Текст книги "Просто ещё один летний побег (ЛП)"

Автор книги: Эрин Бренском

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 23 страниц)

Эпилог

Кэл

Сильви лежит на полотенце, вытянув ноги, одна рука лежит на чуть округлившемся животике. Живот ещё почти не заметен. Лишь настолько, чтобы я замечал, когда она меняет положение. И я не перестаю замечать. Я люблю в этой женщине абсолютно всё.

Я и не знал, что Сильви вместе с отцом работали над открытием офиса здесь, на Коконат-Бич, в дополнение к манхэттенскому. Похоже, большинство членов совета директоров не против поездок, и некоторые даже решили перебраться сюда. Для Сильви это идеальный вариант, ведь она обожает это место и говорит, что морской воздух помогает справиться с тошнотой так, как Манхэттену и не снилось. Так что пока мы здесь. Я занимаюсь сёрфингом, а она ходит босиком по песку, пока солнце заливает Коконат-Бич, пробуждая остров.

Я смотрю на неё и думаю о том, как мы всё построили. Я наблюдаю, как она закрывает глаза и подставляет лицо солнцу. Её волосы развеваются на ветру, отсвечивая золотом в лучах утреннего света, и клянусь, я никогда не видел ничего прекраснее и сильнее женщины, вынашивающей нашего ребёнка. Женщины, которая могла выбрать кого угодно, но выбрала меня.

Я кладу доску на песок и сажусь позади неё, обнимая за талию и упираясь подбородком ей в плечо.

Она вздыхает и прижимается ко мне, совсем не заботясь о том, что я мокрый.

– Как сегодня тошнота? – спрашиваю я.

– Терпимо, – отвечает она. – Океан помогает. Понятия не имею почему, но помогает.

– Он твой, – говорю я ей. – Я купил его для тебя.

Она тихо смеётся.

– Нельзя купить океан, дурачок.

– А вот и посмотришь.

Она качает головой и прижимается ко мне сильнее – то простое доверие, которое до сих пор иногда кажется нереальным. Долгое время я готовился к тому, что всё закончится. Потому что я этого совсем не хотел. Но она не уходит.

Мы вместе нашли новое жильё на Манхэттене. Там гораздо уютнее для семьи, и она наняла дизайнера, чтобы тот превратил его в настоящий дом для нас. Здесь же я расширяю свой коттедж так сильно, как только могу. Наш коттедж. Я говорил ей, что мы можем найти что-то побольше, но она заверила меня, что этого нам вполне хватит. Ей нравится быть рядом с моей мамой и Бёрди, и мне тоже безумно нравится.

– Знаешь, – небрежно бросает она. – Нам нужно будет сделать коттедж чуть побольше.

Я целую её в висок.

– Всё будет хорошо. Я уже поговорил со строителем.

– Нет, – произносит она, и в её голосе проскальзывает что-то озорное. – Гораздо больше.

– У нас полно места для детской.

Она поворачивается ко мне, её глаза сияют.

– Малышам нужно больше места.

Мой мозг цепляется за слово.

– Малышам? – повторяю я.

Она улыбается, запускает руку в сумку рядом с собой и достает снимок УЗИ. Поднимает его перед собой.

– Малышам.

Несколько секунд я просто тупо смотрю на изображение двух пятнышек на снимке. До меня доходит, что их вообще-то два.

– Двое? – снова говорю я, потому что, судя по всему, лишился дара речи и способен произносить лишь пару слов. – Но я думал, что только один.

– Я тоже, – смеется она. – Но там прятался ещё один малыш.

– Охренеть.

– Нас тут скоро по численности перевесят, – дразнит она меня.

Я выдыхаю, и выдох перерастает в смех.

– Нас двое, Сильви. Нас им не перевесить.

Мои руки слегка дрожат, когда я беру у неё снимок, смотрю на него и улыбаюсь. Интересно, как они будут выглядеть. Я рос и вечно гадал, в кого у меня глаза и в кого я пошёл. Моим детям гадать не придется. Они всегда будут знать обоих родителей. Я прижимаю её ещё ближе, накрывая ладонью живот.

