Текст книги "Просто ещё один летний побег (ЛП)"

Автор книги: Эрин Бренском

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц)

Глава 2

Сильви

В такси пахнет несвежим кофе, а у водителя играет «Jolene» Долли Партон. Я начинаю безудержно хохотать над иронией судьбы.

– Здесь нельзя пить, – окликает меня таксист, поглядывая в зеркало заднего вида на мою бутылку шампанского.

Наши взгляды встречаются, и я делаю ещё один глоток прямо из горлышка. Вызов бурлит во мне вперемешку со слезами, которые некстати начали капать из глаз.

Я не хочу плакать из-за того, что случилось, но теперь, когда я свободна от них, от той жизни, я не могу сдержаться. Это слезы облегчения. Я чуть не совершила ужасную ошибку, выйдя за Тайлера.

Таксист хмурится, скользя взглядом по моим щекам, на которых наверняка остались потёки туши. Учитывая пятно от помады на тыльной стороне ладони, я представляю, что она размазана и по всему лицу. А когда я села в машину прямо на фату, то почувствовала, как несколько невидимок выдрали волосы прямо с корнем.

Похожа ли я на человека, который только что выполз с поля боя? Ощущения именно такие. Бутылка шампанского – мой трофей.

– Ладно, ладно, – бормочет мужчина, качая головой. – Можете пить. Похоже, вам это нужно.

Напряжение в мышцах немного спадает, и я расслабляюсь, прежде чем сделать ещё один основательный глоток. Я откидываюсь на спинку сиденья с облегчением от того, что вырвалась.

Водитель оборачивается, чтобы с любопытством изучить меня. Он пожилой, с седыми усами и добрыми глазами.

– Куда едем, мисс?

– Не знаю. Просто везите.

Я тянусь вверх, хватаюсь за край фаты и рву её. Остальные заколки больно впиваются в кожу головы, но я дергаю, пока она не отсоединяется. Затем я выбрасываю фату в окно, что в конечном итоге побуждает его тронуться с места, потому что сзади уже сигналят, а кто-то делает фотографии. Пусть делают. Мне на всё наплевать сегодня. Абсолютно.

Мои светлые волосы рассыпаются по плечам свободными волнами, наконец-то воля. Я чувствую себя легче. Моя жизнь только что безумно усложнилась, и впервые в жизни у меня нет никаких планов, и мне всё равно.

– Мы убегаем от жениха или от них? – спрашивает он, поглядывая на папарацци.

Я моргаю.

– Ото всех.

Чего я ему не говорю, так того, что я мчусь прочь от боли, которая продолжает скрестись внутри. Белладонна сеет хаос. Я знаю. И всё же это каким-то образом застало меня врасплох.

Но Тайлер?

Это ранит глубже. Он должен был любить меня. Во всяком случае, он очень хорошо притворялся. Предательство унизительно. Они расхаживали прямо у меня под носом, а я была слишком отвлечена и перегружена работой, чтобы заметить. Справедливо, что Тайлеру придется иметь дело с позором, рассказывать всем, что его бросили у алтаря за то, что он спал с сестрой невесты.

– Определенно ото всех, – твёрдо говорю я.

Таксист кивает, будто это обычный будничный день.

– Понял.

Я издаю резкий смешок, и он звучит так, будто я официально сошла с ума.

– Ладно, чисто гипотетически, – говорю я. – Если бы вы были сбежавшей невестой, куда бы вы отправились?

Он улыбается, словно вопрос застал его врасплох, но тем не менее забавляет.

– Зависит от обстоятельств, – говорит он, постукивая пальцами по рулю и встраиваясь в поток машин.

Я подаюсь вперед, улыбаясь, несмотря на то что мысли скачут в тысяче разных направлений.

– Вы ведёте себя так, будто я не первая ваша сбежавшая невеста.

Город размыт за окном, и я смотрю, как место моей свадьбы исчезает позади. Скатертью дорожка.

