Текст книги "Лазурь и Пурпур. Месть или Любовь? (СИ)"
Автор книги: Энни Вилкс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)
11. Лиамея
Это место никогда не казалось Лиамее ни уютным, ни радушным. Ложь и интриги пронизывали его насквозь, неслись по пустынным длинным галереям вместе со сквозняками, вгрызались в каждый угол, расцветали под потолками тысячей глаз и ушей.
Лиамея никогда не оставалась одна. Другие наложницы сочились ядом, когда она заходила в покои императора, и давно убили бы ее, если бы не боялись покровительствующего ей Олтара. Никто не заблуждался: немощный, но обладавший абсолютной властью старик не был способен на романтические чувства, и его привязанность к сорокалетней Лиамее напоминала детскую – он искал поддержки, утешения, ласки, доброты и отсутствия осуждения и жалости. Лиамея выслушивала его путанные маковым молоком рассуждения о приходящей зиме с той же почтительностью, что и рассказы о судебных тяжбах. Император был доволен.
Олтар был доволен.
Не так часто глава службы безопасности дворца спрашивал ее о чем-то, но каждый раз, когда все же обращался к ней, Лиамея рассказывала ему все. Она была готова душу наизнанку вывернуть, лишь бы этот суровый человек, которому она была обязана всем, улыбнулся. Он всегда был с ней внимателен, но не нежен, серьезен, но не жесток. Их разговоры больше напоминали совет.
И все же Олтар, державший в стальном кулаке весь дворец, следивший, казалось, за каждый его углом, делал для Лиамеи множество исключений. Как и все сановники, она, даже не будучи одной из пяти старших наложниц, носила глубоко под кожей запястья спрятанный амулет, отслеживавший любое обращенное к ней магическое действие. Память ее была запечатана блоком. Во время регулярных обходов с поисковыми заклинаниями ее комнатам позволено было не открывать дверей. По настоянию Олтара именно Лиамею лечили первой, если что-то происходило. Он приставил к ней, безродной наложнице, двух служанок, одна из которых была шепчущей и выполняла все капризы своей госпожи, а когда потревоженные тайным языком защитные контуры взрывались громкой тревогой, приходящие стражники просто уходили прочь, не задавая вопросов.
Словом, для всех, кроме самой Лиамеи, было очевидно: Олтар ей благоволит. Эта ложь, за последние восемнадцать лет многократно раздутая, стоила ей возможности дружить с другими наложницами и считаться своей среди скучающих сановников, но сколько бы раз ее ни повторили все, кому не лень, правдой она от этого не стала.
Все видели в Лиамее лишь его тень – тень, вслед за своим хозяином окружившую умирающего старика плотной пеленой искусственного покоя.
Лиамее не нравилось считать себя лишь марионеткой Олтара, какой бы силой и влиянием он ни обладал, и как бы отчаянно она ни была ему предана. Эта роль, из которой ей не представлялось возможности выбраться почти двадцать лет, уничтожала ее шансы на взаимность.
Год за годом она следила за ним, нисколько не менявшимся – шепчущие почти не старели, – и провожала собственную молодость и красоту, а вместе с ними и шанс заинтересовать Олтара не только своими беседами с императором. Даже постоянно изменяемое с помощью лекаря Йоланы красивое лицо Лиамеи теряло контуры, опускалось, фигура становилась менее точеной, и глаза теряли блеск. Лиамея знала: Олтар не падок на внешность, и все же ей было грустно – сейчас она, прибывшая когда-то во дворец совсем девчонкой, выглядела как его старшая сестра.
Лиамея любила Олтара всем сердцем. Он отвечал лишь равнодушным теплом, Лиамея видела это ясно и была благодарна ему за то, что ничего не слышала о его увлечениях – Олтар никогда не использовал ее чувства против нее. Он и не стал бы: этот принципиальный, честный, сильный духом человек в жизни не опустился бы до унижения влюбленной женщины даже намеком.
И он заботился об ее сыне.
