Текст книги "Просто ещё один летний побег (ЛП)"

Автор книги: Эрин Бренском

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)

Глава 21

Сильви

Я лежу без сна, чувствуя тяжелую руку Кэла на своём бедре, его ровное, спокойное дыхание у себя за спиной. Я обожаю спать с Кэлом. С ним чувствуешь себя в безопасности и словно за каменной стеной. Я до сих пор не могу отойти от мысли, что он ходил к моему отцу.

Эта мысль всё ещё кажется мне нереальной. Я не могу представить ни одного из мужчин, с которыми встречалась раньше, у которых хватило бы яиц пойти и бросить вызов Чарльзу Монклеру. А потом ещё и выпить с ним, и пообедать? Безумие. И я понятия не имею, о чём именно шла речь за тем обедом, но как бы там ни было, Кэл не боится моего отца, и он сказал, что поедет со мной обратно в Нью-Йорк.

Я и не знала, что мне положено такое счастье. Мужчина, который просто будет рядом и вот так прикроет твою спину. Я так долго защищала себя сама. А он просто вмешался и установил границы так, будто это самая естественная вещь на свете. Я всегда была уверена, что не смогу завести кого-то вроде Кэла. Что мне придётся выбрать того, кого одобрят родители, или того, кто будет полезен для компании. Но я никогда не думала, что смогу найти кого-то для себя.

Кэл спас меня и мою компанию. И не потребовал ничего взамен, кроме как познакомиться со своей мамой, которую я обожаю. Он стоял рядом со мной. И это меняет всё.

Мы сможем разобраться с логистикой. Города, расписания, залы заседаний и пляжи. Всё решаемо. Я горбатилась годами. Я умею добиваться своего. Но чего я никак не ожидала, так влюбиться в такого человека, как Кэл. Непоколебимого, надёжного, защищающего и уверенного в себе. Он знает, кто он есть, и не боится быть собой. А для меня в партнёре это чертовски сексуально. Если бы мне разрешили выдумать идеального партнёра, это был бы он.

Это пугает до смерти, потому что мне кажется, что теперь у меня есть всё. И у меня появилось кое-что ещё, что я потенциально могу потерять.

***

На следующее утро я просыпаюсь и обнаруживаю, что Кэл ушёл. Его сторона постели уже остыла, что, судя по всему, означает, что его не было уже давно. Я проспала и поняла, что забыла завести будильник.

Я шлёпаю на кухню, чтобы поставить кофе, а он уже заварен, и рядом с моей кружкой оставлена записка. Я замечаю аккуратный, с наклоном почерк Кэла.

«Сильви,

Я уехал рыбачить с Ионой. Вернусь, соберу вещи и буду готов к двум часам дня.

Люблю, Кэл».

«Люблю, Кэл».

Моё сердце теплеет, когда я перечитываю снова. Я потягиваю кофе и улыбаюсь как дурочка. Он написал «люблю». Я аккуратно вкладываю записку в свой дневник, лежащий на столе. Я оглядываю пустую кухню – чистую, как обычно. Беспорядка здесь почти не бывает, но здесь уютно и функционально.

Я иду в ванную, смотрю на своё отражение и представляю, как на меня смотрят члены совета директоров. Мои волосы завились. Они стали светлее и явно нуждаются в глубоком уходе, стрижке и укладке. Я простая девчонка, но я люблю хорошую укладку. То, чего у меня не было уже несколько месяцев. Мои ногти – сплошной кошмар. Если я не буду выглядеть безупречно, совет директоров не воспримет меня всерьёз. Я – новый генеральный директор «Монклер Холдингс», и я хочу выглядеть соответственно. Они попытаются проглотить меня живьем, если я появлюсь в таком виде.

Мне нужен день капитального ухода за собой. Я вздыхаю.

Я беру телефон и звоню Карли.

Она отвечает после второго гудка.

– Привет, Сильви.

– Привет, – говорю я. – Я тут хотела с тобой кое о чём посоветоваться.

Она мычит в трубку.

– Звучит интересно.

– Если я кое-кого с собой приведу, мы сможем сделать прически и макияж у тебя дома сегодня, пока у нас будет книжный клуб? – спрашиваю я. – Ничего страшного, если ты откажешься. Но я подумала, что мы могли бы сделать это вместе, как в спа-салоне. Мы могли бы побаловать себя, пока едим снеки и говорим о книгах.

