Текст книги "Просто ещё один летний побег (ЛП)"

Автор книги: Эрин Бренском

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц)

Глава 23

Сильви

Утренний свет теперь заливает окна моего домашнего офиса – сплошное стекло, ноутбук открыт, отчёты сложены рядом рядами, цифры и прогнозы выстроились на столе, как маленькие финансовые солдатики. Я не сплю уже довольно давно. Пожалуй, поспала часа три. Время летит быстро, когда мозг отказывается отключаться. Я не нервничаю, я в предвкушении. Я так много работала ради этого. Сегодня мой день.

Я поднимаю взгляд и вижу Кэла – он прислонился к дверному косяку, выглядя чертовски сексуально с взъерошенными волосами, и наблюдает за мной.

– Ты рано встала, – говорит он.

Я тихо смеюсь.

– Смелое предположение, что я вообще спала.

Он хмурится и пересекает комнату.

– Тебе нужен сон, Сильви.

– Я могу поспать по дороге домой сегодня вечером, – отвечаю я.

Он останавливается перед моим столом, окидывая взглядом мой организованный хаос.

– Чем я могу помочь?

– Ничем не надо помогать. – Я пожимаю плечами, закрывая ноутбук. – Просто не смогла уснуть. В голове крутилось много идей.

Он наклоняется и целует меня – медленно.

– Если не послушаешься, я расскажу Бёрди. Она проследит, чтобы ты не сидела всю ночь напролёт, – говорит, отчасти в шутку, он.

Я вздрагиваю.

– Ты не сделаешь этого.

Его глаза встречаются с моими.

– Сделаю.

Я фыркаю.

– Ты же знаешь, она мне задаст жару.

– Безусловно, – серьёзно говорит он. – А мне, вообще-то, нравится твоя задница. Так что давай оставим её в безопасности и дадим ей отдохнуть.

Я смеюсь, потирая усталые глаза.

– Ладно.

Он бросает взгляд в сторону кухни.

– Видел, у тебя есть продукты на завтрак. Давай я приготовлю нам что-нибудь, пока ты будешь собираться.

Я киваю и тянусь за телефоном, чтобы проверить время.

– У меня есть время, чтобы быстро понежиться в ванной.

Я не говорю ему, но мне нужно успокоить нервы. Я начинаю нервничать.

– Хорошо, – говорит он. – Собирайся, я приготовлю. Это будет отличный день. Вот увидишь.

Уверенность в его голосе успокаивает меня так, как я даже не ожидала. Он делал так с тех пор, как мы встретились, и почему-то иметь его рядом становится совсем не так страшно.

Он снова целует меня и неспешно уходит. Я провожу его взглядом, рассматриваю все его татуировки и вздыхаю. В ванной я включаю воду, насыпаю любимые соли и масла, наполняю воду пузырьками, и воздух наполняется ароматами лаванды и эвкалипта.

Я открываю дверь, всё ещё стоя в пижаме, а там стоит Кэл с растрёпанными волосами, держа в руках кружку кофе и мою бутылку с водой – вероятно, уже полную.

– Спасибо, – говорю я, ставя их на край ванны.

– Без проблем, – легко отвечает он. – Принесу тебе тарелку, когда будет готово, если хочешь поесть здесь.

Я морщу нос.

– Но я хочу поесть с тобой.

– Хорошо, – говорит он, улыбаясь, и исчезает в коридоре.

Я сбрасываю одежду и с долгим вздохом погружаюсь в пену. Сегодня мой первый день в качестве гендиректора. Я годами упорно боролась за это. Я ежедневно сражалась за уважение и место за столом, которым теперь руковожу. И теперь, когда оно у меня есть, я гадаю, стоило ли оно таких битв. Интересно, будет ли это ощущаться так, как я себе представляла. Заслуженно.

Я закрываю глаза, и время идёт. Стук в дверь заставляет меня открыть их. Разрешив войти, я вижу Кэла, который неспешно заходит с двумя тарелками. Он ведёт себя так непринуждённо. Как будто я не сижу перед ним голая в воде, покрытая пеной. Он не говорит об этом ни слова, ведя себя как настоящий джентльмен. А мне бы хотелось, чтобы он не был джентльменом. Мне бы хотелось, чтобы он присоединился ко мне в этой ванне и оттрахал меня до беспамятства. Но его еда выглядит так аппетитно.

