Текст книги "Создания Света (ЛП)"

Автор книги: Эмили Б. Мартин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

– После пира и пения, – тихо сказал Кольм, – можно будет поговорить.

Я кивнула и протянула плащ. Он забрал его, задев пальцами мои пальцы.

– У тебя холодные руки, – удивилась я.

Он укутал плащом свои плечи.

– Да?

Пока я пыталась понять, шутил ли он – стоит мне смеяться? Я ошиблась? – он поклонился и повернулся к другому коридору.

Мона пропадала за углом. Я встряхнулась и поспешила за ней, чуть растерявшись, но ощущая себя лучше, чем утром.

Глава 12

Разговор между Селено, Моной, Элламэй, Ро и мной днем достиг малого, только разозлил всех. Валиен, Арлен и Кольм отсутствовали, мы решили, что меньший состав будет лучше, но я вскоре поняла, что наш состав не помогал. Мона и Селено не собирались уступать друг другу, Элламэй была напряжена и язвила. Ро один раз попытался всех расслабить, но это сработало так, что Селено встал с кровати, чтобы быть на уровне, и начал кричать на Мону в ответ. Мы успокоили их, Ро дальше молчал. И я была в неловкой роли посредника, пыталась смягчить враждебность Моны, нетерпеливость Элламэй, тишину Ро и гнев Селено на меня и весь мир.

– Плевать, если ты хочешь отдать им нашу страну, но я не дам им растерзать Алькоро, – яростно сказал он, Элламэй ушла за остальными. Она оставила чашку травяного настоя на столике у кровати, но он ее игнорировал.

Я вздохнула в тысячный раз за этот час.

– Я не пытаюсь отдать им страну, Селено. Перестань обвинять, прошу. Я просто пытаюсь найти компромисс.

– Они этого не делают. Они пытаются задушить все, над чем мы работали, для выгоды своих стран.

– Все, над чем мы работали, вредило им, – утомленно сказала я. – Мне тоже не нравится это признавать, но мы с этим разбираемся. Мы можем или взять ответственность, или начать войну, а я думала, что это мы пытались избегать.

– Я еще не понимаю, какая здесь цель – я узнал правду об этом путешествии только вчера, и я все еще не уверен, что это вся правда, – я начала возражать, но он продолжил. – И я уже начинаю думать, что война – единственное реальное решение.

– Нет, Селено. Если бы ты попробовал сотрудничать, мы нашли бы решение, что выгодно всем нам.

Он фыркнул и провел рукавом по потному лбу. Он выглядел не так жутко после ночи сна и хорошей еды, но его кожа все еще была болезненной, руки дрожали. Одеяло было натянуто до его подбородка, чтобы защититься от холода, проникающего снаружи, где буря стала только сильнее – балкон уже покрыло шесть дюймов снега, озеро не было видно. Мона хмуро разрешила солдатам снаружи покинуть посты. Они пришли с синими губами и в инее, и ковер все еще высыхал после того, как они прошли по залу.

Селено чихнул и укутался в одеяло сильнее.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила я.

– Ужасно. Я же говорил, что валериана не работает.

– Ты спал, – возразила я.

– Спал, но ощущаю себя так, словно меня катали по каменному карьеру в это время. Я хочу маковый настой, лекарь давал его мне не просто так.

«Чтобы подавить тебя, управлять тобой, как механической игрушкой», – я подавила желание начать этот тщетный разговор – в своем настроении он только отмахнется и разозлится, а у меня не хватило бы терпения возражать.

– Просто принимай это и дальше. Элламэй сказала, что добавила больше березы от боли.

Он отвернул голову от остывающей чашки на столике.

– Алькоро совершило величайшие медицинские открытия в Восточном мире, – сказал он, – а она обвиняет нас в глупости. В Сильвервуде есть анальгетики, или они пытаются прогнать болезни молитвами?

Я подавила очередной вздох, раздраженная его оскорблениями. Он посмотрел на меня, я встала с кровати.

– Куда ты?

– Переодеться для ужина, – сказала я. Хотелось скорее расправиться с ужином, я не только была голодна, но и хотела скорее услышать от Кольма о новых петроглифах. – Я пытаюсь, Селено, правда. Я пытаюсь сделать для Алькоро все, что могу. И для тебя. Но было бы проще, если бы ты попытался договориться с Моной – тогда она сможет оспорить твой приговор после этого.

