Текст книги "Лазурь и Пурпур. Месть или Любовь? (СИ)"

Автор книги: Энни Вилкс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

– Я люблю тебя.

– Нет.

И прежде, чем великий лекарь успел ответить ей, объяснить, Кьяра, не слушая больше, бросилась прочь, оставляя любовь позади.

.

Дэмин Лоани пошел следом, держась на таком расстоянии, чтобы Кьяра не ощущала его. Беречь ее от собственного присутствия казалось извращением, безумием, и все же он оставался невидимым и неслышимым, даже когда Кьяра, наконец, остановилась и по-мужски ударила в стену кулаком – и конечно же, Дэмин не дал ей пораниться, смягчив камень воздухом.

Кьяра недоуменно посмотрела на целые костяшки пальцев, оглянулась, затем упрямо сжала зубы и побежала в сторону крыла наложниц.

32. Кьяра

Когда служанки заплели волосы Лиамеи золотыми нитями, накинули на ее узкие плечи роскошную, подбитую мехом и расшитую металлом мантию и помогли наложнице подняться, Лиамея молчала.

И когда в покои заглянул Вартан, бывшая наложница, а ныне мать единственного наследника императора не заметила его восхищенного взгляда, только вздрогнула от скрипа петель, словно ее укололи.

– Мастер Имессаи велел мне проводить вас, леди Лиамея, – поклонился ей Вартан.

Лиамея медленно кивнула, а потом обернулась к Кьяре. Покрасневшие от слез глаза молили о помощи, о передышке, об отсрочке.

– Вартан, подождите пару минут, – выступила вперед Кьяра. – За дверью. Знаю, не имею права указывать! – махнула она рукой. – Прошу, это важно, вы же знаете, я бы просто так вас гнать не стала. И служанок заберите.

Мужчина покачал седой головой и вздохнул, не споря. Раньше он точно поставил бы Кьяру на место, но сейчас, увидев заплаканную Лиамею, лишь шевельнул губами:

– Жду.

.

– Лиамея, – мягко обратилась она к подруге, как только за главой стражи закрылась дверь. – Ты не хочешь идти?

– Хочу, – как эхо, отозвалась Лиамея. – Я просто не верю, что его там нет. Что его нигде больше нет. Что теперь?

– Теперь все будет хорошо, – успокаивающе погладила подругу по руке Кьяра. – Все правители земель принесут твоему сыну присягу, а ты станешь матерью императора. Никто больше не посмеет обидеть тебя, и Олтар тоже. Вартан защитит тебя.

– Олтар убил бы меня, я знаю, – как во сне проговорила Лиамея, садясь на самый краешек обитой бархатом скамьи и машинально расправляя складки на юбке. – Ему нужно было скрыть, что он обманул меня. А теперь только я и Шен знаем правду. Что мне делать? Я осталась совсем одна.

Когда Кьяра рассказала Лиамее об обрушении принадлежавшей Олтару части дворца, бывшая наложница впала почти что в беспамятство от горя и лишь спустя несколько часов смогла забыться беспокойным сном. Теперь Кьяра с болью смотрела, как Лиамея пыталась не говорить о смерти того, кого так отчаянно любила, и сердце сжималось от жалости.

– Ты не одна, – улыбнулась Кьяра. – Вартан рядом, и я тоже. И скоро у тебя будет сын.

– Которого я не знаю, и он меня не знает, – выдохнула Лиамея. – Кьяра, я знаю, я была тебе плохой подругой, но прошу, останься со мной! Не покидай дворец, останься. Будь моей компаньонкой. Я не справлюсь одна.

Оставаться Кьяра не планировала. За Лиамею она больше не боялась: Вартан не дал бы ту в обиду, да и со смертью мастера безопасности ей более ничто не угрожало, теперь впереди Лиамею ждали почет и спокойствие, какой бы мрачной она ни видела пока свою судьбу.

Пусть было эгоистично не поддержать ее сейчас, и все же оказаться как можно дальше от Дэмина казалось Кьяре вопросом жизни и смерти, ее собственной свободы. Она знала, что встретиться с лекарем придется, чуяла его присутствие где-то на краю сознания, далеко – и все же близко, но хотела порвать эту связь раз и навсегда.