Она на какое-то время замолкает.

Я морщусь.

– Повторюсь, будет абсолютно нормально, если ты скажешь нет.

Карли откашливается, и её голос звучит нервно.

– А мне обязательно выходить на улицу?

Я улыбаюсь.

– Ни в коем случае.

Ещё пара секунд тишины.

– Ладно, – взволнованно говорит она. – Да, определённо да. Мне не делали прическу уже много лет.

Меня окатывает волной облегчения. Я никогда не хочу расстраивать её или переходить границы. Я просто хочу побыть с ней.

– Хорошо. Я привезу снеки и кофе.

– А я приготовлю нам сэндвичи, – бодро заявляет она.

– Отлично, сейчас всё организую. Скоро увидимся! – говорю я и сбрасываю вызов.

Я отправляю Уилби сообщение, вводя его в курс дела. Он уже успел организовать команду, которая поможет мне привести себя в порядок.

Он написал мне очень вежливо – настолько вежливо, насколько вообще мог, – что мне нужно «привести себя в порядок», прежде чем мы вернемся в Нью-Йорк.

Я рассмеялась, потому что он прав. Но мне нравится то, как я себя чувствую и как выгляжу здесь, на Коконат-Бич. Когда я здесь, я могу быть просто собой.

Я собираю сумку для ночёвки и быстро принимаю душ. Иду к дому Бёрди, заглядываю под куст и нахожу Игги.

– Привет, дружище, – окликаю его я.

Бёрди куда-то ушла, дома её нет. Уилби сидит за её кухонным столом в наушниках, когда я стучу и открываю дверь. Он поднимает голову и машет рукой.

– Почти закончил, – беззвучно произносит он губами.

Я киваю и сажусь напротив.

Он заканчивает разговор и стягивает наушники.

– Стилист и команда визажистов будут у Карли через час.

– Спасибо. Ты со мной? – спрашиваю я.

Он смотрит на меня так, будто я сошла с ума.

– Нет. У меня есть дела перед отъездом.

И тут я замечаю, что он выглядит грустным.

– Тебе нравится здесь, Уилби? – спрашиваю я, склонив голову набок.

Он пожимает плечами и смотрит вниз.

– Да. Буду скучать.

– Хочешь вернуться со мной? – спрашиваю я.

Его лицо светлеет.

– Отчасти. Это безумие?

Я фыркаю и качаю головой.

– Нет. К этому месту привыкаешь, правда ведь?

– Если кому-нибудь расскажешь, я буду всё отрицать, – говорит он с совершенно невозмутимым видом.

– Никому не скажу, – произношу я, поднимаясь на ноги. – Я иду за кофе, снеками и отправюсь к Карли.

– Я приготовил тебе новый деловой костюм. Ты будешь в восторге, – кричит он мне вслед.

– Жду не дождусь!

***

Дом Карли превращается в роскошное бедствие примерно минут за двадцать. Кисти для макияжа и косметика заполнили всю стойку. Я и не подозревала, что Карли так любит косметику, средства для волос и всевозможные стили. Сначала, когда они пришли, она нервничала, и я видела, как она несколько раз бросала взгляд на дверь, а потом на меня. Я позаботилась о том, чтобы дверь была закрыта, и села рядом с ней.

Плойки раскаляются, и нам обеим наносят макияж. Кто-то включает плейлист с ностальгическими треками из прошлого. Мы с Карли смеёмся и подпеваем.

В итоге мы заказываем ещё кофе и снеки на всех, и расправляемcя с ними очень быстро. Карли пытается сама что-то приготовить, но я отмахиваюсь от неё и вместо этого заказываю еду на вынос из «Коктейли и Хаос». Курьер оставляет заказ у задней двери. Мы все едим и болтаем о музыке, косметике и обо всём остальном, что приходит на ум.

Мне делают маникюр за кухонным столом, пока мои волосы закатаны на гигантские бигуди.

– Мы прямо как в той сцене из «Стальных магнолий», – вздыхает Карли. – Обожаю этот фильм.

– Классика, – соглашаюсь я. – Мои цвета – румяный и робкий.

Она хихикает.

– И никому нельзя умирать в конце.