Фактически, Олтар спас Лиамею тогда: забеременевшая не от императора наложница могла быть с позором отлучена от двора или казнена. Семнадцать лет назад, когда десять наложниц стали жертвами сошедшего с ума лекаря Варра, использовавшего для оплодотворения не только семя императора, но и свое, правитель велел задушить всех, кто родил детей от Варры, вместе с их отпрысками.
Лиамея произвела на свет ребенка раньше срока и точно знала, от кого он – и Олтар знал. Но он не только скрыл правду от императора, но и сумел убедить всех, что женщина вынашивала дитя правителя и потеряла его, не успев разродиться. Великого лекаря Дэмина Лоани тогда не было при дворе, а с почтенным лекарем Шеном, осматривавшим Лиамею, Олтар сумел как-то договориться: тот подтвердил, что сын императора умер в утробе.
Лиамея осталась во дворце, полная благодарности и готовая боготворить главу службы безопасности. Поначалу у нее даже была возможность изредка видеться с сыном, но когда мальчику исполнился год, Олтар отдал его на воспитание в семью, которой доверял, и запретил встречи. Лиамея часто расспрашивал его о сыне, и Олтар с охотой рассказывал, что любит этот мальчик, нынешнего имени которого она не знала. Иногда Олтар даже показывал ей отрывки собственной памяти: Лиамея знала, что сын растет красивым, здоровым и сильным, что он хорош в охоте, что прекрасно и всесторонне образован, что когда он улыбается, у него, как и у нее, расцветают ямочки на щеках.
И знала, что, пока за сыном приглядывает Олтар, с ним все будет хорошо.
.
А недавно Ассая обмолвилась, что ее друг видел Олтара в Страце с молодой девушкой, не больше двадцати лет от роду, и что мужчина обнимал эту девушку весьма недвусмысленно. Это было сказано в банных залах, громким сокрушенным шепотом – и хотя Лиамея предполагала, что ее пытались уязвить, все же не могла не засомневаться, ведь сама в этот момент находилась в круглом зале, и никто из обсуждавших новость об этом не знал.
Никогда Лиамея не смогла бы спросить у Олтара, правдивы ли слухи.
Она нашла советника, который рассказал наложнице Ассае о встрече с Олтаром, и была опустошена: возможно, этот жадный до вина человек и имел репутацию легкомысленного, но также славился своей кристальной, почти болезненной честностью, над которой подшучивали даже слуги. Он рассказал Лиамее, что за последние десять лет не раз встречал Олтара с девушками, и ни одной на вид не было больше тридцати, и когда расстроенная Лиамея возмутилась такой разницей в возрасте – Олтару самому не меньше трех сотен лет! – предположил, что девушки могли быть шепчущими.
Молодые. Шепчущие. Вот что не давало Олтару обратить свой взор на сорокалетнюю Лиамею! Как и все наложницы, она не имела даже искры дара, а старея, теряла последние крохи шанса!
Это превратилось в наваждение. Лиамея боялась заглядывать в зеркала. Стоило ей услышать в коридоре, как обсуждают тайный язык, и все внутри сворачивалось в мерзкий склизкий ком собственной ничтожности.
Выплакав, кажется, все глаза, наложница снова поплыла сквозь дни вперед – и мир подарил ей надежду. Она слышала, что исследованиями долголетия и вечной молодости занимается великий лекарь, которому император приказал найти лекарство от старости. Наложницы шептались о его экспериментах, и каждая хотела поучаствовать в них. Они передавали друг другу раздутые слухи, которые Лиамея делила в уме натрое: что Дэмин Лоани подарил пожилой служанке какое-то снадобье, благодаря которому она не только стала выглядеть как собственная правнучка, но и перестала стареть.
Кроме того, поговаривали, что он переливал кровь шепчущих обычным людям, пытаясь пробудить в них дар.
.
Вот только Дэмин Лоани не доверял Олтару, а значит, и Лиамею не подпустил бы к себе.
.