Кьяра представляла, как при всех обвинит Дэмина Лоани в том, что он заразил ее опасной болезнью, чтобы контролировать, и как потребует полного излечения. И когда лекарь сделает это, чтобы не упасть в грязь лицом, Кьяра заберет у отца одно из портальных окон, что тот всегда носит с собой, и убежит навстречу Арвану и Гэрэле.

Кьяра ощущала себя трусихой, но мстить она была не готова. Только оставить Дэмина позади, никогда больше не видеть красивого, словно мраморного лица, не слышать мелодичного голоса, не ощущать аромата. Не тянуться к нему всей душой…

– Я не могу, – честно ответила она Лиамее. – Прости.

– Это великий лекарь, – прервала ее бывшая наложница. – Он все равно найдет тебя повсюду. Ты не знаешь, какой он человек.

– Я как раз знаю, – невесело усмехнулась Кьяра. – Именно поэтому мне нужно бежать. Но сегодня я с тобой. Иначе позволила бы напялить на себя это? – Она выразительно показала на тугой рубиновый корсет и многослойную кроваво-алую юбку, поверх которых тянулась расшитая большими серебряными цветами вуаль. – Я не уйду, пока не удостоверюсь, что ты в безопасности.

– Я могу попросить сына приказать Дэмину Лоани не преследовать тебя, – неуверенно сказала Лиамея.

– Не нужно их ссорить, – ответила Кьяра. – Если желаешь сыну добра.

– Да… – Лиамея чуть склонила голову, и вдруг глаза ее зло блеснули: – Ты не этого хочешь, верно? Сама говоришь о мести, но ждешь другого.

Кьяра поняла, что подруга имеет в виду, и за возмущением ощутила злость на ее правоту – и тут же запретила себе об этом думать. Какая разница, что к нему по-прежнему так тянет и хочется встретиться? Это все таинственная связь и неуместная влюбленность, а сама Кьяра не позволит себе поддаться.

– Гости ждут, нам нужно идти, – заглянул в комнату Вартан. – Все в порядке?

– В порядке! – поднялась Лиамея. Она распрямилась, вскинула подбородок. В голосе ее звенела злость: – Кьяра меня бросает. Надеюсь, я могу рассчитывать хотя бы на вас, мастер Вартан.

Кажется, мужчина смутился. Нахмурившись, он встретил возмущенный взгляд Кьяры, а потом твердо ответил:

– Безусловно, леди Лиамея, вы можете во всем на меня положиться.

Демонстративно отвернувшись от Кьяры, Лиамея приняла руку главы стражи и шагнула за порог величественно, как настоящая императрица.

***

«Какая вожжа Лиамее под хвост попала? – зло думала Кьяра, в одиночестве шагая по пустым коридорам. – На что она обиделась? Неужели позавидовала мне?»

Главное здание дворца, в котором и проходила коронация, было украшено блестящими розетками, напоминавшими цветы, и сотнями свечей в причудливых подсвечниках, словно выраставших из стен диковинными завитками. Странно и неуместно смотрелись среди этих декораций дрожащие с движением воздуха черные траурные флаги – так же неестественно, как и сама идея устроить праздник посреди траура, еще до торжественных похорон прежнего правителя.

На улице уже стемнело, и мерцающее пламя кидало на камни танцующие отблески, а изредка встречающиеся на пути Кьяры вельможи и слуги в праздничных одеяниях отбрасывали чудные множественные тени.

Под высокими потолками открытых галерей вился холодный магический огонь, окруженный красным ореолом – созданная Олтаром система обнаружения заговоров продолжала работать, но беззвучно, а ее красное сияние лишь добавляло свету красок и делало его похожим на бьющие сквозь витраж солнечные лучи.

Стараясь не привлекать к себе внимания, Кьяра прошла западной галереей, через небольшой внутренний дворик с заледеневшим фонтаном, потом снова спряталась в темноту внешнего коридора. Где-то впереди, где людей становилось больше, слышались звуки музыки и голоса, издалека похожие на шум. Глаз цеплялся за помпезные платья с широкими юбками и блестящие металлическими нитями камзолы, высокие прически и веера, абсолютно не нужные в такой холод.

Даже парни Вартана не узнавали Кьяру в платье из коллекции одеяний Лиамеи и с волосами, убранными наверх под вуаль. Эфи лишь коротко глянул на нее и поклонился, будто не он швырял ее через спину на тренировках, а Джесг, когда Кьяра поздоровалась, так поменялся в лице, что девушка чуть не рассмеялась.

