Текст книги "Лазурь и Пурпур. Месть или Любовь? (СИ)"

Автор книги: Энни Вилкс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

Сомнение мелькнуло в глазах Сфатиона, а с ним отозвавшийся эйфорией в Кьяре страх. Отец снова мельком посмотрел на Дэмина, невозмутимо кивнувшего в ответ:

– Это так.

Страх проявился ярче, и тут же Сфатион спрятал его за безразличием и вызовом:

– Не думаю, что великий лекарь не понимает меня. Или что ожидал иного.

– И это так, – так же спокойно подтвердил Дэмин, и в звенящей тишине его слова чуть ли не разнеслись эхом. – За Тана Стелера Кьяра не выйдет. А меня ей не убить.

Кто-то охнул.

– Это правда, – воспользовалась моментом Кьяра. Она специально говорила громко, зная, что привлекает внимание, что каждый в зале, как зачарованный, слушает ее. Только на Дэмина смотреть не могла, лишь надеялась на его тщеславие. – Великий лекарь сделал что-то с моим сердцем, так что если он не вылечит меня, я умру через день. Я завишу от него. А знаешь, как я попала в эту ситуацию? Не захотела быть женой садиста и насильника, которого ты определил мне в мужья! Этого садиста и насильника! – ткнула она в пошатнувшегося то ли от количества выпитого, то ли от оставленного Дэмином страдания Тана.

Тот дернулся, не защищаясь, и только открыл рот – но не промолвил ни слова.

– Не устраивай сцену, – побледнев, приказал Сфатион, но Кьяра только развела руками.

– Моя таинственная болезнь существует, но с помощью нее Дэмин Лоани шантажирует меня. Так что если я умру, вы знаете из-за кого. А я скорее подохну, чем выполню твою волю или буду во власти у нашего общего – общего! – врага, отец. Такой ты меня воспитал. Доволен?!

Удивительно, но ошарашенный взгляд Сфатиона потеплел.

– Сейчас ты говоришь как Теренер, – негромко сказал он Кьяре, и та подумала, что ослышалась. А потом обратился к Дэмину: – Ты шантажируешь мою дочь?! Вылечи ее немедленно, если в тебе осталась хоть капля чести. И пусть эти люди станут свидетелями твоего решения.

Девушка во все глаза смотрела на отца. Он защищал ее?! Могло ли такое быть?!

– Кьяра не больна, – негромко сказал лекарь, и снова вокруг зашелестели голоса. Дэмин же протянул к девушке руку: – Кьяра, я давно вылечил тебя. Я бы не позволил тебе снова оказаться в опасности.

Кьяра сама не поняла, как оттолкнула отца и как оказалась рядом с лекарем. Она попыталась ударить его по лицу, но мужчина перехватил запястье в воздухе, и руку свело болью от инерции. Кьяра ударила и левой ладонью, но Дэмин отклонился чуть назад, так, что по щеке скользнули лишь кончики ногтей, а затем поймал и вторую руку в свою хватку. Не обращая внимания на вскрики женщин вокруг, он медленно поднес ладонь Кьяры к губам и поцеловал ее, не прекращая смотреть ей в глаза.

– Ты мне не сказал!.. – выдохнула Кьяра. – Мерзавец! Я думала, я больна!

– Олтару не следовало знать.

– Ты мог сказать мне в пустыне!

– Мог, – согласился Дэмин. – Я не хотел потерять тебя.

И снова это чувство! Проклятая связь билась внутри его откровенностью, его всеобъемлющей любовью, которая объясняла практически все. Сейчас больше всего на свете Кьяре хотелось, чтобы Дэмин снова поцеловал ее, и хоть на миг забыть обо всем чтобы осталась только эр-лливи, только любовь, только желание вжаться в близкого человека сильнее.

В синих глазах плескался огонь, а на венах запястья она ощущала его быстрый пульс – ее пульс – их общий пульс.

Девушка потрясла головой, пытаясь прийти в себя, и сделала шажок назад.