– Ты всё ещё хочешь, чтобы я поел с тобой? – спрашивает он, глядя то на меня, то на дверь. – Я могу поесть на кухне.

Я киваю и делаю приглашающий жест.

– Да.

Он ставит мою тарелку на поднос над ванной. Я покрыта пеной от шеи до пят, но все равно замечаю, как его зрачки расширяются при виде меня, словно он хочет меня так же сильно, как я его.

И осознание того, что этот мужчина принёс мне завтрак в ванну, зная, что всё, чего я хочу, – просто отмокнуть, и делает он это только для того, чтобы побыть со мной... Кажется, я влюбляюсь в него. Не знаю, когда начала влюбляться в Каллахана Беннетта. Но влюбилась. И влюбляюсь ещё сильнее, до безумия. Я даже не могу себя остановить.

Он садится на пол напротив меня, тарелка на коленях, и ест. Он приготовил нам яичницу – воздушную и с сыром, тосты с моим любимым джемом и бекон.

– Завтрак чемпионов среди гендиректоров, – говорит он, откусывая кусочек.

– Так вкусно, – говорю я, прикрывая рот рукой.

Он улыбается.

– Удивлён, что у тебя нет повара.

– У меня есть ты, – говорю я с улыбкой. – Никто не может приготовить мне завтрак и поесть со мной в ванной, как ты, Кэл.

Он подмигивает мне.

– К тому же, – продолжаю я, – раньше у меня была служба питания. Доставляли готовые блюда, но они были такими безвкусными. Я скучала по нормальной еде. К этому я больше не вернусь.

Он не смеётся, потому что знает, что перед моей первой свадьбой я питалась нездорово.

Мы болтаем о ванной комнате, и он восхищается тем, какая она огромная.

– Зимой я включаю подогрев пола, – рассказываю я ему.

Он улыбается.

– Готов поспорить, крутое ощущение – выходить из душа, когда холодно.

– Правда, – соглашаюсь я. – Но эта ванна – моя любимая часть всего пентхауса.

Когда мы заканчиваем, он встаёт и забирает наши тарелки.

– Доедай. Я соберусь в другой ванной.

Я прикусываю губу, желая, чтобы он остался, желая, чтобы он собирался здесь, вместе со мной. Но я не настаиваю.

Некоторым вещам стоит позволять развиваться в их собственном темпе.

***

Я выхожу в гостиную, всё ещё в халате, но с уложенными волосами и макияжем. Вчера визажисты подобрали мне новую косметику, которая идеально сочетается с моей кожей, тронутой загаром. Думаю, я неплохо справилась, если можно так сказать. Волосы всё ещё выглядят отлично после вчерашней укладки.

Кэл в гостиной, сидит на диване с кружкой кофе, рукава его рубашки закатаны – он выглядит неприлично горячо для того, кому не нужно столько времени на сборы, сколько мне.

– Чувствуешь себя лучше? – говорит он, улыбаясь.

– Да, – признаюсь я. – Уилби скоро должен быть здесь с моим костюмом.

Лифт издаёт сигнал, и двери разъезжаются. Уилби уверенно входит внутрь. Он одет в безупречный костюм, его галстук завязан идеально. Спокойная уверенность, и я вспоминаю, что сегодня он тоже вступает в свою новую роль. Исполнительный помощник генерального директора. Я бы не оказалась здесь без него. Это большой день и для него тоже.

– Доброе утро, – бодро произносит он, приподнимая два чехла для одежды. – Я привез ваши с Кэлом костюмы.

Кэл резко поворачивает голову.

– Что?

Уилби ухмыляется.

– Всё верно. Я взял один и для тебя. И, если честно, я взял один и для себя тоже.

Я смеюсь и качаю головой. Уилби – буквально главный герой истории, и я его обожаю.

Он расстёгивает первый чехол и показывает полностью чёрный костюм, строгий и приталенный, с аккуратно уложенной внутри светло-розовой рубашкой. Она настолько бледная, что почти белая.

Кэл просто таращится.

– Твою мать. Вот это да.

Уилби отвешивает поклон, а затем открывает второй чехол. У меня перехватывает дыхание.

Это брючный костюм того же оттенка, что и рубашка Кэла. Четкие линии, идеальный крой. И он безошибочно женственный, мягкий, но при этом выразительный. Уилби знает, что я всегда любила розовый, но последние несколько лет в офисе старалась сдерживаться. Мне всегда хотелось, чтобы люди воспринимали меня серьёзно. А теперь? Я могу носить всё, что чёрт возьми захочу. Ещё бы.

