Текст книги "Просто ещё один летний побег (ЛП)"

Автор книги: Эрин Бренском

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц)

Глава 34

Кэл

– Привет, мам.

Я улыбаюсь, когда она открывает дверь и придерживает её для меня.

Я ставлю на стол несколько пакетов с продуктами вместе с тремя новыми книгами в мягких обложках.

– Сынок, какой сюрприз. Сегодня же не вторник, да? – спрашивает она, выглядя озадаченной.

Я качаю головой.

– Я лечу в Нью-Йорк. Хотел убедиться, что у тебя всё в порядке, прежде чем сорваться на пару дней.

Она смягчается, на её лице появляется стыд.

– О, сынок. Спасибо. Прости, что тебе пришлось тратить время.

– Мам, не надо извиняться, – говорю я ей. – Я люблю тебя и хочу о тебе заботиться.

– Значит, что ты едешь за Сильви? – спрашивает она с надеждой в глазах.

Я улыбаюсь и киваю.

– Да. Я слишком долго был идиотом. Нельзя было позволять ей уезжать.

Я рассказываю ей о том, как Йен отдал мне бар, и она вытирает глаза от слёз.

– Йен всегда был хорошим человеком.

– Мам, я должен кое о чём тебе рассказать, – хмурюсь я, не зная, как подступиться разговору.

– Ладно, – неуверенно произносит она, словно чувствует, что беседа будет непростой.

– Что произошло шесть лет назад, когда мой биологический отец приезжал на Коконат-Бич? Из-за чего ты перестала выходить из дома?

Она сглатывает и смотрит на свои руки на коленях.

– Откуда ты знаешь, что он приезжал?

– На этой неделе он сам нашёл меня и всё рассказал, – отвечаю я.

– Он здесь? – спрашивает она, переводя взгляд с двери на меня.

Святые небеса, она напугана. Мне хочется размозжить рожу ублюдку. Но мне нужно, чтобы она рассказала, что он сделал, так что я должен сохранять спокойствие. Мне нужно понять, что её надломило, чтобы всё исправить. Мне нужно, чтобы она открылась мне.

– Больше нет. – Я качаю головой. – Более того, я сказал ему, что его нога больше никогда не ступит на остров.

Она глубоко вздыхает с облегчением.

– Кажется немного чересчур. Это же не мой остров.

– Он больше не побеспокоит ни тебя, ни меня. Но я должен знать. Что произошло?

– Однажды, спустя столько лет, он объявился. – Она выдыхает и смотрит на книжный шкаф. – Он был с семьей. Они зашли в «Коктейли и Хаос», и он шутил с женой и детьми. Он посмотрел на меня и сказал своим – «Вот такой могла бы быть ваша мать, если бы я не уехал отсюда и не устроил свою жизнь».

У меня каменеет челюсть и сжимаются кулаки.

– Мне было так стыдно видеть, как они смеются. Он смотрел на меня как на какую-то официантку из бара, а не как на женщину, которая родила ему ребёнка. Мне стало безумно стыдно. Нахлынули воспоминания о тех днях, когда я была матерью-одиночкой, беременной и просто... одной. Люди осуждали меня, а потом я растила тебя одна, и было непросто. Его приезд и слова заставили меня почувствовать себя... ничтожной. Сидеть дома – моя зона безопасности.

Я собираюсь набить этому ублюдку морду.

– Я начала терапию, – признаётся она. – Сильви мне помогает. У меня уже было два сеанса, и я говорю о многих вещах, которые годами держала в себе. Кажется, помогает.

У меня сжимается сердце.

– Я горжусь тобой, мам.

Я и понятия не имел, что Сильви до сих пор помогает моей маме. Даже после того, как она уехала в Нью-Йорк и не выходила со мной на связь, она всё равно продолжала помогать моей маме. Это даёт мне надежду, что у нас ещё есть шанс.

Мама улыбается.