– Ни в коем случае. Этот фильм меня просто растоптал, – признаюсь я.

К тому моменту, когда мы переходим к обсуждению книги, стилист уже отправляет своего помощника в передвижной книжный магазин, чтобы проверить, нет ли у них дополнительных экземпляров, – хочет тоже почитать.

– Отличная серия. Обожаю первую книгу, «Навеки моя». Уокер такой горячий, – говорит Карли, обмахивая себя рукой. – Обожаю романы с музыкантами.

– Определённо хорошая серия. Жду не дождусь, когда следующей почитаю историю Кэми в книге «Дикая, как она».

Брин, наш стилист, вздыхает.

– Придётся мне заказать всю серию целиком. Вы меня убедили. Обожаю романы про маленькие городки. И горячие фермеры? Ни слова больше. Хочу переехать в Бриджер-Фоллз.

– Ты выглядишь потрясающе, Сильви. Изнутри и снаружи. Неудивительно, что мой сын по уши в тебя влюблён, – с улыбкой говорит Карли.

Я делаю вид, что не растрогана до глубины души. Я не знаю, любит ли меня Кэл. Для этого слишком рано. Или вообще когда-либо. Но я сама в него практически по уши влюблена, просто ещё не готова признаться в этом его маме до того, как признаюсь ему самому.

– Какое счастье, что это взаимно, – шучу я.

Я чувствую себя легче, чем за последние недели, и мне безумно нравится, что мы можем делать это вместе.

Вскоре наши волосы уложены, макияж идеален, и мы сидим в её креслах у окна в передней части дома. Кэл подъезжает к крыльцу, выпрыгивает из машины и вытаскивает сумки из багажника.

Я сажусь ровнее.

– Я забыла принести тебе книги!

Карли смеется и косится на свои всё ещё заваленные книгами полки.

– Дорогая, думаю, мне этого добра надолго хватит.

Кэл заходит внутрь, и его взгляд падает на нас.

– Вау. Вы обе выглядите великолепно.

– И тебе привет, – смеюсь я.

– Тебе нравятся наши прически и макияж? – спрашивает Карли, откидывая назад свои свежеуложенные и стилизованные волосы, очень похожие на мои.

Он пересекает комнату в три широких шага, берет меня за руку и утаскивает на улицу, прежде чем я успеваю сообразить, что происходит.

– Кэл, – протестую я и бросаю взгляд в сторону Карли.

Она улыбается.

Как только мы оказываемся на крыльце и он захлопывает дверь, он берёт моё лицо в ладони и целует так, будто думал об этом весь день.

Я таю в его объятиях. Его руки блуждают по моему лицу, он вдыхает мой запах.

– Ты выглядишь просто потрясающе.

– Почему ты сейчас ведёшь себя как пещерный человек? – смеюсь я.

Он гордо улыбается мне и целует в нос.

– Ты вообще классная. Знаешь об этом?

Жар разливается по моей груди.

– Ты и сам ничего такой.

– Ты хорошо относишься к моей маме, – бормочет он и снова целует меня. – Для меня это очень много значит.

– Ну, знаешь, её несложно полюбить, – признаюсь я.

Это вызывает у него ещё одну улыбку. Он переплетает свои пальцы с моими.

– Готова к Нью-Йорку?

Я сжимаю его руку.

– Да. Я немного преобразилась. Уилби говорит, что приготовил для меня деловой костюм.

Мы возвращаемся в дом и проводим время с Карли. Она знает, что мы едем в Нью-Йорк, и искренне за нас рада.

– Я хочу услышать все-все подробности и понаделать снимков в твоих старых злачных местах!

Я машу рукой и гадаю, что она имеет в виду, но меня отвлекает Кэл, он подхватывает меня, шутливо забрасывает на плечо и несёт к своему пикапу, пока я смеюсь.

***

Я занимаю своё место у окна в самолёте, Кэл устраивается рядом со мной с тем лёгким спокойствием, которое всегда служит для меня надежной опорой. Уилби падает на кресло напротив и начинает рыться в своей сумке.

Затем появляется мой отец. Он кивает нам и ничего не говорит. Никакого хмурого выражения лица.

– Сильви, можно тебя на пару слов? – спокойно произносит он.

Я иду за ним в хвост самолета, в заднюю спальню, и он закрывает за нами дверь.

