Текст книги "Просто ещё один летний побег (ЛП)"

Автор книги: Эрин Бренском

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 23 страниц)

Я смотрю на неё и понимаю, что дело не в секретах и не в том, чтобы быть кем-то другим, кем мы боимся стать. Дело в нас. Каким-то образом мы вращались вокруг друг друга в этой жизни и всё равно оказались вместе. Пусть даже в каком-то странном качестве друг для друга, вроде фиктивного брака.

Фиктивный брак. Фиктивные правила. Фиктивные границы, которые мы обещали не переступать. Один взгляд на неё, и я знаю правду. Что бы ни было, уже реально. И у нас заканчивается время, чтобы остановить.

Глава 25

Сильви

Моя грудь сжалась от тяжести, какой я даже не представляла. Я в шоке. Я понятия не имела, что, беря Кэла с собой в Нью-Йорк, я везу его практически домой. Он учился там в колледже и изучал финансы в Нью-Йоркском университете. Он построил здесь целую жизнь, которая очень похожа на мою. Его семья не владела компанией, но он карабкался наверх, и, судя по всему, был хорош в том, что делал. Генри был от него в буквальном смысле в восторге. И теперь я в шоке. Кто, чёрт возьми, такой тот Кэл?

Самолёт гудит под нами, а я всё ещё пытаюсь осознать ту версию Кэла, о существовании которой до сегодняшнего дня даже не подозревала. И он держался так спокойно, словно это не была огромная часть его жизни, о которой я ни сном ни духом не верила. Не знай я этого, я бы не потащила его сюда и не тыкала носом.

Кэл сидит рядом со мной, его широкие плечи расслаблены, а взгляд устремлён в окно – будто он смотрит на воспоминания, а не на облака. Он выглядит точно так же и ощущается точно так же. И всё же всё чувствуется иначе. Теперь я чувствую себя ближе к нему. Словно он понимает меня и мой мир.

В скольких моментах он понимал меня так, как я даже не осознавала, когда я работала и принимала звонки за его кухонным столом? У меня нет ощущения, будто он меня предал. Кажется, я открываю в нём что-то невероятно притягательное, и от этой мысли мне становится интересно – а не пересекались ли наши пути много лет назад? Я ведь тоже училась в НЙУ. Наверняка я была на курс младше его. Но неужели мы видели друг друга и не знали об этом? Отчасти мне грустно. Что, если он оказался тем самым парнем, но не в то время? Что, если нам было суждено быть вместе, поэтому вселенная посмеялась и отправила Бёрди на Коконат-Бич, чтобы в один прекрасный день я приехала туда и встретила Кэла? Мир устроен странным образом.

И это всё меняет. Меняет то, что пугает меня и притягивает к нему ещё сильнее. У меня есть вопросы. Так много вопросов. Мне придётся распутывать этого мужчину по ниточкам.

Он, должно быть, чувствует бурю в моих мыслях, потому что смотрит на меня с вопросом.

– Чего?

– Я всё ещё в шоке от того, что ты, оказывается, тайный горячий финансист.

Он игнорирует меня, закатывая глаза.

– Не совсем так. Знаешь, у Уилби наверняка вся информация была в его отчётах. Ты что, их не читала?

Я качаю головой.

– Нет.

Он хмурится и смеётся.

– Почему нет? Ты только что вышла замуж за незнакомца?

– С чего бы? – тихо говорю я. – Я доверяю тебе, и ты расскажешь мне всё сам, когда будешь готов.

Его выражение лица смягчается.

– Я расскажу тебе всё, что захочешь узнать.

– Ты скучаешь по этому? – спрашиваю я.

– Я до сих пор помогаю Йену и себе. – Он пожимает плечами. – Ничего безумного, просто играюсь. Я неплохо разбираюсь в финансах.

Вот о чём говорил Уилби, когда подкалывал, что у Кэла есть собственные сбережения.

Я смотрю на него, а он продолжает.

– Кредит за бар уже выплачен, – продолжает он. – И мой коттедж, и дом Йена, и дом мамы. Мне нравится финансовая тема.