Только сейчас Кьяра поняла, что на них с великим лекарем во все глаза пялится чуть ли не вся имперская знать, и что только признавший ее как свою дочь Сфатион видит, как она тает в объятиях врага семьи Теренер. Девушка сжала зубы, пытаясь улыбнуться, и затравленно оглянулась.

– Нам лучше обсудить это наедине.

– С радостью, – улыбнулся Дэмин, кладя ладони Кьяры себе на грудь, от чего она вдруг почувствовала себя совсем слабой. – Пойдем.

– Сначала я поговорю наедине с отцом, – отрезала Кьяра. – Дай мне эту возможность.

33. Дэмин

«Я поимел девку с такими глазами, как у тебя» – выплюнул полупьяный Сфатион, когда Дэмин озвучил свое предложение.

Единственная месть Теренера, на которую тот был способен, ударила точно в цель. Если бы не Кьяра, красный герцог был бы уже мертв. О прощении не могло идти и речи.

Но Кьяра, свободолюбивый и раненый им огонек, не могла смириться и со смертью братьев. Ее боль, когда она видела лекаря, ее желание приблизиться к нему и повеление себе оттолкнуть любимого рвали Дэмину сердце. Казалось, еще немного, и девушка просто пойдет дальше, но каждый раз она останавливала себя. Что сказала бы Кьяра, уничтожь Дэмин ее отца?

Думал ли Сфатион, что Дэмин Лоани зависит от него сейчас? И что лекарь не просто так раздул в нем ненависть: высказываемые Теренером планы отмщения звучали столь горячо и несуразно, что Кьяра должна была им воспротивиться и невольно стать Дэмину защитником, обнаруживая собственные чувства – и самой себе признаваясь в том, что оправдывает своего возлюбленного? Мог ли догадаться красный герцог, что как играющая по нотам Дэмина фигура он попросту оказался ценнее, чем труп, и что в этом заключалась настоящая причина отступления лекаря от прямого пути примитивного устранения насильника и убийцы сестры?

Вряд ли красный герцог задавался вопросом, что будет, как только Кьяра окончательно откажется от родственной связи. Он видел в девушке, тысячекратно превосходившей его самого практически во всем, лишь свою собственность – и был слеп.

.

Дэмин проводил глазами две фигуры – ненавистную и любимую – и неспешно двинулся вслед за ними, игнорируя попытки вельмож вовлечь его в вежливую беседу. Лекарь знал: он нужен Кьяре, даже если она отсылает его прочь.

Больно было смотреть, как девушка сутулит обычно привольно расправленные плечи, как смотрит вперед, лишь бы не видеть сурового лица отца, как держится чуть позади Сфатиона, будто он главный, а она – лишь слуга. Дети всегда остаются детьми, зависят от родителей, ищут их одобрения, даже тогда, когда уверены, что совсем не поддаются влиянию, напомнил себе Дэмин. Кьяре и так удавалось не идти у красного герцога на поводу, и одно это было победой, учитывая атмосферу отверженности, в которой она росла.

Дэмину хотелось запустить в кровь Сфатиона песок, когда он увидел, что Кьяра едва сдерживает слезы, и он выступил из тени за спиной Сфатиона – так, что девушка увидела, что одних их лекарь не оставил. Кьяра возмущенно поджала губы, но тут же вскинулась, ощущая поддержку, и посмотрела на отца прямо, твердо.

Дэмин улыбнулся: дать упрямице уверенность в себе было куда ценнее, чем заставить Сфатиона бояться. Поэтому он кивнул Кьяре – и в быстром взгляде прочитал благодарность и что-то еще, словно девушку выдернули из лап прошлого, по правилам которого она вынуждена была играть, но наконец вспомнила, кем является на самом деле.

Сфатион наклонился к дочери, глаза его сияли безумием, уничтожающим самого герцога, но Кьяра больше не сжималась в комочек, даже не отступила: стояла твердо, по-мужски, не дрожа.