– Я хотел извиниться за то, в каком тоне с тобой разговаривал.

Его глаза добрые, и он говорит искренне.

Я смягчаюсь.

– Всё в порядке, пап. Тебе просто нужно довериться мне и поверить, что я знаю, что делаю.

Он вздыхает.

– Знаю. Я стараюсь. Это непросто.

– Я слышала, ты обедал с Кэлом, – говорю я ему.

– Да. Весьма занятный молодой человек. Очень интригующий.

Я смеюсь.

– Точно. Я же говорила, что он тебе понравится, когда ты узнаешь его получше.

Он склоняет голову набок.

– Думаю, да. А вот твоя мать возненавидит его с первого же взгляда.

При упоминании матери я закатываю глаза.

– Не хочу говорить о маме.

Он кивает.

– Давай ближе к делу. Совет директоров очень хочет узнать, как ты собираешься вести себя на встрече.

Я уверенно приподнимаю подбородок.

– Отлично. Надеюсь, они готовы.

Он улыбается.

– Вот моя девочка.

Мы выходим из спальни и возвращаемся к Уилби и Кэлу. Папа садится рядом с Уилби, что выглядит уморительно, учитывая, что Уилби панически боится моего отца. Уилби смотрит на меня, а затем шлёпает колоду карт на стол, за которым мы все сидим.

– В «Верю – не верю». Кто играет?

Кэл приподнимает бровь, но Уилби уже тасует колоду.

– Играем в «Верю – не верю». Помогает скоротать время.

– Тасуй, а я пойду проверю насчёт ужина, – говорит мне Уилби, протягивая карты.

Он встаёт и направляется в переднюю часть самолета.

Папа кивает в сторону Уилби.

– Мне стоит уволить своего ассистента и нанять его. Он хорош.

Я фыркаю.

– Тебе не заполучить Уилби. Он мой. К тому же, он тебя боится. Ты злой.

– Сильвирлин, я вовсе не злой, – с наигранным ужасом произносит он.

– Пап. – Я чуть наклоняю голову. – Ты сменил помощников за последние полгода больше, чем я могу сосчитать.

– Я заказал пиццу и напитки. Поездка будет веселой, – заявляет Уилби, возвращаясь.

Мы выруливаем на взлётную полосу и взлетаем, Коконат-Бич уменьшается внизу, превращаясь в сплошное переплетение синевы, зелени и солнечного света.

Я чувствую грусть.

– Мы что, реально будем играть в «Верю – не верю»? – спрашивает Кэл.

– Это классика, – отвечает Уилби. – Ты играл?

Папа с любопытством смотрит на него.

– Это так игра называется?

Кэл наклоняется ко мне ближе.

– Именно так. Обожаю эту игру. В детстве я часто играл в карты с мамой.

Нам подают горячую, невероятно аппетитную пиццу из заведения Игги.

– Уилби, отлично придумано, – хвалю я его, откусывая кусок.

Уилби ходит первым.

– Две дамы, – уверенно объявляет он, сдвигая вперед две карты.

Кэл прищуривается.

– Не верю.

Уилби переворачивает карты – там вовсе не дамы.

Эти двое начинают настоящую войну из-за этого. За ними уморительно наблюдать.

Я смеюсь так сильно, что чуть не роняю карты. Папа молча наблюдает за всем, жуя пиццу и переводя взгляд с одного на другого так, будто изучает новый вид живых существ.

Моя очередь.

– Три семерки, – ласково произношу я.

Уилби сужает глаза.

– Эта улыбка выдает тебя с головой.

– Не верю, – тут же произносит Кэл.

Я переворачиваю свои карты. Там и правда три семерки.

Уилби стонет.

– Мне не нравится эта версия тебя.

Папа откашливается.

– Я могу сыграть?

Уилби замирает.

– Вы знакомы с правилами?

– Знаком, – говорит папа. – Я играл в колледже.

Я моргаю.

– Правда?

– Да, – сухо отзывается он.

Уилби пододвигает ему карты.

– Добро пожаловать за наш стол.

Сначала папа играет консервативно. Тихо. Осторожно. Затем Кэл подлавливает его на одном из ходов.

– Не верю, – спокойно говорит Кэл.

Папа выглядит оскорблённым.

– Ты даже не знаешь, что я положил.