– Спасибо. Я тобой тоже горжусь. Именно поэтому я хочу, чтобы ты поехал и жил своей жизнью. А мне позволь жить моей. Я во всём разбираюсь и иду на поправку. Не нужно думать, что ты обязан сидеть здесь из-за меня.

Блядь. Йен и Уилби были правы. Я прятался здесь, прикрываясь мамой. А она этого вовсе не хочет. Я мог потерять лучшую женщину только потому, что боялся жить своей жизнью. До чего же глупо!

Хватит откладывать. Мне нужно поехать и забрать свою жену.

***

Я:

«Всё в силе, я прилетаю?»

Уилби:

«Самолёт ждет на Коконат-Бич. Через два часа можем подняться в воздух».

Я:

«Я лечу. Спасибо».

Уилби:

«Думаю, ты делаешь правильный выбор. Ты ей нужен. Она нужна тебе».

Я:

«Знаю. Только не говори ей, что я еду, ладно? Мне нужно кое с чем разобраться, когда прибуду».

Уилби:

«Без проблем».

***

Подъём на лифте в «Монклер Холдингс» кажется длиннее, чем положено. Я ужасно нервничаю, но не позволю ничему встать на пути того, что должен сделать. Я знаю, чего хочу, и знаю, что должен делать. Цифры на табло будто ползут одна за другой. Я поправляю манжеты на рукаве и одергиваю пиджак. На мне темно-синий костюм с чётким, аккуратным кроем. Светло-голубая рубашка на пуговицах, без галстука. Я ставлю черту на галстуке. Он мне не нужен, чтобы произвести впечатление на человека, ради которого я сюда пришёл. Я здесь, чтобы увидеть одного мужчину. И одну женщину. И по большому счёту, для меня имеет значение только она.

Когда двери открываются, всё вокруг кажется знакомым, но в то же время чужим. Люди бросают взгляды, несколько голов с любопытством поворачиваются. Я знаю этот взгляд. Они понимают, кто я и зачем здесь.

Я иду прямо к стойке ресепшн.

– Доброе утро. У меня встреча с Чарльзом Монклером.

Её глаза опускаются на экран, а затем снова возвращаются ко мне. В её выражении что-то меняется. Уважение. Интересненько.

– Он вас ждёт.

Хорошо. Добрый знак.

Двойные двери его кабинета из тёмного дерева – тяжёлые, с блестящими полированными ручками. Я стучу один раз и вхожу, услышав его голос. Он стоит у панорамных окон от пола до потолка, из которых открывается вид на Манхэттен. Кому-то он может показаться устрашающим, но только не мне. Как бы сильно он ни старался. Он смотрит на город так, будто владеет им – впрочем, наверное, отчасти так оно и есть.

Он медленно поворачивается и оглядывает меня с ног до головы. Одобряюще кивает.

– А выглядишь ты неплохо.

Я никак не реагирую, потому что чувствую – проверка. Пытается он вывести меня из себя или нет. У меня было достаточно практики в общении с людьми. Пока он заключал сделки, я последние пять лет стоял за барной стойкой и изучал таких людей, как он. Наблюдал, как они общаются, что ими движет, и я раскусил Чарльза Монклера. Есть только одна проблема. Он меня не раскусил. Он обо мне ничего не знает. Совсем ничего.

– У меня была хорошая практика.

Он озадаченно смотрит на меня и указывает на кресло напротив своего стола.

– Садись.

Я не сажусь. Потому что я ему не чёртова собака. И не кошка.

– Я не займу много вашего времени, – говорю я. – Я здесь за своей женой.

Слова бьют в цель, и он умолкает. Его глаза сужаются, а челюсть каменеет.

– Я думал, мы уже прошли этот этап. Ты останешься на Коконат-Бич и сыграешь свою роль. Молча.

– При всём уважении, Чарльз, – ровным голосом произношу я. – Хватит. Брось этот цирк.