– Мне нужно напомнить тебе о твоем происхождении? О том, что твой долг…

– Я ничего тебе не должна. Ни тебе, ни кому другому. Ты никогда не признавал меня дочерью, а теперь требуешь, чтобы я предала и убила человека, которого… – ее голос дрогнул. – Который спас меня не один раз.

– Ты не хочешь его смерти? – сощурился Сфатион.

– Я не… знаю, – сказала Кьяра, и ее голос резанул Дэмина как бритва.

– Огонек мой, – ласково улыбнулся ей лекарь, делая еще несколько шагов. Он остановился совсем рядом с обернувшимся, как загнанный зверь, красным герцогом, по другую сторону большого каменного блюда, на которое опирался Сфатион. – Я думаю, тебе нужно больше времени, чтобы определиться.

– Тебя не должно здесь быть, – вспыхнул злостью красный герцог. – Нам нужно поговорить наедине.

– Я тебе не слуга, – усмехнулся Дэмин. – И пользоваться своей дочерью, как вещью, тебе тоже больше не удастся. Правда, Кьяра?

– Не делай нас союзниками! – возмутилась та. – Наши отношения с отцом – наше личное дело!

– Наконец, говоришь что-то умное, – хмыкнул Сфатион.

Дэмин опустил руку – и красный герцог повалился на каменные плиты, не успев схватиться за край подсвечника, только вздрогнуло пламя свечей. Кьяра бросилась помочь ему подняться.

– Ты… – выдохнул Теренер зло, не принимая ее руки.

– Вы неосторожны, герцог Сфатион, – тихо заметил Дэмин. – Здесь так легко оступиться и упасть. Будем надеяться, вы станете осмотрительнее.

– Разумеется, – оскалился красный герцог, отряхиваясь. – Рада, что завела себе такого друга? – едко обратился он к Кьяре. – Отличный выбор. Враг семьи, который, пользуясь своими магическими трюками, издевается над твоим отцом.

Он ждал, что девушка начнет оправдываться, но она не проронила ни слова, только посмотрела на Дэмина устало, развернулась и, не прощаясь, пошла вглубь коридора, лавируя между людьми.

Дэмин с улыбкой глядел на прямую спину. Его девчонка теперь выглядела совсем не потерянной.

– Ты влюблен в мою дочь, – хрипло рассмеялся Сфатион.

– Да, – не стал отрицать Дэмин.

– Представляю, каково тебе, – торжествующе сказал красный герцог. – Я сделаю все, чтобы она возненавидела тебя еще сильнее. И этот выбор станет твоей погибелью, лекарь. Она все же моя дочь, так что ты умрешь от ее рук.

Красный герцог был жалок. Дэмин смерил старика – да, несмотря на магический талант, этот человек был иссушенным, жалким стариком! – взглядом и понял, что смотрит на поедающую саму себя пустоту. Таким Дэмин и хотел его видеть: уничтожающимся в своем бессилии, выкрикивающим пустые угрозы, не имевшие под собой силы.

Дэмин мог бы сказать Сфатиону, что тот переоценивает свое влияние на дочь, но посчитал: поддержание даже формального диалога не имеет смысла.

– Она станет твоей лишь через мой труп! – выкрикнул ему вслед Сфатион.

– Эта цена меня не смущает, – скорее самому себе ответил Дэмин.

34. Кьяра

Со стороны Тан и леди Даника могли бы выглядеть как пара, в которой женщина выпила лишнего и оттого начала вести себя вызывающе, а супруг решил настойчиво проводить благоверную домой. Подобное предположение показалось бы диким любому, кто хоть раз разговаривал с Даникой Стелер, но сейчас люди только отводили глаза и проходили мимо, быстро кивая новому синему герцогу.

Тан крепко держал Данику за локоть, ткань плаща мялась под его сильными пальцами, и вдова бежала за ним, подстраиваясь под широкий шаг. Кьяра, увидевшая эту картину издалека, сразу поняла, что под плащом мнется не только рукав, но и кожа, и что сжатые зубы и отстраненный, полный ярости взор, перед которым расступались даже представители знати, сулит Данике мучения, если не смерть.

