Текст книги "Создания Света (ЛП)"

Автор книги: Эмили Б. Мартин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Я не успела ответить, он посмотрел на нее.

– Не злите меня, королева Мона. Я устал от этого. Мы пытались мирно. Не из-за меня все провалилось.

– Из-за вас это было необходимо, – сухо сказала она. – Если я правильно вспоминаю, мирное на этом закончилось.

– Не я взорвал корабль! – гневно сказал он.

– Я о том, как вы убили обычного жителя, – парировала она.

– Хватит, – я вскинула руку. – Прошу. Есть много ошибок, и почти все сделало Алькоро. Я это знаю. Но вовлечена не только наша страна, и если нужно что-то сделать, мы не можем и дальше спорить о виноватых, – я посмотрела на Селено, его глаза блестели от злости. – Нужно принять, что мы устроили катастрофу в озере Люмен и Сиприяне, – я повернулась к Моне. – А ты должна понять, что в этом виноват не только Селено или я. Я не отказываюсь от долга за это, но то движение началось задолго до того, как Селено стал королем, – я указала на них. – Нам не остается времени на решения. Наш народ не будет сидеть в Алькоро, они будут искать нас, продолжать кампанию в Сиприяне. Мы можем хотя бы ради стран, ради нашего народа, оставаться разумными?

Мона резко вдохнула, не успела ответить, Селено вдруг пронзил тишину.

– Я хотел бы поговорить с моей женой, – сказал он. – Наедине.

Мона оглянулась.

– Мы только начали…

– Наедине, – повторил он.

Элламэй выпрямила ноги с взмахом бахромы, спрыгнула с края стола.

– Вам обоим лучше отдохнуть и поесть горячего, а потом мы продолжим, – она поставила у плеча Селено чашку, над которой работала. – Выпей это.

– Что это? – едко спросил он.

– Валериана и посконник, – сказала она. – Немного березовой коры и сассафраса.

– Валериана не работает, – сказал он. – Я говорил, что принимаю мак.

– А я говорила, что это кошмарно. Это одна из причин твоего ужасного состояния, если ты не понял. Так что выпей. Я узнаю, как там бульон, – она хлопнула Мону по спине, и та дернулась с возмущением. – Хватит хмуриться, идем. Мы не позавтракаем в солнцестояние, или я упускаю какую-то традицию Люмена?

Валиен кашлем скрыл улыбку, встал на ноги и прошел за женой из комнаты. Мона выпрямилась с недовольным видом, пока остальные поднимались. Она хотела окликнуть Элламэй, но Ро нежно взял ее за руку и прижал ее пальцы к губам. Она бросила на него стальной взгляд. Я заметила, что он слабо улыбнулся.

Она выдохнула.

– Я брошу тебя в озеро с остальными, – сказала она.

– Это будет жестокое ныряние за жемчугом, – ответил он, еще раз поцеловал ее пальцы и отпустил ее руку, а потом пошел за ней к двери. Он ткнул меня локтем, проходя мимо.

Остался только Кольм. Он выпрямил руки и встал с подоконника.

– Я читал вашу диссертацию, – сказал он.

Селено посмотрел на него, хмурясь.

– Тот телескоп, что вы придумали, – сказал Кольм. – Он правильно передает и цвет или только расположение тел?

Селено смотрел на него минуту. Что-то дрогнуло во мне – я помнила тот телескоп. Он месяцами делал его с инженерами. В ночь прорыва он не сомкнул глаз, он смотрел на все звезды на небе, поражаясь их новому виду через сильные линзы. Он сделал перерыв только на рассвете, и я чуть не падала ото сна. Я проснулась, а он был на коленях передо мной, просил выйти за него.

– И то, и другое, – сказал Селено. – Он был бесцветным.

– Я так и думал, – сказал Кольм и кивнул мне. – Так выглядело на иллюстрациях.

На моих иллюстрациях.

Мы смотрели на него, а он миновал кровать и пошел к двери. Он коснулся ручки.

– Погоди, – сказала я. – Кольм, нам стоит поговорить.

