Текст книги "Просто ещё один летний побег (ЛП)"

Автор книги: Эрин Бренском

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)

Глава 3

Кэл

Первое правило работы барменом в маленьком пляжном городке – если в твой бар заходит женщина в одиночестве, в свадебном платье и с размазанной по щекам тушью, ты не задаешь вопросов. Что-то уже пошло наперекосяк. Ты просто наливаешь ей выпить и присматриваешь за ней. Ей нужно время.

Кажется, весь бар заметил её одновременно. Кто-то более явно, чем остальные. Разговоры обрывались на полуслове. Несколько человек выпрямились в креслах, чтобы получше всё разглядеть. Каждая пара глаз была устремлена на неё. Марина, второй бармен, глянула на меня с другого конца стойки, приподняв брови в немом вопросе. Я лишь слегка пожал плечами. Понятия не имею, кто эта таинственная незнакомка.

И всё же что-то во мне шевельнулось. Она меня притягивала. Не в духе «пофлиртовать с клиентом». Скорее, защитное чувство.

«Это что-то новенькое, Кэл».

Женщина выглядит усталой, будто она дошла до конца любой дороги, которая привела её сюда, и решила, что сейчас ей нужно именно это место. И я понимаю. У этого бара есть свойство затягивать почти каждого, кто приезжает на Коконат-Бич. Чёрт, он и меня поймал в свои сети и втащил внутрь, когда я был совсем потерян.

Здесь все знают всех, и если ты турист – мы это видим. Мы присматриваем за каждым и считаем это место безопасным. Я не знаю ни её имени, ни истории, но я позабочусь о том, чтобы здесь её окружили вниманием. Марина, явно читая мои мысли, кивнула мне, мол, она сделает то же самое. Мы просто так привыкли.

– Тяжёлый день? – спрашиваю я.

Женщина открывает один глаз.

– Вы даже не представляете.

Её телефон на стойке загорается. Она, не глядя, переворачивает его экраном вниз с таким видом, будто он её раздражает.

Я пододвигаю ей стакан воды, пока жду её заказ на еду. Она замечает, и её плечи самую малость расслабляются.

– Спасибо, – тихо говорит она.

Мы перекидываемся парой слов, и я ставлю перед ней тарелку с сочным бургером и жирной картошкой фри. Ничего изысканного. Но это именно та еда, которая насытит тебя, если ты пил. Мы любим кормить людей, когда они выпивают. Музыка, еда и алкоголь – вот чем мы славимся здесь, в «Коктейлях и Хаосе».

Такая простая цель делает работу здесь стоящей. Мне нравится управлять баром, я горжусь каждой деталью – от заботы о посетителях весь день и ночь до протирания каждого липкого стола перед закрытием. В том, что я делаю, есть гордость, и я не могу сказать, что так было на других моих работах.

Я благодарен своему другу, Йену Блэку, на которого я работаю управляющим. Он не особо жалует людей и заправляет местным рыболовным чартером. У нас уговор, я заправляю в «Коктейлях и Хаосе», а он платит мне приличную зарплату. Это вытаскивает меня из дома, и я знакомлюсь с людьми.

Чего он не знает, так это того, что я делал бы всё и бесплатно. В отличие от Йена, я искренне люблю видеть новые лица со всего света, болтать с завсегдатаями и делиться шутками «для своих». Это та энергия, которой я подпитываюсь. Музыка, атмосфера, еда.

Она допила свой коктейль и половину воды. Я уже собираюсь спросить, не хочет ли она ещё, когда её глаза встречаются с моими. В них – тоска и печаль. Мгновение назад она смеялась над моими попытками разрядить обстановку, но сейчас ей не до смеха. Маска сползла, обнажив женщину с разбитым сердцем. От этого у меня сжимается в груди. Помощь людям у меня в крови. Мне хочется снова заставить её улыбнуться. Стряхнуть с неё всё то дерьмо, из которого она только что выбралась, и дать ей насладиться маленьким кусочком рая.

– Вы были правы, – говорит она рассеянно, отрывая взгляд от меня, чтобы рассмотреть бургер и картошку перед собой. – Выглядит потрясающе.