– Мой что?

Я застыла у двери. Отлично. Я сказала это вслух?

– Какой приговор? – спросил он.

Мои силы угасли, я вдруг захотела забраться под одеяла и оставаться там до конца бури, что бушевала внутри и снаружи замка. Я потерла лицо.

– Джемма?

Лучше не говорить ему.

– Еще секреты? – резко спросил он.

Я вздохнула и повернулась к нему.

– Я говорила с ней и Ро прошлой ночью. Они упомянули, что нам нужно готовиться к… расплате за все это.

– Например?

– Санкции, возмещение.

– Разве не об этом мы спорили час? – спросил он.

– Всего час?

– Расскажи мне, – его глаза зло блестели. – Хватит врать мне.

– Я не вру, Селено. Я пытаюсь понять, как это сказать, – я развела руки. – Мона и Ро сказали, что Ассамблея шести захочет выдвинуть обвинения. Против тебя. Они хотят сделать тебя военным преступником.

Он смотрел на меня.

– За что? – спросил он.

– За подавление двух стран, – сказала я.

– Сиприян забрали за тридцать лет до моего рождения, – сказал он

«Знаю. Я знаю, что это не твоя вина, что ты этого не просил для своего титула, что все это сделали за тебя. Я знаю, что это не важно».

– А ты? – спросил он в тишине. – Тебя тоже?

Я подавила желание прикусить губу.

– Нет, они… хотят вернуть меня на трон.

– Алькоро? – спросил он.

– Конечно, Алькоро.

Он уставился на меня.

– Они повесят меня и усадят тебя на трон одну?

– Это приговор в тюрьме, – спешно сказала я, хоть это не помогло бы. – В Сиприяне не казнят, и Мона оттягивает вердикт Ассамблеи.

– Надолго в тюрьму?

– На всю жизнь, – сказала я, прозвучало сухо.

Он смотрел на меня, а потом злым быстрым движением отбросил расшитое одеяло.

– Мы уходим, – сказал он.

– Что? Нет.

– Да. Пока я не в плену – а это я сразу назову поводом войны – мы закончили переговоры.

– Селено, прошу, ты не можешь путешествовать…

– Это не помешало тебе утащить меня из Алькоро! – он опустил босые ноги на пол и встал, глаза окружали тени на бледном лице. Он возмущенно указал на дверь. – Это абсурд. Это неправильно. Сиприян жестоко похитил тебя и держал в плену. Королева Мона потопила наш флот и убила всех на борту. Король Валиен и королева Элламэй подавляют нашу власть у других. Почему я – военный преступник?

Его последние слова звенели в гостевой комнате, отражались рикошетом пуль. Я поняла, что мои руки сцеплены на груди, губы сжаты. Я не отвечала.

Я не могла, потому что у меня были те же вопросы.

После долгой тишины он отвернулся от меня и прошел к шкафу.

– Иди. Надень то, в чем была в пути, чтобы Мона не обвинила нас в краже.

– Мы не можем сейчас уйти, Селено, – сказала я.

Он распахнул дверь шкафа.

– Можем!

– Почти ночь. Идет снег. И мы пойдем по реке? – он молчал, вытаскивал грязную одежду и бросал через плечо. – Селено, послушай. Дай мне хотя бы ночь. Одну ночь. Я пойду на ужин, а потом приду за тобой и возьму тебя в библиотеку. У Кольма есть информация, что поможет нам. Это может все изменить…

Его крик приглушил шкаф:

– Да, пусть еще один Аластейр принимает решения за нашу страну!

Я сжала кулаки и шагнула к нему.

– Он может помочь, Селено, поверь мне.

Он отвернулся от шкафа с вещами в руках, лицо исказил гнев.

– Поверить. Тебе?

Эти два слова были тяжелее и злее, чем весь монолог, ударили меня как два выстрела из арбалета. Я отпрянула. Нас разделяли пару футов, воздух между нами дымился. Его лицо дрожало, он смотрел на меня. Я не могла двигаться.

За стеной я услышала голос в моей комнате, а потом стук в смежную дверь. Служанка выглянула в щель.

– Королева попросила помочь вам одеться к ужину, – сказала она, не замечая напряжения между нами.

Селено смотрел на меня, ожидая реакции.

Я медленно выпрямилась, глядя на него.