– Милочка, я вожу такси тридцать лет, – говорит он. – Я подвозил трёх сбежавших невест. И одного жениха. Вот это было странно.

Странным образом облегчает понимание того, что я не единственная, кто жаждет оставить свои неверные решения позади, даже в самую последнюю минуту.

– И куда они поехали? – спрашиваю я.

– Двое вернулись на свадьбу, – говорит он. – Одна уехала в Вегас и вышла замуж за бармена. Она до сих пор присылает мне рождественские открытки каждый год.

Я вздыхаю и делаю ещё один глоток из бутылки. Для девушки, у которой распланирован каждый сантиметр жизни, это такое освобождение – не иметь никаких планов. Никаких. Лучше, чем выходить замуж за кобеля. И серьезно. Потому что я – человек типа «А». У меня всё под контролем. Но сейчас я чувствую только свободу.

Он смотрит на меня в зеркало.

– Вы не похожи на ту, что собирается возвращаться.

Я качаю головой.

– Я точно не вернусь.

– Хорошо, – говорит он. – Так чего вы хотите – хаоса или покоя?

Желудок болезненно сжимается, когда я вспоминаю самодовольное, глупое лицо Белладонны и нелепые оправдания Тайлера – проблеск того, чем должно было стать моё будущее. Голос матери, говорящей мне не позорить семью. Пытаюсь вспомнить, какое лицо было у отца, но не могу. Я была слишком занята бегством. Он, наверное, тоже в ярости.

Пытаюсь вдохнуть побольше воздуха, чтобы не началась гипервентиляция. Всё, мягко говоря, ошеломляет.

– Покоя, – немедленно отвечаю я.

Всегда покой. С меня хватит хаоса.

Он выезжает на шоссе, и я прижимаю гудящую голову к сиденью, внезапно почувствовав полное истощение. Адреналин выветрился, и я ужасно устала.

Он хмыкает.

– Горы или тропики?

Я закрываю глаза и представляю берег с бесконечными волнами, коктейлями и тишиной.

– Тропики, – мечтательно отвечаю я.

Затем сажусь ровнее. Я знаю, куда ехать.

«К Бёрди».

Я достаю телефон и стону, видя семнадцать пропущенных вызовов практически ото всех. И столько же сообщений. Игнорирую их, нахожу контакт Бёрди и нажимаю «вызов».

Она отвечает на третий гудок, бодро.

– Привет, дорогая. Как свадьба?

От одного звука её утешительного голоса новая волна эмоций прокатывается по мне. Подбородок дрожит, слёзы снова наворачиваются на глаза.

– Бёрди, я не могу, – выдавливаю я, захлебываясь. – Я еду на Коконат-Бич.

Бёрди – моё безопасное место. Место, где я могу быть собой. Или, по крайней мере, найти себя настоящую. Я уже не знаю, кто я такая.

Знала ли Бёрди? Не о предательстве, в этом я уверена, но о том, чем обернется свадьба? Меня задело, когда она отказалась приехать, но снова из-за матери, так что я поняла. Теперь я гадаю, не было ли за этим чего-то большего.

Слышу, как она выдыхает, и звучит она облегчённо, что ещё раз доказывает её отношение к этому браку.

– Детка, я здесь. Просто доберись благополучно.

Она не спрашивает, что случилось. Ей и не нужно. Она знает, что я сама всё расскажу.

– Хорошо, я напишу тебе, когда буду на месте, – обещаю я. Телефон пищит от входящего вызова. Быстрый взгляд говорит мне, что это папа. – Мне пора, Бёрди. Скоро увидимся.

Закончив разговор с Бёрди, я вздыхаю, понимая, что разговора с отцом не избежать. Нажимаю кнопку ответа и жду, когда он на меня накинется.

– Пап, – говорю я охрипшим, дрожащим голосом.

Он молчит секунду. Я закрываю глаза, но в голове тут же всплывают образы Белладонны и Тайлера в разных стадиях раздетости, поэтому я резко их открываю.