– Главное, чтобы они были здоровы, – бормочу я.

Она моментально смягчается.

– Да.

Я медленно целую её, чувствуя вкус мятной зубной пасты, мои руки скользят по её бокам, и она смеётся прямо мне в губы.

– Тебе понадобится пикап побольше.

– Мне понадобится всё побольше, – отвечаю я.

Я опускаюсь на колени на песок перед ней и прижимаюсь губами к её животу.

– Эй, – говорю я. – У вас есть двое родителей, которые безумно вас любят. Слышите меня?

Она запускает пальцы в мои волосы.

– Ты уже потрясающий папа.

Я смотрю на неё снизу вверх и улыбаюсь.

– Моя мама просто с ума сойдет, когда узнает, что у нас двойня.

От этой мысли у меня в груди всё сжимается самым лучшим образом. Моя мама так упорно работает над собой. Она была вне себя от счастья, когда мы сказали ей, что Сильви беременна. В прошлом месяце она даже летала с нами в Нью-Йорк. Дорога далась ей тяжёло, но стоило добраться до места, как в пентхаусе Сильви ей стало хорошо. Она расслабилась, и мы прекрасно провели время. Прогресс.

Она гуляла по Центральному парку с Сильви и даже болтала со швейцаром. Она усердно ходит на терапию и на прошлой неделе сказала мне, что хочет стать самой лучшей бабушкой для малыша. А теперь их двое.

Донна помогает ей организовать поездку в Уистерию-Коув в конце года. Она старается.

Сильви прижимается ко мне, наблюдая за мной.

– О чём ты думаешь?

– Просто думаю о том, что у наших детей будут и небоскребы, и рассветы на пляже.

Она медленно улыбается.

– Да, будут.

Я снова целую её, на этот раз медленнее. Глубже. Мои руки скользят по её спине и ложатся на бёдра, прижимая к себе. Она тихо вздыхает мне в губы, и на секунду существуем только мы. Набегающий и откатывающийся океан. И солнце, поднимающееся всё выше.

***

В ту ночь мы ужинаем в «Коктейли и Хаос». Даже моя мама заглядывает. Она говорит, что, скорее всего, не засидится надолго, но я просто счастлива, что она здесь.

Уилби сидит вместе с Саммер, Венди, Миа и Джунипер. Пчёлки не пришли. Они сказали, что у них есть какое-то дело – что звучит либо тревожно, либо интригующе.

Йен тихонько отодвигает стул и садится рядом с моей мамой. Я вижу, как она заметно расслабляется, понимая, что это он. Они всегда были друзьями, и я счастлива, что он стал частью нашей неофициальной семьи.

Уилби сидит по одну сторону от меня, а Сильви – по другую. Он с любопытством смотрит на нас и улыбается.

– Знаешь... в конце концов, всё сводится к случайной девчонке, с которой ты подружился совершенно случайно в какой-то вечер в своём баре. И теперь ты уже не представляешь свою жизнь без неё.

Я фыркаю.

– И то верно.

– О чём это вы тут шепчетесь? – с улыбкой спрашивает Сильви.

– О тебе, – отвечает Уилби, поднимая пиво в знак тоста за нас. Сильви поднимает стакан с водой, и я тоже приподнимаю своё пиво.

– За нас.

Я оглядываю стол, людей и чувствую благодарность за ту прекрасную жизнь, которая у нас есть.

Сильви

Я сижу у окна детской комнаты, закинув ноги на стул, в руке запотевший стакан с лимонадом. Окна детской открыты, белые занавески мягко колышутся на ветру. В комнате чувствуется лёгкий аромат свежей краски и кедра от новой встроенной мебели. Потому что мы, очевидно, не умеем делать ничего наполовину.

Кэл собирает одну из детских кроваток прямо на полу детской. Он настоял, что будет собирать их сам. Сказал что-то о том, что должен знать каждый винтик и болтик, которые держат наших малышей. И я вовсе не удивлена. Кэл продумывает абсолютно всё. Уилби держит под контролем работу, а Кэл взял на себя дом. И отлично, потому что беременный мозг – штука вполне реальная.