– Куда вы идете? – крикнула Кьяра через двор. – Леди Даника!

– Д-т-омой, – ответил Тан. Языком он ворочал слабо, словно тот не слушался его, но и само то, что герцог снова мог произносить хоть что-то, было странно.

– Подождите! Мне нужно кое-что сказать леди Данике! – бросилась Кьяра к вдове, вспомнив, что та просила не привлекать излишнего внимания к их разладу с Таном. Едва оказавшись рядом, девушка понизила тон: – Вы снова разговариваете, душа моя? – елейным голосом осведомилась Кьяра, кладя пальцы поверх кисти Тана. Та послушно расслабилась, Даника дернула рукой и оказалась свободна.

– Гтде екарь? – улыбнулся в ответ Тан. – Без него за спиой т-ты лишь зарвавааяся...

– …зарвавшаяся соплячка, – со злым смехом подхватила Кьяра, беря Данику под руку. – Да, это я. И я забираю леди Данику. Надеюсь, травма вашего сердца будет не столь велика, если вы вернетесь в Стратацит в одиночестве.

Ярость исказила черты Тана, но она и раньше не пугала Кьяру, а уж сейчас, «с лекарем за спиной», ей не было страшно почти ничего.

Об этом стоило подумать позднее.

– Кьяра, – мягко остановила ее Даника. – Мне нужно быть там. Стратацит – мой дом.

– Да-да, но с вами хотела побеседовать мать императора, она меня и послала. Помните, я обещала, что скажу ей про вас? Так вот, она попросила подвести вас после праздника. У вас ведь есть с собой портальное окно, чтобы вернуться позднее?

– Нет.

Вот же сволочь! Неужели отобрал у леди Даники даже возможность самой перемещаться? Впрочем, это мало удивило Кьяру, хоть и разозлило.

– Я ост-тавью окнъо, – согласился Тан, оглядываясь и, похоже, ища глазами Дэмина.

– Так идите пока один, – снова вежливо улыбнулась Кьяра. – А я за леди Даникой присмотрю. Ни на шаг не отойду, раз вы так за нее беспокоитесь.

.

Праздник, если его так можно было назвать, уже почти закончился. Люди медленно расходились, и коридоры, полные узорного света, сначала наполнились голосами, а потом как-то разом опустели, словно кто-то вытряхнул из них все лишнее. Женщины шли по малой западной галерее и тихо беседовали.

Кьяра связала разрезанные куски платья вместе, и на бедре теперь красовалось что-то вроде банта, а приподнявшаяся ткань игриво оголяла нижние юбки. Даника вежливо заметила, что это неприлично, но Кьяра отмахнулась: уж лучше так, чем в лохмотьях.

Удивительно, но теперь, когда дворец медленно засыпал, а магические огни наверху погасли, здесь стало даже уютно. Кьяра мало гуляла по праздничным галереям ночью, когда темнота съедала все, кроме островков пляшущего вокруг витиеватых подсвечников света, и сейчас с удовольствием шла, вдыхая морозный воздух.

– Да о чем тут думать? – в который раз возмутилась она. – Нельзя вам к Тану. Скажем, что вы нужны здесь.

– Все мои дворовые ждут меня обратно, – возразила Даника. – Они предпочтут иметь дело со мной.

– Я знаю породу Тана, – покачала головой Кьяра, мрачно подумав об Олтаре. – Если он понимает, что вы привязаны к слугам, то будет их мучить, чтобы вам досадить.

– К сожалению, ты права. – Даника сбавила шаг, пропуская четверых слуг, тащивших массивное украшение, еще недавно возвышавшееся в центре круглого стола пиршественного зала. – Ты повзрослела здесь. Удивительная и идущая тебе перемена.

– Со мной многое произошло, – тихо ответила Кьяра. – Но я не хочу говорить об этом здесь. Чему меня тут точно научили, так это то, что и у стен есть уши, глаза, руки, зубы – что угодно.

Даника грустно рассмеялась:

– Я рада, что дворец тебя не испортил.

– Так останетесь здесь?