Я улыбаюсь, потому что это была моя мечта. Войти в комнату, полную людей, которые меня недооценивали, в розовом, как в короне. Как в заявлении и напоминании о том, что мягкость и сила – не противоположности.

Костюм ощущается как огромное, элегантное «пошли вы» тем старым мегерам, которые шептались и ухмылялись за моей спиной. Тем, кто желал мне провала и называл «милочкой», когда я только начинала. Тем, кто был уверен, что я не дотяну до этого дня. Я читала отчёты и пересланные письма. Я знаю, что говорилось ранее. Я отложила те мысли в долгий ящик. Но я ничего не забыла.

Я справилась. Я здесь, и сегодня первый день, когда я управляю семейным бизнесом, который заслужила.

Я провожу пальцами по ткани и смотрю на Уилби.

– Он идеален.

Он кивает, взволнованный.

– Я знал, что тебе понравится!

– Блядь, ты получишь прибавку.

Я качаю головой, думая о том, что я не заслуживаю такого человека, как Уилби.

Он смеётся.

– Ты всегда так говоришь. Просто знай, что иногда я и сам себе делаю подарки. Например, этот костюм.

– В этом костюме я выгляжу так, будто собрался захватить корпорацию или дать показания в суде, – говорит Кэл.

Уилби хлопает его по плечу.

– И то, и другое может случиться. День только начался. Ладно. Ваша машина будет через двадцать минут.

Я смеюсь и беру свой костюм, что кажется мне своего рода кармой. Сегодня не просто очередной день. Это мой день, и я готова забрать своё.

***

Мы с Уилби и Кэлом едем в офис. В машине нас ждёт подставка с кофе, и я так благодарна, что готова расплакаться. Сегодня мне понадобится весь кофе.

Мы подъезжаем к зданию. Мне кажется, следовало попросить Кэла сделать моё фото, будто это мой первый день в школе. По-моему, я никогда раньше не обращала внимания на то, как выглядит наше здание, до сегодняшнего дня. Мне кажется, я вижу его глазами Кэла. Огромное, стекло и сталь уходят прямо в небо.

Кэл наклоняется ко мне, его голос звучит тихо и с лёгкой дразнящей ноткой.

– Ты тоже владеешь этим зданием?

– Нет. Но компания владеет, – шепчу в ответ, смеясь.

Он сжимает мою руку, и меня начинает пробирать сильная нервная дрожь.

Мы выходим из машины. Репортеры уже ждут, делают снимки и выкрикивают вопросы. Я забыла подготовить Кэла, но он держится непринуждённо. Он выходит первым, прикрывая меня, протягивает руку и притягивает к себе, защищая. Кажется, я бы и не смогла его подготовить, потому что мне кажется, что он уже на два шага опережает меня в моём же успокоении.

Когда мы идём к зданию, головы поворачиваются, а разговоры смолкают. Моя рука уверенно лежит в его руке, и я чувствую тот самый момент, когда окружающие начинают воспринимать нас как единое целое. Я бросаю взгляд на наше отражение в стеклянном фасаде здания. Чёрт побери, мы выглядим как влиятельная пара.

Уилби семенит сзади на почтительном расстоянии. Когда мы доходим до лифтов, он наклоняется ко мне.

– Вы двое выглядите потрясающе.

– Нам помогали, – шепчет в ответ Кэл, наклонившись.

Уилби ухмыляется.

– У меня действительно хороший вкус в костюмах.

– Спасибо, – говорим мы одновременно. – Да, это так.

Поездка на лифте проходит в тишине и быстро. Когда двери открываются, атмосфера резко меняется. Этаж гудит от власти и тестостерона – того самого, что я всегда терпеть не могла. Я всегда хотела привлекать в финансы больше женщин и показывать им, что они тоже могут это делать. Я выступала за расширение возможностей для женщин. Раньше все мои идеи зарубали на корню. Теперь? Я чертовски постараюсь, чтобы это воплотилось в жизнь. Когда я закончу, здесь, пожалуй, всё будет в розовых тонах. Я улыбаюсь мысли.

