её, но всё так запутано и напряжённо.

– Я не знаю, хочет ли она меня до сих пор, – признаюсь я, ненавидя то, насколько правдивы слова.

Я хочу поехать к ней.

Йен подходит ближе и понижает голос.

– Тогда иди и борись за неё.

Я действительно очень хочу поехать к ней.

Медленно выдыхаю, и тишина снова растягивается между нами.

Я очень, очень хочу поехать к ней.

Йен хлопает меня по плечу.

– Иди и завоюй свою жену.

Я поеду к ней.

Впервые за много дней что-то вспыхивает в моей груди. Надежда. Я собираюсь вернуть её.

Глава 33

Сильви

Я едва успеваю добежать до мусорного ведра, как вцепляюсь руками в его металлические бока и меня выворачивает так, будто моё тело устраивает враждебный захват. Снова. Я стону, хватаю салфетку и озираюсь по сторонам, проверяя, не видел ли кто. Вряд ли крутые женщины-гендиректоры должны заниматься именно этим. Я опускаюсь обратно в кресло и закрываю глаза.

– Всё хорошо, – шепчу я сама себе. – Ты в порядке. Ты абсолютно в порядке.

В дверь моего кабинета раздается тихий стук, и она тут же открывается, потому что только Уилби не ждёт разрешения. Он вваливается так, будто владеет этим местом, и, честно говоря, так оно отчасти и есть.

Он ничего не говорит, лишь вглядывается в моё лицо и ставит передо мной тарелку с тостом и баночку спрайта.

– Спасибо, – хрипло произношу я.

– Выглядишь как мертвец, – мягко говорит он. – Я отменил все твои дневные встречи. До дальнейших распоряжений. Тебе нужно отдохнуть.

– Ладно, – соглашаюсь я.

– Знаю, ты та ещё трудоголичка. Ты никогда не соглашаешься на отдых, – говорит он, изучая меня.

Его глаза полны тревоги, и мне становится не по себе. Он не просто моя правая рука. Он мой лучший друг, а значит, я не могу лгать ему и притворяться, будто всё в порядке, когда он прекрасно видит, что это не так.

Он швыряет на мой стол небольшой бумажный пакет коричневого цвета, я бросаю на него взгляд, а затем перевожу глаза на Уилби. Я слишком устала, чтобы спрашивать, что это.

– У меня четыре сестры, – тихо произносит он. – Открой.

Мои пальцы подрагивают, когда я разворачиваю края пакета и заглядываю внутрь. Тест на беременность.

Я цепенею.

– Нет.

– Сильви...

– Нет, нет, нет, – умоляюще тяну я, поднимая на него взгляд.

Он невероятно спокоен и до раздражения подготовлен, как всегда.

– Этого не может быть, – шепчу я.

– Может, – мягко поправляет он.

Мой мозг начинает лихорадочно соображать. Я открываю приложение календаря и пытаюсь вспомнить, когда у меня в последний раз были месячные. Прокручиваю назад, и назад. И ещё раз назад. О чёрт. Я даже вспомнить не могу. Я же пила таблетки как часы, разве нет? Затем я склоняю голову набок. Может, пропустила день-другой. Хотя вроде нет.

Моя рука медленно опускается на плоский живот.

– О боже.

Уилби не двигается с места.

– Иди сделай.

Я качаю головой.

– Не могу.

– Нет, можешь, – говорит он.

У меня нет времени быть беременной. Я не могу быть мамой...

Он скрещивает руки на груди.

– В туалет. Живо.

Я поднимаюсь на дрожащих ногах, беру пакет так, будто он радиоактивный, и направляюсь в свою маленькую личную ванную комнату.

– Я буду прямо здесь. Я не оставлю тебя одну, – говорит Уилби, закрывая за мной дверь.

– Я в порядке, – протестую я.

– Ты настолько слаба, что едва стоишь на ногах, – отрезает он. – Тебя выворачивает от всего.

– Это может быть пищевое отравление или грипп, – кричу я из-за двери.

– Хорошо, – спокойно отзывается он. – Тогда сделай тест и докажи.

Я двигаюсь на автопилоте, руки отчаянно дрожат. Я начинаю часто дышать – так сильно нервничаю. Я кладу его на раковину, как часовой механизм с тикающей бомбой.

– Я не могу на него смотреть, – говорю я.

Уилби открывает дверь и подходит ближе к раковине.

– А ты чего хочешь? – тихо спрашивает он.

Я сглатываю.

– Беременность не входила в планы.

Он выразительно смотрит на меня.

– Не думаю, что в твоей жизни за последние несколько месяцев хоть что-то шло по плану, и слава богу, иначе ты бы сейчас была замужем за Тайлером-какашкой.

Я вздыхаю.

– Это не утешает. А просто кошмар.

Он опирается бедром о столешницу.