– Да, я сегодня в костюме леди. Ужас, правда? – попыталась она завести беседу с Джесгом, но тот только головой покачал, отстраняясь:

– Вы выглядите великолепно, леди.

– Не знаешь, присягу принесли? – с надеждой спросила Кьяра.

– Уже праздник вовсю. В тронном зале бал, – как-то неуверенно ответил мужчина, смотря Кьяре за спину, словно избегая встречаться с ней глазами.

– Джесг, ты что? Это все еще я. Поклонился бы еще! – улыбнулась Кьяра, шутливо ударяя воина по плечу.

– Это было бы уместнее подобного панибратства, – прошелестел сзади холодный голос, от которого у Кьяры мурашки поползли по спине.

– Вы чего-то хотели, Имессаи? – сжав зубы, поинтересовалась она, оборачиваясь.

Новый мастер безопасности стоял в тени, словно поглощая своей полупрозрачной фигурой свет. Кьяра никак не могла понять, почему он вызывает у нее такое животное отвращение: если пытаться смотреть объективно, его острое волевое лицо могло бы считаться по-своему красивым, да и угрозами Имессаи не бросался. Но даже то, как он складывал руки – кончики пальцев упирались друг в друга, скрещивались слишком длинные для мужчины ногти, – вызывало в ней желание оказаться подальше.

– Прошу вас уделить мне несколько минут, леди Теренер, – едва заметно улыбнулся Имессаи.

Кьяра не приняла предложенной руки, но проследовала за шепчущим во внутренний сад, в котором отчего-то никого больше не было. Имессаи остановился у полукруглой каменной скамьи, что-то прошептал, и гладкая поверхность заалела. Кьяра машинально протянула к сиянию руку – слой теплого воздуха покрывал камень. Это было бы мило и предупредительно, но все, что делал этот неприятный человек, словно таило в себе подвох, так что садиться она не стала.

– Олтар мне угрожал, и теперь он мертв, – заметила Кьяра. Получилось совсем не так легко, как она это себе представляла, больше похоже на жалкое объявление, что ее нельзя трогать. Кьяра вздернула подбородок и встретилась взглядом с водянистыми, блестящими глазами.

– У меня и в мыслях не было угрожать вам, – просипел Имессаи. – Наоборот. Вы можете рассчитывать на мое содействие, что, уверяю, весьма полезно любому, кто собирается остаться во дворце.

– Щедро.

– Щедро, – повторил Имессаи. – Вы все говорите напрямик.

– Да, – подтвердила Кьяра, уже понимая: Имессаи боится Дэмина, а потому хочет ее как-то задобрить, сделав определенные выводы из того, что видел после гибели Олтара. – Давайте начистоту. Что вам нужно?

Имессаи чуть склонил голову. Его бескровные губы дрогнули:

– То, что вы оказались в теплице, не было моей инициативой. Приказ Олтара нарушить я не мог.

– Вы тогда меня видели. Само собой, вам это было не нужно.

– Да. Я рассчитываю, что между нами не осталось недоразумений.

– Вы просите прощения? – не поняла Кьяра.

– Считайте так.

– Зачем?

Уголок губ Имессаи дернулся, словно его укололи. Некоторое время он молчал, и в его взгляде Кьяра ощущала презрение и опасение. Она злилась, что дело было в Дэмине, и еще больше – что хотелось произнести его имя вслух, чтобы увидеть реакцию нового мастера безопасности.

– Вы обсудили это с великим лекарем? – снова пошла она в атаку.

– Да.

«Дэмин заставил тебя извиниться? Ну что ж, я подыграю».

– Ну, раз вы живы, значит, он решил, что вы не так уж виноваты, – развела Кьяра руками. – Но чтобы между нами не было недоразумений, я хочу вас кое о чем попросить.

– Слушаю, – чуть наклонился к ней Имессаи. Почему-то взгляд задержался на тонком хвосте его косы, похожем на жало скорпиона.

– Олтар давал распоряжения насчет Лиамеи?

– Да, – кивнул мужчина, и Кьяру снова передернуло, столько жуткого смысла было скрыто в этом простом ответе.

– Вы собираетесь следовать его указаниям?