– Кеннеди. Самолет ждёт, – говорит он спокойным тоном вместо крика.

Эмоции сдавливают горло, и поначалу я не могу вымолвить ни слова. Смахиваю слёзы, отчаянно пытаясь подобрать слова.

– Спасибо, пап, – шепчу я.

Он кряхтит и издает усталый, тяжёлый вздох.

– Мне жаль. Из-за всего этого.

Я киваю, хоть он меня и не видит.

– А Белладонна… – Он чертыхается вполголоса. – Это было подло, Сильви.

Шмыгая носом, я снова киваю, благодарная за то, что в моей семье хоть кто-то на моей стороне.

– Я всё равно никогда не любил Тайлера, – ворчит он.

Несмотря на молчаливые слёзы, я издаю короткий, сдавленный смешок.

– Пожалуйста, не говори никому, куда я направляюсь, – тихо прошу я.

Он улыбается.

– Милая, я даже сам не знаю, куда ты направляешься. Просто будь в безопасности, хорошо? И позвони, когда доберёшься.

– Позвоню. Прости, что я тебя подвела. Обещаю, я придумаю, как всё исправить. Мне просто нужно время.

– Тебе не за что извиняться, – заверяет он меня. – Береги себя. Люблю тебя, дочка.

– Люблю тебя, пап, – говорю я и отключаюсь. Затем водителю: – В аэропорт Кеннеди, пожалуйста.

Пока я увеличиваю расстояние между мной и моей почти-состоявшейся-свадьбой, я не могу не чувствовать себя на мгновение неудачницей. Разочарован ли во мне отец? Он рассчитывал, что я спасу нашу семейную компанию.

А теперь я всё разрушаю своим побегом.

Я выбрала себя, а не их. Несмотря на трудности, которые это создало для моей семьи, и на то, как страшно – это освобождает. Я больше не буду пешкой в их игре. Я лучше этого. И заслуживаю настоящей жизни. Я заслуживаю уважения.

Допиваю остатки шампанского и сворачиваюсь калачиком на сиденье, уже чувствуя лёгкое опьянение. Первое приятное ощущение за весь день.

«Я еду, Бёрди».

***

– Мисс Монклер, мы начинаем снижение на Коконат-Бич, – говорит стюардесса, слегка коснувшись моего плеча.

Я открываю глаза и сажусь, понимая, что это всё-таки был не просто дурной сон. А реальная жизнь, и она действительно паршивая.

– О, спасибо, – хриплю я, голос сел после сна.

Красный заливает мои щёки, когда я снова осознаю своё нынешнее состояние. На мне всё ещё свадебное платье – главным образом потому, что я знала, что не смогу снять его сама, а лицо представляет собой жалкое зрелище.

Слава богу, это папин самолет. Его персоналу хорошо платят за конфиденциальность. Я понимаю, что фамилия Монклер даёт определённые привилегии. Сидеть в самолете полупьяной, выглядя как енот, укравший подвенечный наряд, и не подвергаться открытому осуждению – одна из таких привилегий.

О боже. До меня начинает по-настоящему доходить. Я действительно сбежала с собственной свадьбы, осушила бутылку шампанского по дороге в аэропорт и проспала весь путь до Флориды. Я выпрямляюсь и смотрю в окно, самолет меняет угол наклона, ровно настолько, чтобы мир снаружи открылся во всей красе.

Я прижимаюсь лбом к прохладному стеклу, успокаивая пульсирующую голову.

Ярко-голубой океан простирается так далеко, насколько хватает глаз. Все мыслимые оттенки синего. Тёмно-синий – там, вдали. Бирюзовый и аквамариновый – ближе к берегу. Бледные песчаные пляжи, где солнечный свет заставляет песок сверкать, словно хайлайтер. Пальмы, окаймляющие маленький пляжный остров, превращают его в настоящий рай.