Он кивнул.

– Да. Но сначала поговорите наедине.

Он вышел в коридор и закрыл за собой дверь.

Повисла тишина на миг, и теплое воспоминание о ночи во дворе Селено медленно сменилось холодным узлом страха в желудке. С трудом я отвернулась от двери к нему.

Он все еще смотрел вслед Кольму.

– Это брат Моны? – спросил он.

– Да, – сказала я. – Один из двух.

– Он… – Селено покачал головой. – Отличается от нее.

– Да, – сказала я. – Почему ты прогнал их, Селено?

Он встряхнулся, словно вспомнил, что сделал. Он повернулся ко мне, сжав кулаки на одеяле.

– Ты еще и спрашиваешь? Джемма, что мы делаем в озере Люмен? Зачем ты привела нас сюда?

– Нам нужно время, Селено, – сказала я. – Чтобы подумать о Пророчестве. И место, чтобы принять решения без Прелата или совета, без мятежников, что тянут во все стороны. Мы не получили бы это в Алькоро. Даже если мы свергнем Шаулу, уйдут недели, а то и месяцы, пока наши солдаты уйдут из Сиприяна к Пароа. А с новым союзом, даже если мы поторопим их, соседи могут выступить против нас раньше. Нам нужно остановить обе стороны, но мы не смогли бы сделать это в Каллаисе или даже в Сиприяне.

Он прижал ладонь к глазам.

– И ты выбрала озеро Люмен? Место, что мы захватили, а потом проиграли отряду ныряльщиков с инструментами? место, где королева Мона Аластейр, – он махнул на дверь, – хотела бы повесить мою голову на пике самой высокой башни? Это не дружеская территория!

– Мона предлагала мне убежище, пока мы были в Сиприяне, – я старалась говорить ровно. – Я не могла принять это без тебя. Но я не знала, как привести нас сюда, пока мама не сказала, что пещеры ведут к озеру. Я мечтала попасть сюда, пока была в Пристанище. А потом… появился шанс осуществить мечту.

Он качал головой, уткнувшись лбом в ладонь.

– Да, мечта, пропитанная ложью. Ты врала, врала и врала мне все время, пока я рисковал всем, пытаясь понять, как тебя не повесить.

Я вспыхнула от обиды и гнева.

– Я тоже рисковала, Селено. Прости, что я думала, что ты подписал приговор о смерти, но я слышала это от Шаулы, у меня не было повода сомневаться. Ты злился на меня, и это было логично. И я попыталась действовать в интересах Алькоро, зная, что ты хочешь моей смерти.

Он долго молчал, прижимаясь лбом к ладони, а потом сказал, не подняв голову:

– Мулы.

– Мулы?

– Те, на которых мы ехали в гору. Они умрут от голода там. Ты подумала?

– Да, – сказала я. – Я их не привязывала. Надеюсь, они спустятся с горы.

Он выдохнул и протянул руку.

– Дай посмотреть карту.

Подавляя вину, которую я ощущала еще с комнаты с петроглифами, я отдала ему карту матери. Он развернул ее перед собой, тут же посмотрел на комнату с петроглифами.

– Ты нарисовала дополнительный проход, – сказал он, глядя на мою угольную линию там, где раньше путей не было.

– Если ты попросишь карту.

– Не знаю, почему я не попросил. Не стоило тебе доверять. Но я об этом не подумал, – он обвел мое предательство пальцем. – Ты поставила метки на стены.

Я сжала пальцами колени.

– Да.

Он покачал головой.

– Джемма, мы могли умереть там. А если бы выхода не было?

– Я знала, что он будет, – сказала я. – Арахнокампы вернулись.

– Букашки могли проползти всюду! – сказал он. – Им и трещины хватило бы!

– Им нужна особая высота, – возразила я. – И вода, что не стерильна. Так что было ясно…

– Нет, Джемма, не ясно. Биологическими теориями это не объяснить, – он отбросил карту и нахмурился. – Ты хотела от меня того же, что и все – мой титул. Ты хотела мою подпись на документах королевы Моны.