– В этом и весь прикол, – поясняет Уилби.

Папа переворачивает свои карты. Он блефовал.

Уилби издаёт победный вопль.

– Сэр. Я сейчас невероятно вас уважаю.

Папа действительно смеётся и даже выглядит удивлённым.

По мере того как игра продолжается, границы стираются. Мы теряем счет тому, чья вообще очередь ходить. Уилби обвиняет всех в жульничестве. Кэл продолжает выигрывать с бесячей легкостью. Меня выводят на чистую воду три раза подряд, и я клянусь отомстить.

Папа внимательно наблюдает за Кэлом. Следит за тем, как тот наклоняется. За тем, как его рука машинально находит мою. За тем, как он специально даёт мне выиграть один раунд, а потом самодовольно улыбается, будто я не замечу.

– У тебя отлично получается, – говорит папа Кэлу в какой-то момент.

Я не уверена, говорит ли он об игре или о браке. В любом случае, это чистая правда.

Когда огни в салоне приглушаются и внизу появляются огни ночного города, смех затихает. Папа снова становится тише, уставившись в окно напротив через проход. Он выглядит так, будто обдумывает всё на свете.

После приземления мы встаём, чтобы выйти. Кэл без всяких усилий поднимает руки вверх, и мышцы на его предплечьях напрягаются, когда он вытаскивает наши сумки с верхней полки. Его широкие плечи заполняют узкое пространство салона, и на секунду кажется, что самолет сделали слишком маленьким для него.

В аэропорту он возвышается над всеми вокруг – мощный и заметный, сплошные уверенные линии и тихая сила. Люди расступаются сами собой, даже не задумываясь, словно чувствуют его присутствие ещё до того, как увидят. Я сжимаю сумочку и стараюсь не пялиться, но трудно, когда он выглядит вот так – сильным, надёжным и полностью контролирующим ситуацию.

Я сглатываю, внезапно очень остро осознавая, что он со мной. И что, пожалуй, мне нравится то, как уверенно он занимает место в моём мире – точно так же, как и здесь, в этом аэропорту.

– Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, – тихо говорит папа.

Я не колеблюсь. Я лишь единожды киваю и улыбаюсь.

– Я верю в себя, пап. С этим я справлюсь.

Он долго смотрит на меня.

– Мне нужно догнать вас.

– Да. Тебе стоит.

Он выдыхает.

– Я стараюсь. Просто хочу, чтобы ты сосредоточилась. На твои плечи сейчас ляжет огромный груз. Не думаю, что ты до конца осознаёшь, сколько сил из тебя выжмет эта работа.

Хотя папа всё ещё кажется немного скептически настроенным по поводу всей истории с женитьбой, в нём что-то надломилось и изменилось.

Пока что это кажется мне прогрессом.

Глава 22

Кэл

Приземление в Нью-Йорке и вид городских огней и мостов, проплывающих под нами во время снижения, ударили по мне сильнее, чем я ожидал. Я всегда любил Нью-Йорк, его громкую, неугомонную энергию. Она отличается от жизни на Коконат-Бич. Это трудно объяснить Сильви, ведь между нами с ней всё ещё нет никакой определённости.

Лимузин, встретивший нас в аэропорту, плавно отъезжает, и за окном всё устремляется ввысь, освещая, кажется, каждый квадратный метр. Мы проезжаем мимо зданий из стекла и стали, их офисные окна светятся, отбрасывая тени и силуэты людей, которые всё ещё работают. Потому что мы в городе, который никогда не спит.

Траспорт ползет черепашьим шагом, редят гудки, машины то и дело подрезают друг друга, даже не глядя на остальных. Кажется, у всех здесь развито чувство спешки. Я думаю о том, как замедляется время на Коконат-Бич. Люди останавливаются поболтать, обеды длятся долго и часто включают в себя встречу с другими местными жителями, а по пляжу прогуливаются те, кому никуда не нужно спешить. Здесь все по-другому.

Энергия здесь заряжена.

Хаотична.

Тревожна.

Сильви сидит рядом со мной, закинув ногу на ногу, телефон лежит на коленях. Она выглядит иначе... словно более собранной. Её волосы и макияж стильные и как раз под стать городу. Она выглядит элегантно и непринуждённо. На ней приталенный блейзер, брюки и туфли на каблуках. Её нью-йоркский наряд совершенно не похож на те легкие платья и макияж, что были у неё на Коконат-Бич. Я предпочитаю тот образ, но этот – ошеломляющий и чертовски сексуальный. Она очень похожа на крутого генерального директора, коим она только что и стала.