– Похоже, нет. Впрочем, со смертью Олтара они перестали иметь смысл, что я в полной мере понял еще до того, как вы обратили на это мое внимание, – блеснул зубами шепчущий. – Императору нужна мать, раз уж теперь он нем и беспомощен. И я обеспечу ее безопасность.

– Пока так, у нас с вами мир, – выдохнула Кьяра, довольная, что ей удалось сыграть в эту игру и выиграть. Потом спохватилась: – Что с императором?

– Дэмин Лоани вам не сказал? – сощурился Имессаи.

– Вы скажите, – уверенно вздернула нос Кьяра.

– После торжественного принесения присяги и до того, как император отдал первый приказ, Дэмин Лоани лишил правителя голоса и контроля над руками. Его инициатива была встречена овациями. – Видя, что Кьяра не понимает, Имессаи пояснил: – Правитель слишком молод, рос вдали от дворца и не представляет ценности своих слов. Олтар не дал бы ему натворить глупостей, но сейчас это потерянный мальчишка, а от него слишком многое зависит. Он не первый император, начинающий свой путь подобным образом. Ближайшие десятилетия ему нужно молча учиться у тех, кто умеет править.

– Логично, но как же дико… – пробормотала себе под нос Кьяра. – А руки, чтобы не мог ничего написать?..

– У вас осталась обида на меня? – почти скучающе поинтересовался Имессаи.

– Она появится, если Лиамея пострадает, – собралась Кьяра. – Сейчас зла на вас я не держу.

Шепчущий коротко поклонился – дернулся серебряный скорпионий хвост волос, – и уже собирался прощаться, как внимание Кьяры привлек знакомый мужской голос и какой-то шум.

Недалеко от скрытых кустами каменных скамеек, сквозь ведущий во внутренний сад проход галереи громадный, как медведь, мужчина вытолкнул охнувшую женщину: в его ручище осталось несколько прядей, а она полетела вперед, теряя равновесие. Кьяра бросилась навстречу леди прямо через газон, но все же не успела подхватить падающую фигуру, так что черное траурное платье сверкнуло сапфирами и бриллиантами в свете магического огня – и женщина оказалась на земле.

– Леди Даника! – воскликнула Кьяра, помогая бедняжке подняться. К счастью, руки были лишь слегка оцарапаны, крови не виднелось. – Вы в порядке?

– Кьяра, – через силу улыбнулась герцогиня, поправляя растрепанную прическу и распрямляясь. С одной стороны, где несколько каштановых прядей неаккуратно торчали из-под узорного платка, на кружеве не хватало металлических деталей. – Я случайно оступилась. Рада видеть тебя, девочка моя.

– Случайно оступилась, – зло выдохнула Кьяра, переводя взгляд на невозмутимо приблизившегося Тана. – Да как ты посмел?!

– Кьяра, – остановила ее Даника. – Герцог Тан, – она выделила голосом титул, – сделал это по неосторожности.

Герцог. Черное платье. Мгновенно Кьяра сложила все воедино: Ив Стелер погиб в войне, и теперь Даника, его вдова, встретилась со своим худшим кошмаром один на один – оказалась во власти человека, который хотел отомстить ей за давнее унижение. Сердце сжалось от сочувствия – и зашлось бешенством, когда Тан тряхнул пальцами, чтобы волосы Даники унес ветер.

– Тебе не пошла на пользу жизнь во дворце, душа моя, – заметил Тан. – Совсем разучилась себя вести. Ты должна обращаться ко мне с уважением. Даника, возвращайся в зал и жди меня.

– Никуда она не пойдет! – вскрикнула Кьяра, закрывая Данику собой. – Шааис!

Вспышка сигнального красного огня осветила сад, как если бы в самом его центре разгорелся пожар, но послушное воздушное лезвие опустилось в руку. Не зная, что будет делать, Кьяра ринулась на Тана – на эту сволочь, которую она ненавидела до глубины души! – а он выбросил вперед руку, желая удержать девушку и парировать удар… И почему-то повалился на землю с криком, больше похожим на животный рев.

Не понимая, но и не теряя преимущества, Кьяра остановилась над мужчиной и приставила воздушное лезвие к его щеке. У острого кончика показалась капля крови.

– Кьяра, Света ради! – схватила ее за руку Даника.