– Это не так.

– Объясни, как? – сказал он. – Скажи, чем это отличается от тех, кто хочет, чтобы король одобрил поддельное Пророчество, или от советника, что ищет одобрение короля на выгодное ему дело? Чем это отличается?

Я возмущенно вдохнула.

– Я думала, мы работаем ради одной цели. Мир для Алькоро. Для нас. Тебя… и меня.

– Но ты была скрытной, Джемма! – он вскинул раздраженно руки, пронзая пальцами воздух. – Ты говоришь абстрактно. Если бы это была твоя научная статья, я бы решил, что это первая попытка юного ученика. Мир, дипломатия, союз – дай мне что-то конкретное! – он потер лицо руками. – Шаула говорила, что тебе нельзя доверять. Стоило послушать.

– Как ты можешь так говорить? – я зло выпрямилась. – Думаю, мы нашли достаточно доказательств, что Шауле нельзя доверять?

– Но ты не знала этого тогда! – он вскинул голову. – Ты не знала, что она подделала мою подпись. Ты не знала, что она выдвинула приказ о твоей казни! Ты не знала этого, когда начала! Ты все еще врешь мне, Джемма! Что я упускаю?

Я вдохнула, в дверь постучали. Селено опустил голову на подушку, лицо было искажено.

– Войдите!

Элламэй толкнула дверь бедром, в руках был поднос с едой. Она пересекла комнату и опустила поднос на столик у кровати, а потом нахмурилась, увидев у его локтя полную остывающую чашку.

– Я сказала это выпить.

– Я не знаю, что в нем, – сказал Селено, не открывая глаза.

– Я сказала же! – она схватила сумку целителя и с силой опустила бутылочку черной жидкости, он открыл глаза. – Валериана – чтобы спать, – она достала пакетик с сухими измельченными листьями. – Посконник – для желудка, – а потом склянка измельченной коры. – Береза – для головы. А сассафрас, – бутылочка сухих почек, – чтобы все это было хорошим на вкус. Все с ярлычками. То, что ты пытался отравить меня, не значит, что и мы так делаем. Выпей. А потом это, – она поставила миску темного ароматного бульона рядом с чашкой. – Знаю, мы должны ненавидеть друг друга, но я не могу позволить кому-то умереть, если могу этому помешать. Выпей. И отдыхай. И если мы все еще будем ненавидеть друг друга, мы найдем цивилизованный способ убить друг друга, – она покачал головой. – Идем, Джемма. Тебя ждет другой яд, – она вырвалась в дверь в другую комнату с подносом с едой.

Я замерла у кровати Селено. Он хмуро смотрел на столик.

– Прошу, – тихо сказала я. – Выпей это.

Он не ответил, и я ушла в свою комнату.

Элламэй разгружала поднос на столик у моей кровати – миска супа, половина буханки хлеба и вареное яйцо. Желудок заурчал. Я не успела подойти к столику, она повернулась ко мне.

– Джемма, послушай. Мне нужно кое-что тебе сказать.

Я замерла.

– Что?

– Твои петроглифы – пророчество, или что там. Кольм думает, что в озере Люмен есть еще.

– Здесь? В озере?

– Не в нем самом. На Частоколе, на половине пути. Они в пещере Письмен на небольшом выступе. Мы посылали тебе письмо об этом, но письмо не ушло бы дальше Сиприяна, и он решил послать его через горы и Пароа. Но, похоже, оно не дошло.

– Нет, – неизвестно, где было письмо. Мое сердце колотилось. – Долго к ним идти?

– Если на лошади до тропы наверх – три часа в одну сторону.

– Ты уверена, – выдохнула я. – Уверена, что они такие? Ты их сравнила с копией из Каллаиса? Сделала слепки?

Ее темно-карие глаза оглядели комнату.

– Я даже не знала бы. Их заметил Кольм. Мы провели ночь в той пещере в мае, когда пересекали горы. Когда Мона вернула озеро, он нашел записи твоего народа о пророчестве и узнал символы. Думаю, он ведет себя сейчас странно, потому что не хочет, чтобы Мона узнала.