– Я не хочу зависеть от бывшей наложницы и не хочу быть никому обузой. И никакая отсрочка не избавит меня от обязанностей хозяйки Стратацита, так что не вижу смысла бежать от своей жизни. Это лишь разозлит Тана, с которым я вынуждена наладить отношения.

– Кстати, почему он снова говорит?

– Лекарь Йолана вылечила его, – повела плечами Даника. – Но оттого он стал только злее. Она сказала, что готова вернуть Тану язык, только лишь чтобы услышать историю, как он его лишился. С такими, как Йолана, не шутят, и Тан был вынужден рассказать, что не рассчитал силы, поссорившись с Дэмином, почему-то защитившим тебя. А когда закончил, целительница рассмеялась. Ты уже успела узнать моего деверя достаточно, чтобы понимать: меня, как свидетеля подобного унижения, он возненавидел пуще прежнего. И был яростнее, чем даже в Стратаците, когда увидел тело брата и понял, что это означает.

Кьяра остановилась.

– Он бил вас?

Даника вздохнула. Она проводила взглядом трех понурых бывших наложниц, а когда повернулась, в глазах ее стояли слезы.

– Да.

– Только бил? – презирая себя, продолжила давить Кьяра.

– Нет, – едва слышно ответила Даника. – Тан пьян властью. – Голос ее дрожал. – Но я…

– И речи быть не может, – уверенно перебила женщину Кьяра, у которой все внутри вскипело от ярости. – Вы идете со мной. Потом придумаем, как вам вернуться, или оставим вас в степях, но не нужно вам в Стратацит. Скажем, что у вас траур, и вы хотите помогать нуждающимся, например. Люди поймут. Они ведь знают, как вы любили герцога Ива.

– Ив был замечательным человеком, – согласилась Даника, протягивая руку к пламени. Ее пальцы казались на свету полупрозрачными. – Он умер, защищая одного из наших воинов. Мы находились в защитном контуре, в абсолютной безопасности, а мой муж попытался спасти того, кто должен был спасать его. Хотел затащить мальчишку в круг, но не успел. Мы все сидели как мыши, боялись. А Ив не испугался.

– Это очень достойная смерть, – прошептала Кьяра. – Мне жаль, что я знала его мало и судила о нем предвзято. Простите меня.

– Ты о случае, когда он отправил твоего стража прочь, – поняла Даника. – За нападение на Тана Арвана бы или казнили, или растерзали верные Тану как псы воины, какой бы ни была причина схватки. Ив понимал это, он рисковал и собой. Тот суд ничего не решал. Но Ив оставил Арвану возможность выжить. Я просила мужа об этом. Тан требовал показательной и жестокой казни.

– Я дура, – тихо проговорила Кьяра.

– Это не так, – нежно остановила ее Даника. – Скажи, ты переписывалась с Арваном после его изгнания?

– Да, – кивнула Кьяра. – Тан отравил моего друга, но лекарь подсказал мне, как его вылечить. Арван в порядке. На самом деле, больше, чем в порядке: он сумел забрать мою наставницу, жизнью которой отец меня раньше шантажировал, и направлялся в Синие земли. – Тут она перешла на шепот, такой тихий, что Данике пришлось наклониться к ней: – Правда, я его остановила, так что он ждет меня в условленном месте в Нор-Хуре каждый третий день, то есть завтра у нас есть возможность увидеться. И я предлагаю вам идти со мной.

– Что нас там ждет? – дрогнул голос Даники.

– У меня есть деньги и верные мне воины, которые подчинялись мне с рождения, Арван держит с ними связь. Степи – бескрайние, там десятки маленьких деревень, в которых можно осесть или затеряться. Я пока не знаю, куда мы подадимся, но все дороги перед нами будут открыты. И еще! – Кьяра выразительно подняла палец. – Если вам придется вернуться, я скажу, что обманула вас, потому что мне нужна была ваша помощь.

– Это безумие, – пробормотала Даника. – Вся моя жизнь превращена в руины. Я впервые рада, что мне не удалось родить и мои дети не являются заложниками Тана Стелера.