Моя мать стоит у входа в холл в окружении небольшой группы пожилых мужчин. Она нас ещё не видела, но я замечаю, как она качает головой, поджав губы, явно чем-то недовольная. Один из мужчин за её плечом замечает нас и смотрит в нашу сторону. Затем поворачивается другой. Глаза обоих расширяются от удивления. Мать продолжает говорить, и я слышу, как она упоминает о необходимости заставить совет директоров проголосовать за что-то.

Её голос затихает, когда она поворачивается. Её взгляд скользит по нам, оценивая каждую деталь нашей одежды, нашу уверенную осанку и всё ещё соединенные руки. Мы выглядим чертовски безупречно. И неудержимо.

Я не видела маму и не разговаривала с ней со дня моей свадьбы с Тайлером, когда всё полетело к чертям. Она так и не вышла на связь, а я не стала утруждать себя. Говорить было особо не о чем – разговор всё равно закончился бы кровопролитием. С меня хватит её выходок.

Она не здоровается и не обнимает меня. Не просит познакомить с моим мужем. Она даже не пытается притворяться перед людьми, стоящими вокруг нас.

Я пытаюсь представить, что Карли ведёт себя подобным образом, и у меня просто не получается. Одно сравнение заставляет меня стиснуть зубы.

– Вижу, ты по-прежнему доставляешь проблемы, Сильви, – холодно бросает мать, переводя взгляд с Кэла на меня.

Я долго смотрю на неё. Достаточно долго, чтобы стоящие за ней мужчины заерзали от дискомфорта.

Затем я медленно улыбаюсь.

– Мам, – произношу я ровным голосом. – Я вот-вот стану главной проблемой, если ты продолжишь распускать язык на моей работе. Зачем ты здесь?

Её губы сужаются, руки ложатся на бёдра.

– Я часть компании.

Я не смеюсь. Сейчас она вызывает у меня лишь глухое равнодушие.

– Нет. Ты замужем за вице-президентом. И тебя могут вывести отсюда вон, если ты вздумаешь проявлять неуважение к кому бы то ни было в этом здании, включая меня – генерального директора.

Я не добавляю слово «дочь». Потому что она не вела себя со мной как мать. Она не заслуживает этого титула.

Я делаю шаг ближе, понижая голос.

– Не заставляй меня делать это. Потому что я сделаю.

В её глазах мелькает злость, но она резко разворачивается и с яростным видом направляется в другой конец холла.

Я иду по коридору к своему кабинету, Кэл следует за мной, а позади шагает Уилби. Мы проходим мимо кабинета моего отца, на двери которого теперь красуется табличка «Вице-президент».

Отец выходит, заметив нас.

– Доброе утро, – говорит он ровно, бросая взгляд на Кэла.

Я выпускаю руку Кэла и крепко обнимаю отца.

– Утро, пап.

– Я горжусь тобой, Сильвирлин. Ты проделала огромный путь, чтобы оказаться здесь, – говорит он, похлопывая меня по спине.

Наступает время совещания. Мы направляемся к залу заседаний, как вдруг в коридоре появляется Тайлер. Он резко останавливается, его лицо искажает яростная гримаса, когда его взгляд падает на Кэла.

– О, чёрта с два, – буквально выплевывает он.

Его глаза шарят по Кэлу сверху донизу. Что выглядит комично, учитывая, насколько Кэл массивнее Тайлера.

– Ты привела сюда своего бармена, Сильви? Как позорно, – говорит Тайлер, глядя на меня с отвращением. – Ты всё испортила. Тебе это с рук не сойдёт.

Я не выпускаю руку Кэла. Я просто смотрю на Тайлера так, будто он букашка на полу, которую нам, пожалуй, придется обойти.

– Ты недостаточно высок, чтобы разговаривать со мной в таком тоне, – произносит без запинки Кэл, смотря на Тайлера сверху вниз.

Уилби издает смешок, а затем кашляет за моей спиной, не в силах сдержаться.

Мы обходим Тайлера, который стоит с открытым ртом, не зная, что ответить на такую шпильку Кэла. Потому что было уморительно и чистая правда.

– Мы поднимаем ставки. Полный газ, никаких тормозов, – говорю Уилби, мило улыбаясь и игнорируя Тайлера.

– Жду не дождусь, – бормочет он, пока мы проходим мимо ошеломлённого Тайлера-какашки, который всё ещё сверлит нас взглядом.