– Лучше мужчины, чем Кэл, тебе не найти. Он просто идеален.

У меня сжимается грудь при упоминании Кэла. Потому что я так сильно по нему скучаю.

– Этот мужчина любит тебя, Сильвирлин.

– Недостаточно сильно, чтобы бороться за меня, – тихо говорю я.

Уилби фыркает.

– Он понарошку женился на тебе. Он помог тебе спасти твоё наследство.

– Правда.

– К тому же, ты должна освободить для него место. Ты сама сказала ему, что должна сосредоточиться на компании. Ты даже не включила его в свои планы.

О боже. Я ведь так и сделала.

Уилби ухмыляется.

– Ты не слабачка, Сильви. Ты можешь за него побороться.

Я слабо смотрю на него исподлобья.

– Ты только что назвал меня слабачкой?

– Да. Ты можешь носить брюки. Ты можешь быть боссом. Ты можешь побороться за него.

Я сползаю по стене вниз, пока не оказываюсь сидящей на кафельном полу.

– Ради семьи, – говорит он.

Семья.

Это слово звучит одновременно чужеродно и тепло. И тут до меня доходит смысл его слов.

– Семья? – повторяю я.

Он смотрит на тест, а затем обратно на меня. Его выражение лица смягчается, и он улыбается.

– Ты будешь мамой. Мамочкой. Мамасита. Поздравляю, подруга.

Воздух покидает мои лёгкие. У нас с Кэлом будет ребёнок. Семья.

– Подожди. Серьёзно? – выдыхаю я.

Он указывает на тест и встречается со мной взглядом.

– Я эту штуку трогать не собираюсь. Ты на неё пописала. Ты беременна.

Я улыбаюсь и утираю слёзы из уголков глаз. Моя рука инстинктивно ложится на живот. Беременна от Кэла.

– Я не могу, – шепчу я. – У меня компания в руках.

– Можешь. – Уилби закатывает глаза. – Существует такая вещь, как детские сады и няни. И, блин... Бёрди.

– Нет. Дело не в этом. Я не знаю как. Вдруг я стану как моя мама? – меня охватывает внезапный страх.

– Ты управляла миллиардной компанией. Ты пережила свою мать. Ты пережила многое. Ты справишься. И у тебя есть Кэл.

Кэл. О боже. Что он скажет?

Я хрипло смеюсь.

– Этого не было в моём пятилетнем плане.

– Зато есть в плане на всю жизнь.

– И что мне делать? – шепчу я.

Уилби улыбается, и его голос становится мягче.

– Позвони своему мужу.

Муж. У меня перехватывает горло.

– А если он не хочет ребёнка?

– Хочет.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю.

Я закрываю глаза и представляю смех Кэла, его руки, которые обнимают меня. Как он целует меня. Заботится. И я представляю его в роли отца – я отчётливо вижу всё. Пусть я сама не знаю, как со всем справляться, но уверена, что он будет великолепен. Может, мы разберёмся во всём вместе. Он мне понадобится. Ведь я даже брауни испечь не умею.

– Пойдём, – произносит Уилби, открывая дверь ванной. – Я записал тебя к врачу. Пойдём послушаем маленькое сердечко.

– Но откуда ты знал, что я беременна? – кричу я ему вслед.

– Сёстры, – доносится в ответ.

***

– И всё? – шепчу я, когда двери лифта закрываются за нами.

Я судорожно сжимаю глянцевый снимок УЗИ, больше похожий на какое-то расплывчатое пятно. Я прячу его в сумочку на случай, если поблизости отирается репортёр.

– Это твой ребёнок. – Уилби содрогается, прислоняясь к противоположной стене лифта. – По-настоящему.

– Не могу поверить, что это и правда происходит. Совсем не так я планировала провести день.

Я издаю нервный смешок.

Лифт тихо гудит, опускаясь вниз. Я смотрю на своё отражение в зеркальной стене и выгляжу бледной. Моя укладка по-прежнему безупречна, розовый костюм – с иголочки, сшит на заказ. Я выгляжу так, будто должна заходить в переговорную совета директоров, а не носить под сердцем крошечное тайное сердечко.

Уилби провожает меня до ожидавшей машины, я сажусь на заднее сиденье и откидываю голову назад. Кэл должен был быть здесь. Наверное, он бы захотел. Я вспоминаю стук сердечка, который мы слышали – быстрый и лёгкий. Он мог бы держать меня за руку, отпускать неуместные шуточки, чтобы успокоить, целовать меня в висок и говорить, как он счастлив.

– Спасибо, что поехал со мной, – говорю я, глядя на Уилби, который просматривает рабочие письма в телефоне.

– Конечно, – бормочет он.

Когда мы заходим в мой пентхаус, здесь по-прежнему холодно и одиноко. Уилби скидывает обувь и наливает нам обоим воды. Он набрасывает плед на диван и включает сериал, который, как он знает, я смотрю.