Весть о новой помощнице великого лекаря взбудоражила дворец. Молодые наложницы предполагали, что эта девушка, должно быть, любовница прекрасного, как льдистый рассвет, Дэмина Лоани, а более почтенные – что она является объектом его экспериментов. Лиамея за одно лишь утро уже четыре раза услышала, что рыжеволосая красавица – бывшая старуха, которую Дэмин Лоани держит рядом с собой, чтобы отслеживать действие своих антивозрастных снадобий. Огня этому прибавила и лекарь Йолана, которая объяснила Лиамее, что Кьяра – так звали девушку, – мало того, что слабая шепчущая, так еще и нуждается в ежедневном врачевании великого лекаря в связи с опасной болезнью, требующей и личного ее исцеления, и регулярного использования эликсиров.
Если бы у Лиамеи были подруги во дворце, она бы сказала им: «Знаю я эту болезнь – это старость».
По словам Йоланы, Кьяра не знала никого во дворце. Это показалось Лиамее шансом. Неверным было бы сказать, что только расчет двигал ей, пришедшей сегодня в малую оранжерею, куда, по слухам, Дэмин Лоани отправил свою таинственную спутницу. Вообще-то пока чужачка ничего здесь не знала, и наложницы не утащили ее в свои сети фальшивой дружбы, можно было и найти в ее лице непредвзятого приятеля.
К которому, конечно, не зазорно будет обратиться с личной просьбой чуть позднее.
***
Лиамея любила оранжереи.
Десятки теплиц, каменных, необычных, с покатыми крышами и громадными, во все стены окнами, разбитыми на хитрые фигурные секции, были построены дедом нынешнего императора, считавшим, что в травах заключено больше магии, чем в тайном языке. Он же положил начало традиции: теперь императору служили не целители – обладающие особыми знаниями или склонностью к лечащей магии, но только лекари – целители, умеющие создавать снадобья и использовать для этого травы. Говорили, что раньше в закрытых садах весь год поддерживалось тепло и росли тысячи заморских растений, цветов, трав, даже деревьев. Сейчас же лекари использовали всего пять или шесть из них, причем большую часть времени эти оранжереи были закрыты магическим замком, чтобы никто лишний не мог навредить травам, которые они брали для снадобий.
Теплицы находились в стороне от основных построек дворца, и народу здесь почти не было, только любители тишины и одиночества иногда гуляли между полузаброшенными оранжерейными домами по заросшим дорожкам. Здесь было очень тенисто и восхитительно прохладно летом, но сейчас, когда высокие, оплетенные вьюнком деревья скинули листву, а снег еще не выпал, стало по-осеннему печально. Плющ, застилавший высокие окна уже не используемых теплиц, придавал им вид неземной, стекла чуть бликовали на солнце, а промерзшая земля под ногами хрустела при каждом шаге.
Действующие оранжереи едва заметно светились: красный ореол выдавал наличие магической защиты. Здесь, во дворце, магию хоть и почитали, но предпочитали делать максимально явной. Каждое заклинание оставляло долгий красный ореол места, где оно было произнесено, а если кто-то использовал тайный язык, то срабатывала тревога – и люди Олтара, сильные шепчущие, почти сразу оказывались рядом с тем, кто творил заговор.
Лиамея осмотрелась: скрытая за зарослями падуба небольшая теплица, обычно краснеющая сквозь колючие листья, сейчас не светилась.
Когда женщина вошла внутрь, все еще гоня от себя ощущение, что совершает что-то запретное, то задохнулась от неожиданного парного, плотного водой и горячего воздуха. Лиамея аккуратно прикрыла за собой дверь – тепло не стоило выпускать наружу, – и тут же сбросила теплый плащ. Справа от входа были навалены какие-то доски, и поверх них уже лежала шерстяная накидка. Лиамея аккуратно сложила свой плащ, чтобы мех не касался земляного пола, и пошла внутрь, засучивая широкие рукава тяжелого платья. Лицо почти сразу покрылось испариной, и дышать было непросто.
Ее окружали растения, которых она, выросшая в Белых землях, никогда не видела: многоярусные голые стволы, взрывающиеся зеленью где-то под высоким потолком, обвивали толстые, покрытые мелкими листиками и какими-то коричневыми паутинками лианы, на которых, в свою очередь, росли разные цветы. По бокам от петляющей в этой чаще узкой дорожки текли ручьи, иногда расходившиеся небольшими озерцами, в которых вольготно себя чувствовали как кувшинки, так и мелкие, похожие на помесь лягушки и тритона животные и целая куча мошкары. Над головой чирикали разноцветные птицы, и это удивило Лиамею больше всего.