Честно говоря, мне нравится видеть её в своей стихии, расслабленной и уверенной. Меня переполняет гордость, когда я просто смотрю на неё. Она выглядит счастливой. Её рука скользит в мою, и я сжимаю её пальцы. Я не упускаю из виду взгляд её отца, который падает на наши руки и наши лица, когда мы улыбаемся друг другу. Это не фальшь. По крайней мере, не эта его часть. Я горжусь Сильви и являюсь её главным фанатом.

Но я всё равно не могу избавиться от тревожных звоночков, которые грозят зазвенеть у меня где-то на задворках сознания. А что, если она никогда не вернется на Коконат-Бич? Что, если я понадоблюсь ей здесь, в городе, а я... не могу. Я не могу представить, что брошу маму и Йена.

Уилби сидит напротив нас, пролистывает электронную почту в телефоне.

– Приятно вернуться домой. Но я уже скучаю по Коконат-Бич.

Сильви вздыхает.

– Я тоже.

Уилби поднимает взгляд.

– Когда ты хочешь вернуться на Коконат-Бич? Мне нужно спланировать.

– Мы вернемся завтра после совещания, – отвечает она ему.

Брови отца Сильви взлетают вверх.

– Так скоро?

– У меня есть всё необходимое для работы на Коконат-Бич, – говорит она. – Я уже говорила тебе, что беру отгулы. Это не изменилось.

Он ничего не отвечает, лишь кивает и смотрит в окно. Чарльз – интересный человек. Я всё ещё не уверен, как к нему относиться, но пока он хорошо обращается с Сильви, у меня к нему нет проблем.

Сильви поворачивается ко мне и изучает моё лицо.

– Ты какой-то тихий.

– Просто осваиваюсь, – говорю я.

Лимузин притормаживает и подкатывает к обочине, когда в поле зрения появляется здание. Наш водитель выпрыгивает наружу и открывает дверь.

– Мне сюда. Увидимся завтра. Спокойной ночи, – говорит Уилби.

Сильви улыбается.

– Спокойной ночи, Уилби. Спасибо за всю проделанную работу.

Он кивает всем нам, и дверь закрывается. Уилби исчезает в своём здании, и мы снова трогаемся с места. Теперь здесь только её отец и мы.

Сильви кладёт голову мне на плечо, её голос звучит мягко, но в нём чувствуется электричество.

– Завтра будет... большой день. Я годами упорно шла к этому. Не верится, что это наконец случилось. Благодаря тебе.

Я сильнее сжимаю её руку, заземляя нас обоих.

– Ты справилась. Ты построила всё своими бессонными ночами, жертвами и трудными решениями, которые привели тебя сюда. Я горжусь тобой и рад помочь тебе. – Я приподнимаю её костяшки пальцев и целую их. – Ты справишься. И ты должна гордиться собой.

Её отец ничего не говорит. Он читает что-то в своём телефоне, но я чувствую, что он прислушивается. Он поднимает глаза, говорит водителю подбросить нас, а сам собирается ненадолго вернуться в офис. Сильви ничего не отвечает, просто смотрит в окно. Интересно, как у них с отцом обстоят дела теперь, после разговора в самолёте. Уилби был гением, когда притащил пиццу и карты. Какое-то время они казались почти нормальными. Просто отец и дочь, которые играют в карты и едят пиццу. Мы все много смеялись, даже Чарльз. Это дало мне надежду, что они смогут всё уладить. Я не знаю их и того, как устроены их отношения, но я надеюсь, что они смогут прийти к гармонии.

Она кладет голову мне на плечо так, будто это самая естественная вещь на свете. Мне интересно, создана ли она для этого места, а не для Коконат-Бич. И я не могу не думать о том, что это значит для нас.

***

Лифт открывается, и её пентхаус едва не замыкает мне мозги. Ей принадлежит весь верхний этаж здания, и, если бы пришлось гадать, тут наверняка больше пяти тысяч квадратных метров. Далеко не мой маленький и уютный домик на Коконат-Бич.