– Прекрати, ведьма, – прохрипел уже сумевший совладать с собой Тан. – Немедленно! Я велю тебя казнить! Запру в спинелевой клетке, если ты…

– Если ты, – подхватил его угрозу выступивший из тени Дэмин, – … еще раз оскорбишь Кьяру или попытаешься причинить ей вред, умрешь именно ты.

– Великий лекарь, – присела в реверансе леди Даника.

– Вы! – выплюнул Тан. – Уберите! Я герцог, тебя казнят!

– Кто, позволь поинтересоваться? – усмехнулся Дэмин, подходя к скрючившемуся на земле, как младенец, Тану ближе. – Черный герцог, который мертв? Может быть кто-то из директоров Приюта Тайного знания, которым плевать на исполнение законов Империи? На кого именно ты надеешься?

– Здесь скоро будет вся служба безопасности дворца.

– В этот сад никто не зайдет. Нас даже не слышат, – сделал еще шаг вперед Дэмин. Хоть он и говорил с Таном, но смотрел только на Кьяру, и она ощущала, как горит кожа под пристальным взглядом.

– Олтар этого не потерпит, – сжал зубы Тан.

– И Олтар мертв, – усмехнулся Дэмин. – Хотя ты плохо разбираешься в магических возможностях, раз думаешь, что он был мне противником. Кьяра, – нежно обратился великий лекарь к девушке, наблюдавшей за страданиями Тана со смешанными чувствами. – Ты считаешь, Тан заслужил смерти? Одно твое слово.

– Ты спрашиваешь у этой потас… – зашелся кашлем Тан. С вытаращенными глазами он попытался что-то достать изо рта, и действительно вытянул нечто темно-красное. Кьяра зашлась тошнотой: это оказался язык.

– Свет! – охнула Даника и отвернулась. Затем сглотнула и обратилась к Кьяре: – Нельзя его убивать. Он очень хороший правитель, Синие земли с ним в безопасности. Если цена – мое спокойствие, я готова ее заплатить. Знаю, он обидел тебя, но не стоит рубить с плеча, прошу.

– Да что я! – отступила огорошенная предложением Дэмина Кьяра. – Я и не собиралась! Это же не я его мучаю! Прекратите! – крикнула она уже лекарю.

– Ты понимаешь, насколько тебе повезло? – обратился Дэмин к молчащему Тану. Тот кивнул. На светлой бороде темнела кровь, хоть сейчас губы и были плотно сомкнуты. Он медленно поднялся. Крупные руки были прижаты к ребрам, словно он пытался сдержать что-то рвущееся сквозь грудную клетку вверх. – Если Кьяра передумает, ты умрешь. Боль останется с тобой, но считай, что отделался легко.

Тан что-то промычал. Его ненавидящий взгляд ткнулся в Кьяру, в прижавшую ко рту руку Данику. Затем он склонил голову, признавая силу, и согнулся, глядя Кьяре в глаза с яростью и признательностью, делавшей эту ярость лишь сильнее.

– Что значит «останется с ним»? – забыв, что вообще не хотела говорить с Дэмином, уточнила Кьяра.

– Что ему очень больно, – спокойно ответил Дэмин. – Учитывая, сколько ты пережила в Стратаците, это самый благоприятный исход для Тана Стелера – мучиться и знать почему. Если бы сейчас он успел причинить тебе хоть малейший вред, уже был бы мертв.

Даника, кажется, все поняла. Она вздохнула и кивнула, не проронив ни слова, и снова Кьяра подивилась ее тактичности.

– Я не нуждаюсь в том, чтобы за меня мстили, – бросила Кьяра Дэмину. – И тем более ты.

– Ты заслуживаешь того, чтобы тебя защищали, – парировал Дэмин, и снова в глубине его глаз засветилась нежность. – И я буду защищать тебя, мой упрямый пустынный огонек, даже если ты против.

– Знаешь, если тебе кому-то за меня и мстить, то самому себе!

– Я учту это, – согласился Дэмин. – И постараюсь искупить страдание, которое тебе причинил. Дай мне немного времени.

– Никакое время не вернет мне братьев!

– Знаю. И все же сдаваться не намерен. Я люблю тебя и не оступлюсь. И тебе меня не прогнать, моя самостоятельная воительница.

Кьяра резко выдохнула, не зная, что ответить. Ее собственная решимость разбивалась об эту теплую стену уверенности, так хотелось просто… забыть.