Между нами повисает тишина.

– Я здесь потому, что на этот раз хочу всё сделать по-другому, – продолжаю я. – Я хочу настоящую свадьбу с семьей. Я хочу, чтобы Сильви окружали люди, которые её любят. А не тот балаган, что вы устроили в первый раз.

Он изучает меня, прищурившись.

– Она моя жена. И я люблю её. И никуда уходить не собираюсь.

Он моргает, явно не соображая, что ответить.

– Ты не должен был быть настоящим. Ты – бармен из Коконат-Бич. У неё здесь реальный шанс изменить своё наследие.

Я делаю шаг к нему – не агрессивно, но твёрдо.

– Я часть этого наследия. Она моя семья.

– Чего ты хочешь? Это из-за денег? – ровным тоном спрашивает он.

– Похоже, вы не понимаете. Видите ли, там, откуда вы родом, всё крутится вокруг денег. Для меня... всё крутится вокруг семьи. Большой, шумной, счастливой семьи. Людей, которые рядом, даже когда трудно. Которые любят друг друга и готовы на всё ради близких. Вот моя валюта.

На его лице промелькнуло удивление. Он задумывается.

– Вы меня не знаете. Вы думаете, что я не вписываюсь в ваш мир. И ладно. Может, и не вписываюсь. А может, и вписываюсь. Но я всё равно здесь.

При этих словах его взгляд слегка дёргается, но он продолжает слушать.

– Семья – всё для меня, Чарльз. Я рос с мамой, которая любила меня и поощряла во всём, чего бы я ни пожелал в жизни. Она говорила, что я могу быть кем угодно и делать всё, что захочу. Ей нужно было лишь, чтобы я был здоров и счастлив. Так что у меня был хороший пример для подражания. У Сильви такой мамы не было. А должна была быть.

Он вздыхает и отводит взгляд.

– С этого момента всё будет по-другому, – говорю я. – У моей жены будет своя группа поддержки, которая станет одобрять и вдохновлять её.

Его брови сдвигаются к переносице.

– И ей нужно, чтобы вы тоже стали частью этой группы поддержки, – продолжаю я. – Она шла к этому всю свою жизнь, и она любит вашу компанию. Она заслужила всё. И мы все будем прикрывать её спину и подбадривать.

Его плечи слегка опускаются.

– Думаешь, я не знаю, что ей это нужно? – тихо спрашивает он.

Я сглатываю.

– Думаю, вы привыкли строить империю, – говорю я. – И в какой-то момент её просто бросили на произвол судьбы, оставив на растерзание собственной матери, которая третировала и игнорировала её. Теперь она думает, что в её жизни есть только работа, и почему-то уверена, что невозможно совмещать и то, и другое.

Он возвращается к окну и смотрит на улицу. Затем смотрит на меня.

– Мы с тобой не так уж сильно отличаемся.

Я не разрываю зрительный контакт.

Он подходит к своему бару и достаёт с полки два хрустальных бокала.

– Я начинал с нуля. Ты знал? Я был барменом в загородном клубе семьи моей жены. Смешивал напитки для всех тех мужчин, которые думали, что я никогда не стану одним из них.

Охереть просто.

Его губы едва заметно подрагивают от моего удивления.

– И посмотри на меня теперь, – продолжает он. – Но я не происходил из такой семьи, как твоя. Я не женился на девушке из семьи, подобной твоей. Я пытался создать такое... и потерпел неудачу. Но Сильви? Сильви другая.

– Сильви – всё о чём я мечтаю, – тихо говорю я.

– Она любит тебя, – произносит он, наливая бурбон в два бокала.

Я не говорю ему, что сейчас одиннадцать утра.

– Я люблю её, – отвечаю я.

– Знаю.

Он изучает моё лицо, словно выискивая сомнения или хоть что-то, что противоречило бы этому. Не найдёт.