Кэл без футболки и полностью сосредоточен. К тому же чертовски несправедливо, что отцовство идёт ему настолько безумно.

– Ты пропустил один шуруп, – мило говорю я.

Он поднимает голову, прищуривается на меня и улыбается.

– Ничего подобного.

– Я чувствую.

Он фыркает.

– Интуиция генерального директора?

– Материнская интуиция.

Он смотрит через окно, словно любуясь мной.

– Ты светишься, – бормочет он.

– Я потная.

– Светишься, – поправляет он. – Ты прекрасна.

Мы оба поднимаем головы, когда Саммер влетает внутрь, словно порыв ветра. Белокурые волосы собраны на макушке. Огромные солнцезащитные очки. Драматична, как всегда. За это мы её и любим.

– Я принесла закуски и сплетни, – заявляет она, поднимая поднос с напитками и бумажный пакет, в котором, я надеюсь, лежат вкусняшки.

– Залетай, ураган, – поддразнивает её Кэл.

Она плюхается рядом со мной и сбрасывает сандалии

– Вы двое выглядите тошнотворно счастливыми, – говорит она мне.

– Так и есть.

– Не могу поверить, что у тебя будет двойня, – произносит она. – Я даже не могу решить, чего хочу в ресторане.

Кэл усмехается и исчезает, давая нам поболтать о девчачьих секретах.

Саммер заговорщицки наклоняется ко мне.

– Короче, – медленно начинает она, – Дейтон вернулся.

Я приподнимаю бровь.

– Серьёзно?

– К сожалению, – говорит она. – Похоже, он может работать отсюда.

У них с Саммер есть прошлое. Сложное прошлое.

– Почему тебя это так беспокоит? – мягко спрашиваю я.

– Меня ничего не беспокоит, – быстро бросает она.

Её это волнует до безумия.

Я улыбаюсь.

– И хорошо, – говорю я. – Потому что в прошлый раз, когда он был в городе и проходил мимо нас у бара, он не мог отвести от тебя глаз.

Она моргает.

– Не может быть.

– Ещё как может.

Она медленно выдыхает и смотрит на воду.

– Этот тип думает, что может просто зарубить на корню все мои идеи по поводу маминого дома, – бормочет она.

Ага. Вот оно что.

Кэл выходит на улицу и присоединяется к нам.

– Кого мы сегодня ненавидим? – небрежно спрашивает он.

– Дейтона, – тут же отвечает Саммер.

Кэл кивает и ухмыляется.

– Наверное, он заслужил. Что он натворил на этот раз?

Кэл и Дейтон учились вместе, так что они друзья, но вечно подкалывают друг друга.

Она кидает в него бумажным пакетом.

– Натворил!

Я откидываюсь на спинку стула, наблюдая за тем, как ветер гуляет в кронах пальм. Как сверкает океан. Какое же здесь царит ощущение стабильности.

Я никогда не думала, что буду делить свою жизнь между Манхэттеном и Коконат-Бич. Теперь же я не представляю, как можно жить без чего-то одного. Я люблю своего мужа и семью, которую мы создаём, но мне больно видеть, как моя подруга переживает трудные времена.

Саммер смотрит на горизонт так, будто пытается решить какую-то задачу.

– А что, если он всё мне испортит? – тихо спрашивает она.

– А что, если он всё исправит к лучшему? – легко отвечаю я.

Она смотрит на меня.

– А что, если он мне нужен?

Кэл издаёт горловой звук.

– Я этого не слышал, – говорит он.

Саммер смеётся, но теперь её смех звучит мягче.

Солнце опускается ниже, окрашивая всё вокруг в тёплые золотистые тона. Моя рука автоматически скользит в руку Кэла. Его большой палец гладит меня по костяшкам, возвращая чувство почвы под ногами.

– Тебе не обязательно принимать решения прямо сегодня, – говорю я ей. – Давай посмотрим, что он станет делать.

Она наблюдает за фигурой, идущей вдоль далекой береговой линии. Высокий. Широкие плечи. Знакомая походка. Дейтон.