– За работу, – бросаю я им, заходя в зал заседаний, и уверенной походкой направляюсь к своему месту во главе стола. Кэл и Уилби занимают места на другом конце.

Отличный день, чтобы устроить бурю и посмотреть, кто чего стоит.

Глава 24

Кэл

Зал заседаний весь в стекле и полированном дереве – от него так и веет баснословными деньгами. Вовсе не уютная комната, скорее место для соревнований по мерянию членами. Я помню такие комнаты ещё со времен работы в финансах сразу после колледжа. Они не нравились мне тогда, не нравятся и сейчас. Длинный стол на пару десятков мест с кожаными креслами. Все в костюмах, которые, пожалуй, стоят дороже моего грузовика дома. Сначала я стою у стены, руки свободно опущены вдоль туловища, и просто наблюдаю. Уилби стоит рядом со мной, его глаза прикованы к Сильви – серьёзный, он следит, не нужно ли ей чего. Первое, что я заметил – в том, что касается Сильви, он не шутит. Он предан ей и своей работе. Уилби мне очень нравится.

А вот остальные мужчины в комнате? Они смотрят на Сильви как на диковинку. Словно сегодня день «приведи дочку на работу», и она здесь просто для того, чтобы их развлечь. Ублюдки. Я терпеть не могу каждого из них.

Большинство из них не проявляют открытого неуважения. Ничего такого, за что их можно было бы прищучить. Дело в мелочах. Скучающие взгляды, переброшенные между двумя мужчинами в конце стола. То, как один из них проверяет телефон, пока она говорит. Тихое бормотание под нос. Ухмылки, выдающие уверенность, будто они заранее знают, чем всё закончится.

Я чувствую, как в груди сворачивается что-то мерзкое. Мне хочется столкнуть их лбы и отчитать их всех на хрен. Но я этого не делаю и не стал бы. Я здесь, чтобы поддержать свою жену. Зато я бросаю на пару из них такие взгляды, от которых они слегка тушуются.

Прямо как долбаный Тайлер в коридоре. Наглец каких поисках. Его явно нужно спустить с небес на землю.

Чарльз тоже замечает поведение этих ублюдков. Я вижу по тому, как напрягаются мышцы на его челюсти. Он прожигает взглядом каждого, кого замечает за проявлением пренебрежения, и некоторые мужчины выпрямляются, понимая, что их поймали. И всё же не все утруждают себя этим.

Чарльз вызывает у меня противоречивые чувства. Я вижу, как он любит дочь, но всё ещё колеблюсь насчёт того, можно ли ему доверять. Мне не нравилось, как он разговаривал с ней. И мне не нравится, как он потворствует жене и другой дочери, когда те относятся к Сильви подобным образом. И какого чёрта этот придурок Тайлер всё ещё здесь? Его должны были выставить вон немедленно. Но это не моя компания, так что что я понимаю, верно? Я здесь ради Сильви. Я хочу поддержать её во всём, в чем ей потребуется моя помощь.

Сильви выходит в переднюю часть комнаты, спокойная и собранная. Никакой нервозности, хотя я знаю, что она должна волноваться. Огромный день для неё. Ей нечего доказывать. И всё же для некоторых из этих мудаков в комнате она никогда не станет авторитетом. Я знаю, и она знает. Именно поэтому она делает то, что должна.

– Добро пожаловать, – четко и уверенно произносит она. – Для меня большая честь стать вашим новым генеральным директором.

Пара голов поднимается. Не все. Один парень всё ещё ковыряется в телефоне, словно происходящее там важнее её слов.

– Я рада продолжить работу в том же ключе, в каком компания управлялась при Чарльзе. Он проделал отличную работу, и я с нетерпением жду возможности работать с ним бок о бок, чтобы и дальше вести дела так, как положено.

Кто-то на дальнем конце стола тяжело вздыхает, изображая смертельную скуку. Другой мужчина откидывается на спинку кресла, скрестив руки, его взгляд уже блуждает по сторонам. Неуважение. Простое и понятное.

Сильви видит. Я ловлю именно тот момент, когда она замечает. Её губы едва заметно сжимаются в тонкую линию.

– Тем не менее, – продолжает она, – компания будет работать в прежнем режиме. Большой вопрос, который висит в воздухе – кто останется, чтобы управлять ею вместе с нами?