– Я был неправ насчет тебя, – говорит он наконец. – И был несправедлив. Я думал, ты – просто бунт со стороны моей дочери.

– Я не бунт.

– Нет, – тихо соглашается он. – Не бунт.

Он подходит ближе и протягивает мне бокал. Я беру его и держу в руках.

– Каким ты видишь брак и жизнь для себя, Кэл? – спрашивает он поверх бокала.

– Я знаю, вы думаете, что я не вписываюсь в ваш мир. Но я вписываюсь в мир Сильви. В этом я могу вас заверить. Я люблю её, буду заботиться о ней и поддерживать до самого конца, пока не умру, – произношу я с полной уверенностью.

Он расстёгивает манжеты и закатывает рукава, обнажая полностью зататуированные руки. Ого. Неожиданно.

– Ты запечатлеваешь на коже все важные вещи? – спрашивает он.

Я пожимаю плечами.

– Иногда.

Он один раз кивает.

– Я тоже, в своё время. Видишь? Мы не так уж отличаемся. – Он резко выдыхает. – Я поддержу вас, – говорит он. – Совет директоров по-прежнему точит на неё зуб. Но твоё присутствие рядом ей поможет.

Волна облегчения прокатывается по моему телу, но я не позволяю этому отразиться на лице.

– Я здесь ради всего, что ей понадобится, – говорю я ему. – Я буду ходить на встречи и ужины. Я буду рядом, если она захочет.

Он кидает.

– Но в гольф я играть не буду. Здесь я ставлю черту.

Он моргает, а затем смеётся.

– Это то место, где ты ставишь черту?

– Именно там я ставлю черту. Гольф – скучно, Чарльз.

Он качает головой, всё ещё улыбаясь.

– Слава блин богу.

– Ты хочешь детей? – неожиданно спрашивает он.

Вопрос застает меня врасплох, потому что мы с Сильви вскользь затрагивали эту тему, но она казалась мне слишком увлечённой карьерой, и казалось, будто дети ей не нужны. Но потом я вспоминаю, что она говорила о моих собственных желаниях. И о том, что я должен хотеть чего-то для себя самого, а не просто угождать чужим нуждам и ожиданиям.

– Я хочу Сильви, – честно отвечаю я, глядя ему в глаза. – Чего бы ни захотела она. Если это дети – я за. Если это просто мы вдвоём, мотающиеся туда-сюда между Коконат-Бич и Нью-Йорком – я за. Если она хочет руководить компанией, а я буду её поддержкой – я за. Я просто хочу её. Она для меня всё.

В этот момент в нём что-то меняется. Передо мной стоит не просто делец. Не титан своей индустрии. Передо мной отец.

– Похоже, ты готов следовать за ней куда угодно, – говорит он.

– Я уже последовал. Я же здесь, разве нет? – ухмыляюсь я.

Он на секунду опускает взгляд на свой стол.

– Вы можете меня не любить, но должны знать – я никуда не денусь.

Он задирает подбородок и смотрит на меня.

– Ты мне нравишься.

Затем он выпрямляется и снова застёгивает манжеты на рукавах. Поворачивается и направляется к двери.

– Пойдём. Вернём тебе мою дочь.

Глава 35

Сильви

Я сижу за своим столом, пытаясь работать, пока Уилби посещает за меня несколько встреч и делает заметки, когда помощница моего отца стучит в мою дверь и входит в кабинет.

– Ваш отец хотел бы видеть вас в зале заседаний.

Зал заседаний. Комната, где принимаются решения, проходят голосования и меняются судьбы. Именно здесь я научилась терпеть мужчин вдвое старше меня, которые ставят под сомнение мои решения только потому, что я женщина. Место, где я тренировалась никогда не показывать им своего волнения. Здесь я отточила своё непроницаемое выражение лица. Мой пульс мгновенно подскочил, а в желудке всё сжалось. Вот и всё. Сейчас совет директоров назовёт меня самозванкой и лишит компании, как бы я ни боролась за неё.