– Я пойду на ужин, – сказала я как можно спокойнее. – Я постараюсь наладить все, а потом приду за тобой, и мы пойдем в библиотеку поговорить с Кольмом. Отдыхай, пей настой. Я скоро вернусь.

Изо всех оставшихся сил я отвернулась от него и пошла к смежной двери, где служанка смотрела на нас с любопытством. Я миновала ее, закрыла дверь и задвинула засов. После этого я пересекла комнату и выглянула в коридор. Два крупных стража стояли у двери Селено, как зловещее украшение замка. Они взглянули на меня.

Хорошо. Уйти он не сможет.

Без драки.

Я вернулась к комнату и подошла к служанке. Я была так растеряна, что не сразу увидела сияющую серебристо-голубую ткань, висящую на дверце шкафа.

– Это же не мое? – сказала я, замерев.

– Ваше, леди королева. Мерки должны быть правильными.

Темные цвета и золотые оттенки считались лучшими дома, а это платье выделялось бы, как кристалл среди угля, мерцало и вспыхивало в свете огней от жемчужин на вышивке. Служанка не замечала или не переживала из-за моего состояния, завела меня за ширму. Она потянулась к пуговицам на моей блузке.

– Я могу раздеться, – спешно сказала я. – А платье… можете застегнуть спину.

– Осторожно с рукавами, – сказала она. – Кружево хрупкое.

Это я видела – от плеч до запястий рукава были из изящного голубого кружева с радужными маленькими жемчужинами в узорах завитков. Я скользнула по ним руками, стараясь не тянуть ткань. Я прикусила губу, глядя на свои руки – винное пятно почти не было видно за кружевом. Может, его заметят только те, кто знает, но мне было не по себе. Я уже столкнулась с множеством непонятного, так что не хотела переживать из-за своей кожи. Я проверила воротник платья, что застегивалось на спине – ткань была плотной, поднималась на пару дюймов над ключицами. Если служанка оставит мои волосы распущенными, то пятно не будет видно.

Она подняла мои волосы.

Затянув шнуровку на спине, она усадила меня перед зеркалом и заплела мои волосы в изящный шиньон, заколола шпильками с жемчугом. Она нанесла розовую воду за мои уши, надела мне серьги в виде жемчужных капель. Она была отвлечена обувью, а я поворачивала голову, запоминая, как будет безопасно и не видно лиловое над воротником.

Я подобрала юбки, которых было несколько слоев, и поверх шелка было то же кружево с жемчугом, когда в дверь постучали.

– Джемма? – позвал Селено. – Ты еще там?

Я замешкалась, не зная, что еще он хотел мне сказать, или что буду делать, если он потребует покинуть страну с ним. Я в таком платье точно не смогу сделать ничего опаснее, чем поднять вилку. Я отперла дверь и открыла ее. Он стоял, кутаясь в одеяло. Его лицо на миг озарило удивление, он окинул меня взглядом.

– О, – он выпрямился. – Ты выглядишь… красиво.

Он выглядел плохо. Его волосы спутались на одной стороне, кожа покраснела от частого пота.

– Спасибо, – сказала я без эмоций. – Ты принял настой Элламэй?

– Приму, – сказал он. – Просто я подумал…

– Что?

Он вдохнул.

– Я хочу, чтобы ты взяла стража с собой.

– На ужин?

– Да. И всюду. Просто… Джемма, тут всякое может случиться. Я подумал, тебе не стоит ходить по замку одной, – он оглядел мою комнату, словно искал убийц по углам. – Ты сама сказала, что нам нужно помнить, что эти люди думают об Алькоро, и всего один злой житель или злой слуга…

– Мы будем ужинать в зале двора Моны, – сказала я. – Думаю, там будет безопасно.

– Просто возьми с собой одного, – сказал он. – Я прошу только этого.

Слова вырвались раньше, чем я их смогла остановить:

– Откуда вдруг забота обо мне?

Слова были жестокими, и я тут же пожалела о них, но не могла вернуть. Я заставила себя смотреть на него в ответ, его лицо было застывшим.

Через миг он отвел взгляд.

– Не важно, – пробормотал он. – Просто это меня успокоило бы.

Я мысленно вздохнула и отругала слабое глупое сердце.

– Если выпьешь настой и отдохнешь, а потом пойдешь со мной в библиотеку, то я возьму с собой стража.