– Мои чаевые очень важны для меня, – подшучиваю я. – Я принесу ещё попить. Дайте знать, если понадобится ещё кетчуп или что-то в этом роде.

Я мимоходом её разглядываю. Не по-старчески похотливо. Мне просто любопытно, в какой ситуации она оказалась. Свадебное платье на ней помято и слегка подпорчено, будто оно уже прожило целую жизнь, прежде чем попасть сюда. Подол в пятнах. Пуговицы держатся на честном слове. И блядь, сколько же тут пуговиц. Платье похоже на орудие пыток, и мне интересно, что вообще заставило её его выбрать.

У неё прекрасные волосы. Длинные, светлые, спадающие свободными волнами по спине, а локоны обрамляют лицо так непринужденно, что оно кажется нежным и опасным одновременно.

«Не время и не место, парень».

Я перевожу взгляд на её лицо, снова задерживаясь на глазах. Они ярко-голубые и выглядят так, будто за сегодня натерпелись достаточно. Ей уж точно не нужно, чтобы бармен любовался её мягкими волосами. Её губы плотно сжаты, будто она старается быть храброй, но время от времени дрожащий подбородок выдаёт её с головой. Несмотря на хрупкость и усталость после того ада, что случился на её явной свадьбе, я вижу, что под всем этим кружевом и тушью скрывается сильная женщина.

На шее и в ушах поблескивают украшения – изящные и неброские, словно ей не нужна помощь, чтобы быть замеченной. Эта женщина чертовски богата и уверена в своём выборе украшений. Это говорит мне о том, что она не из какого-нибудь маленького городка поблизости. Она из тех, у кого есть деньги. По аксессуарам можно многое сказать о человеке.

Работа за барной стойкой определённо оттачивает наблюдательность. И моя сейчас на высоте.

Люди пялятся на неё, потому что не могут удержаться. Я пялюсь, потому что в моей груди что-то сжимается каждый раз, когда она переминается с ноги на ногу, выдыхает или выглядит так, будто собирается дать деру.

«Хочешь разобрать мысль по полочкам, Кэл?»

«Может, в другой раз».

Она похожа на человека, который бежал изо всех сил и не совсем понимал, где должен приземлиться. Я рад, что она приземлилась здесь.

– Ешьте, – говорю я ей. – Вам станет лучше, когда в желудке появится еда.

В конце концов, она начинает есть. И тут же просто проглатывает еду, будто это её последняя трапеза, и стонет от восторга, и чёрт бы меня побрал, если этот звук не бьет мне прямо в пах. Я качаю головой. Это чья-то почти-жена. Она под запретом. Каждая женщина, заходящая в бар, для меня под запретом. Я не смешиваю дела с удовольствием. В эти дни я вообще не ищу удовольствий. Я сосредоточен на своих делах.

Но что-то в этой женщине другое.

Я ставлю перед ней ещё один стакан свежей воды, и она смотрит на него, а потом на меня.

– Гидратация, – говорю я с подмигиванием. – Мы здесь относимся к этому очень серьёзно.

Заиграла песня CeeLo – «Green», и она смеется.

– Обожаю эту песню.

К ней вернулся смех, и он согревает меня больше, чем мне хотелось бы признавать.

Она берет стакан и выпивает половину – вода нужна ей больше, чем еда. Хороший знак.

Я оставляю её, чтобы проверить нескольких завсегдатаев, и даже в шутку щелкаю одного парня по затылку за то, что он слишком долго пялится на сбежавшую невесту. Знаю, что он не со зла, но во мне проснулась капля защитного инстинкта, которому я пока не могу дать название.

Через пару минут она наклоняется через стойку, чтобы привлечь моё внимание.

– Эй.

Я не спеша подхожу, забросив полотенце на плечо, и вскидываю брови.

– Да?

Она спрыгивает со стула.

– Можете присмотреть за моим напитком и сумкой, пока я схожу в дамскую комнату?

– Да, – отвечаю я легко. – Конечно.