Она вгляделась в стрельчатый, глухой потолок, по которому тоже стелились лианы.
– Добрый день! – звонкий девичий голос заставил Лиамею вздрогнуть. – Я невероятно рада, что вы женщина.
– Почему? – обернулась Лиамея и тут же поняла: навстречу ей вышла молодая девушка, одетая настолько смешно и неприлично, что женщина даже растерялась.
Корсет был целиком расшнурован, и верх тяжелого бархатного платья восхитительного цвета морской волны был сброшен на бедра, создавая поверх и так пышной юбки дополнительные слои драпировки и превращая наряд девушки в пародию на костюм танцовщиц. Из-под так небрежно сброшенного платья выглядывала белая нижняя рубашка с распущенным воротом и завороченными до самых плеч рукавами. А пышная юбка и вовсе превратилась в шаровары: подол девушка пропустила между ног вперед, вывела вверх и связала с рукавами на поясе, так что тонкие лодыжки ее оказались открыты. Зато атласные туфли с острыми носками смотрелись даже органично.
Растрепанные темно-рыжие косы девушка завязала в немыслимый узел на макушке. Лицо ее было очень живым, раскрасневшимся, довольным.
– Вы похожи на тасскую танцовщицу, – почти против воли рассмеялась Лиамея. – Не боитесь, что кто-то из мужчин увидит?
– Нет, – махнула рукой девушка. – Там, у входа, дорожка очень шуршит, так что я начеку. Слежу из-за деревьев, пока меня не видно, как тасский охотник, а если сюда заглянет мужчина – я в мгновение ока могу натянуть рукава и распустить подол. Выглядеть буду плохо, но ничего лишнего никто не увидит. Просто тут же жарко как в бане, а мое единственное платье, которое здесь считается приличным, похоже на ватное одеяло. Но если вас смущает мой вид, я могу одеться.
– Ну что вы, – покачала головой Лиамея. Девушка ей уже нравилась, она отличалась от дворцовых, как отличается цветок от камня. – Меня зовут Лиамея, я наложница императора.
– Я так и поняла, – серьезно кивнула девушка. – По платью. Только наложницы носят такие. Я Кьяра, помощница Дэмина Лоани.
– Просто Кьяра? – уточнила Лиамея.
– Ну, по фамилии мне представляться не велено, – пожала плечами девушка.
– Вы именитая? – недоверчиво протянула Лиамея. Кто же из знатных вел себя так? – Постойте, неужели Кьяра Теренер? – выудила она из памяти имя.
– Заметьте, это сказала не я, – подняла ладони девушка. – Никому не говорите. Понятия не имею почему, но не говорите.
– Леди Теренер, – присела в реверансе Лиамея.
– Нет, нет, нет, – замахала девушка руками. – Не надо. Терпеть не могу, когда приседают так, будто я – почтенная матрона. Просто Кьяра, никакого «вы», никакой фамилии.
– Тогда и я – просто Лиамея, – с удовольствием согласилась женщина. – Сколько вам лет, Кьяра?
– Тебе, – ни капли не смутившись, поправила ее девушка. И ответила, словно вопрос не был бестактным: – Мне двадцать пять.
Вообще-то, сейчас, наблюдая за быстрыми и, без сомнения, подогретыми огнем юности движениями, Лиамея отбросила теорию о молодящейся старушке, так что слова девушки удивили ее иначе:
– Вы выглядите моложе.
– Да у нас вся порода такая.
– Вы шепчущая.
Внутри шевельнулась зависть. Она была такой красивой, такой молодой… И Теренеры славились как шепчущие – как и все правители земель, кроме Синих.
– Одно название, – легко отмахнулась девушка. – Я не училась пока. А вы?
– Наложница не может быть шепчущей, – выдавила из себя Лиамея. – А что вы… ты делаешь?
– Что-нибудь.
– В каком смысле?