Он укутался в одеяло плотнее, вздохнул и повернулся к кровати. Я посчитала это неохотным согласием, закрыла дверь и заперла ее. Я смотрела тихо на дерево минуту, тревожась, а потом пошла к двери в коридор.

Двое солдат посмотрели на меня, когда я вышла. Один был большим, казалось, он будет только рад сломать человека пополам. Другая тоже была бы этому рада, но не причиняя лишней боли. Я кивнула ей.

– Меня попросили взять вас с собой, – сказала я. – Чтобы охранять меня в замке.

– Нам приказали охранять короля Алькоро, – ответила она.

– Я объясню королеве Моне, почему вы не на посту, если возникнет вопрос, – сказала я. – Прошу, сопроводите меня в зал.

Если она и была против, то не показала. Она ушла от двери Селено, и другой страж встал посреди двери, большая ладонь легла на рукоять меча.

Зал был в белых знаменах, ветки березы были на стенах, их золотые листья сияли в свете огня от большого камина. В углу на арфе нежно играла девушка.

Мона отошла от придворных и приблизилась ко мне. Мой страж ушла к остальным у стены, все они расступились, пропуская.

– Добро пожаловать на день после солнцестояния, – сказала Мона.

– Спасибо, что все передвинула, – сказала я. – И спасибо за платье. Оно чудесно.

Она разглядывала меня с довольным видом.

– Цвет тебе идет, я так и знала. Приятно, что хоть кто-то не спорит из-за красивого платья.

Я посмотрела на Элламэй, спорящую с люменцем, изображающим удары невидимым мечом. Она выглядела красиво в тунике темно-зеленого цвета и серебряных штанах, ее темно-каштановые кудри ниспадали на спину, сапоги с бахромой были украшены перламутром. Валиен тоже так думал, все время улыбался ей, пока общался с придворным.

– Как Селено? – вежливо спросила Мона.

– Хорошо, – я старалась не показывать горечь от разговора. – Он отдыхает.

– Ладно, – она явно не собиралась дальше обсуждать его сегодня. Она помахала кому-то за мной. – Не стой в углу, Кольм.

Я оглянулась, Кольм подошел к нам, его щеки порозовели. Может, от работы на ветру до этого. Он был в королевском синем, как и Мона, мантия с вышивкой ниспадала до пояса, закрепленная брошью с жемчугом.

– Кольм сообщил, что ты наблюдала за «Диким индиго» днем, – сказала Мона, взяв с подноса три бокала белого вина и предложив два нам.

– Немного. Мне понравилась песня, – сказала я.

– Сегодня еще услышишь. Королевский хор готовится весь год к солнцестояниям, – она посмотрела мимо меня и чуть покраснела. – Ох, Свет. Прости, он раздражает советников.

Она поспешила к столу, где Ро энергично обсуждал что-то с несколькими придворными Люмена. Они не казались недовольными, они даже хохотали, когда Мона подошла к ним.

Кольм покрутил бокал пальцами.

– Мило выглядишь, – сказал он, его щеки порозовели.

Я отогнала темные мысли о Селено, стараясь вести себя дипломатично. Это было сложно, не хватало опыта. Но от этого зависели отношения стран.

– Спасибо, – сказала я. – У твоей сестры отличный вкус.

– Это ее сильная сторона, – он посмотрел на мантию на его плечах. – Хотя я ощущаю себя как шест с флагом в таком наряде.

– Красивый флаг, – сказала я. – Башни гордились бы тобой в ветреную погоду.

Шутка была плохой, но он все равно рассмеялся. Это прогнало остатки гнева, и я улыбнулась.

Улыбка была таким облегчением.

Он кашлянул, его улыбка стала шире, он склонил голову.

– Я… – он переминался. – Я прочел еще раз «Балладу о ныряющем зверинце».

– Что? – мои глаза расширились, я вспомнила наш разговор на пороге. – Баллада! Ныряющие игуаны! Да, да, и что там?

– Я проверил все, даже сноски, – он поднял голову, его глаза блестели. – Там нет ничего о ныряющих игуанах.

Я раскрыла рот.

– Шутишь.

– Ни разу, – он поднял руку, что-то было под его мантией. Он вытащил изящную книгу в кожаной обложке, края обтрепались, на обложке был золотистый камыш. Он протянул книгу мне.