Вот теперь до них дошло. Теперь она завладела их вниманием. Мне нравится видеть лица тех, кто не верил, что у неё хватит пороха. Стулья тихо скрипят по полу. Спины выпрямляются. Глаза сужаются и впиваются в неё, как у хищников, внезапно обнаруживших добычу.

Сильви начинает медленно прохаживаться перед столом, каблуки звонко стучат по полу. Она не спешит. Она не повышает голос.

– Некоторые из вас сейчас ведут себя откровенно грубо и неуважительно по отношению ко мне, – говорит она. – И я хочу, чтобы вы знали, больше такое терпеть никто не будет.

В комнате воцаряется тишина.

– Но это последний разговор на данную тему. Я поднимаю вопрос ровно один раз. С этого момента вы будете относиться ко мне с уважением. Если нет – вы уволены.

Несколько мужчин ощетиниваются. Кто-то тихо фыркает.

– Мне плевать, работаете вы здесь тридцать лет или пять. Мне всё равно. Мы относимся ко всем с уважением, независимо от пола, возраста или опыта.

Она прекращает ходить и подаётся вперёд, упёршись обеими руками в стол.

– Надеюсь, вы воспринимаете это всерьёз, потому что я ни секунды не колеблясь уволю любого из вас.

Она чуть поворачивает голову.

– Начиная с Тайлера.

Каждая голова поворачивается в сторону мужчины, сидящего посредине стола. Его лицо белеет.

– Что?

Сильви поднимает взгляд и кивает на дверь, в которую шагают двое охранников.

– Выведите Тайлера из здания, – говорит она им. – Он больше не вернётся. Вещи мы ему перешлём курьером.

Незнакомый мне мужчина делает шаг вперёд и протягивает Тайлеру плотный бумажный конверт.

– Вручено.

Тайлер вскакивает так быстро, что его стул падает назад, и он судорожно хватает папку.

– Тупая сука! – орет он на Сильви. – Ты заплатишь. Я засужу тебя!

Сильви машет ему рукой и улыбается так, будто прощается с соседкой.

Он продолжает орать, пока они конвоируют его по коридору. Но я уже не разбираю слов. Он просто позорит сам себя. Чарльз наблюдает за всем, откинувшись назад, скрестив руки на груди – вид у него такой, будто он одобряет происходящее.

– Я уволю любого из вас, кто позволит себе относиться к кому-либо как к пустому месту, – спокойно произносит она. – Это не угроза. А обещание. – Она выпрямляется. – Я горбатилась изо всех сил, чтобы оказаться здесь. И пусть меня проклянут, если кто-то посмеет посмотреть на меня косо. Вы меня поняли? – Она ждёт. – Кивните и скажите вслух.

Они делают это. Каждый до единого. Мы с Уилби оглядываем каждого из этих мужчин.

– Каждому из вас пришлют контракт на подпись, – продолжает она, пока Уилби открывает папку и раздает им бумаги. – По сути, там прописано всё то же самое, что я только что озвучила. Если вы не способны относиться здесь ко всем с уважением, вы будете уволены. Никаких выходных пособий. Никаких пенсий. Будьте уважительны. Это не так уж сложно.

Раздается глухой ропот. Она обрывает его взмахом руки.

– Я не буду отвечать на вопросы или выслушивать комментарии. Это азы детского сада. Если вы дожили до такого возраста в этой жизни и вам всё ещё нужно объяснять, значит, вам не место в будущем компании.

Она снова улыбается.

– А теперь всем отличного дня. В комнате отдыха есть кофе и закуски. На улице прекрасный день. Наслаждайтесь.

Она кивает в мою сторону.

Я не колеблюсь. Пересекаю комнату и проскальзываю своей рукой в её ладонь. Её пальцы тут же смыкаются на моих. Мы выходим вместе, Уилби следует позади. Выражение его лица нейтрально, но я-то знаю правду. Он в полном восторге.

Мы направляемся в её кабинет. Уилби закрывает за нами дверь.

– Эпично, – говорит он, взмахивая кулаком. – Я терпеливо ждал несколько лет, Сильвирлин. Отличная работа.

Сильви выдыхает, падает в кресло и забрасывает ногу на ногу.

Я сажусь на диван напротив неё. Уилби устраивается рядом со мной.

Она встречается со мной взглядом, улыбается, а затем отводит глаза.

– Ладно, – говорит она. – Было приятно.