Рай, также известный как Коконат-Бич, – дом моей Бёрди.

Бёрди была нашей няней с самого моего рождения. Она переехала сюда и вышла на пенсию на Коконат-Бич, когда я уехала в колледж. С тех пор мы оставались близки. Настолько близки, что это всегда вызывало у мамы ревность, хотя она ни за что бы не призналась. Бёрди не приехала на мою свадьбу, потому что мать не позволила.

Мне следовало побороться за это. Пойти против маминого контроля. Хоть раз отстоять то, чего хотела я. Но я этого не сделала. История всей моей жизни.

«До этого момента…»

Я знаю, что Бёрди в любом случае возненавидела бы эту свадьбу. Она не любит ни мою мать, ни Белладонну. Сегодня она пропустила то, что должно было стать одним из самых важных дней в моей жизни, но теперь я здесь, с ней. И в этом есть какой-то смысл.

Коконат-Бич кажется меньше, чем я помню. Бёрди привозила меня сюда на весенние каникулы в колледже. Было и несколько рождественских каникул, которые мы не праздновали, потому что мама уезжала в спа, так что я проводила их здесь. Для меня остров всегда был особенным местом. Если я закрываю глаза и представляю дом, на ум приходит коттедж Бёрди.

Я замечаю марину с лодками, покачивающимися ровными рядами, их кильватерные струи тянутся тонкими белыми линиями, похожими на каракули.

Я сглатываю, и слёзы щиплют уголки глаз. Я скучала по Бёрди, и она мне нужна. До меня доходит, что я плачу вовсе не из-за потери Тайлера. Конечно, бывали моменты, когда я плакала из-за того, что он и Белладонна со мной сотворили, но не потому, что он разбил мне сердце. Я растрогана при мысли о встрече с Бёрди. Будто похоже на возвращение домой. А этого чувства у меня не было очень давно. Всю свою жизнь я провела в местах с людьми, которые чего-то от меня ждут. Особенную версию меня, которая соответствует их ожиданиям. Усердно работай, поступай в колледж и будь следующей в очереди на управление семейной компанией.

С меня хватит – я больше не позволю им дергать за ниточки. Я не чья-то марионетка.

Бёрди искренне хочет проводить со мной время, и она любит меня. И мне это нужно. Она мне нужна.

Колёса касаются взлетно-посадочной полосы с глухим ударом. Я выпрямляюсь и потягиваюсь, всё ещё раздражённая тем, что нахожусь в тесном платье. Как только я найду достаточно большую ванную комнату, переодевание станет моим главным приоритетом.

К тому времени, как я добираюсь от места посадки в такси, мои ноги ноют в нелепых свадебных туфлях, голова раскалывается от выпитого шампанского и нехватки воды, а телефон не умолкает от постоянных уведомлений. Хуже всего то, что некоторые из них – от репортеров, жаждущих комментариев. Слава богу, они не знают, куда я делась. Надеюсь, так оно и останется, и я смогу на какое-то время залечь на дно.

Я заталкиваю телефон в сумочку. Будущая Сильви разберется с последствиями. Нынешняя Сильви стоит в свадебном платье на флоридской жаре, и этого абсурда вполне достаточно для одного дня.

В машине пахнет кокосовым освежителем и соленым пляжным воздухом, залетающим в открытые окна ретро-«Бронко» без верха. Я называю водителю адрес Бёрди, затем откидываюсь на сиденье, наблюдая в окно за проплывающим мимо Коконат-Бич.

– Адрес Бёрди? – с улыбкой спрашивает водитель.

На вид ему лет пятьдесят, он в рубашке с пальмовым принтом и выглядит очень расслабленным.

Я смотрю на него.

– Вы её знаете?

Он улыбается.

– Здесь все знают Бёрди. Она одна из «Пчёлок».

Я хмурюсь, не припоминая, чтобы Бёрди когда-нибудь упоминала об этом.

– Кто такие «Пчёлки»?