– Прямо сейчас? – спрашиваю я, уже зная ответ.

Я оглядываюсь по сторонам, жалея, что здесь нет Уилби. Он настоял на том, чтобы пойти на встречи, пока я делаю работу. Теперь я об этом жалею.

– Да.

Я аккуратно закрываю ноутбук, давая себе ещё пару секунд на то, чтобы взять себя в руки. Мне кажется, я не спала нормально уже несколько недель, и я так устала. Если сегодня тот самый день, когда меня вышвырнут, так тому и быть. Я просто скучаю по Кэлу. Я не разговаривала с ним с тех пор, как уехала из Коконат-Бич. И хочу поговорить с ним и рассказать о ребёнке. Не знаю, как он отреагирует. Просто скучаю по нему. Я то и дело прокручиваю в голове наш последний разговор, где он был таким отстранённым и злым. Он оттолкнул меня. Он велел мне уезжать и сказал, что будет играть свою роль. Словно мы были в театре и разыгрывали свои жизни. Может, так оно и было. Но это совсем не то, чего хочу я. Хотя, может, мои желания уже ничего не значат. Может, теперь мне достанется лишь то, что преподнесёт судьба.

Я встаю, разглаживаю рубашку и надеваю ярко-розовый блейзер. Потому что теперь я ношу только розовый. Все его оттенки. Я больше не намерена подстраиваться под мужской мир. Может, я пробуждаю в себе внутреннюю Эль Вудс. Мне всё равно. С этого момента я буду собой. И если им не по душе, мне плевать. Если встреча завязана на внешних приличиях моего брака и выборе в пользу любви, я буду бороться. Я буду бороться за себя и за свою семью. Потому что, хоть я и устала бороться, я не остановлюсь. Я переверну компанию с ног на голову и освобожу место для любой женщины, которая хочет и работать, и иметь семью.

Я иду по длинному коридору, мои каблуки стучат по плитке, а вдоль стен тянутся портреты членов совета директоров. Перерезания ленточек, закрытые сделки, построенные империи. Сплошные чёрные костюмы и сплошные мужчины. Да, это скоро изменится.

Двери зала заседаний распахиваются, я шагаю внутрь – и всё замирает. Мой папа сидит во главе стола. А рядом с ним сидит Кэл.

Кэл. Мой Кэл. Я чувствую, как моё невозмутимое выражение лица начинает таять. Потому что, когда я смотрю на него, невозможно притворяться и скрывать то, что я к нему чувствую. Боже, как сильно я его люблю. Как же сильно я по нему скучала. И подождите... он здесь? И как потрясающе он выглядит в своём тёмно-синем костюме и светло-голубой рубашке. Он выглядит сильным и уверенным, словно был создан для зала заседаний.

Я смотрю на отца, он сидит, сложив руки перед собой, и улыбается мне. Улыбается. Какого чёрта здесь происходит? Мой взгляд падает на стол, и я вижу цветы. Бледно-розовые розы. Мои любимые. Рядом с ними лежит коробочка для кольца из светло-розового бархата.

Мои легкие забывают, как дышать. Я дрожу, Кэл поднимается и идёт ко мне. Он останавливается передо мной, улыбаясь, опустив руки по швам. Он выглядит нервным.

Я бросаю взгляд на отца. Ни один из них не выглядит злым. Более того, они кажутся дружелюбными друг с другом, что само по себе ново.

– Что это? – спрашиваю я, и голос кажется мне беззвучным.

Кэл выглядит так, будто хочет подхватить меня на руки. Мне хочется побежать к нему. Хочется обнять его так крепко и сказать, как сильно я по нему скучала. Но я не делаю этого. Он велел мне уехать. И хоть он сейчас здесь, он причинил мне боль. Я не понимаю, что всё значит. На этот раз бегу не я.

Мой отец откашливается.