– Я переоденусь, – говорю я ему.

– Я закажу еду! – кричит он мне вслед.

Горячий душ звучит чертовски заманчиво.

Натянув уютные и комфортные светло-розовые спортивные штаны и худи, я присоединяюсь к нему на диване.

Он уже переоделся в домашнее и устроился под пледом, открыв ноутбук.

– Я заказал пасту, – говорит он. – Тебе нужны углеводы.

– Я вообще-то выращиваю человека. Мой организм заслужил углеводы.

– И чесночный багет, – добавляет он.

Когда курьер доставляет заказ, Уилби забирает еду и протягивает мне вилку. Мы сидим по-турецки на большом диване. Между нами поднимается пар от коробок с едой. Я выбираю пасту альфредо, а Уилби – пенне с водкой.

Снимки УЗИ по-прежнему лежат на журнальном столике, напоминая об очевидном слоне в комнате. Я не могу перестать на него смотреть.

Уилби бросает взгляд на УЗИ, затем на меня, затягиваясь салфеткой.

– Как ты собираешься ему сказать?

Я обвожу пальцем край контейнера для еды.

– Думаю, мне стоит сделать это лично.

Он изучает меня с секунду, затем кидает.

– Наверное, это хорошая идея.

После мы едим в молчании. Когда с ужином покончено и всё убрано, мы смотрим пару серий сериала.

Наконец поднимаясь, чтобы уйти, он сжимает моё плечо.

– Звони, если понадоблюсь.

– Обязательно. Спасибо, Уилби.

Он кивает и уходит.

– Увидимся завтра.

Как только двери лифта закрываются, на меня накатывает одиночество. Я уношу снимок УЗИ в спальню, как какую-то святыню.

Я переодеваюсь в старую футболку Кэла, которую умыкнула у него перед отъездом из Коконат-Бич. От неё до сих пор пахнет им, и я ужасно по нему скучаю. Забравшись под одеяло, я устремляю взгляд в потолок.

Меня хватает ровно на пять минут, после чего я снова сажусь на постели и решаю принять ванну. Я жду, пока ванна медленно наполнится, и в воздух поднимаются завитки пара. Я скольжу в воду, позволяя ей укутать меня, словно тёплым пледом по плечам. Закрыв глаза, я почти физически ощущаю присутствие Кэла. В тот раз он принес мне завтрак прямо в ванну перед моим важным днем вступления в должность. То, как он сидел рядом со мной, пока я отмокала, и говорил, что я справлюсь. Что я буду великолепна. То, как он целовал меня так, будто я принадлежу ему целиком. То, как он никогда не торопил меня, не кричал и не злился. До того самого дня, пока я не зашла слишком далеко.

Уилби прав. Я никогда не найду такого мужчину, как он. Я знаю всем сердцем. Кэл особенный. Он... мой. И он мне нужен. Я хочу его. И от одной мысли о том, что я могу его потерять, меня тошнит. Я открываю глаза и смотрю на кафель. Другого Кэла не будет. А это всего лишь работа. Да, влиятельная. Но просто работа. Я хотела доказать всем, что смогу. Что она может стать моей. И что я могу быть женственной, сильной и справляться со всем. Но она мне не нужна. Мне нужен он. Мне не нужно бороться за одобрение какого-то тупого мужского совета директоров. Мне не нужен этот холодный и безликий пентхаус. Я могу продать всё. Ликвидировать абсолютно всё. Уйти и зажить прекрасной жизнью на Коконат-Бич. Встречать закаты с Кэлом на песке, держа на руках нашего малыша. Танцевать на кухне, пока Кэл готовит ужин, потому что, давайте будем честны, я бы наверняка его спалила.

Я прижимаю руку к животу. У нас может быть хорошая жизнь. Эта мысль не кажется безрассудной. Она кажется... умиротворяющей. Вскоре после я отправляюсь в постель, наконец-то чувствуя себя в гармонии с собой.

***

На следующее утро я отправляюсь в офис, несмотря на то, что Уилби велел мне сидеть дома и взять отгул. Он сидит за своим столом, попивает кофе и выбирает одежду в интернет-магазинах, когда я подхожу к его столу.

Он прикрывает глаза.

– Сильвирлин. Почему ты не отдыхаешь дома?

– Я всё продаю, – заявляю я, плюхаясь в кресло рядом с ним.

Его глаза расширяются.

– Продаешь что?

– Пентхаус, здание, всё, до чего дотянутся руки. Мне это больше не нужно.

Он моргает.

– И где ты собираешься жить?

– Не здесь.

Я устраиваюсь в кресле поудобнее.

– Давай не будем рубить с плеча, – говорит он. – Поговори со мной, Гусь.

Я фыркаю от отсылки к «Топ Гану». Уилби и его цитаты из фильмов.