Нет.

– Тут где-то мой отец, – зло заметила она. – Не хочешь убить и его?

– Хочу.

– Да ты!..

– Но не буду, разумеется. Ты же и сама знала это, задавая вопрос. Я выбираю тебя, остальное не имеет значения. Теперь ты – мой мир.

И снова он выбивал почву из-под ног! Кьяра и не заметила, как подошла к Дэмину Лоани. Сейчас она стояла совсем близко и даже ощущала тонкий аромат трав, как обычно исходивший от его одежды и волос. Синие глаза были совсем рядом…

Вот он протянул руку и нежно, словно вкладывая в этот жест всю любовь, на какую способно человеческое существо, погладил Кьяру по щеке.

– Ты выглядишь невероятно, – тихо проговорил лекарь, и Кьяра почти против воли зарделась, вспомнив, как вызывающе и роскошно она одета. – Только ты пропорола платье, – вдруг улыбнулся лекарь.

Кьяра схватилась за рваный край: и правда, ее собственное воздушное лезвие оставило глубокую прорезь, не затронувшую только два слоя нижних юбок. Кьяра угрюмо развернулась так, чтобы Дэмин не видел прорехи, и с вызовом подняла подбородок.

– Починить? – осведомился лекарь.

– Нет!

– Как скажешь.

– Как ты можешь делать вид, что все в порядке?

– Это не так, – согласился Дэмин. – Как все может быть в порядке, если, более всего на свете желая заключить тебя в объятия, я не могу этого сделать?

– Я не хочу с тобой говорить!

– Что же тогда говоришь?

– Не буду! – вспыхнула Кьяра, понимая, что лекарь прав: ей хотелось вести этот диалог, и это было жалко. Поэтому она заставила себя больше не смотреть на человека, к которому так рвалось сердце, и обратилась к смущенно присевшей на скамью и делающей вид, что ее здесь нет, герцогине: – Леди Даника, пойдемте на праздник. Очень хочу поговорить с вами.

– Это не оскорбит великого лекаря? – осторожно спросила женщина.

– Нет, он не обидчивый! – тряхнула головой Кьяра.

***

Более странного мероприятия Кьяра не видела.

Тронный зал украсили ничуть не менее противоречиво, чем коридоры: с потолка свисали полосы черной ткани, символизировавшие траур, а под этими полотнами вились яркие магические огни, переливающиеся краснотой защитного заговора.

Трон находился на возвышении, и к нему вела почему-то расколотая широкими трещинами лестница, а за его спинкой светилось золотом громадное металлическое солнце без боковых лучей, словно кто-то обрубил их. В центре этого рукотворного светила располагался круглый портрет в широкой черной раме – Кьяра предположила, что изображенный на нем худой мужчина со злым лицом был прежним императором в молодости, – а прямо под картиной сидел, как в дреме привалившись к спинке, юный и очень красивый парень с глазами точно как у Лиамеи. Сама она грациозно расположилась подле него в кресле поменьше и, гладя безжизненно повисшую аристократически бледную кисть, что-то говорила, а лицо ее светилось такой нежностью и счастьем, что Кьяра улыбнулась. Сын, впрочем, слушал наложницу невнимательно, то и дело прикрывая глаза.

По правую руку от императора стояло пустое кресло, которое не решались занять ни небрежно поглаживающая круглую спинку Йолана, выглядевшая даже торжественнее Лиамеи, ни почтенный лекарь Шен, тяжело и неподвижно опиравшийся на резной посох. За ними с мрачными лицами стояли Вартан и двое шепчущих.

Словно не замечая мрачного потолка и траурного настроения охраны, представители именитых семей веселились внизу. Впрочем, сама Кьяра никогда бы не назвала подобное весельем: под не слишком энергичную мелодию медленно кружились около десятка пар, а остальные гости тихо разговаривали друг с другом, потягивая напитки из бокалов, которые из больших кувшинов наполняли слуги.

Все вместе выглядело и не печально, и не радостно, а как-то нелепо, словно если план и был, все пошло не по нему.

Кьяра поискала глазами отца, но ни его, ни Тана не увидела.

– Их нет, – обратилась она к леди Данике.

– Здесь не все, – тихо ответила та, почтительно склоняя голову перед красивым мужчиной в белом с золотом камзоле. – Герцог Дарис, сочувствую вашей утрате.