– Это твое, – сказал он.

– Погоди, – сказала я. – Ты же сказал…

– Они не в балладе. Но я нашел книгу по истории Самны, а еще «Флору и фауну» Маглина, – за обложкой был листок с записями. – Как оказалось, они ныряют. Баллада не полная.

Я издала смешок и зажала рот рукой. Он тоже рассмеялся, придворная неподалеку растерянно оглянулась через плечо. Мы старались не мешать приятному гулу в зале.

Я с улыбкой взяла книгу и полистала ее. Книга была старой, каждая страница в старом стиле Люмена со сложными узорами по краям и смело раскрашенными животными, что скалились и улыбались. Я восхитилась черно-золотой норкой, провела пальцами по ее хвосту. Мой стиль иллюстраций не достигал такого эффекта. Я хотела скрыться в тихом месте и наслаждаться каждой страницей.

– Красивая книга, – сказала я, подняв голову. – Но мы спорили, есть ли игуаны в балладе, а не о том, что они могут нырять, – я отдала ему книгу. – Так что я в долгу.

Он растерялся.

– Это неправильно – выигрывать из-за мелочи, а не точно.

Я пожала плечами.

– Мы договорились. После пения я нарисую тебе игуану. Но покажу ее ныряющей.

Его улыбка была кривой, но искренней и яркой.

– Ты знала, что они могут плавать. Ты знала, что песня ошибается, – он вручил мне книгу. – Я буду рад плавающей игуане, но сохрани книгу как напоминание о моей ошибке.

– Нет, она твоя, – сказала я, хотя пальцы сжали обложку, и я снова подумала о рисунке норки.

– Да, – согласился он. – И я хочу отдать ее тебе. Это будет напоминать мне о том, что нужно сначала лучше исследовать, а потом спорить.

Я невольно улыбнулась, глядя на камыши на обложке.

– Ты лучший ученый, чем многие академики в наших залах дебатов. Ты смог принять идею, основанную на новом доказательстве.

Он пожал плечами.

– Нет смысла спорить с правдой. И мне все еще нравятся игуаны.

Мой смех, к счастью, заглушила заигравшая громче арфа, и мы притихли, в комнате воцарилась тишина. С улыбкой Мона взяла Ро за руку, заставляя его замолчать. Она прошла во главу стола. Все заняли места по какой-то схеме. Слуга отвел меня к месту рядом с Моной, усадил меня рядом с Ро и напротив Элламэй и Валиена. Кольм сел с другой стороны от меня, уголки его рта дрогнули, я спрятала книгу с балладой под стул. Мона подняла бокал и произнесла короткую теплую речь о союзниках и друзьях, о начале нового года. Ужин начался.

Я чуть не расплакалась от вида и запаха горячей еды. Я всегда буду голодной, или это все результат стресса и неуверенности? Я не знала, и в тот миг мне было все равно. Я проглотила первое блюдо из тушеной рыбы, тарелку зелени с клецками, что подали следом. Я едва остановилась на смех, когда Ро не смог скрыть отчаяния при виде жареных мидий. А я накалывала на вилку столько, сколько умещалось. Когда подали мясной пирог, я сыто притихла, слушая бодрые разговоры вокруг.

– Знаешь, Джемма…

Я посмотрела на Элламэй, она смотрела на меня, подперев кулаком щеку.

– Не нужно переживать, – сказала она. – Уверена, Мона подаст завтра больше еды.

Я покраснела, во рту еще было мясо и сладкий картофель. Она улыбнулась, остальные вокруг нас весело рассмеялись.

– Не бойся Мэй, – сказал Кольм, подняв бокал. – Я видел, как она съела медвежью порцию земляники. Может, она выроет берлогу и уснет на пару месяцев.

– Мы тогда шли освобождать страну, – ответила Элламэй. – Или нам пришлось бы есть еду в темнице.

– Не совсем так, – сказала Мона. – Мы тогда жарили рыбу в Пещере писаний.

Элламэй задумчиво жевала мясо.

– Ты права. Спрятаться в той пещере было умно. Можешь как-то меня поблагодарить, я завела нас туда, где стража не нашла нас.

– Я направил стражу вниз по Частоколу, – сказал Валиен. – Иначе они преследовали бы вас.

Элламэй подавилась мясом.

– Нет.

– Заставил их остановиться на ночлег среди леса, – сказал он.