Он смеется.

– Группа пожилых дам на Коконат-Бич, которые, по сути, неофициально управляют городом. Вообще-то, сегодня у них ежемесячный вечер бинго. Большое событие. Длится до полуночи, и она будет там. Она никогда не пропускает бинго со своими подругами-«Пчёлками». Может, отвезти вас лучше туда?

Я внутренне стону. Я не могу пойти на бинго, предстать перед всем городом и смутить Бёрди. К тому же я не хочу, чтобы она думала, будто обязана бросить свои дела с друзьями только ради меня. Я приехала сюда не для того, чтобы быть обузой. Наверное, я могла бы просто подождать её у коттеджа.

– Просто отвезите меня к ней домой, – рассеянно говорю я, любуясь красотой пальм, силуэты которых проступают на фоне фиолетового неба в лучах заходящего солнца.

И тут я вижу вывеску, слегка раскачивающуюся на ветру. «Коктейли и Хаос». Тики-бар. Пожалуй, неплохое место, чтобы перевести дух, прежде чем я предстану перед Бёрди и на неё вывалятся последствия травм и драм последних двух лет. Потому что я знаю, как только я окажусь рядом с ней, я наконец-то расклеюсь. Бёрди – единственный человек, с которым я могу себе это позволить.

– Стойте, – выпаливаю я. – Стойте, стойте, стойте.

Водитель жмёт на тормоза.

– Всё в порядке?

– Остановите здесь, – торопливо говорю я. – Пожалуйста.

Я протягиваю ему пачку наличных и выбираюсь наружу, пока не начала сомневаться. Понятия не имею почему, но что-то подсказывает мне остановиться именно здесь.

«Так же, как интуиция подсказала тебе сбежать со свадьбы?»

«Твоя интуиция была права».

Как только тёплый солёный воздух касается моей кожи, меня накрывает облегчением. Я хватаю свою сумку, перекидываю сумочку через плечо и направляюсь к «Коктейлям и Хаосу» как женщина, у которой есть четкая цель.

Милое маленькое заведение, открытой планировки с трёх сторон, с длинной барной стойкой во всю длину помещения. Гладкие барные стулья разбросаны от одного края до другого. Гирлянды огней тянутся вдоль задней стойки, причудливо подсвечивая бутылки на стене. Здесь уютно, и мне это нравится.

Я спотыкаюсь на пороге бара, запутавшись ногами в платье, и хватаюсь за ближайший стул, чтобы удержать равновесие. Сумка соскальзывает с плеча, и я позволяю ей упасть на присыпанный песком деревянный пол у моих ног. Только тогда я понимаю, в каком состоянии моё платье. Я каким-то образом порвала подол, и оно совершенно грязное. Что ж, вот так.

– Она что… – бормочет кто-то поблизости.

«В свадебном платье?»

«Ага».

«Не на что тут смотреть, народ».

В тики-баре, к счастью, прохладно благодаря вентиляторам и шумно – из динамиков играет хорошая музыка. Звенят бокалы, пахнет жареной едой и чем-то сладким. Налетает ветерок и откидывает мои волосы назад, когда я забираюсь на стул. Кажется, что каждый присутствующий поворачивает голову и пялится на меня.

Вероятно, потому, что на мне всё ещё красуется свадебное платье. Если бы я могла снять эту чертову штуку, я бы сняла. Это как смирительная рубашка прямиком из ада. Я игнорирую взгляды и бросаю сумочку на стойку, драматично выдыхая, когда телефон снова начинает вибрировать. Я достаю его и содрогаюсь от количества непрочитанных сообщений. Так много непрочитанных сообщений.

Я закрываю глаза и качаю головой.

«Нет».

Всё ещё не собираюсь со всем этим разбираться. Мне нужно пять минут. Или пять порций выпивки. Или лоботомия. Всё звучит многообещающе.