Она пододвигает сумку по поверхности ко мне, и я ставлю её за стойку. Тянусь и за её напитком, убирая его в безопасное место позади себя.

Я смотрю, как она ковыляет на своих каблуках, и по причинам, которые не могу объяснить, думаю лишь о том, что рад, что бы ни привело её сюда, оно не смогло победить. Надеюсь, где-то там есть жених, который сегодня проклинает свою жизнь. Знаю, я бы проклинал, если бы потерял такую женщину.

Когда она возвращается, я отдаю ей напиток.

Она смотрит на меня так, будто заново меня оценивает.

– Вы всегда так добры к своим посетителям?

Я улыбаюсь и говорю:

– Жизнь слишком коротка, чтобы быть козлом, – говорю и улыбаюсь ей.

Выходит гладко, автоматически. А потом я понимаю, что не флиртую так, как обычно. Это другое. Она другая. И я не могу объяснить, но кажется, это опасная территория.

Она снова забирается на стул, а затем бросает взгляд за спину, где компания с девичника начала пялиться и перешептываться в замешательстве. На них одинаковые футболки и у них широко раскрытые глаза.

– Я не могу представить…

– Как думаешь…

Она слышит их совсем не тихое шептание и поднимает свой бокал в их сторону.

– Мне так лучше. Поверьте.

И я в этом не сомневаюсь. Я бросаю взгляд вниз, на её пальце всё ещё красуется огромное помолвочное кольцо. Такое, на которое можно купить целые острова, если продать его за наличные. По крайней мере, в деньгах она не нуждается.

Она ловит мой взгляд, смотрит на кольцо, потом снова на меня.

– Я сама за него заплатила.

Я посмеиваюсь и продолжаю протирать стойку. Она прямолинейна, откровенна, и это, честно говоря, освежает. А ещё она довольно забавная.

Одна из дам с девичника уставилась на неё:

– Вы сегодня вышли замуж? Где ваш муж?

Она качает головой.

– Нет. И он, вероятно, сейчас празднует.

Кто, чёрт возьми, станет праздновать потерю такой женщины? Некоторые мужики – идиоты. Знаю, потому что сам такой.

Как раз в этот момент диджей Джефф включает «Where Is My Husband» певицы RAYE. Я качаю головой, глядя на Джеффа, а он смеется и разводит руками. Любит он подбирать странные песни в самые неподходящие моменты.

Кажется, это разряжает обстановку, и я благодарен. Компания женщин смеется, и она смеется вместе с ними. Она кажется весёлой, будто старается взять от этого дня всё, но в её голубых глазах всё ещё мерцает поражение.

Женщины с девичника манят её к себе и освобождают место. Посыпались знакомства. Имена, которые я никогда не запомню. Кроме одного. Сильви. Классическое, красивое имя, которое ей очень подходит.

Они делают комплименты её платью, несмотря на то что оно явно видело лучшие дни, и одна женщина говорит, что оно, должно быть, сшито на заказ. Сильви пожимает плечами.

– Можете забрать его, если хотите. Я никогда не выйду замуж. Всё кончено.

Сильви оборачивается ко мне.

– Так, мне нужно что-нибудь менее сладкое, господин бармен. С меня хватит «секса на пляже».

Я улыбаюсь.

– Понял.

У компании ещё куча вопросов, от которых она уклоняется с привычной легкостью.

Я наливаю ей ещё стакан воды и приношу его вместе с менее сладким коктейлем. Она делает глоток нового напитка и одобрительно кивает.

– Спасибо, господин бармен.

– Его зовут Кэл, – выкрикивает одна из них, хихикая. – И он самый горячий парень на Коконат-Бич. Слышала, он свободен.

Я сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Флирт – часть этой работы, и я привык к любому бреду.

И да, я одинок. По собственному выбору. У меня и так забот хватает, я слишком занят для отношений. Если бы они знали меня по-настоящему, то поняли бы, я не хочу быть с кем-то, кто считает меня просто «горячим барменом». Ничего поверхностного. Я хочу настоящих отношений, а здесь, на Коконат-Бич, их, кажется, не найти. У нас бывают только туристы, которые приезжают и уезжают. Влюбляться в того, кто здесь проездом – просто глупо. И да, на моём счету достаточно глупостей в этой области, вот почему я включаю обаяние ради чаевых, но никогда не позволяю ему перерасти во что-то большее. Даже ради хорошеньких, грустных сбежавших невест. В конце концов, она вернётся в свой замок в большом городе. А я знаю, что никогда отсюда не уеду.