Я смотрю на него во все глаза, потому что все выплаченные дома – огромный кусок недвижимости.

Его взгляд падает на меня – тёмный, тёплый и такой знакомый.

– О чём ты сейчас думаешь?

Я качаю головой, словно не веря происходящему.

– Я думаю: как я умудрилась заполучить в мужья тайного горячего финансиста?

Он тихо выдыхает смешок и откидывает голову назад, будто снова устал от моих глупостей.

Я продолжаю, потому что теперь живу ради того, чтобы его подразнить.

– Чувствую себя так, будто прошла с тобой эпичный побочный квест. Мне даже нравится.

Он закрывает глаза и вздыхает, а затем смотрит на меня.

– И что теперь?

Я подаюсь ближе, касаясь губами его уха.

– Теперь ты отведешь меня в хвост самолёта и исправишь всё как надо.

Он сглатывает, и его дыхание сбивается.

– Что?

– Мне даже плевать как, – добавляю я тихо. – Поцелуй меня. Прикоснись ко мне. Доведи меня до оргазма. Оттрахай меня до беспамятства. Мне всё равно. Ты начал кое-что на днях, но тебя отвлекли. Потом мы устали, дорога, а затем у тебя хватило наглости выглядеть чертовски горячо в костюме. Так что теперь мне это нужно. – Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядом. – Ты мне нужен.

Его глаза темнеют, и в их глубине происходит что-то порочное и недвусмысленное. И веет первобытной жаждой. Он не произносит ни слова, просто тянется вниз и медленно расстегивает ремень.

Мои трусики намокают насквозь.

Я встаю, его рука мгновенно находит мою, и я тащу его по узкому проходу в хвост самолёта, а мой пульс отчаянно бьётся от желания. Каждый шаг кажется бесконечностью. Я больше не могу ждать.

Мы проскальзываем в спальню, и я задвигаю за нами щеколду.

– А если кто-нибудь сюда заглянёт? – спрашивает он тихо.

– Не заглянут, – бросаю я, мягко толкая его к кровати.

Вместо этого он ловит меня за талию, его сильные руки притягивают меня ближе, разворачивая так, что я спиной падаю на него. Боже, он мог бы дразнить меня так каждый день. Его тело такое сильное, тёплое и твёрдое. У меня кружится голова от запаха его мыла и парфюма. Он чертовски опьяняет.

Он наклоняется, губы касаются моей шеи, и я чувствую, как забываю, где мы находимся.

– Ты можешь командовать в зале заседаний, Сильвирлин. Но в спальне командую я, – произносит он, заправляя прядь волос мне за ухо. – Не забывай.

Я вздрагиваю и тихонько стону, плотно сжимая бёдра.

– И я ещё ничего не съел на борту. Я умираю с голоду, – говорит он, стягивая с меня брюки костюма и отбрасывая их в сторону.

Его пальцы нащупывают резинку моих кружевных трусиков и тоже спускают их вниз – я сама освобождаюсь от них.

Он ухмыляется мне и толкает назад на кровать, руками разводя мои бёдра в стороны.

– Идеальный перекус, – говорит он, смотря на меня.

Я тихонько скулю.

– Придется вести себя тихо. Иначе услышат, – предупреждает Кэл.

– Мне плевать, – бормочу я.

Он целует меня, поднимаясь выше по бёдрам, и обнаруживает мой центр влажным и полностью готовым к нему. Он проводит языком по самому чувствительному месту и замирает на клиторе, мягко втягивая его и тихо постанывая.

– Для меня.

Он не спешит, и каждый раз, когда я приближаюсь к краю, он сбавляет темп. Я знаю, что он делает так специально.

– Первый раз ты кончишь на моём члене, малышка.

– Тогда тебе лучше поторопиться и оттрахать меня прямо сейчас, Кэл, потому что я готова и была готова всё время, – выдыхаю я.