– Полагаю, это ваша встреча. Мы можем поговорить позже.

Мои глаза провожают его, когда он проходит мимо меня.

– Что бы ты ни решила, – тихо говорит он, – у тебя есть моя поддержка.

Поддержка. Это слово никогда не давалось ему легко. Он не раздаёт её просто так. Он одержим делом, и единственное, что для него имеет значение – благополучие его компании. Речь никогда не шла о поддержке.

Двери за ним закрываются, и в этом огромном пространстве остаёмся только мы с Кэлом.

– Что ты здесь делаешь, Кэл? – мягко спрашиваю я, приподнимая подбородок.

Он не пытается прикоснуться ко мне.

– Мне нужно было с тобой поговорить.

Я смотрю на щетину, уже заметную на его подбородке, хотя он наверняка брился сегодня утром.

– Ты велел мне уехать.

Он кивает.

– Велел.

Что-то обезоруживает меня в его тоне и в том, как прямо он говорит.

– Так почему же ты здесь сейчас?

– Потому что я был неправ.

В груди всё сжимается, я скрещиваю руки, пытаясь защититься. Потому что он понятия не имеет, какая у него здесь власть. Власть сломать и сокрушить меня, если захочется. И я беззащитна перед ним.

– Вот как? – спрашиваю я.

– Ты была права. Я использовал мать как оправдание.

– Ты защищал свою маму, – возражаю я. – И я это понимаю.

– Я прятался за заботой, – говорит он. – Я боялся. – Честность в его голосе пронзает меня насквозь. – Я думал, если подготовлюсь к твоему уходу, мне будет не так больно, – продолжает он. – Я думал, если оттолкну тебя первым, ты сделаешь то, что должна, а я смогу контролировать боль. Глупо.

Контроль. Я понимаю, что такое контроль. Я в нём живу. Тщательно выстроенный и контролируемый мир, который, как я теперь понимаю, я ненавижу.

– И помогло тебе это? – тихо спрашиваю я.

– Нет, – отвечает он. – Я просто сделал тебе больно, и мне так жаль, малышка.

У меня комок в горле, когда он делает шаг ближе ко мне. Он по-прежнему оставляет мне личное пространство. Он ждёт.

Кэл подходит ближе к столу, удаляясь от меня.

– Я пришёл сделать всё правильно.

Я сглатываю от этого слова. Правильно. Всю свою жизнь я всё делала правильно. Меня готовили к тому, чтобы возглавить семейную компанию, ещё с подросткового возраста.

– В каком смысле правильно? – шепчу я.

– Правильно для нас, – говорит он. – Так, как подходит нам. Я здесь для тебя.

Он делает ещё шаг.

– Мне не нужно, чтобы ты от чего-то отказывалась. Мне нужно, чтобы ты процветала, малышка. Мне нужно, чтобы ты летала и парила так высоко, как хочешь. Я хочу, чтобы ты знала – я прикрою тебя на каждом шагу. Я стою прямо за тобой. Я дам тебе всё, чего ты захочешь.

Наконец он сокращает расстояние между нами.

– Мне просто нужно, чтобы ты была счастлива, – говорит он. – Мне нужно, чтобы ты была собой.

Он поворачивается и обводит рукой зал заседаний и вид на город за стеклом.

– Хочешь вечно управлять компанией? Я прикрою твою спину. Хочешь стать самым могущественным генеральным директором, которого когда-либо видел этот город? Я буду стоять за твоей спиной и хлопать громче всех. Я набью морду любому, кто попытается встать у тебя на пути.

У меня щиплет глаза, потому что я и не осознавала, как сильно нуждалась в этих словах.

– Тебе не нужна семья? Отлично. Я стану твоей семьей. Хочешь разделить свою жизнь между Коконат-Бич и городом? Я соберу вещи.

Он смотрит на меня так, будто я – единственное, что имеет для него значение. На меня ещё никогда так не смотрели. Как на избранную.