– Такое поручение дал мне великий лекарь, – очаровательно улыбнулась Кьяра. – «Иди в малую оранжерею и займи себя чем-нибудь». Еще он прибавил, чтобы я не болталась под ногами, что было особенно очаровательно. Я так поняла, он очень занят сейчас и не хочет выпускать меня в люди и давать поручения, пока не введет в курс дела. Так что сам там советуется с императором, а я тут спрятана. Вроде как и при деле и вряд ли чему наврежу. Он сказал, что тут нет важных растений, и что сюда никто не заходит, кроме лекарей раз в месяц.
– Ты рассчитывала на одиночество?
– Да ты что! Я тут уже четыре часа обрезаю сухие листья с лиан, и просто не знаю, куда себя деть. Ослушаться его я не… хотела бы. И очень рада, что можно поговорить, а то у меня уже руки сводит.
– Так можно же заняться чем-нибудь еще, – не поняла Лиамея.
– Я почистила прудик от веток, разобрала заваленные хламом скамейки. Остались только листья, – пожала плечами Кьяра. – Что угодно, лишь бы не думать о Пар-ооле.
– Значит, ты слышала о войне? – спросила Лиамея, присаживаясь на краешек скамейки и ставя туфли на большой камень, уходящий боком в маленькое озерцо. – Ты можешь не бояться. До нас не доберутся, мы им не нужны. Пар-оольцы ищут шепчущих.
– Зачем? – села рядом с ней Кьяра.
– Говорят, они нашли способ их порабощать. Но в Синих землях шепчущих меньше всего. А дворец защищен Олтаром так, что и муха не пролетит, куда там пар-оольцам, – покровительственно объяснила Лиамея. – Нам и порталы-то не слишком нужны.
– Ясно, – задумчиво ответила Кьяра, словно для нее сказанное не было откровением. – То есть напали на Приют Тайного знания?
– По секрету, – понизила голос Лиамея. – Да, напали. На Младшую ветвь. Уничтожили всех. И сейчас, говорят, пытаются проникнуть на территорию Старшей ветви. Там сейчас много именитых, еще с праздника.
Это не было секретом, на самом деле, война и атака на Приют обсуждалась в каждом уголке дворца. Но Лиамея рассудила, что девушка быстрее расположится к своей новой приятельнице, если будет думать, что Лиамея делится важной информацией только с ней.
– Мой отец там, – просто сказала Кьяра, распуская узел на макушке. Косы тяжело упали ей на спину, и она запустила в волосы пальцы. – Твои родственники тоже?
– Я не именитая, – неохотно призналась Лиамея. – Но сочувствую тебе. И все же, если кто и умеет воевать, то Сфатион Теренер.
– Для него война – как море для рыбы, – грустно кивнула Кьяра. – Я почти не боюсь за него. Я знаю, что отец в порядке, он написал мне письмо. То есть не мне, но до меня оно тоже дошло.
Лиамея была сбита с толку ее откровенностью.
– Я как-то могу помочь?
– Мне ничего не нужно, – отозвалась Кьяра. – Но приятно, что ты меня не знаешь, а предлагаешь помощь. Лучше приходи иногда. Мне тут одиноко.
– А как же великий лекарь? – аккуратно спросила Лиамея, вся превратившись в слух.
– Я для него большая обуза. Сложно его винить, что он не рвется скрашивать мое время, – пожала плечами Кьяра. – Вы же слышали о моей болезни? Насколько я понимаю, дворец должен это обсуждать. Ведь Дэмин Лоани – великий лекарь.
Лиамея удивленно вскинула голову. Неужели девушка только притворялась наивной? Можно ли было верить ее словам? Но она выглядела так искренне и даже нелепо в своей открытости! Однако чему успела наложница научиться во дворце, так это тому, что лицо любого может оказаться маской. Любого, кроме Олтара.
– Да, об этом и правда шепчутся, – рассеянно согласилась наложница, прикидывая, не сказала ли верткой девчонке чего-то лишнего. – Кьяра, мне нужно идти. До встречи.
Она уверенно встала, отерла влажный лоб. Кьяра вскочила за ней, словно не понимая перемены настроения. Лиамея позволила себя поймать обеспокоенному, кажущемуся искренним взгляду желтых глаз.
– Все в порядке? Я обидела тебя? – спросила Кьяра прямо.