В её пентхаусе панорамные окна от пола до потолка, а огни большого города расстилаются вокруг нас так, будто они – часть интерьера. Интересно, как здесь выглядит всё днем. Несмотря на всю грандиозность пентхауса, он все равно очень сильно напоминает саму Сильви. Уютный и продуманный. Тёплые лампы излучают мягкий свет по всему пространству, а диван засыпан декоративными подушками с уютными пледами. Всё пахнет свежестью и чистотой. Это и есть Сильви. У неё могут быть деньги, но это её пространство, и оно мне нравится. Чувствуется, что она хорошо поработала, и что она выбрала бы именно такой дизайн. Белые и бежевые тона, мягкие оттенки розового. Плюшевые диваны, которые почему-то выглядят одновременно элегантно и так, будто на них так и тянет вздремнуть. Здесь не должно быть уютно, но здесь уютно. Словно кто-то думал об удобстве, а не только о внешнем виде.

– Вау, – говорю я, прежде чем успеваю себя остановить. – Потрясающе. Отличное место.

Она сбрасывает туфли на каблуках, устраиваясь поудобнее.

– Спасибо. Вообще-то, я подумываю о том, чтобы продать его.

– Серьёзно? – удивляюсь я и оглядываюсь по сторонам. – Ну, с таким видом оно, наверное, быстро уйдет с молотка. Красиво.

Она смотрит на вид за окном.

– Нет, я имею в виду всё здание.

Я замираю.

– Подожди. Тебе принадлежит все здание?

Она пожимает плечами.

– Ага. Я использовала наследство для инвестиций в недвижимость.

Она говорит так небрежно, словно у неё нет сотен миллионов в инвестиционной недвижимости.

Мой смех звучит полным неверия, и я качаю головой.

– Мы из двух разных миров, Сильви.

Она улыбается и валится на диван.

– Да нет. Мы в одном мире. Этот просто... странный. Я предпочитаю твой мир на Коконат-Бич.

Я расслабляюсь, услышав её заверения.

Она забрасывает волосы назад, наблюдая за мной.

– К тому же, теперь это, наверное, и твоё тоже. Кажется, общая совместная собственность.

– Нет, спасибо. Я пас, – говорю я с улыбкой. – К тому же, не думаю, что это так работает.

Она пожимает плечами.

– Может быть.

К тому же, я подписал всё, что Уилби дал мне подписать от адвокатов. Меня не интересуют никакие её активы. Я не настолько богат, но живу нормально. И с финансами у меня, вообще-то, тоже всё отлично. Просто зданиями я не владею.

Я надеюсь, что она на самом деле не думает, будто мне нужно от неё что-то подобное или что я хочу заполучить её активы.

– Мне не нужно здание. Как я уже сказал. Я пас. Спасибо.

Я снова смеюсь над всей нелепостью и вдруг осознаю, что оба мира – просто разные виды нормальности.

«Фиктивный брак», – напоминаю я себе. «Это не по-настоящему. Мне не нужно пытаться в этом разобраться. Ей просто нужна моя помощь».

– Только половина восьмого, – говорит она. – Давай переоденемся во что-то удобное и закажем пиццу из моей любимой пиццерии.

От этого я немного расслабляюсь.

– Мне нравится план.

Я отношу наши сумки в её огромную спальню, из которой открывается ещё один вид на город.

– Вау, – шепчу я, останавливаясь и впитывая всё глазами.

Мы переодеваемся и встречаемся в гостиной. У Сильви есть дополнительная ванная и гардеробная, которые больше всего моего домика.

– Мне правда очень нравится, – говорю я ей. – Тебе подходит.

– Спасибо, – легко отзывается она. – Уилби приказал сделать здесь генеральную уборку, и у меня теперь совершенно новая кровать.

Я качаю головой при воспоминании.

– Надо стереть улики пребывания какашки.

Она морщится.

– И Белладонны, моей сестры. – Она косится на диван. – Наверное, его тоже стоит сжечь.

Я смеюсь.

– Думаю, с диваном всё в порядке.

Мы устраиваемся на её диване, и она выбирает фильм «Как отделаться от парня за 10 дней». Титры начинают идти как раз в тот момент, когда раздается звонок у двери. Швейцар, с которым она, судя по всему, хорошо знакома и любит поболтать, приносит пиццу и ставит коробки на её блестящие белые кухонные столешницы.