– Будет интересно, – шепчет Кэл, наклонившись ко мне.

Я медленно улыбаюсь. История Саммер обещает стать очень увлекательной.

Шесть месяцев спустя

– Кто такой таксист Карл? – спрашивает Уилби. – И почему мы отправляем ему рождественскую открытку?

Я смеюсь.

– Долгая история. Но именно он вёз меня на такси, когда я сбежала со свадьбы с Тайлером. И если бы не он, я бы никогда не оказалась на Коконат-Бич.

Уилби кивает так, будто всё имеет абсолютный смысл. Потому что так оно и есть.

Иногда жизнь складывается самым неожиданным образом.

Конец

Бонус

Сильви

Год спустя…

Костер потрескивает и потрескивали перед нами, искры взмывают в тёплое небо Коконат-Бич, создавая ощущение полного уюта и домашнего тепла. На заднем фоне слышен размеренный шум волн, а из колонки негромко играет чья-то музыка.

Я пристроилась между ног у Кэла на пляжном пледе, его руки обнимают меня за талию, подбородок покоится на моём плече, и время от времени он целует меня чуть ниже уха. Я прижимаюсь к Кэлу спиной и вдыхаю знакомый, чистый запах, который принадлежит только ему.

– Вы двое выглядите такими счастливыми, – произносит Венди с другого конца костра, а её стакан с сангрией покачивается на пальцах.

Кэл крепче обнимает меня и улыбается.

– Так и есть.

Венди склоняет голову набок.

– Так где же малыши сегодня вечером?

Я не могу сдержать улыбку, думая о них, и тепло заливает мою грудь.

– Сегодня с Бёрди и Пчёлками. Они всю неделю за них дрались. Похоже, мы слишком узурпировали право на собственных детей.

– Они же самые милые малыши на свете, – говорит Венди и смеётся.

– Бёрди чуть ли не вытолкала нас за дверь, – добавляю я. – Сказала, что нам нужен вечер только для двоих.

Кэл усмехается мне в шею.

– Она права. Нам это было нужно.

Карли подходит от холодильника с двумя банками газированной воды и протягивает одну мне. Она выглядит загорелой и расслабленной, волосы свободно падают на плечи. Год назад она бы и носа из дома не высунула. Теперь же на этой неделе она уже дважды выходила в море на лодке Йена.

Дважды. Весьма интересный поворот в отношениях между ними. Они стали проводить очень много времени вместе.

Она сжимает моё плечо и направляется обратно к нему, и я замечаю, как смягчаются глаза Йена, когда она садится рядом.

Кэл тоже замечает.

– Эти двое, – тихо бормочет он.

– И не говори, – шепчу я в ответ, улыбаясь. Жизнь – штука безумная.

Пальцы Кэла переплетаются с моими, и через мгновение он тихо спрашивает – так близко, что слышу только я.

– Если бы ты могла вернуться назад. На год назад. До всего. Что бы ты сказала себе самой?

Огонь костра танцует на песке. Океанский ветер ерошит мои волосы. Мне даже думать не приходится.

– Ничего, – тихо отвечаю я.

Он замирает позади меня.

– Мне нужно было сгореть дотла, чтобы узнать свой собственный огонь, – мягко произношу я.

Он медленно и ровно выдыхает, прижимаясь губами к моему виску.

– Я люблю тебя.

Я откидываю голову назад, чтобы посмотреть на него.

– Я тоже тебя люблю.

И это правда. Так, как бывает, когда чувствуешь поддержку, реальность и то, что тебя выбирают каждый божий день. Кэл изменил мою жизнь.

Прошедший год проносится перед глазами словно череда снимков. Хаос с двойней. Дикая усталость. Ощущение собственного тела – чужого и сильного, вынашивающего их. То, как Кэл был рядом без малейших колебаний.

Он присутствовал при всём. Ночные кормления в два часа ночи. Хождения кругами, когда они плакали. Смена подгузников. Слёзы, когда я уже не понимала, они плачут или я. Он научился пеленать их как профессионал. Он носил их в маленьких слингах и часами ходил по пляжу, чтобы я могла немного поспать.