Он поднимается и снимает ремень, и клянусь, я чуть не кончаю просто от одного взгляда на него. Он быстро расстёгивает рубашку, отбрасывает её в сторону и спускает брюки, обнажая чёрные боксеры. Я смотрю, как он высвобождает свой член, и – мать честная. Теперь я понимаю, чего была лишена, и корю себя за то, что не сделала этого раньше. Чего мы ждали?!

Он наклоняется, губы касаются моей шеи, и я забываю обо всём на свете. Единственное, что имеет значение прямо сейчас – Кэл внутри меня. Немедленно. Вчера. Сегодня. Весь день.

Он замирает.

– У меня в кошельке презерватив. Подожди.

Я вцепляюсь пальцами в его плечи.

– Я пью противозачаточные, и меня проверяли в клинике на Коконат-Бич, когда я только приехала. У меня никого не было больше шести месяцев.

На его лице проступает замешательство.

– Да, я расспрошу тебя об этом позже.

– Пожалуйста, не надо, – бормочу я, буквально пульсируя от желания почувствовать его внутри себя. – Просто оттрахай меня, Кэл.

– Моя жена, – цедит он, входя в меня и заполняя полностью.

– Хочешь ещё? – спрашивает он, пока я всхлипываю.

– Разве ты не до конца? – спрашиваю я с широко раскрытыми глазами, тихонько постанывая.

Он качает головой и толкается глубже – чувство невозможно описать словами. Чувствовать себя наполненной им до предела. В этот момент нет ничего, чего бы я не сделала для этого мужчины. Родить ему детей когда-нибудь? Держать его рядом вечно? Что угодно. Я люблю его. Я люблю его семью и друзей. И я люблю его так чертовски сильно. Я бы молилась на него, если бы это не выглядело полным безумием.

– Ты в порядке? – шепчет он мне на ухо.

– Мне очень хорошо, – бормочу я.

– Я хотел сделать это с той самой секунды, как увидел тебя. Я знал, что ты моя. Не мог бы объяснить. Но я знал, – говорит он, совершая такие толчки, от которых я забываю собственное имя.

Недели напряжения лопаются между нами, и когда он толкается и целует меня между толчками, это кажется абсолютно неизбежным. Я чертовски пропала из-за этого мужчины. Словно всё так и должно было случиться. Словно весь мир делал всё возможное, чтобы свести нас вместе. Неважно что.

Мой оргазм накатывает мощно и стремительно, и я чувствую, что он тоже на пределе.

– Я не кончу, пока не кончишь ты. Дамы вперёд, малышка.

И тогда это происходит. Я кончаю сильнее, чем когда-либо в своей жизни.

И он кончает вместе со мной.

Я притягиваю его лицо к своему и целую, потому что больше некуда бежать, и я никогда не перестану целовать Кэла. Я растворяюсь в нём, в том, как он заставляет меня чувствовать себя в безопасности, уверенно и свободно быть собой.

Время будто останавливается. Он встаёт, возвращается с влажной салфеткой и помогает мне привести себя в порядок. И я снова понимаю, что именно из таких мелочей всё и складывается. Из маленьких моментов, которые перерастают в большие.

Он прижимает меня к себе, и весь остальной мир кажется невероятно далёким. В его больших сильных руках, когда его подбородок покоится на моих волосах, я чувствую себя лучше, чем когда-либо.

Лёгкий стук в дверь дает понять, что мы идём на посадку на Коконат-Бич, и я аккуратно бужу его.

Впервые за много дней я чувствую себя расслабленной. И настоящей. То, от чего мы пытались отмахнуться как от фальшивки, уже никогда не станет ненастоящим. Ни за что. Только не после нашей поездки.

И я собираюсь ему об этом сказать.

***

Когда мы выходим через двери аэропорта Коконат-Бич в тёплый, солёный и такой знакомый флоридский воздух, мне кажется, что за одну неделю я прожила много жизней. По сравнению с электрической, суетливой гонкой Нью-Йорка Коконат-Бич кажется спасением. Не понимаю, почему отец не может понять, что именно здесь я сейчас хочу находиться. Он ведь был здесь. Я знаю, что он тоже это почувствовал.