– А чего хочешь ты?

Он улыбается.

– Я просто хочу тебя, Сильви. Всю тебя. Сильви-гендиректора. Сильви с пляжа. Каждую твою версию, какую ты мне подаришь. Я хочу всё целиком и чёрт с ним.

Никто и никогда не говорил мне ничего подобного.

– Ты моя жена, – мягко произносит он. – И я пришёл вернуть тебя.

Он делает шаг вперёд и большими пальцами стирает с моих щёк слёзы, о падении которых я даже не подозревала.

– Ты бежишь только от того, что не имеет значения. Ты бежишь к тому, что по-настоящему важно.

Моё сердце ноет, потому что он прав. Я сбежала со своей свадьбы и чуть не сбежала от него. И всё казалось таким неправильным, потому что он ощущается настолько правильным.

– Ты этого хочешь? – спрашивает он, заглядывая мне в глаза.

И вот он, настоящий вопрос. Дело вовсе не во власти, обязанностях или бизнесе. Дело в любви. Дело в семье.

– Я так сильно тебя люблю. Я хотела тебя с самой первой минуты, как увидела, Калллахан Беннетт.

Он открывает коробочку для кольца – там новое кольцо. Овальный камень на золотом ободке, окруженный обручальным кольцом вечности, инкрустированным бриллиантами. Оно такое моё и такое идеальное.

Он берёт меня за руку и бережно снимает наши старые кольца – те самые, что он купил в интернете прямо перед нашей фальшивой церемонией. Он надевает новые, и мне безумно нравится, как они смотрятся на моей руке.

Я подаюсь к нему и целую так, будто изголодалась по нему. Потому что так оно и есть. Всё вокруг исчезает, остаёмся только мы вдвоём. Его руки ложатся мне на талию, его губы накрывают мои с такой же жаждой. Он прижимает меня к себе так, будто никогда не отпустит, а когда нам обоим начинает не хватать воздуха, мы просто смотрим друг на друга. Он прижимается лбом к моему лбу.

– Я так сильно по тебе скучал, – признаюсь я.

– Я скучал сильнее, – отвечает он.

– Я немного ненавидела тебя за то, что ты не боролся за нас.

– Я это заслужил, – мягко говорит он.

– Мне нужно кое-что тебе сказать. Это может всё изменить.

Его выражение лица меняется, он собирается с духом. Я узнаю этот защитный и сосредоточенный взгляд.

– Что такое?

У меня сердце уходит в пятки.

– Я кое-что узнала после того, как уехала.

Кэл хмурится.

– Что узнала?

Мои руки дрожат, потому что я смертельно боюсь того, что он сейчас скажет.

– Я беременна.

Тишина.

– Ты станешь папой.

Его глаза встречаются с моими, он замирает. На секунду меня охватывает паника.

– Знаю, это слишком, – выпаливаю я. – Я не планировала. И не знаю, как я должна быть женой, мамой, управлять компанией и…

Он бережно обхватывает моё лицо.

– Эй.

Я замираю и замечаю, что его глаза блестят.

– Я тоже не знаю. У меня никогда не было отца. У меня был Йен, но не отец, который жил с нами, – шепчет он.

Уязвимость в его голосе едва не ломает меня, но он продолжает.

– Но мы во всём разберемся вместе.

Я закрываю глаза. Вместе. Да, мы сможем.

– Я стану папой, – произносит он, делая дрожащий выдох, словно сам не верит. – Ты станешь мамой.

– Я так сильно тебя люблю, – шепче он мне на ухо, пока его рука скользит на мой живот.

– Я тоже тебя люблю.

– Мы построим семью. И мы сделаем это вместе, – тихо говорит он.

Мое сердце переполняется, и весь тот страх, что он этого не захочет, исчезает без следа. Вместо этого он выглядит счастливым.

– Я боялась тебе сказать, – признаюсь я. – Не знала, обрадуешься ли ты.