Она благодарит его и болтает с ним, как со старым другом. Перед тем как он уходит, она обнимает его. Я улыбаюсь, потому что меня ничуть не удивляет, что она дружит со своим швейцаром.

Она берёт бумажные полотенца и две тарелки.

– Момент истины.

Мы открываем коробки, и я вдыхаю аромат. Идеальная пицца, чтобы сложить пополам и есть.

– Сначала я должна была попробовать пиццу от Джо, – говорит она. – Я не ела её больше года, с тех пор как мать посадила меня на безумную свадебную диету.

Я совсем не жду встречи с её матерью. У меня предчувствие, что мы друг другу не понравимся. Она относится к Сильви как к мусору.

– Ага. Такая же вкусная, как я помню.

Она жуёт и издаёт стон, и, блядь, звук бьёт прямо мне по члену. Я пытаюсь сосредоточиться на пицце.

«Не думай о ней в таком ключе», говорю я себе. «Она твоя фиктивная жена».

Мы меняемся кусочками, откусываем по куску друг у друга и кидаем серьёзные взгляды, словно мы судьи на очень важном конкурсе.

А потом мы останавливаемся и смотрим друг на друга.

– Моя вкуснее, – произносим мы оба одновременно.

И тут же разрываемся от смеха.

Она берет ещё один кусок, а я выуживаю из её холодильника пару банок газировки для нас. Мы уже ведём себя и двигаемся так, будто занимаемся этим вместе годами. С Сильви всё даётся так легко. Мы возвращаемся на диван с тарелками в руках, а вокруг нас сияет город.

Я ем ещё один кусок пиццы и наблюдаю за ней, пока она устраивается рядом со мной, закинув ногу на ногу. Она берёт свою тарелку со столика и усаживается поудобнее.

– Итак, что будет завтра? – спрашиваю я.

Она даже не поднимает глаз, просто жуёт и глотает.

– Завтра мы померяемся членами и убедимся, что они одинакового размера. Если у кого-то возникнут проблемы, мы устроим зачистку.

Я кашляю, прикрывая рот рукой, а затем тянусь за газировкой.

– Господи, Сильви.

Она смеётся, её глаза сияют без тени смущения.

– Я серьёзно. Ты вот-вот познакомишься с корпоративной Сильвирлин. Она настоящая барракуда.

– Я догадываюсь, – говорю я, продолжая смеяться. И не могу дождаться.

Она вытирает руки о салфетку и откидывается назад. Она так непринуждённа и чувствует себя здесь как дома, за этим так классно наблюдать.

– Некоторые люди не хотят видеть мой успех на посту генерального директора. Они не хотят видеть женщину у руля. Особенно ту, которая не спрашивает разрешения. Это моя компания, и я тяжело пахала ради неё.

Она продолжает говорить, а я жую и слушаю.

– И у меня не было бы всего этого без тебя, Кэл. Я так тебе благодарна. За то, что ты здесь, рядом со мной. Ты – огромная часть всего.

Моя улыбка немного меркнет, а она продолжает.

– Они либо примут правила игры, – спокойно говорит она, – либо уйдут. Я буду делать то, что должна.

В её голосе звучит уверенность и твёрдость.

– Мы не собираемся менять компанию, – добавляет она. – Мой папа отлично ею управлял. Мы с ним будем отличной командой, пока он не решит уйти на пенсию. Но старые прихвостни, которые терпеть не могут женщину у руля, станут проблемой.

Я киваю, впечатлённый и немного поражённый.

– Звучит... грязно.

Она улыбается.

– Возможно, за этим будет больно наблюдать.

Я смотрю на неё, сидящую здесь с пиццей и в домашней одежде, с целым городом за спиной, и думаю о зале заседаний и борьбе за власть. Мне нравится, что они её недооценивают. Наблюдать за ней будет чертовски сексуально.

– Будет интересно. Чёрт, жду не дождусь, – говорю я, и говорю искренне.

Я знаю одно наверняка. Я бы отдал хорошие деньги, чтобы посмотреть, как она вычистит фирму от всех идиотов, которые решили её не поддерживать.

На мгновение всё тут кажется совершенно нормальной жизнью. Словно мы действительно могли бы заставить отношения между нами работать.