Рука Кэла находит мою поясницу, и одно простое прикосновение одновременно расслабляет и заряжает меня энергией. Наверное, он чувствует что-то похожее, потому что его плечи расслаблены, а сам он кажется счастливее. Довольным. Бурный секс в самолёте тоже пошёл на пользу.

Я хотела бы, чтобы он рассказал мне о своём прошлом в Нью-Йорке, но знаю, что он был не готов. Нам ещё предстоит разобраться с багажом Кэла. И он над этим работает. Как бы то ни было, мне плевать на его секреты. Он мне нужен.

Когда я смотрю на Кэла, я хочу с ним всего. Я даже не могу толком объяснить, но просто не представляю своей жизни без него.

Когда мы подъезжаем к дому Кэла, в поле зрения появляется дом Бёрди, и мы паркуемся.

Я надеялась принять душ и провести тихий вечер дома с Кэлом за заказанной едой. Эта надежда испаряется, когда входная дверь дома Бёрди распахивается настежь.

Дженьюэри выбегает на крыльцо и кричит внутрь.

– Они приехали!

Я едва успеваю вылезти из пикапа, как Бёрди визжит моё имя и несётся ко мне. Она обвивает руками мою шею и смеётся.

– Вы вернулись!

Я смеюсь.

– Конечно, вернулась. Я же говорила, что вернусь.

Гейл догоняет её.

– Её муж всё-таки здесь, конечно, она вернулась.

Муж. Мне нравится, как звучит. Я бросаю взгляд на Кэл, и мы обмениваемся тайными, понимающими улыбками.

Пчёлки окружают меня, и я улыбаюсь. Они так рады нас видеть, заключая нас обоих в объятия.

– Чем вы тут все занимаетесь? – спрашиваю я, слушая их болтовню и царящий вокруг хаос.

– Мы отслеживали, когда вы приземлитесь. Бёрди переживала, что вы не вернётесь. Мы утешали её сангрией и занимали игрой в покер, – отвечает Гейл.

Я смеюсь и снова обнимаю Бёрди.

– Конечно же, я вернулась.

Кэл ставит наши сумки на землю, и одна из Пчёлок хлопает его по плечу.

– Выбрались живыми?

Он улыбается.

– Всё прошло хорошо.

Они смеются и шутят с ним так, будто знают его целую вечность, и тут я вспоминаю, что, наверное, так оно и есть. Я смотрю, как он органично вливается в здешний хаос, и он выглядит как дома. Эта его версия кажется немного отличной от того мужчины, что шёл со мной рядом по Манхэттену. Здесь он является сам собой, а там он казался лишь собственной тенью. Но всё равно сильным и надёжным плечом рядом со мной.

Бёрди стоит на крыльце, улыбаясь так, будто с её плеч упал груз. Обнимать Бёрди – всё равно что возвращаться домой так, как мне это необходимо.

– Ты пережила Нью-Йорк и свой первый день в роли гендиректора? – сияя, спрашивает она.

– Пережила, – отвечаю я. – Еле-еле.

Она присматривается ко мне внимательнее и говорит своими добрыми глазами, которые, кажется, всегда всё знают:

– Ты выглядишь иначе, дорогая. Счастливой.

Прежде чем я успеваю спросить, что она имеет в виду, Люсиль всучивает мне в руку стакан.

– Пей. И за то, что ты вернулась туда, где твоё место.

Я смотрю на Кэла, и он пожимает плечами.

– Идите развлекайтесь. Я занесу сумки и закажу еду на всех. Мне всё равно нужно заглянуть в бар.

Но я не хочу, чтобы он уходил, и он, должно быть, чувствует это, потому что подходит, мягко целует меня.

– Скоро вернусь.

– Хорошо, – тихо говорю я. – Пока.

В доме Бёрди громко и хаотично. У двери громоздяться груды обуви, а на столешнице стоят стопки наполовину пустых тарелок. Наше возвращение явно прервало их вечеринку. Я прислоняюсь к кухонному острову, чувствуя себя одновременно перегруженной эмоциями и счастливой самым лучшим из возможных способов.