– Ещё бы, – отзываюсь я. – Я горжусь тобой.

Она снова бросает на меня взгляд. Теперь в нём проступает что-то более мягкое.

– Что было вручено Тайлеру? – спрашиваю я.

– Охранный ордер, – легко отвечает она. – И иск о моральном ущербе, возмещении убытков, а также требование вернуть полную стоимость свадьбы, раз уж он изменял. Он попал по-крупному.

Уилби издаёт тихий свист.

– Просто идеально.

Она пожимает плечами.

– Он пойдёт на досудебное урегулирование. Но больше проблем от него не будет.

В дверь раздается стук. Входит Чарльз и садится на стул неподалеку от нас.

– Что ж, – говорит он. – Занятно. Обязательно было вручать Тайлеру повестку прямо там?

– Я отвечаю за каждое своё слово, пап, – говорит Сильви. – Я задаю стандарт. То, что нужно было сделать уже давным-давно.

– Между прочим, ты раскачиваешь лодку перед советом директоров. Но метод эффективный.

– И тебя устраивает? – спрашивает она, склонив голову.

– Я не говорил, что устраивает, – тихо отвечает он.

– И тем не менее, ты позволял этому происходить, поощрял и позволял маме нести чушь и позорить меня в моей же собственной компании.

– Я разберусь с твоей матерью, – заявляет он.

– Пожалуйста, сделай это. Я не хочу её здесь видеть. Скажи ей, что ей заказан сюда путь, я не потерплю, чтобы она отравляла моё рабочее место своими драмами, – продолжает она. – Всё будет по-новому, пап. Ей и Белладонне не место в моей жизни. И если ты хочешь сохранить своё место в ней, тебе лучше вести себя соответствующе.

– Я же сказал, что разберусь, – цедит он.

Я сверлю его взглядом, он не замечает, зато Уилби видит, и я вижу, как тот старается не засмеяться.

– Сегодня вечером я возвращаюсь на Коконат-Бич, – объявляет она. – По крайней мере на какое-то время останусь там. Буду работать удалённо и участвовать в совещаниях онлайн. У Уилби есть мой график. Если возникнет крайняя необходимость, я прилечу обратно.

Чарльз хмурится.

– Как долго тебя не будет? У нас компания на кону, Сильви. Нельзя вот так просто брать и срываться, особенно теперь, когда ты генеральный директор.

– Я отлично могу управлять ею из любой точки мира. И то, что ты пахал здесь двадцать четыре часа в сутки, не значит, что я буду действовать точно так же. Мы управляем бизнесом вместе. И у меня будет баланс между работой и личной жизнью.

Уилби ухмыляется, пытаясь скрыть. Я вижу, как чертовски сильно он ею гордится – точно так же, как и я.

– Я также найму ассистента для Уилби, – продолжает она. – Вообще-то, двоих. Они будут здесь, в Нью-Йорке. А Уилби, возможно, тоже переедет на Коконат-Бич.

Я не произношу ни слова.

Я просто сижу и смотрю на неё, зная одно абсолютно точно.

Каждый, кто когда-либо думал, что она не создана для роли генерального директора, даже не представляет, на что она способна.

***

Уходить вместе с Сильви – совсем не то, что было, когда мы приехали. Она движется уверенно, люди кивают ей и приветствуют по имени. Она останавливалась, чтобы пожать руки, похлопать их по плечам, вспомнить, как кого зовут. Она легко смеялась и была совершенно спокойна. Это её мир, и наблюдать за ним – сплошное удовольствие.

Я всё время держался на полшага позади, потому что хотел, чтобы она чувствовала мою поддержку. Поездка сюда всколыхнула во мне кучу чувств. И в каком-то смысле помогла мне начать исцеляться так, как я и не подозревал, что мне нужно.

Двери открываются, и швейцар выпрямляется, увидев её.

– Мисс Монклер, – тепло произносит он. – Рад снова вас видеть.

– Генри, – сияет она. – Рада тебя видеть.

Я уже думаю о том, как бы выйти на свежий воздух, сбросить костюм и снова надеть обычную одежду, когда его взгляд переключается на меня. Он слегка хмурится и вглядывается в моё лицо. И в тот же миг его глаза расширяются от узнавания.

– Кэл? – говорит он. – Кэл Беннетт?

Я поворачиваюсь к нему, и г воспоминания наваливаются на меня всей своей мощью. Та версия меня, которая была здесь шесть лет назад.