– Именно, – подтвердила Кьяра. – Я спишусь с Лиамеей. И с Имессаи – это глава безопасности дворца. Он очень хотел мне угодить. Мы договоримся с ними, что вы будете при дворе. Но я хочу уйти сейчас, пока…

– Пока?

– Он занят и не заметит этого.

– Я бы на твоем месте не рассчитывала, что смогу сбежать от человека его возможностей, – аккуратно сказала Даника.

– Но вы со мной?

Леди некоторое время смотрела на Кьяру, и впервые на ее постаревшем от горя красивом лице девушка увидела смятение. Наконец, Даника кивнула.

***

– Увы, – констатировала Кьяра, оглядывая груды старья, которым была завалена заброшенная лавка эксцентричного торговца. Хлам покрывал все пространство, оставляя лишь узкие тропинки, чтобы можно было подойти к окну, к двери и к столу маленькой кухоньки, в стену которой и открылся портал. Пахло ветошью и пылью. – Арвана пока нет. Значит, он придет завтра, но до завтра нам тут оставаться нельзя. Проклятие! – выругалась она, спотыкаясь о наваленные друг на друга ящики.

– Очень странное место, – проговорила Даника. Она старалась не шевелиться: в отличие от успевшей переодеться в брюки Кьяры, леди не могла не задевать завалы краями широкой юбки. Кьяра предлагала ей свой костюм помощницы лекаря, рассудив, что все лучше, чем неудобное платье, но леди отказалась, не желая снимать траур, и теперь была вынуждена придерживать подол, передвигаясь.

– Отсюда легко удрать, тут целых три выхода, – пояснила Кьяра, аккуратно отодвигая занавески и приникая к грубому, на удивление целому стеклу. – Мы шутили, мол, в этих лабиринтах можно спрятать что угодно. Так получилось, что у Арвана есть ключ, как и у меня, а сюда уже лет пять никто не заходит. Не смейтесь и не считайте нас дикарями, но люди боятся призрака бывшего владельца.

– Духа? – нервно сглотнула Даника, и Кьяра удивленно посмотрела на нее.

– Духов не существует, – невпопад вставила она, не понимая, что так напрягло Данику. – Не верю, что вы можете… ну, верить в это.

– За последний месяц я узнала столько ужасающих тайн, что более не доверяю своей былой прагматичности, – таинственно ответила Даника.

– Вы видели духов?

– Демонов, – просто ответила герцогиня.

– Да ну, – как вкопанная встала Кьяра. – Это же существа из сказок.

– Как и духи, – качнула головой женщина. – Прошу понять и простить мою нервозность. Я плохо переношу перемену обстановки.

Она что, считала, что Кьяра может разозлиться или обидеться?!

– А расскажете о демонах? – забыв о том, что нужно скорее уходить, попросила Кьяра.

– Не стоит, – мягко осадила ее Даника. – Ты хотела увести нас отсюда. Но на улице ночь, быть может, разумнее переночевать здесь в ожидании твоего друга?

– Имессаи нас точно сдаст, – пожала плечами Кьяра. – Видели его глаза, когда он сказал, что не может запретить нам уйти? Как только Дэмин его спросит, он расколется. Наверно, они умеют отслеживать, куда перемещаются из-под их носа, да?

– Стоит ли так бояться великого лекаря? – задумчиво спросила Даника. – По мне, твой побег – ребячество. Он защитил тебя от Тана, и поверь моему опыту: так аккуратно обращаются лишь с теми, кто по-настоящему дорог. И я никогда не видела Дэмина Лоани таким нежным, хоть и знаю его много лет.

Слова Даники будто разбередили рану. Нежность. Да.

– Воспринимайте мое ребячество как шанс отвлечься от грустного и посмотреть мир, – махнула рукой Кьяра, решив не объяснять. – Поверьте, есть у меня причины. Но я выложу все как на духу, только если вы расскажете про демонов. История за историю.