– Нет, конечно, – выдавила из себя улыбку Лиамея, спешно уходя.
Кьяра не последовала за ней.
И когда Лиамея вышла из оранжереи, и холод обрушился на ее разгоряченную голову, ей стало стыдно.
Но стыд исчез, стоило Лиамее увидеть Олтара, заинтересованно глядящего вглубь оранжереи через окно.
12. Кьяра
Когда красивая, как настоящая королева, и печальная, как носящая траур вдова, наложница ушла, Кьяра грустно опустилась обратно на скамейку. Она не понимала, чем обидела новую знакомую.
Гэрэла всегда говорила, что у ее подопечной слишком длинный и острый язык. Но разве сейчас Кьяра острила? Она не пыталась задеть женщину. Вообще-то Лиамея сильно отличалась от других наложниц, она выглядела очень одиноко и вызывала совершенно другое желание: защитить, поддержать. Усталые зеленые глаза, словно видевшие массу горя, смотрели так обреченно! Кьяре только сейчас пришло в голову, что бессмысленная судьба наложниц старика не только смешна, но и невероятно трагична.
Кьяра вертела в руках нож, которым пользовалась вместо ножниц. Какое-то смутное неудовольствие произошедшим угнетало ее, словно недоразумение повисло между ней и Лиамеей.
Скрипнули петли двери, зашуршал гравий. Шаг был тяжелым, куда увереннее невесомой поступи Лиамеи. Кьяра тут же юркнула за один из обвитых лианами стволов и спешно начала распутывать хитрую конструкцию, закрепленную на поясе. Рукава никак не поддавались, и когда она, справившись, с силой натянула их прямо поверх влажной от пота и пара кожи, противно осаднили плечи.
– Кьяра Теренер, – позвал ее низкий мужской голос. Похоже, его обладатель остановился как раз у скамейки. – Прятаться глупо.
– Да я не прячусь, – уязвленно заявила Кьяра, выступая вперед. Платье не было зашнуровано сзади, так что спереди висело пузырем, но девушка гордо подняла голову и посмотрела прямо в глаза незнакомцу. – Вы, должно быть, всеведущий Олтар?
Мужчина, сейчас изучавший ее нож, неторопливо, словно все время мира принадлежало ему одному, отвлекся от резной змеи на рукоятке и посмотрел на Кьяру. Ей не понравился тяжелый, пронизывающий взгляд черных глаз, и как его тонкие губы искривились в едва заметной кривой ухмылке. Ему на вид было столько же, сколько Лиамее, а может, и больше, но если Кьяра что-то понимала в том, как выглядят шепчущие, перед ней стоял именно маг.
Мужчина был достаточно высок, плащ с массивными металлическими накладками делал еще более широкими и так немаленькие плечи, неброская коричневая одежда выглядела удобной и казалась принадлежащей не утонченному вельможе, а опытному следопыту. Простой кожаный ремень с бронзовой пряжкой, почему-то приковывающей к себе взгляд, перехватывал свободную рубашку и держал перевязь скрытого под тканью меча, который Кьяра и не заметила бы под плащом, если бы по настоянию Арвана не была внимательна к подобным мелочам. В отличие от Дэмина, темные волосы незнакомец не собирал, они свободно обрамляли его безразличное лицо.
Он не понравился ей до чрезвычайности.
Кьяра видела таких людей. У отца был целый отряд наемников, глядящих вот так спокойно – и готовых по приказу раздавить лошадью хоть собаку, хоть маленького ребенка.
Мужчина снова усмехнулся, взвешивая на руке ее любимый нож, и положил его на сидение скамейки. Затем кинул Кьяре в руки что-то серое. Она инстинктивно поймала мягкий предмет, оказавшийся ватным валиком.
– Вы думаете, я его при вас сейчас надену? – осведомилась Кьяра, как ни в чем не бывало бросая его поверх ножа. Унизительный элемент гардероба прошуршал по дереву скамейки и упал за ее спинкой.