– Дайте знать, если понадобится что-нибудь еще, – говорю я, просто подмигивая.

Марина приносит дамам поднос с шотами, и они все хором восклицают:

– За то, чтобы найти того самого!

Я наблюдаю за Сильви, когда она берет свой напиток, глаза у неё грустные. Она только что потеряла того, кого считала «тем самым». Это написано на всем её грязном свадебном платье и на заплаканных щеках. К сожалению, любовь не для всех. Я тоже усвоил этот урок на горьком опыте. Всё изменилось для меня около пяти лет назад, когда я вернулся на Коконат-Бич. Я смирился с тем, что теперь это моя жизнь. Простая, лёгкая, безболезненная.

Я невольно прислушиваюсь к их разговору, и мои уши навостряются, когда я слышу, как Сильви говорит, что приехала в город повидаться с Бёрди. Я забираю пустые стаканы и вопросительно склоняю голову.

– Ты знаешь Бёрди?

– Да, ты тоже её знашь?

Я улыбаюсь на этот вопрос.

– Бёрди знают все.

– Это же мне сказал и водитель такси, – говорит она, в замешательстве хмуря брови.

Я бросаю взгляд на часы.

– Но они всё ещё играют в бинго.

Она улыбается.

– Я знаю. Поэтому я и пришла сюда подождать. Не хотела ей мешать.

Интересно. Любопытно, не та ли это женщина, у которой Бёрди когда-то была няней. Не помню, называла ли она имя, но была одна девочка, за которой она присматривала годами, и та для неё как родная. Раньше она приезжала в гости, но я с ней никогда не сталкивался.

До этого момента.

Через несколько минут компания с девичника вытягивает Сильви танцевать. И она танцует, потому что к этому моменту в ней уже как минимум три коктейля. Она босая, нелепое платье шуршит, и она смеётся. Что-то подсказывает мне, что на собственной свадьбе ей не было бы так весело.

По крайней мере, она не выглядит так, будто вот-вот расплачется.

Я не отвожу глаз, пока она покачивается в такт музыке. Когда она раскручивается слишком сильно и спотыкается, я уже делаю шаг ближе, на всякий случай. Она восстанавливает равновесие и показывает мне большой палец, словно знает, что я наблюдаю.

Я посмеиваюсь, потому что она меня определённо развлекает. Я захожу за стойку, достаю телефон и отхожу в сторону, чтобы позвонить.

Бёрди отвечает на третий гудок, на заднем плане слышны выкрики цифр бинго.

– Кэл?

– Это я, Бёрди. Просто хотел сообщить, что Сильви здесь, и я отвезу её домой... когда она закончит.

Пауза и вздох облегчения.

– Спасибо. Я волновалась, когда она не позвонила.

Я оборачиваюсь на танцпол, глядя, как она танцует и смеётся с незнакомыми людьми.

– Да, с ней всё в порядке.

Проходят часы. Сильви пьёт медленнее, чем когда только пришла. Смеётся в нужные моменты, хотя я всё ещё чувствую затаённую боль. Она ни с кем не флиртует и не танцует с парнями, что вполне ожидаемо. Просто слушает и участвует в разговоре с компанией невесты.

Наступает время последнего заказа, девичник давно разошелся. Сильви сидит одна у стойки, открывая и закрывая зонтик из своего коктейля, словно обдумывает все свои жизненные решения.

– Кэл.

Я отставляю стаканы и смотрю на неё.

– Да, Сильви?

Её губы вздрагивают, когда я произношу её имя, будто ей приятно слышать его от меня. Честно говоря, мне нравится его произносить.

– Я не знаю, как добраться до дома, – признается она, осознание реальности прогоняет хмель и сменяется растерянностью.