Мы едим фондю из большой кастрюльки, которую Пчёлки установили на столе. Если в Пчёлках что-то и неизменно, так то, что они точно умеют отдыхать. Я слушаю их разговоры о предстоящей свадьбе и паре других событий.

Бёрди ловит мой взгляд из другого конца комнаты и кивает в сторону крыльца. Я выскальзываю наружу, ночной воздух окутывает меня, вдали мерно и привычно грохочут волны – теперь звук стал для меня родным. Под этот звук я засыпаю и под него просыпаюсь.

Я проверяю Игги – он свернулся калачиком на камне под своим кустом гибискуса.

– Привет, дружище, – шепчу я.

Кэл присоединяется ко мне пару минут спустя, опускаясь на стул рядом со мной – теперь он в шортах и футболке. Сначала мы ничего не говорим, он просто проскальзывает своей рукой в мою ладонь.

– Я забыла, как здесь тихо, – говорю я.

Он косится на меня.

– С Пчёлками особо не заскучаешь.

Я тихо смеюсь, когда кто-то внутри громко хохочет, а кто-то начинает подпевать музыке.

– Они скучали по нам.

– И что ты по этому поводу чувствуешь? – спрашивает он.

Я смотрю на него и думаю о Нью-Йорке, о том, как кто-то узнал его и скучал по нему там. В Нью-Йорке по мне никто не скучает. И я думаю о том, что эта жизнь на Коконат-Бич – место, которое я стала называть домом. Настоящим домом. С настоящими людьми, которых я люблю.

Я сжимаю руку Кэла, а он гладит меня по костяшкам пальцев.

Мы заходим внутрь, и я прощаюсь со всеми, обнимая каждого. Знакомое трепетание в груди напоминает мне, что это действительно может быть моим домом. Я могу выбрать это. И это место, кажется, выбирает меня.

Бёрди целует меня в щеку и сообщает, что комната Уилби уже готова к его возвращению.

– Я передам ему, – обещаю я.

Кэл терпеливо ждёт меня рядом, и когда мы возвращаемся к нему домой, до меня доходит одна вещь.

Нью-Йорк показал мне, кем я пыталась быть. Но Коконат-Бич показал мне, кто я есть на самом деле. И приезд сюда – лучший выбор в моей жизни.

Глава 26

Кэл

Следующим утром солнце ещё не взошло, и в открытые окна доносится тихий шепчущий звук океана. Сильви свернулась калачиком у меня на груди, одна её нога перекинута через мою, волосы раскинулись по моему плечу, и я вдыхаю её запах. Я только что дважды довел её до оргазма, а после у нас был лучший секс в моей жизни с кем бы то ни было. Связь, которая возникла между нами с Сильви, осязаема.

Я вожу большим пальцем кругами по её плечу – туда-сюда. Её пальцы лениво скользят по моей груди, очерчивая линии, которые я знаю наизусть. У меня столько татуировок и они уже так давно, что иногда я просто забываю об их существовании. Она прослеживает контуры рисунка на моей руке, и у меня перехватывает дыхание. От её прикосновений по коже пробегают мурашки.

Она улыбается.

– Ты нормально выспался?

– Да, – говорю я, вздрагивая, когда её кончики пальцев опускаются ниже. – С тобой рядом я всегда сплю отлично.

Она опускается ниже и целует мои татуировки, а затем смотрит на меня с любопытством.

– Расскажи о них.

– О моих татуировках?

Она кивает.

– У тебя их много. И кажется, будто каждая рассказывает какую-то историю.

Я медленно выдыхаю.

– Сначала они не задумывались как история. Они мне просто нравились.

Её пальцы медленно очерчивают знакомый изгиб.

– Но теперь?

– Теперь они стали чем-то вроде личного дневника, – признаюсь я. – Кажется, я начал наносить на тело карту своих жизненных этапов, даже не осознавая этого.

Она изучает мою руку, следя за линиями.

– Это Нью-Йорк.

Я замираю на секунду, пока до неё доходит.

– Теперь я вижу, – тихо говорит она. – Очертания горизонта.