– Врешь.

– Приказал не выходить до середины утра, чтобы у вас было время спуститься к озеру, – закончил он.

– Я тебя поджарю.

Он поднял бокал к улыбающимся губам.

– Не при дворе Моны, умоляю.

Они пылко переглянулись, и это означало что-то ближе драки. Мона прижала к губам салфетку.

– Кстати о пещере.

Вилка и нож Кольма стукнули о тарелку. Я сделала глоток вина и умудрилась не подавиться.

– Те петроглифы, – продолжила она, явно не зная. – Странно, что они там были.

Элламэй отвела взгляд от мужа и повернулась к Моне.

– Почему ты так говоришь?

Мона изящно пожала плечами.

– Просто это далеко, – она посмотрела на меня. – Может, тебе их стоит увидеть, Джемма. Твои слова о фольклоре напомнили мне о них. Символы другие, но, может, ты их знаешь.

Мое сердце колотилось, сытый желудок сжался. Мы не знали, как объяснить Моне петроглифы, а она сама о них упомянула! Я ухватилась за шанс.

– Я бы хотела их увидеть, – сказала я. – Было бы интересно сравнить их с нашими.

Она отклонилась, чтобы слуга забрал ее пустую тарелку.

– Может, когда погода станет лучше, Мэй тебя сводит.

Элламэй кашлянула громко, слуга опустил перед ней печеное яблоко.

– Конечно.

Я ощутил толчок коленом и постаралась взглянуть на Кольма, не поворачивая головы. Уголки его губ приподнялись, он смотрел на свое яблоко. Облегчение волной нахлынуло на меня – никто не будет врать Моне или скрывать от нее информацию. Мы сможем подняться, увидеть глифы и узнать, схожи ли они с алькоранскими. И все наладится, даже наши разговоры о политике.

Я могла рассказать все Селено.

Улыбаясь своему десерту, я взяла ложку. Яблоко утопало в патоке и сливках, и первый кусочек растаял на языке.

– Нам нужно научить твой народ готовить выпечку, – сказал Ро, жуя десерт.

– Я могу тебя поджарить, – сухо ответила Мона.

– Прошу, – сказал он. – Не при дворе.

Я хихикала в ложку, меня радовал поворот событий, и я думала при этом, что за закрытыми дверями в ту ночь произойдет многое.

* * *

Концертный зал был рядом со столовой. Я прошла за болтающим двором в другую комнату, талия изящного платья сидела плотнее, чем до этого. Двойные двери в коридор были открыты для тех, кто не был приглашен на ужин. Они занимали ряды мест с видом на сцену, где устраивался большой хор.

Я огляделась, потеряв Мону в толпе, прижимая к груди книгу с балладой. Я ощутила прикосновение к локтю, оглянулась и увидела протянутый локоть Кольма.

– Я поспрашивал, – сказал он. – И я рад сообщить, что мы услышим отрывок из «Зверинца» сегодня, хоть баллада и не точная.

Я обвила его руку.

– Уже жду это. Где мы сядем?

– В стороне на возвышении.

Я прошла за ним к приподнятой платформе с мягкими сидениями. Мона сидела рядом с Ро, пыталась улыбаться не слишком широко от его слов. Арлен был за ней с Сорчей. Еще четыре места были пустыми.

– Где Элламэй и Валиен? – спросила я, озираясь. – Я думала, они вышли из-за стола раньше нас.

Кольм издал смешок.

– Порой они исчезают.

– Исполняют ранние угрозы?

– Наверное, – сказал он с улыбкой. – Им придется отвечать Моне, если их заметят. Надеюсь, они хотя бы нашли комнату с замком на двери.

Я вспомнила коридоры замка.

– Крыло целителей рядом, да?

Он тихо застонал.

– Пустое. Вот они как.

Я улыбнулась, мы поднялись на платформу, радовались в хорошей компании сытым и приятным вечером. Мона посмотрела на нас, нахмурилась из-за пустых мест Элламэй и Валиена, перевела взгляд на двери зала. Слуги двигались вдоль стен, гасили лампы, последние гости входили в двери. Хор переминался в предвкушении.

Где-то в коридоре разбилось стекло.

Все повернулись к двойным дверям. Мона выпрямилась с опасным видом. Стражи, что были почти незаметны по краю комнаты, тут же напряглись. Та, которую я увела от дверей Селено, смотрела на меня.