Брови напряженно сдвинуты.

– Я уже звонил Бёрди, – успокаиваю я ее. – Она знает, что я отвезу тебя.

Она выдыхает с облегчением.

– Спасибо. Мне это было нужно.

– Что именно?

Она одаривает меня печальной полуулыбкой.

– Чтобы кто-то был добр ко мне.

Вспышка раздражения пронзает меня. Не на неё. Нет, я в бешенстве на того парня, который так с ней поступил. Я не стремлюсь влететь в её жизнь рыцарем в сияющих доспехах, но трудно не захотеть спасти эту «деву в беде». Даже я не застрахован, а это о чём-то да говорит.

Мы заканчиваем уборку, я провожаю Марину до машины. Она оглядывается на бар, где меня ждёт Сильви.

– Ты уверен, что понимаешь, во что ввязываешься с этой красоткой?

Я качаю головой.

– Она от Бёрди. Просто доставлю её домой в целости и сохранности.

Она фыркает.

– Бёрди убьет тебя, если с ней что-то случится. А остальные «Пчёлки» помогут ей прикопать твой труп где-нибудь.

– Не сомневаюсь, – отвечаю я, маша рукой на прощание.

Я возвращаюсь к Сильви, которая едва держится на барном стуле.

– Ты готова?

Она смотрит на меня с абсолютно душераздирающим выражением лица. В глазах стоят крупные слёзы, лицо начинает кривиться. Она слишком много выпила. Сколько бы воды я ей ни давал, сколько бы тарелок картошки, начос и закусок ни приносил, она всё равно пила шоты с девочками, и сейчас её либо накроет истерикой, либо вывернет наизнанку. Ни то, ни другое не будет выглядеть красиво.

Дыхание становится прерывистым и неровным, глаза испуганно мечутся. Всхлип чистой безнадеги вырывается из её груди. Я на мгновение цепенею, потому что она стремительно рассыпается на части, а я не знаю, что делать.

– Мне нужно выбраться из этого платья, – говорит она, задыхаясь. Слёзы катятся по щёкам. – Пока я окончательно не сошла с ума.

Она трет середину груди, словно это поможет ей вдохнуть больше воздуха. Кожа бледнее, чем была совсем недавно, когда она танцевала. Когда она сползает со стула на ноги, всё её тело содрогается. Я узнаю приближающуюся паническую атаку, и она нарастает быстро.

– Хочешь, я помогу тебе дойти до дамской комнаты? – спрашиваю я низким, мягким голосом, надеясь ее успокоить.

Она сглатывает и качает головой.

– Не думаю, что смогу снять его сама.

– Всё будет хорошо.

Мы выходим из бара, и она, словно одержимая демоном, начинает судорожно рвать пуговицы на спине.

– Я застряла, – вскрикивает она, в голосе звучит паника. – Я правда застряла. Мне нужно его снять. Я не хочу, чтобы оно меня касалось.

– Эй, – говорю я нежно. – Я здесь. Всё в порядке.

Она бормочет, губы дрожат.

– Пожалуйста, помоги мне.

Я смотрю на платье, на кружево, на то, как всё её тело напряжено, будто она на грани полноценного срыва.

– Тебе дорого это платье? – спрашиваю я.

Она смотрит на меня мертвенно-серьёзно.

– Надеюсь, я больше никогда его не увижу.

– Понял.

Я дергаю его одним махом. Пуговицы отлетают и рассыпаются, как конфетти. Платье ослабевает и сползает вниз, оседая у её ног.

Она выдыхает так, будто была под водой и наконец вынырнула, чтобы вдохнуть воздуха. На коже остались следы от того, как плотно сидело платье. Господи. Это и впрямь было самое настоящее орудие пыток.

Я протягиваю ей пляжное полотенце и отворачиваюсь, пока она в него заворачивается. Как бы ни будоражил мой одинокий мужской организм вид нижнего белья, я не позволяю себе лишнего. Сильви меня даже не знает, но доверяет мне. А доверием я не разбрасываюсь.

– Спасибо, – говорит она, и ее голос полон облегчения.