Он смотрит на меня как на сумасшедшую.

– Я хочу с тобой абсолютно всего. Тебе никогда не нужно бояться говорить мне что-либо.

Я и не представляла, как сильно мне нужно было услышать от него эти слова.

Кэл мягко целует меня.

– Думаю, ты будешь великолепной мамой.

– Ты будешь отличным папой, – шепчу я в ответ. – Нам с малышом безумно повезло с тобой.

Бриллианты на моём пальце сверкают в лучах солнца, я поднимаю руку к его груди, и мерный стук его сердца под моей ладонью заставляет горло сжаться от подступивших слёз.

Сначала он целует меня нежно, а затем углубляет поцелуй – без спешки, без суеты, уверенно. Словно он дёет мне обещание, а я принимаю его.

Он зарывает пальцы в мои волосы, подхватывает меня на руки и усаживает на стол в зале заседаний. Я целую его, обвивая руками его шею и притягивая к себе, прижимаясь своим телом к его крепкому телу, и тихонько стону.

– Сильви, – шепчет он моё имя, тихо и благоговейно, словно заново выбирая меня.

И впервые в этом здании меня выбирает тот, кто действительно важен. Это он обнимает меня, а не я пытаюсь удержать всё вокруг на своих плечах. И почему-то я знаю, что всё будет просто отлично.

***

Мы с Кэлом рука об руку возвращаемся в мой кабинет, и я закрываю дверь на ключ. Я поворачиваюсь к нему, снимаю пиджак, и он улыбается.

– У меня никогда не было секса на работе, – признаюсь я. – Но я не могу вынести без тебя ни минуты.

Он снимает свой пиджак и бросает его на стул. Медленно растёгивает пуговицы на рубашке.

– Тебе придётся вести себя тихо.

– Я веду себя тихо, – выдыхаю я.

Он склоняет голову набок, снимая рубашку, и я сглатываю при виде его загорелой и покрытой татуировками груди.

Сбрасываю блузку, расстегиваю брюки и отпихиваю их ногой. Перед ним я остаюсь в нежно-розовом кружевном бюстгальтере и кружевных трусиках.

– Охренеть. И это было надето под твоим костюмом? – сдавленно произносит он.

– Угу.

Он улыбается, сбрасывает боксеры и идёт ко мне совершенно голым. Кэл берёт моё лицо в ладони, страстно и жадно целуя. Его рука скользит к моим трусикам, и он стонет мне в рот.

– Блядь, ты вся мокрая, малышка.

– Ты мне нужен, – умоляю я.

– Ты нужна мне больше, – говорит он, стягивая с меня бельё и быстро расстёгивая бюстгальтер. Он прижимает меня к себе за бедра и медленно входит в меня, пока моё тело дрожит.

– Кэл.

– Тебе нужно быть тише, малышка, – шепчет он. – Дома можешь орать как хочешь, но здесь, в офисе, я буду иметь тебя прямо на твоём рабочем столе.

Я запрокидываю голову и стону, когда он берёт меня жестко, и напряжение нарастает до тех пор, пока я не выкрикиваю его имя.

Он берёт меня за подбородок.

– Кончай для меня, малышка.

Я тяжело дышу и стону, пока он двигается жёстче, прижимая меня к себе.

– Давай...

Я отпускаю себя и позволяю этому случиться, а он сжимает меня крепче в объятиях, кончая с тяжелым дыханием.

– Хорошая девочка.

– Так горячо. Мне нужно, чтобы ты делал так почаще.

Он усмехается.

– Я и планирую.

– В офисе, – добавляю я, всё ещё задыхаясь.

– Звучит странно, но ладно. – Он улыбается, а затем подаётся вперёд, проводя губами по моей шее.

– Я люблю тебя, миссис Беннетт, – сладко шепчет Кэл.

– Я люблю тебя, мистер Беннетт.