Бармен останавливается напротив меня, и я смотрю на него, нахмурившись. Он неожиданно красив, и я не могу не заметить. Кожа, тронутая солнцем, тёмные вьющиеся волосы и улыбка, такая же теплая, как ветерок, дующий с океана.

Я не уверена, что психически готова иметь дело с привлекательным мужчиной, когда только что бросила заурядного у алтаря.

Парень выглядит примерно моим ровесником, и он совершенно расслаблен, будто точно знает, кто он такой, и не пытается никому ничего доказывать. В нём есть что-то такое, что я не могу уловить. Я провела весь день в бегах, разваливаясь на части, притворяясь, что я в норме, и стоя здесь под его спокойным, легким взглядом, я чувствую, как замедляюсь. Будто, может быть, впервые за сегодня мне не нужно быть где-то ещё.

Его присутствие действует успокаивающе. Готова поспорить, это приносит ему кучу чаевых. Приятная улыбка тоже не мешает. Эгоистично радуюсь, что у меня есть на что отвлечься от своих безудержных мыслей.

Он окидывает взглядом моё платье, поникшую позу и изнурённое выражение лица.

– Тяжелый день?

– Вы даже не представляете, – шепчу я.

Мне любопытно, как люди получают такую работу. Честно говоря, кажется довольно приятным. Интересно, какая у него история.

– Что я могу вам предложить? – спрашивает он, тепло улыбаясь.

Не кокетливо, а как-то надежно и спокойно. Я мысленно благодарю Бога, потому что это именно то, что мне сейчас нужно. Просто чтобы кто-то проявил доброту. К тому же он приятен для глаз, а после моего адского дня я заслужила красивый вид.

– Что-нибудь такое, что заставит мой нынешний жизненный выбор казаться оправданным, – фыркаю я.

Он выгибает бровь.

– На усмотрение бармена?

– Удивите меня.

Он ухмыляется, поворачивается и начинает смешивать ингредиенты. Я наблюдаю за его работой, благодарная за возможность отвлечься. Он подбрасывает стакан, ловит его, немного пританцовывает и напевает под музыку. Он здесь в своей стихии, и я замечаю, что многие взгляды прикованы к нему. Очевидно, всем нравится зрелище.

Бармен пододвигает ко мне ярко-жёлтый с оранжевым напиток с синим бумажным зонтиком на ободке.

– «Секс на пляже», – говорит он, будто пытается заставить меня рассмеяться. – Популярный фаворит среди туристов.

Я смеюсь.

– Ну конечно.

Я кручу зонтик в пальцах после того, как делаю глоток, и бормочу себе под нос.

– Это будет единственный секс, который случится в моей жизни за долгое время.

Он поднимает брови и протирает стойку, ничего не отвечая, но я знаю, что он, скорее всего, услышал. Отлично, он думает, что я сумасшедшая, которая разговаривает сама с собой.

– Хотите перекусить? – спрашивает он, пододвигая меню по стойке.

Я внезапно осознаю, как я голодна.

– Наверное, мне стоит что-нибудь съесть. Я не ела весь день.

– Хотите, чтобы я и здесь вас удивил? – спрашивает он, его тёмно-карие глаза мерцают золотистыми искорками с налетом озорства.

Я смеюсь и киваю.

– Да, удивите меня. Я умираю с голоду.

Он подмигивает мне и не спеша уходит. Я замечаю пару женщин, мечтательно уставившихся на его зад. Я подавляю неуместный смешок.

Мне это было нужно. Пляж, выпивка, еда и симпатичный, дружелюбный бармен, который напоминает, что жизнь – не только паршивый бывший жених-изменник и чудовищная сестра, которая скорее враг, чем родная кровь.

К моей радости, посетители у бара постепенно забывают обо мне. Или, может быть, они решают, что таков Коконат-Бич и странные вещи здесь – обычное дело. В любом случае, я потягиваю свой сладкий напиток и жду еду, которую принесет бармен.

Моя новая жизнь начинается сейчас.