– Что это было? – шепнула я Кольму.

Фигура появилась на пороге, бахрома сапог разлеталась так, словно он только что натянул их. Валиен. Он чуть выпрямился и прошел по комнате, улыбаясь всем, кто смотрел на него. Он прошел между толпой и хором, не переживая из-за внимания на нем. Мона следила за ним с напряженной позой.

Он прошел на платформу, я заметила резкий взгляд за приятной маской.

– Вам нужно идти со мной.

– Всем? – спросила Мона таким же спокойным тоном.

– Хотя бы тебе, – сказал он. – И Джемме.

Мона изящно поднялась со стула. Она повернулась к Арлену.

– Оставайся.

Он кивнул. Она повернулась к залу и помахала рукой.

– Прошу, – сказала она. – Начинайте.

И прошла мимо меня. Валиен пошел за ней, и я поспешила встать и последовать за ними. Я оглянулась – Ро замешкался и тоже встал. Я не видела, что решил Кольм. Несколько стражей отошли от стен и последовали за нами. Мона повела нас из комнаты в двойные двери. Как только мы вышли, стало слышно гул шепотов.

– Что такое? – шепнула Мона Валиену.

Он быстро шел по темному коридору, его лицо было мрачным. Я подобрала юбки, чтобы не отставать.

– Селено, – сказал он.

Все внутри меня застыло, мы повернули к крылу целителей. Снаружи ветер гремел окнами, бросал снег на карнизы. Он приглушал свет, делал коридор мрачным и холодным, только из одной двери доносился свет свечи. Тени играли на дальней стене. На полу у двери блестело несколько осколков стекла.

Валиен перешагнул стекло и встал у двери. Я взяла себя в руки и завернула за угол. Селен лежал лицом на плитке, его голова была отвернута от меня. Элламэй сидела на коленях на его спине, умело прижимая его руки к спине, удерживая его на месте. За ними накренился шкаф со стеклянными дверцами, пол усеивали осколки и содержимое склянок из него. В воздухе сильно пахло камфорой.

– Селено, – прошептала я в тишине. Я увидела, как движется от дыхания его спина, но он не шевелился под хваткой Элламэй.

– Что произошло? – мрачно спросила Мона.

– Он ворвался в комнату припасов, – сказала Элламэй. Она кивнула на полки вокруг них с мрачным видом. – Он уже принял маковый сироп.

– Нет, – слово вырвалось стоном. Я прижала ладони к лицу.

Валиен мягко коснулся моей спины.

– Мы не знаем, сколько он смог принять.

– Нет, – снова сказала я, качая головой. Нет.

Элламэй сжимала его руки.

– Он боролся со мной пару минут, а потом затих. Его пульс теперь слабеет.

Нет.

Мой дорогой Селено,

Теперь мне ясно, что пришло твое время. Я всегда лишь занимала место. Не горюй по мне, сын, я смирилась с этой правдой. Страшнее всего было бы задержаться, лишив людей тех лет, что обещало Пророчество.

Я с силой трясла головой, словно так могла прогнать эту сцену, записка убившей себя матери Селено пылала в разуме.

– Уверена, что он принял только это? – спросила Мона.

– Нет, – сказала Элламэй. – Я не видела его с другим, но много склянок разбилось, когда мы ударились о шкаф. Он мог схватить что угодно. Нужно следить за ним, пока он не проснется.

Ты справишься, Селено. Да благословит тебя Свет.

Мама

– А его стража? – спросила Мона.

– Большой и волосатый искал его, – сказала Элламэй. – Не знаю, куда делась женщина.

Нет, нет, нет, нет, нет, нет.

Я вытирала слезы кружевными рукавами, перешагнула ноги Селено, присела, чтобы увидеть его лицо, осколки стекла хрустели под моими ногами. Его щека и губа кровоточили, глаза были прикрыты.

– Селено, – прошептала я, задев его потный лоб.

Его глаза пошевелились под прикрытыми веками.

– Джмма, – пробормотал он. – Час?

Я посмотрела на Элламэй.

– Отпусти его, прошу. Пусть встанет.

Она скривилась, но ослабила хватку на его руках. Они скользнули и вяло упали на пол, покрытый стеклом. Я прижала его ладонь к груди – она была холодной и неподвижной.