– Генри, – осторожно произношу я. – Привет, рад тебя видеть.

На его лице расплывается улыбка.

– Я так и думал, что это ты. Ого, сколько лет тебя не видел. Хорошо выглядишь.

Сильви замирает рядом со мной, и я чувствую её замешательство ещё до того, как смотрю на неё. Она неподвижна, голова повёрнута в нашу сторону.

– Ты просто исчез, – продолжает Генри.

Его слова бьют больнее, чем должны были. Но он прав. Я действительно просто исчез.

Глаза Сильви продолжают бегать между нами. Она ничего не говорит, только наблюдает. Я чувствую, как напрягаются мои плечи, и натягиваю улыбку, которая выходит какой-то натянутой.

– Да, – говорю я. – Прошло много времени.

Он качает головой, словно всё ещё пытается сопоставить меня нынешнего с тем парнем, не понимая, что делает ситуацию чертовски запутанной.

– Все тогда о тебе говорили. Ты был острым на язык и целеустремленным. Мы все думали, что ты пойдешь далеко.

– Вы двое знакомы? – спрашивает Сильви, после того, как у неё перехватило дыхание.

Её вопрос меняет всё между нами.

– Мы вместе работали в одной компании, – быстро отвечаю я. – Очень давно.

Как будто последнее уточнение хоть что-то проясняет.

Генри смеётся.

– Давно? Прошло всего... сколько, пять лет? Как будто вчера было. Больше не пропадай, парень.

Я сглатываю и нервно смотрю на Сильви. Её брови сошлись к переносице, она выглядит такой растерянной.

– В любом случае, – добавляет Генри. – Был рад тебя видеть, Кэл.

– Да, – говорю я. – И я тебя.

Сильви вежливо благодарит его и вкладывает свою руку в мою, пока мы идём к ожидавшей нас машине. Дверь закрывается за нашими спинами, отрезая меня от воспоминаний о жизни, которую я не смог закончить. Воспоминаний, которые всё ещё ранят, стоит мне позволить себе о них думать.

Она молчит, и от этого становится только хуже.

– Что это было? – наконец произносит она, когда мы отъехали на несколько кварталов.

Я смотрю на здания, на привычный гул города, от которого у меня перехватывает горло.

– Я не знал, как об этом заговорить. Я не говорю о прошлом.

Она ждёт.

– Мне здесь нравилось, – признаюсь я. – Больше, чем я хотел того сам. И уход отсюда ощущался как величайший провал в моей жизни. Одно упоминание заставляет меня столкнуться лицом к лицу с тем, кем я не стал, хотя считал, что это моя мечта.

Её рука скользит в мою и сжимает ладонь, и заставляет меня продолжить.

– Я учился здесь. Потом работал в финансах, в «Смит и Таунс».

Она медленно выдыхает, словно всё встало на свои места.

– Почему ты ничего не сказал? – спрашивает она с удивлением.

– Не знаю... это было как в прошлой жизни. Больше не я. Понимаешь? – Я пожимаю плечами. – Теперь я просто бармен из Коконат-Бич.

– Почему ты вернулся на Коконат-Бич? – тихо спрашивает она.

Смотрю в окно несколько секунд.

– Я вернулся ради мамы.

Некоторое время город гудит вокруг нас, пока мы добираемся до её пентхауса. Жизнь продолжается, даже если мне кажется, что я неудачник.

– Я не собирался ничего от тебя скрывать, – обещаю я. – Просто не люблю об этом говорить. Я скучаю по Нью-Йорку больше, чем думал. И возвращение сюда показало мне это.

И я осознаю, что это первый раз, когда я позволил себе полностью это признать.

– Ты не скрывал, – говорит она. – Звучит так, будто ты всё время горевал.

Я киваю, потому что она права. И я не мог полностью пережить, пока не встретил её.

– Почему ты просто не сказал мне? – Она смеется. – Ты позволил мне работать экскурсоводом, будто был здесь впервые. А ты прожил здесь годы.

– Я не хотел, чтобы ты узнала того, кого больше не существует. Это не я, – тихо говорю я.

Сильви наклоняется ближе.

– Мне нравится узнавать тебя. Всего тебя. Того милого мужчину, который заботится о своей маме и Йене. Горячего бармена. Горячего сёрфера. Всего тебя целиком.