– Ты действительно будешь в порядке, – уверяю я её.

Она улыбается на эти слова. Мягко. По-настоящему. Затем её колени подгибаются, и я уже действую – подхватываю без лишних слов. Она не протестует. Сильви просто расслабляется в моих руках, словно верит, что я её не уроню. Не уроню. Тем более что мы оставили позади пятнадцать килограммов мертвого груза в виде свадебного платья.

Я несу её к своему грузовику и усаживаю на сиденье. Не жду, пока она начнёт бороться с ремнем безопасности, пытаясь удержать полотенце, а просто сам пристегиваю её. Возвращаюсь за сумочкой и вещами и кидаю их на заднее сиденье.

Достаю телефон и звоню Бёрди.

Она отвечает сразу.

– Кэл?

– Твоя девочка у меня, – говорю я. – Мы едем.

Пауза.

– Она в порядке?

– Будет, – отвечаю я.

– Мне не следовало идти на бинго, – бормочет Бёрди, в голосе слышна вина. – Я была ей нужна и...

– Ей нужна была эта ночь, – прерываю я её. – Я за ней присмотрел, а теперь ты принимай смену.

– Спасибо тебе, – голос Бёрди смягчается.

Я смотрю на женщину, которая уже уснула на соседнем сиденье, волосы рассыпались по плечам, лицо расслаблено и наконец-то спокойно.

– Без проблем.

Глава 4

Кэл

Я перетаскал немало случайных вещей и людей в своей жизни. Пьяного рыбака. Енота, поселившегося в баре, который категорически не желал переселяться. Рождественскую елку для туриста, которая была шире дверного проёма, хотя турист настаивал, что она влезет. Она не влезла, но я всё равно её впихнул, к их великому неудовольствию.

Но нести красивую, хоть и сломленную женщину, у которой выдался худший день в жизни, – определенно, самое приятное. Не та боль, через которую она прошла. Эта херня – полный отстой. Но есть что-то сокровенное в том, что она отбросила защиту и доверилась мне настолько, чтобы позволить это. Я просто благодарен, что она оказалась в моём баре, а не в каком-нибудь сомнительном месте. Не каждый бы отнёсся к её ситуации с уважением.

Жизнь сегодня была к ней недоброй. И это меня бесит.

Слюна впитывается в мою рубашку, и я подавляю усмешку. Опять же, не в первый раз на меня пускают слюни, но этот – определённо лучший. Она так близко я чувствую её дорогой парфюм, но не могу разобрать, что это за запах. Когда я остановил грузовик, она протестовала секунд десять, настаивая, что она в полном порядке и может идти сама, пока гравитация не победила, и она не растаяла в моих руках, будто тело окончательно сдалось.

«Твой дерьмовый день почти закончился, Сильви».

Свет на крыльце у Бёрди горит, когда я дохожу до её коттеджа. Эта женщина – одна из тех пожилых дам Коконат-Бич, которые суют нос во все дела и присматривают за каждым. Я поворачиваю ручку и толкаю дверь бедром, входя внутрь.

Бёрди поднимает глаза от дивана, перед ней светится телевизор, и она оценивает сцену, не моргнув и глазом. Я стою с красавицей на руках, на которой нет ничего, кроме белья, и которая завернута в полотенце. Выглядит так себе.

– Где одежда моей девочки? – спокойно спрашивает она, встав с дивана.

Я прокашливаюсь.

– Она была в свадебном платье.

В безумно дорогом свадебном платье. Оно, вероятно, стоило больше, чем мой грузовик. Думаю, то, как она посмотрела на меня, когда сказала, что ей нужно снять это платье, ещё долго будет меня преследовать. Будто платье причиняло ей физическую и эмоциональную боль, когда она умоляла меня помочь ей выбраться из него.

Бёрди щурится.

– Что случилось с платьем?

– У нее была паническая атака, – осторожно говорю я, – Хотела его снять. Мне кажется, оно было на ней зашито. Платье теперь не подлежит эксплуатации.

Бёрди выдыхает долго и медленно, будто подтверждает то, что она и так подозревала.