Когда мужчина прошел мимо, и Кьяра разглядела, что одна из его рук неподвижна, как и рассказывал ей отец, герцогиня тихо добавила:

– Многое поменялось, не только моего Ива не стало. Желтые земли лишились герцогини и ее брата, а племянница, которой Лианке завещала трон, до сих пор в плену у Пар-оола, так что теперь герцогом стал Дарис.

– И Карионов?

– Да, черной семьи тоже не стало, и здесь ситуация еще сложнее: Карионов не осталось, теперь сильнейшей армией Империи управляет слуга герцога Даора вместе с маркизом Визенсартером. И белой семьи больше нет. Произошедшее и так принесет хаос, а теперь еще и мальчик унаследовал престол. Покойный император находился под значительным влиянием сильных и умных людей, но теперь все станет другим. Думаю, Тан быстро добьется того, что этот мальчик начнет прислушиваться к нему. Ты еще юна и не понимаешь, какие жуткие перспективы это в себе несет. Я не пытаюсь обидеть тебя, – мягко добавила Даника. – Лишь поясняю.

– Вы правы, я многого не понимаю. Но точно знаю одно: кто бы ни правил, вам нельзя оставаться с Таном в Стратаците.

– У меня нет выбора, – вздохнула леди Даника. – Я похоронила Ива сегодня утром – и вот я стою здесь. Тан принес присягу как новый властитель Синих земель и так стал и моим господином. Он и раньше был жесток, но теперь по-настоящему неуправляем. Он не отпустит меня.

– Да плевать на Тана! – громким шепотом возразила Кьяра. – Останьтесь во дворце, мать императора – моя хорошая подруга, она искала компаньонку. Или уходите вместе со мной в Красные земли.

– Все не так просто, – нежно прикоснулась к плечу девушки Даника. – Я ценю твою заботу, Кьяра. Но вряд ли герцог Теренер будет мне рад, даже если я соглашусь.

– Я не собираюсь возвращаться к отцу. Он отдаст меня Тану.

– Хоть мне и не удалось переубедить Сфатиона, но я так не думаю. Черный герцог, настаивавший на вашем браке, пропал, и Сфатион не станет исполнять посмертную волю того, кого так ненавидел.

– Степям нужны войска, – словно поменявшись с Даникой ролями, пояснила Кьяра. – Нужен порядок. Отец отдаст меня за это, он ведь понимает, что необходимо его землям.

– Я должна предупредить тебя, – понизила голос леди Даника. – Я думаю, он не в своем уме. Когда мы были в походе, твой отец узнал, кто виноват в смерти его сыновей.

– Узнал? – побледнев, переспросила Кьяра. – И что он сказал?

– Сфатион хотел убить Юорию Карион, но ему не дали. И когда эта женщина погибла, он словно потерял волю к жизни.

«Она не о Дэмине».

Почему это было так важно? Почему Кьяра почувствовала такое облегчение, когда поняла, что отец ничего не знает?

Женщины вышли во второй зал и побрели вдоль длинных скамей, выглядывая знакомые лица. Удивительно, но даже в Стратаците яств на столах было больше, и атмосфера ощущалась как намного более праздничная.

Отец сидел у самого окна, облокотившись на подоконник. Знакомая смесь страха, радости и смущения охватила Кьяру, когда она поняла, что он такой же, каким и был, что война не отняла у него ни рук, ни ног, ни жесткости черт лица. И все же, подходя, она заметила, что щеки отца совсем впали, словно он голодал, а обычно острые глаза будто помутнели и потеряли блеск. На лбу прибавилось морщин, и косы стали совсем седыми.

Отец не заметил ее. Тан, сидевший напротив него, опустошил кубок и согнулся пополам, хватаясь за грудь, но Сфатион, казалось, не заметил и этого, витая мыслями где-то далеко. Кьяра обернулась к Данике и увидела то же мягкое, сочувствующее выражение лица.

Девушка решительно обогнула преграждавший ей путь стол, пробралась сквозь компанию северян и оказалась всего шагах в тридцати от так и не обратившего на нее внимания отца. Ноги отказывались идти дальше, и Кьяра зажмурилась, набираясь сил.

Вдруг теплая рука легла ей на плечо, а вторая – нежно коснулась спины. Кьяра резко дернулась, но тут же оказалась мягко прижата к груди великого лекаря.