– Да, – говорю я. – Целая глава.

Она наклоняется и оставляет лёгкий поцелуй прямо поверх рисунка.

– А это? – спрашивает она, переходя к волнам на моих ребрах.

– Дом, – отвечаю я. – Вода, где тихо и мирно.

По крайней мере, раньше я думал, что это дом. Но теперь, когда я с Сильви, мне кажется, что дом – там, где она. Рядом с ней мне кажется, что я могу получить всё.

Её пальцы продолжают двигаться по узорам без названий, по фигурам, смысл которых понятен только мне.

– А эти?

– А это выживание, – признаюсь я. – Времена, когда я понятия не имел, что буду делать дальше, но всё равно продолжал двигаться вперёд.

Она снова устраивает голову у меня на груди.

– Мне нравится, что они у тебя есть.

Я прижимаю её ближе, целуя в висок.

– Я никогда раньше никому не объяснял их значение.

– Мне нравится быть первой, – бормочет она.

«Мне тоже».

Мы остаёмся лежать так, пока солнце не начинает подниматься, а потолочный вентилятор лениво крутится под потолком.

– Мне нужно бежать на йогу, – бормочет она. – Ты сегодня идешь сёрфить?

– Нет, мне нужно разгрести дела в баре, – признаюсь я.

В конце концов мы заставляем себя вылезти из постели. Она исчезает в ванной, а я беру пару минут, чтобы прийти в себя. Это до опасного сильно напоминает любовь и настоящий брак. Словно можно привыкнуть.

Когда она выходит в новом топе и лосинах для йоги, мне хочется затащить её обратно в кровать. Я притягиваю Сильви к себе и мягко целую.

– Я хочу кое-что тебе показать.

Я веду её по коридору.

– Что?

Я открываю дверь в свой редко используемый кабинет. Теперь её кабинет.

Она умолкает.

– Я подумал, что тебе понадобится рабочее пространство, – говорю я. – Место, которое будет твоим собственным.

Я попросил братьев Марины освободить комнату и обставить её новым столом и креслом. Здесь чуть-чуть мебели, но я хотел сделать свое пространство чуточку и её пространством тоже.

Она поворачивается и оглядывает всё вокруг, её глаза сияют.

– Ты сделал это? Для меня?

– Ну да. Конечно. Я знаю, что тебе нужно где-то работать, – говорю я, прислоняясь к косяку двери.

– Ты не обязан был это делать. Я могу работать откуда угодно, Кэл.

– Я сам этого хотел, – просто отвечаю я.

Она подходит ближе и обвивает руками мою шею.

– У тебя отлично получается заботиться о других людях.

Я сглатываю.

– Только для тех, кто имеет значение. Ты имеешь для меня значение, Сильви.

От этих слов её руки сжимаются крепче.

– Спасибо.

– Что ты планируешь на сегодня? – спрашиваю я.

– Позже пойду в клуб вязания с Пчёлками, – небрежно бросает она. – А потом заскочу к твоей маме с кофе.

Что-то сжимается у меня в груди при упоминании мамы – как всегда и бывает.

– Ей понравится, – говорю я.

– Нам столько всего нужно обсудить, – произносит она так, будто это само собой разумеющееся.

Прежде чем она успевает выйти из комнаты, я ловлю её за руку и мягко притягиваю обратно к себе. Она смеётся и падает ко мне на грудь.

Я не спеша целую её, вдыхая аромат ванили и кокоса.

– Хорошего занятия йогой.

– Спасибо. А я спланирую ужин на вечер, – говорит она.

– Мне нравится жить эту жизнь с тобой, – произношу я.

Её выражение лица смягчается.

– Мне тоже нравится жить эту жизнь с тобой.

Она снова целует меня, а затем отстраняется, одаривая той самой улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивается. Я так и стою на месте, провожая её взглядом.

Я пока не знаю, как всё это будет работать. Я знаю лишь то, что больше не хочу возвращаться к той версии своей жизни, в которой не было ее.