– Господи, – бормочет она и направляется по коридору к гостевой комнате. – Бедная девочка через такое прошла.

Я киваю и несу Сильви по коридору вслед за Бёрди, её светлые волосы рассыпались по моей груди, дыхание медленное и ровное. Она что-то бормочет, и её пальцы сжимают мою рубашку. В груди сжимается так, как я не планировал.

Бёрди открывает дверь в гостевую комнату и включает лампу. Та наполняется теплым светом. Поношенные, выцветшие стеганые одеяла аккуратно сложены в ногах кровати. Всё выглядит готовым, будто Бёрди с любовью приготовила комнату именно для неё. Сильви явно много значит для Бёрди и очень ей дорога.

Я осторожно укладываю Сильви на кровать и накрываю её одеялом. Она немного бормочет и сворачивается на боку.

– Спасибо, Кэл.

Я слегка похлопываю её и выхожу за Бёрди в гостиную.

Её лицо смягчается.

– Спасибо, что привез её домой.

– Конечно. Так это и есть твоя Сильви? – тихо спрашиваю я.

Бёрди гордо кивает.

– Моя Сильви.

Сильви красива какой-то неуловимой красотой. Она кажется сильной, но мягкой внутри. И ты не заснешь на руках у незнакомца, если не вымотан до самого предела. Ты не будешь умолять его сорвать с тебя платье. Это заставляет меня сопереживать чуть больше, чем следовало бы, что, честно говоря, немного пугает.

Я не привязываюсь к туристам.

«Но она ведь не туристка, так? Она – Сильви Бёрди».

Бёрди скрещивает руки и склоняет голову набок, глядя на меня.

– Она рассказала тебе, что случилось?

– Почти ничего, – признаюсь я. – Она поела и посидела с компанией в баре, пока ждала тебя с бинго.

Там было гораздо больше, но я не собираюсь вываливать всё на Бёрди. Это история Сильви, пусть сама рассказывает. Не моя. Но я все никак не могу выкинуть из головы то, как острая боль искажала лицо Сильви всякий раз, когда никто не смотрел. Никто, кроме меня. Я бармен, мы такое замечаем.

«Продолжай внушать себе, приятель».

– Я бы ушла с бинго, если бы она мне позвонила, – фыркает она.

– Она сказала, что не хочет этого. – Я указываю в сторону спальни. – Не знаю, что там случилось с её женихом. Похоже, он упустил сокровище.

– Ты даже не представляешь, – бормочет Бёрди. – Ох, милый. Нам стоит праздновать, что она не вышла за этого кретина.

В этом мы оба согласны. Я едва знаю Сильви, но знаю достаточно, чтобы понять, парень, который её упустил – полный козёл.

– Почему ты не поехала на свадьбу? – спрашиваю я, слегка нахмурившись.

Меня не должно волновать. Обычно не волнует. По крайней мере, не глубже поверхностного уровня. Тревожно беспокоиться о ком-то, кого почти не знаешь. Бёрди явно очень важный для неё человек. То, что её не было на свадьбе, должно быть, далось тяжело.

Бёрди хмурится и качает головой.

– Её матери я не нравлюсь, и она не захотела видеть меня на свадьбе. Я сказала Сильви, что мы отпразднуем позже. Не хотела ехать и устраивать скандал.

Тут явно есть своя история.

– Её бывший, судя по всему, тот ещё фрукт, – выпаливаю я, хотя это вообще не моё дело.

И всё же мне любопытно. Не хочу, но любопытно.

«Ты наживешь себе проблем с этой девчонкой, если не будешь осторожен».

– О да, ещё какой, – говорит она, хмурясь. – Любой, кто проворонил Сильви, – идиот.

Это было побольше, чем просто «проворонил». Женщина сбежала с собственной свадьбы. Она едва держалась на ногах.

– Она выглядит грустной, – тихо говорю я.

Бёрди долго изучает меня. Не уверен, что мне уютно под таким взглядом, но в конце концов она дает мне передышку и отводит глаза.