– Подожди, – шепнул он ей в ухо и, пользуясь замешательством девушки, обжег невесомым поцелуем висок. – Если я использую завесу здесь, то ее увидят по красному следу. Поэтому не шуми и послушай меня сначала.

– Отпусти. Меня. Немедленно, – процедила Кьяра, правда, перейдя на шепот.

Дэмин сжал ее плечи сильнее, будто эта просьба была невыносимой, – и убрал руки.

– Что?! – повернулась к нему Кьяра, отчаянно старавшаяся не дать себе одурманиться, ища спасения в злости, как и обычно. – Боишься, что я расскажу отцу?

– Я уже рассказал ему почти обо всем.

– Зачем? – не поняла Кьяра.

– Чтобы тебе не пришлось.

Так просто и так заботливо.

– И что… что он сказал?

– Твой отец понимает язык мести. Он ненавидит меня, но не так сильно, как принявшую по моему совету решение Юорию Карион. Я предложил ему восстановить Красные земли и обелить репутацию твоих братьев. Если ты захочешь, разумеется.

Кьяра открыла рот, желая ответить, но не смогла найти слов. Она стояла там, на расстоянии вытянутой руки от Дэмина Лоани, только что вот так просто заявившего абсолютно нереальные, Кьяра понимала это, вещи, и почему-то верила ему.

Эр-лливи пульсировала теплом и надеждой, раскаянием, любовью.

«Нет, – остановила себя Кьяра. – Я не куплюсь».

– Отец! – крикнула она через зал. Тан и Сфатион обернулись к ней, а вокруг повисла напряженная тишина. – Ты принял предложение Дэмина Лоани?

Сфатион медленно поднялся, с силой опираясь кулаками на стол, словно был ужасно измотан.

– Не ори, как простушка, а подойди, – холодно ответил он, глядя на дочь в упор.

Люди зашептались, кто-то хихикнул.

Как в детстве, дыхание Кьяры перехватило, и захотелось провалиться сквозь землю, а на глаза навернулась предательская влага. Мигом вся ее самоуверенность испарилась, и осталась только не принимаемая отцом жалкая девочка, которую ни во что не ставят.

И снова Дэмин оказался рядом. Его успокаивающее прикосновение к плечу прояснило мысли, и Кьяра нашла в себе силы посмотреть отцу в глаза. Она увидела в темной глубине отчаяние и холод, а еще презрение и усталость, и это окончательно раздавило ее. Если бы не великий лекарь, Кьяра развернулась бы и ушла, но его присутствие придавало сил.

– Следи за языком, Сфатион, – негромко осадил красного герцога Дэмин. – Кьяра твоя дочь, но я не позволю ее оскорблять.

Сфатион вдруг ощетинился, как собака, и ненавидяще, с издевкой выплюнул, обращаясь к Кьяре:

– Хорошо, к дочери подойдет пожилой отец. Со всем моим уважением к великому лекарю, которое, похоже, теперь простирается и на тебя.

И он быстро вышел из-за стола.

Кьяра рванулась ему навстречу, и они встретились на полпути, как раз за спиной привставшего Тана.

Отец наклонился к ней. От него пахло лошадиным потом и алкоголем, а еще каким-то тошнотворным травяным снадобьем.

– Дэмин Лоани наш враг, а ты трешься с ним, – прошептал он дочери на ухо, а затем схватил ее за плечи, разворачивая так, чтобы никто не мог видеть его лица и никто не мог слышать слов, кроме Тана. – Наша договоренность с Таном Стелером в силе. Но сначала я хочу, чтобы ты заманила и убила Дэмина Лоани, раз уж он так тобой увлечен. Так что да, я принял его предложение. Ты поняла?

– Я поняла, – оскалилась в ответ Кьяра. – Что мой отец готов подложить меня под кого угодно ради своих целей.

– Как ты смеешь, девчонка? – Рука Сфатиона дернулась, но он бросил быстрый взгляд на стоящего поодаль Дэмина и не стал даже замахиваться, хотя Кьяра привычно зажмурилась. – Я твой отец. Ты обязана подчиняться мне.

– Дэмин Лоани слышит каждое твое слово, – с удовольствием произнесла она. – Он всегда использует заговоры, улучшающие слух.