***

Сегодня вечером Сильви запланировала ужин в закусочной «Ракушка». Сильвия, как я выяснил, не особо сильна в кулинарии. И когда она говорит, что берёт ужин на себя, значит, что она либо что-то заберёт по дороге, либо выберет место, откуда мы закажем еду на вынос. И я не против, потому что с ней каждый день чувствуется как приключение.

Сильви в джинсовых шортах, кроссовках и майке выглядит непринужденно, как всегда.

Мы изучаем меню, и я смотрю на неё, всё ещё не веря, что это моя жизнь и моя жена.

– Как прошёл сегодняшний день? – спрашиваю я после того, как мы делаем заказ и официант забирает меню.

Она подаётся вперед, и её декольте оказывается как на ладони. Я едва могу сосредоточиться. Боже, она ошеломительна.

– Всё хорошо. У меня весь день были совещания. Завтра приезжает Уилби. Он собирается пожить у Бёрди, пока я не найду ему жилье в аренду, – говорит она. – Я рада, что он хочет вернуться. Он говорит, что обожает остров. Кто бы мог подумать?

– Отлично. Я тоже по нему скучал, – признаюсь я. – Думаешь, у тебя получится работать здесь, в городе, и как-то всё совмещать?

Она кивает.

– Послушай. Тут двойные стандарты. Мой отец колесил по всему миру, пока управлял компанией. Неудивительно, что он делал это, чтобы избегать мою мать. Он руководил процессом, проводя встречи по видеосвязи и созвонам. А я разгребала завалы дома. Теперь моя очередь. Я могу находиться в любой точке мира, а разгребать завалы дома теперь может он.

Я слушаю, а она продолжает.

– Странно, что он пытается заставить меня вернуться, утверждая, будто я должна быть там лично, чтобы управлять компанией. Это просто неправда. К тому же, мне не нужно работать по восемнадцать-двадцать часов в сутки, как делал он. Я считаю, что у хорошего генерального директора должен быть баланс между работой и личной жизнью. Конечно, у нас будут созвоны поздно вечером и поездки. Но это не должно поглощать всю жизнь. В этом просто нет необходимости.

Нам приносят бургеры с картошкой фри, и мы набрасываемся на еду. Я не могу перестать на неё смотреть.

– Что? – спрашивает она, заметив.

– Мне просто нравится видеть тебя такой расслабленной. Счастливой. Настоящей. Знающей, чего ты хочешь, добивающейся своего и не позволяющей никому садиться себе на шею.

Она улыбается.

– Спасибо. Не уверена, что у меня всё разложено по полочкам. Но я точно знаю, чего не хочу. Я не хочу жить жизнью моего отца. Кажется, он вообще никогда не бывает счастлив.

– Ты ничего не слышала о маме и сестре? – спрашиваю я.

Она качает головой.

– Уилби говорит, что она не появлялась, а папа стал работать ещё больше. Тайлер и Белладонна переехали в дом моих родителей.

Меня передергивает.

– Так дико, что они поженились. И тыкают всем в лицо. Мне не нравится то, как он с тобой разговаривал, и я не хочу, чтобы он приближался к тебе. Он тебя ни капли не уважает.

Она ухмыляется.

– Посмотрите-ка на моего защитника. Как сексуально, горячий муж.

Я качаю головой и меняю тему.

– После этого у меня для тебя сюрприз.

Она отправляет в рот картошку фри.

– Мне нравятся твои сюрпризы.

А мне нравится она.

***

Тайная бухта – лучший секрет местных жителей. О нём знают лишь немногие туристы. Местные ревностно оберегают место и редко делятся им с кем-то. Идти туда примерно с пару километров, но оно того стоит. Виды по дороге потрясающие, а когда приходишь – водопады просто великолепны. Я знаю, что Сильви понравится.

Она идёт позади меня, тихонько напевая под нос, то и дело останавливаясь, чтобы коснуться листа или отметить, как свет пробивается сквозь ветви. Она выглядит расслабленной и счастливой. Словно весь шум испарился в ту самую секунду, как мы ступили на тропу. Я всегда находил здесь покой, и теперь счастлив разделить его с ней.