Мужчина не ответил, только красноречиво посмотрел на юбку Кьяры. Вслед за его взглядом и она опустила глаза: подол все еще как-то держался подвязанным на поясе. Наверно, голые лодыжки, выглядывающие из получившихся широких штанин, считались дворцовыми верхом неприличия, но Кьяра только пожала плечами и распустила узел, и юбка тут же упала, вмиг собирая под собой жар.
– Меня зовут Олтар, я отвечаю за безопасность императора и тех, кто имеет право находиться во дворце, – проговорил мужчина, и в его словах Кьяре послышался намек. – Можешь обращаться ко мне мастер Олтар.
– Да, я догадалась, кто вы, – скрывая неприязнь, улыбнулась девушка. – Вы будете меня допрашивать?
Мужчина покачал головой:
– Побеседуем.
– Беседы – это замечательно, – продолжила улыбаться Кьяра. Не поворачиваясь к Олтару голой, прикрытой лишь мокрой от пота рубашкой спиной, она проскользнула между своим собеседником и скамейкой и села. – Я вас слушаю и готова говорить, мастер Олтар.
Теперь мужчина возвышался над ней, но так все равно было лучше: спинка удерживала расходящиеся детали платья.
– Ты приехала с Дэмином Лоани.
– Да.
– Зачем?
– Чтобы стать здоровой.
– Причина не только эта? Ты была рада оказаться здесь. Вдали от своего жениха и жизни, которая тебе уготована.
Вот теперь Кьяра напряглась. Откуда он знал?
– С чего вы взяли? – невинно уточнила она. – Если бы не мое больное сердце, я бы уже стала леди Стелер.
– Я поговорил с воинами Тана Стелера и связался с самим Таном.
Так просто!
– Ну… – Кьяра вздохнула. С каждой минутой ей становилось все больше не по себе, а ведь он задал всего один вопрос! Понятно теперь, о чем говорила Двинка. По лбу тек пот. Кьяра машинально вытерла его рукавом и посмотрела вверх: несмотря на зимнюю одежду, Олтару, похоже, жарко не было. – Ладно. Вы правы, я очень рада оказаться здесь. Могу я быть с вами откровенна?
– А ты будешь? – ухмыльнулся мужчина, не сводя с ее красного от жары лица глаз.
– Ну, не совсем, конечно, – развела руками Кьяра. – Мне дали конкретные указания: никому во дворце не доверять, иначе меня съедят живьем. Думаю, вы понимаете. Так что делайте поправку на это, вы же наверняка видели и не такое.
– Тот, кто дал тебе этот совет, сам не достоин доверия и может проглотить кого угодно.
– Даже вас, мастер Олтар? – не удержалась Кьяра. Мужчина не ответил, но сузил глаза, и Кьяре отчего-то совсем расхотелось шутить. – В общем, мой жених здорово меня пугает. Меньше, чем вы сейчас, но довольно сильно. Так что когда я поняла, что больна, это и правда меня обрадовало.
– Лжешь, – бросил ей Олтар, неожиданно садясь рядом. Кьяра хотела было отодвинуться, но скамейка была небольшой, а она и так сидела у самого каркаса. Теперь ее юбка касалась его сапог.
– В чем? – уточнила она.
– Не представляю, – будничным тоном ответил мужчина. – Попробуй рассказать мне эту историю еще раз.
– Ладно, – протянула Кьяра, злясь на себя за искру страха. – Вы чуете ложь? Жуть какая… – пробормотала она себе под нос, соображая. Людей с талантом залезать в голову, как говорил отец, на континенте не осталось, а сам он во дворце бывал и такого, как Олтар, точно запомнил бы. Значит, это мог быть только амулет или какой-нибудь хитрый заговор, если мужчина и правда шепчущий. – Ладно, – повторила она. – Болезнь меня не радует. Жутко знать, что зависишь от кого-то, как я от великого лекаря. Если он не будет лечить меня каждый день, если я не буду пить его снадобья, то умру. Мало кого это повеселит. Правда?
Мужчина не ответил, продолжая в упор смотреть на Кьяру.
– Но я искала способ убедить моего жениха и отца передумать насчет свадьбы и, конечно же, выбраться из Стратацита, пока они не поняли, что всю эту затею стоит обдумать очень хорошо и, может быть, пересмотреть, – мешала она ложь с правдой. – Поэтому когда причина уехать нашлась, я ухватилась за нее.