Даника тихо рассмеялась. Кьяра обернулась к ней: женщина качала головой, пробираясь к столу.

– Боюсь, в этом платье я весьма приметна, – вздохнула она, наконец, а потом, словно и не была герцогиней, подцепила с заваленного старым шмотьем кресла какую-то длинную полосу ткани кирпичного цвета, похожую на очень большой платок. Взметнулось облако пыли, Даника тряхнула тряпку пару раз, а затем завела за спину, собираясь накинуть на плечи.

– Не надо! – остановила ее Кьяра. – В Нор-Хуре полно народу из разных земель. Сюда даже тассцы иногда забредают, по сравнению с их шароварами ваше платье точно никого не смутит.

– Лиф вышит бриллиантами и сапфирами, – ответила Даника без малейшего высокомерия. – Насколько я знаю, сейчас в степях небезопасно.

Кьяра ощутила себя так, словно гостья упрекнула ее, хозяйку дома, в ужасном бардаке, и ей стало стыдно. Даника не ошибалась: даже в Нор-Хуре сейчас было не так спокойно, и это озлобляло народ. Заметив блеск камней, привыкшие жить впроголодь и опасаться набегов разбойников, немало пьющие красноземельцы могли и рискнуть, чтобы попытаться потом продать безделушки ювелиру. Думать об этом было больно. Не такими Кьяре хотелось бы показать леди Данике Красные земли.

– Вы правы, мы на окраине, тут кого только нет, – признала девушка. – Найдем вам что-нибудь черное, и завтра вы переоденетесь, хорошо?

– Конечно, – легко согласилась Даника, заворачиваясь в ткань.

– Никого! – скомандовала Кьяра. – Скорее!

.

Они выскользнули в узкий переулок с глухими стенами простых глинобитных домов. Другие лавки, конечно, давно закрылись, в окнах свет не горел, на улице было тихо. В это время торговый квартал никто не посещал, ночью работало лишь одно заведение – дом утех – и то оно располагалось ближе к порту. Издалека доносились пьяные возгласы моряков и какой-то шум.

Стояла восхитительно одуряющая жара. Кьяра вдохнула любимый воздух так глубоко, что грудь засаднило. «Дома, – вдруг поняла она. – Дома. Поверить не могу». Дворец, Стратацит – все оказалось столь замечательно далеким! Здесь Кьяра была на месте, дочь степей, знавшая каждый уголок столичных кварталов.

Дом.

Женщины бесшумно скользили по ночным улицам. Кьяра вела рукой по стенам домов, взрывала песок носками сапог, принюхивалась к доносящемуся издалека запаху моря. Мимо изредка проходили запозднившиеся работяги и подвыпившие компании моряков, и тогда девушка прятала лицо: в столице ее знали многие.

– Можно было бы остановиться в четырех гостевых домах, но там меня знают. Тут проблема не вы, вас-то никто не приметит, – объясняла она Данике. – Два находятся в северной части города, а мы в южной. Чувствуете запах водорослей? Ветер дует с моря, Львиный залив совсем рядом. Еще один у самого порта, там шумновато, но зато всегда весело, и все же соваться туда нельзя. А вон там – «Холодная юрта», мой любимый. Его держит очаровательная пара: муж степняк, а жена из Таса. У них всегда полно народу, ведь они дают кров на две ночи даже тем, кто не может платить. Хозяйка Анушех говорит, что это ее способ служения Свету. Я бы хотела вас познакомить, но не сегодня. Она знает меня в лицо, а первые дни я предпочла бы не светиться.

– Вряд ли она жива, – тихо сказала Даника.

– Это почему? – возмутилась Кьяра. – Она совсем местная уже, у нас чужаков не гонят и, я уверена, даже во время войны относятся к ним, как к своим. Если бы всех тассцев и иллианцев признали пар-оольскими подельниками, даже тогда! Собственно, мы воюем с Пар-оолом всю мою жизнь, их моряки регулярно прочесывают прибрежные территории, но к перебравшимся пар-оольцам, которых тут тоже полно, настороженное отношение только поначалу. Вам понравятся красноземельцы, вот увидите! Да, в степях закон силы, но люди дружелюбные и не давят тех, кто на них не похож.