– Ты всех своих девчонок сюда приводишь?

Я смотрю на неё так, будто ответ очевиден.

– Только ту, на которой женился.

Она смеётся, а когда перед нами наконец открывается вид на водопад, умолкает. Она резко останавливается. В воздухе висит туман, прохладный для кожи, солнечный свет застревает в брызгах, цепляясь за остатки уходящего дня.

– Ох, – выдыхает она. – Не могу поверить, что это место существует.

– Это моё любимое место на острове.

Тогда она смотрит на меня и кивает.

– Твоя татуировка с водопадом.

Вода холодная, когда мы заходим в неё – поначалу шокирует, а потом бодрит. Она взвизгивает и вцепляется в меня, вздрагивая, пока её пальцы впиваются в мои руки, и смеётся.

Я притягиваю её к себе, её ноги обвивают мои бёдра, пока я завожу нас под водопад. Вода бурлит вокруг нас, её руки скользят в мои волосы. Мои руки ложатся ей на талию, прижимая к себе, мой член твёрдый и готовый к ней. Нам больше некуда спешить. Только мы в лучах заката в одном из моих любимых мест. Там, где мы и должны быть в этот момент. Вместе.

Я опускаю голову к её лицу и мягко целую, нуждаясь в ней, желая её и давая ей то, что нужно ей. Я стягиваю плавки с её бёдер и сбрасываю свои шорты, подтягивая её вверх и резко входя в неё, и мы оба тяжело дышим от желания и жажды. Я чувствую, как она сжимает меня и кончает вокруг меня, и моё тело рассыпается в её объятиях, и мы становимся единым целым.

Позже мы растягиваемся на тёплых скалах, солнце сушит нашу кожу, а звук воды звучит ровно и непрерывно. Голова Сильви покоится у меня на груди, её пальцы лениво вычерчивают круги, словно она заучивает меня наизусть.

– Я хочу, чтобы с тобой всё было по-настоящему, – тихо говорю я.

Слова удивляют меня даже в тот момент, когда слетают с губ. Но я не беру их назад.

Она поднимает голову, её глаза ищут моё лицо.

– Всё и так по-настоящему.

– Я люблю тебя, – говорю я.

Признание не звучит пафосно. Это звучит честно.

Её улыбка мягкая и уверенная.

– Я тоже тебя люблю. Для меня это перестало быть фальшивкой очень давно.

Облегчение накатывает на меня с такой силой, что мне приходится зажмуриться на секунду. Будто я всё время задерживал дыхание и даже не осознавал этого.

Мы остаёмся там какое-то время, обвив друг друга руками, и весь мир сужается до воды, солнца и кожи. Всё происходит неспешно и без суеты, и совсем не похоже на ту безумную страсть, которую я раньше принимал за любовь.

В конце концов она шевелится, опираясь на локоть.

– Могу я кое о чем тебя спросить?

– О чём угодно.

– Ты хочешь детей?

Вопрос звучит мягко, но имеет огромный вес. Я не ухожу от ответа. Не шучу.

– Да, – отвечаю я. – Всегда хотел.

Её брови слегка взлетают вверх.

– Серьёзно?

– Серьёзно, – говорю я. – У меня не было отца в детстве. Думаю, это во мне засело.

Она слушает, тихая и внимательная.

– Я хочу быть рядом, – продолжаю я. – Не просто присутствовать. Я хочу участвовать. Готовить завтраки. Ходить на матчи. Научить их сёрфить и тому, как правильно относиться к людям. Семья значит для меня всё, потому что свою мне пришлось строить с нуля.

Её глаза блестят, она сглатывает.

– Я тоже этого хочу.

Я притягиваю её ближе, прижимаясь лбом к её лбу.

– Может быть, у нас всё получится, – говорю я.

Она улыбается.

– Может быть, уже получается.

Водопад продолжает шуметь за нашими спинами, ровно и неуклонно, и впервые за долгое время будущее не кажется мне чем-то, к чему нужно готовиться с замиранием сердца.

Оно кажется мне тем, чего я по-настоящему хочу.