Шаги захрустели на стекле, Кольм замер на пороге, глядя на сцену. От его вида мои эмоции вспыхнули, и надежда, которую я ощущала минуты назад, рухнула в пучины боли.

Я выдавила сквозь слезы:

– Помогите поднять его. Помогите отнести в кровать.

Мона сжала губы.

– Его нужно в темницу, – сказала она.

Я посмотрела на нее с мольбой.

– Прошу, Мона.

– Что случилось с моей стражей? – спросила она. – Что он с ними сделал?

– Одна пошла со мной, – сказала я. – Я взяла женщину с собой на ужин. Элламэй видела второго.

– Зачем ты убрала одного стража? – спросила она.

Потому что он хотел для меня безопасности.

Нет.

Потому что он хотел, чтобы их было на одного меньше.

Я закрыла глаза.

– Потому что я дура, – прошептала я.

– Вот, что я скажу, – отозвалась Элламэй. – Я тоже не хочу, чтобы он и дальше был свободен, но ему нужно в кровать в крыле целителей, – она кивнула на стражей, что пришли за нами из концертного зала. – Принесите кандалы, лодыжку пристегнем к кровати. И найдите тех стражей! – крикнула она им.

– Не нужно приковывать его, – сказала я.

Элламэй посмотрела на меня мрачно, но и с сочувствием.

– Это и ради его блага, Джемма.

Я сжала губы и опустила взгляд. Селено пошевелился и издал тихий стон. Мне было плохо от гнева, вины и горя, я попыталась поднять его голову с осколков. Кольм прошел мимо Моны и Элламэй, схватил его за плечи и помог мне перевернуть его, не протащив по полу. Он снова застонал, мотал головой в стороны. Пара капель крови отлетела на мою юбку, портя светлую ткань.

– Помоги поднять его, – прошептала я. Кольм подхватил Селено под руки и поднял его на ноги. Его сапоги скользили по стеклу, я закинула его руку себе на плечо. Он направил на меня весь вес, я с трудом не давала ему упасть. Кольм держал его с другой стороны. Мона с неодобрением смотрела, как мы выводим его из разгромленной кладовой в коридор.

Мы были на половине пути к кровати, когда Селено сильно содрогнулся и неожиданно съехал с плеча Селено. Я бросилась поймать его, с силой рухнула на колено. Его пальцы сжали нежное кружево рукава. Правый рукав тут же порвался. На левом разошелся плечевой шов. Жемчужины отлетели с вышивка на твердый пол.

Селено стошнило, он склонял голову, Кольм снял его с меня. Левый рукав сполз до локтя, открывая мою темную крапчатую кожу. Я покраснела – почему не опозориться еще сильнее? Я оторвала этот рукав, сжала в кулаке и помогла Кольму дотащить Селено до кровати.

Селено перекатился на бок, схватился за живот и застонал. Элламэй вошла, перевязывая платком ладонь, где была оцарапана.

«Ты в безопасном месте в моей стране. На что тебе реагировать?».

На короля-разрушителя и королеву, которой эмоции мешают принимать правильные решения.

Элламэй кивнула Кольму.

– Принеси воды. Будет лучше, если он выведет это из себя.

Он ушел, она вытащила чашу из-под кровати. Кольм вернулся с кувшином и полным стаканом, приподнял Селено. Прижимая его к плечу, Элламэй влила воду в его рот, накрыла его подбородок рукой и зажала ему нос.

Он сильно закашлялся, разбрызгивая воду между ее пальцев. Она удерживала руки на месте, пока он не проглотил немного воды, а потом он захрипел, и она подняла чашу на его колени. Он склонился и опустошил желудок.

Мона подошла ко мне, бесстрастно глядя на это.

– Джемма, – сказала она. – Знаю, я обещала помочь. Но ты должна понимать, как нестабилен…

Она замолчала и хмуро посмотрела на меня, сжимая губы. Мы безмолвно смотрели, как Элламэй вливает в него больше воды, а потом опускает на подушку. Шум за нами сообщил, что вернулись стражи, один был с цепью. Он закрепил один конец за край кровати, а другой – за лодыжку Селено. Пока он делал это, пришли два стража дверей Селено среди остальных. Они замерли перед королевой, по лицам было ясно, что они ожидают худшего.

Мона окинула их взглядом.

– Имена, – сказала она.

– Бритта Морнаг, – сказала одна.