– Твои личные симпатии меня не волнуют. Чего ты ищешь здесь?
– Понятия не имею, – вполне честно выдохнула Кьяра. – Остаться в живых было бы неплохо. Вы думаете, я несу в себе какую-то опасность?
– Ты будешь выполнять приказы Дэмина Лоани?
– Разумеется. А кто бы не стал на моем месте?
– Он доверяет тебе?
– Да он и за человека меня не очень-то считает, по-моему. Сплавил меня сюда, чтобы я не мешалась под ногами. А когда мы ехали, угрозами заставил меня молчать всю дорогу.
– Жаль, – хмыкнул Олтар.
– Почему? – не поняла Кьяра.
– Этот разговор мог бы быть куда интереснее.
– Простите, что разочаровала, мастер Олтар, – саркастически протянула Кьяра. – Могу я перестать называть вас мастером? Я все-таки не служанка и принадлежу к знатному дому.
«А вы нет», – повисло в воздухе.
– Ты – помощник лекаря и по иерархии ниже меня, – отрезал Олтар, вставая. Он сделал несколько шагов к выходу и вдруг обернулся, словно припомнив что-то важное: – Эта наложница, с которой ты разговаривала. Лиамея. О чем вы беседовали?
– О женских мелочах, – махнула рукой Кьяра.
– Лиамея сама искала твоего общества?
Кьяра кивнула:
– Она показалась мне очень одинокой.
– Не сближайся с ней.
– Почему?
– Потому что в противном случае я буду очень недоволен, а меня злить не стоит.
А вот это уже интересно! Неужели он был в нее влюблен? Вроде, и не похоже… Олтар говорил о Лиамее почти брезгливо. Тогда что за запреты?
– Вы ее от меня охраняете? – уточнила Кьяра, уже понимая, что не послушается этой обернутой приказом угрозы. – Считаете, я ей наврежу?
– Я охраняю императора, – ответил Олтар. – Он подвержен влиянию Лиамеи, потому что привязан к ней. Ее одиночество – залог чистоты его мыслей.
– Я постараюсь не загрязнять мысли Лиамеи.
– Когда она обратится к тебе, не продолжай разговор.
– Знаете, – все-таки не удержалась Кьяра. – Прямо сейчас вы очень подозрительны. Ваш собственный амулет – или что там у вас для допросов – не нагревается?
Она почти представила себе, как широкая ладонь опускается ей на горло, но вместо этого Олтар коротко бросил:
– Спроси у своего господина, стоит ли перечить мне в том, что касается безопасности императора, и стоит ли быть со мной невежливой, Кьяра.
– Договорились, – выпалила Кьяра и тут же спохватилась: – Хотя он мне не господин.
Вдруг лицо Олтара словно чуть оттаяло. Он усмехнулся:
– Тебе стоило держаться совершенно иначе. Он прав, это место тебя сожрет.
И в этих словах не было ни нажима, ни угрозы. Кьяре даже показалось, что Олтар говорил почти небезразлично. Интересно, такие вот перепады от холода к теплу работали на других?
– Знаете, – заговорщицки понизила она голос, подыгрывая. – У нас на гербе красная змея. Вы их когда-нибудь видели? Они мелкие, как червяки-переростки. Им бы всех бояться, но нет.
– И что же? – иронично продолжил мужчина. В голосе его слышался смех. – Скажешь, что дело в их яде, который так смертоносен, что это остальным нужно их опасаться? Сравнишь себя с ними?
– Ну, клыков я точно пока не отрастила, – признала Кьяра с сожалением. – Да и у песчанок зубы маленькие, и не так уж легко они кусаются. Зато если такую змею поймать, ни за что не удержишь, вывернется из любого хвата, из любого мешка и уползет прямо в землю. Так вот, они вкусные, а кто-то еще и верит, что они дают особую мужскую силу. Неважно. В общем, их не так просто съесть. И да, вы правы, я сравниваю их с собой, – закончила она.
– Ну что ж, – неожиданно положил ей на плечо тяжелую руку мужчина. – Попробуй уползти, змейка. И никого не кусай по пути.