– В Нор-Хуре живет много островитян и выходцев с других континентов? – уточнила Даника, давая дорогу всадникам на сонно бредущих лошадях и заинтересованно поднимая голову к свету.

Здесь же вовсю светили фонари – сферы рыжего магического огня на высоких круглых чашах. Чаши эти уходили сияющей цепочкой к самым докам, и в другую сторону, к дому утех «Пристань Оюнчимэг», и вглубь, к главной площади. Кьяре хотелось провести Данику к центру, где построенный когда-то зачарованный фонтан и сейчас выбрасывал вверх столб света – наверно, не привыкшая к артефактам на улицах женщина очень бы впечатлилась, – но на это была еще масса времени.

– Да, очень, – улыбнулась она Данике, а та почему-то погрустнела. – Нор-Хуре ведь портовый город. Вам не нравятся чужаки?

– Не в этом дело, – отозвалась женщина. – Ты знаешь, как закончилась война?

– Мы победили, – уже без уверенности ответила Кьяра.

– И создали магическую защиту для континента. Никто из чужаков не может ступить на землю Империи и не сможет еще долгие годы, а радчанам не покинуть континент.

– Это звучит жутковато, особенно для моряков, – протянула Кьяра. – Но те, кто уже живет здесь, не особо рвутся обратно.

– Земля должна была избавиться от носителей чужой крови, – просто сказала Даника. – Прости, что несу эту весть и причиняю тебе ею боль. Но как понимаю, это может изменить твои планы.

Кьяра остановилась. Сердце ухнуло куда-то вниз.

– От всех? Всех, кто по крови не радчане? Это значит, что их… как пар-оольцев, да?

Даника кивнула.

– Ясно, – сжала зубы Кьяра. – Ура нашей победе в войне. Чья была идея? Не моего отца, случайно? Он бесился смешению крови.

– Нет. И это была необходимость, уверяю тебя.

– Это сотни людей, – прошептала Кьяра, холодея. – Подождите, а смешанная кровь? У Анушех и Хада есть дети! Вы представляете, сколько здесь полукровок?!

– Кьяра, ты привлекаешь внимание, – заметила Даника. – Я не знаю. Надеюсь, они целы.

– Я злюсь не на вас, – понизила голос Кьяра. – Просто теперь мы идем здесь, и я вижу траурные ленты в окнах. Раньше думала, это дома тех, кто ушел воевать с Пар-оолом. Теперь иначе. Вы представляете, сколько боли принесло это изящное магическое решение?

Даника коротко и строго взглянула на Кьяру, и та устыдилась: эта сильная женщина только что потеряла мужа и так скорбела, что отказалась снимать черное платье даже при побеге из дворца.

– Нам в бордель, – сказала Кьяра, чтобы перевести тему. – Вон туда, где цветок на вывеске.

Она махнула в сторону дома утех.

Лицо Даники вытянулось:

– Точно ли это единственное безопасное для нас место? – вежливо уточнила она.

– Оюнчимэг никогда не говорит, кто у нее был, и там можно носить маски, никто и внимания не обратит. В доме утех безопасно, у них работают лучшие воины, никто не крадет. И потом, кто нас там станет искать? – пояснила Кьяра. – Знаю, вы ожидали другого. Но это всего на одну ночь. Мы просто попросим комнату.

– Действительно, необычное приключение, – пробормотала Даника.

– Вы можете подождать снаружи, пока я договорюсь.

– Нет уж, я предпочту оказаться в безопасности, притворяясь чужеземкой с необычными вкусами, – неожиданно усмехнулась Даника, и Кьяре пришло в голову, что она недооценивает герцогиню. – Ты права. Никто не станет искать представителей правящих родов в подобном заведении. Интересно лишь, как ты о нем узнала и как подружилась с хозяйкой?

– Я приложу эту историю к истории моего побега, если вы расскажете про демонов, – улыбнулась Кьяра.