Уилби летал туда-сюда, закрывая встречи. Два ассистента менялись сменами, как какой-то корпоративный отряд мечты. Кэл даже научился присутствовать на звонках. Он отключал микрофон и укачивал ребёнка, пока я вела переговоры по сделкам, а он просматривал со мной заметки. Тот факт, что он понимает этот мир и понимает меня, делает нас идеальной командой.

Пару недель назад я вышла на неполный рабочий день. Прощупываю почву и восстанавливаю выносливость. Обустройство моего кабинета во время декретного отпуска оказалось лучшей терапией. Мне удалось вернуться в свежее, обновлённое пространство, которое я обожаю.

Теперь оно розовое, с мягкими персиково-розовыми стенами. Золотая фурнитура и бархатные кресла. Оно выглядит женственным, сильным и моим.

Я не стала приглушать краски, чтобы меня воспринимали всерьёз. Я оформила его ровно так, как сама хотела.

На следующей неделе, когда мы вернёмся в Нью-Йорк, я запускаю новую программу стажировок для молодых женщин, приходящих в финансы и высшее руководство. Оплачиваемые стажировки и реальное наставничество. Стеклянные потолки разбиты, и я собираюсь показать женщинам, что они могут получить всё и сразу. Что они могут быть и женственными, и сильными.

Хватит держать оборону.

Я готова.

Кэл проводит большим пальцем по внутренней стороне моего запястья.

– Переживаешь перед возвращением на полный день?

Я качаю головой.

– Нет. Я в предвкушении.

Он улыбается.

– Ты всегда была неудержима.

Я бросаю на него взгляд через плечо.

– Знаешь, а ты оказался на редкость полезным.

– На редкость? – притворно возмущается он.

Я смеюсь.

– Ты вообще-то должен был быть беззаботным барменом на Коконат-Бич.

Он пожимает плечами.

– Оказывается, я неплохо разбираюсь в электронных таблицах.

– До умопомрачения неплохо, – признаю я. – Но знаешь, в чём ты ещё лучше?

Он приподнимает бровь.

– В чём же?

– В том, что ты их папа.

Его выражение лица мгновенно меняется, становясь более мягким и глубоким.

– Это моя любимая работа, – без колебаний произносит он. – Я обожаю помогать тебе с бизнесом. Мне нравится, что мы создаём что-то вместе. Но быть их папой? Лучшее, что я когда-либо делал.

Эмоции затопляют меня.

Теперь мы делим время между Нью-Йорком и Коконат-Бич. Несколько недель там. Несколько недель здесь. У близнецов есть и океан, и горизонт небоскребов. У них есть крыльцо Бёрди и мой розовый кабинет. У них есть лодочные прогулки с Йеном и безумные покупки игрушек от Уилби.

У них есть всё. И у них есть мы. Счастливые.

Костёр снова потрескивает, и Венди поднимает стакан.

– За сладкую жизнь! – восклицает она.

– За сладкую жизнь! – подхватывают все.

Кэл наклоняется и целует меня – медленно, неторопливо.

Отстранившись, он прислоняется лбом к моему.

– Мы сделали это, Сильви.

Я улыбаюсь, моё сердце бьётся ровно и переполнено счастьем.

– Мы делаем это.

На воде едва слышно гудит корабельный гудок. Набегают волны. Потрескивает костер.

Карли смеётся над какой-то шуткой Йена, и я замечаю, как её рука задерживается на его руке.

Бёрди, наверное, сейчас дома спорит с Пчёлками о том, кому первой качать какого ребёнка.

И впервые в жизни я не чувствую, что за чем-то гонюсь.

Коконат-Бич гудит вокруг нас. Воздух тёплый. Будущее кажется необъятным.

Жизнь прекрасна. И я наконец-то живу сладкой жизнью.

¹ Агорафобия – тревожное расстройство, при котором человек боится открытых пространств, толпы, общественного транспорта или ситуаций, откуда трудно быстро уйти или получить помощь.