– Я не знаю всех деталей, Кэл, но она сбежала со свадьбы и приехала сюда. Так что ничего хорошего там быть не может. – Она делает паузу, а затем добавляет с заговорщицким подмигиванием: – Или хорошее как раз в этом. Теперь она может найти того, кто её достоин.

Я бросаю на неё выразительный взгляд. Бёрди – любительница вмешиваться и обожает играть в сваху в нашем маленьком пляжном городке. Моё любопытство и готовность помочь Сильви играют не в мою пользу. Похоже, будто я заинтересован. А я нет.

«Лжец».

– Не похоже, чтобы она хотела, чтобы её с кем-то сводили, – говорю я Бёрди. – Кажется, она хочет, чтобы её оставили в покое.

Она фыркает и отмахивается от моих слов, как от глупости.

– Что ж, если вам двоим что-нибудь понадобится, – я прокашливаюсь, надеясь сменить тему неловкого разговора, – вы знаете, где меня найти.

– Я тебя на этом поймаю, – говорит она с благодарной улыбкой. – Мы приведём мою девочку в порядок.

Я не уверен насчёт этого «мы», но верю, что если кто и может помочь Сильви, так это Бёрди.

Я медленно киваю. Это кажется правильным. Будто всё то, откуда она сбежала, вытолкнуло её именно туда, где она должна была оказаться.

Бёрди изучает меня проницательным, всезнающим взглядом.

– Ты молодец, Кэл.

– Я просто помог ей добраться до дома, – говорю я с улыбкой.

– Ты присмотрел за ней. Ты хороший мужчина. Люблю тебя, сынок.

– Люблю тебя, Бёрди, – отвечаю я, целуя её в щеку и обнимая. – Спокойной ночи.

Она улыбается и тянется к двери.

– Давай, иди уже. Дальше я сама.

Когда я выхожу в звёздную ночь, во мне что-то застревает. Не могу объяснить это чувство. Предчувствие, что ли? Что бы это ни было, я не могу от него отделаться. Оно сидит в костях, гудя предостережением.

Я иду домой по пляжу медленнее, чем обычно, глядя на луну в небе. Воздух тёплый, несет солёный бриз, и тишина Коконат-Бич наполняет меня чувством покоя.

Странная ночь.

Впервые за годы во мне что-то шевелится. Любопытство, интерес, может, что-то большее. У меня есть правило. Никогда не относиться ни к чему серьёзно. В Коконат-Бич – только развлечения. Серьёзные отношения не для меня. У меня слишком много своих дел.

Но сегодня всё ощущалось иначе, и это меня пугает. Я хочу узнать Сильви. Хочу узнать, откуда она, от чего бежала и как оказалась здесь. Что заставило такую женщину бежать в кружевах и на каблуках и оказаться в захолустном Коконат-Бич?

Слова Бёрди эхом звучат в голове.

«Моя девочка».

Она столько рассказывала о Сильви, что я практически чувствовал, будто знаю её. Сильви – женщина, которая никогда не забывала про день рождения Бёрди. Та, что присылала ей цветы просто так. Бёрди всегда хвасталась ею, как гордая мама. Я не знал её имени, но знал, что она существует.

Я всегда радовался за Бёрди, потому что она этого заслуживает. Бёрди стала огромной частью нашего города с тех пор, как переехала сюда больше десяти лет назад. Она вписалась в город как местная, и все теперь считают её своей. Она любит горожан всем сердцем.

Я дохожу до дома и вхожу внутрь, окутанный тишиной вечера. Сбрасываю одежду и встаю под струи душа, позволяя воде смыть соль, пот и затянувшийся аромат духов Сильви. Сожаление охватывает меня на этой последней части.

«Соберись, парень».

Мысли долго не желают утихать, пока я лежу в постели под мягкое гудение вентилятора. Я закрываю глаза и вижу медово-светлые волосы, рассыпавшиеся в моих руках. То, как она доверилась мне, даже не зная меня. То, какой умиротворенной она выглядела во сне, будто наконец смогла отдохнуть здесь, на Коконат-Бич, в своей тихой гавани.

От чего бы или от кого бы она ни бежала, я рад, что она далеко от них. У меня чувство, что она оказалась именно там, где ей и место.