– Это умно, – сказала я.

Она покачал головой.

– Не уверена. Если это другое пророчество, оно изменит все, во что верит твой народ. Она не будет рада тому, что это утаили. Не знаю, чего боится Кольм.

Я догадывалась.

– Можешь отвести меня к ним? – спросила я. – Как можно скорее?

– Будет сложно придумать отговорку, в которую Мона поверит, и будет дольше изо льда в Частоколе, – она выдохнула. – Но чем скорее ты их увидишь, тем лучше. Кольму стоит пойти.

– А Селено?

– Не думаю, что он сможет.

– Он прошел так далеко, – сказала я. – И я уже слишком многое скрыла от него. Он должен пойти.

Она выдохнула.

– Если выпьет то, что я дала, он сможет пойти. Но дай ему хоть пару дней на отдых.

Пара дней казалась вечностью, но я сомневалась, что ее можно переубедить.

– Я постараюсь уговорить его, – хотя он предпочел бы выпить яд, чем послушать Элламэй или меня.

Кстати…

– Элламэй, – сказала я. – У тебя есть опыт с циановой кислотой?

Ее пальцы замерли на последней чашке на подносе.

– Ох…

– Я не оскорбляю, – быстро сказала я. – Я просто не знала… если ты знаешь травы, не сталкивалась ли ты с тем, кто ее принял случайно.

– Вряд ли можно случайно, – она опустила чашку. – Это не обычное вещество. Я даже не знаю, откуда оно, и как его выделить. Вроде, есть в некоторых семенах?

– Возможно, но я думаю о той, что выпускают многоножки.

– Многоножки?

– Маленькие членистоногие, некоторые из них светятся…

– Я знаю, что это такое, – возмутилась она. – Они есть на склонах, даже сияющие. Думаю, они стали бы священными у нас, как светлячки, если бы не жгли кожу. Значит, они выделяют циановую кислоту?

– Да. Ты сталкивалась с этим?

– Скаут как-то получила такое в глаз, пару дней ее кружило, – она покрутила пальцем. – Голова кружилась, все расплывалось. Ее даже тошнило.

– Что будет, если человек ее примет? – спросила я, стараясь не звучать безумно.

– Не знаю. Сильная доза может убить. Но в маленьких дозах… – она пожала плечами. – Можно лишь догадываться.

– Ладно. Спасибо, – я посмотрела на чашку, что она поставила на столик. – Что ты добавила мне?

– Только ромашку, – сказала она, сунув поднос под руку. – Если не пиво, то только ромашка может помочь после долгого похода по лесу.

Я хотела обнять ее. Напряжение отступало, глаза покалывало.

– Спасибо.

– Не за что.

– Нет, спасибо. Я знаю, что для вас значит наше пребывание здесь. Вы не должны помогать нам…

– Не нужно плакать, – сказала она с тревогой.

– Прости, – я вытерла глаза. – Не сдержалась. Но все равно спасибо.

Она пошла к двери в коридор.

– Муж зовет это моим чувством долга, но Мона назвала бы упрямством, хотя я думаю, что это одно и то же. Поешь и отдыхай. Вам нужны силы, если все наши переговоры будут такими, как пару минут назад.

Она закрыла дверь. Я потерла лицо, переполненная, уставшая, голодная. Я придвинула стул к столику и съела все. Суп был соленым, но полным моркови, картофеля и мангольда, остатки я собрала хлебом. Я могла бы съесть шесть вареных яиц, но смаковала одно, а потом растягивала чашку ромашкового чая. Он был горячим и ароматным, и я склонилась над ним, как бедняк над золотом. Мои веки опускались, может, Элламэй добавила и мне валериану. Хотя это скорее была усталость от долгого пути, боли сердца и неуверенности. Сколько миль мы прошли? Правильно ли я поступила?

Простит ли меня Селено?

Когда я допила, меня стала манить кровать. Но я заставила себя встать и подойти к смежной двери. Я тихо и медленно повернула ручку и приоткрыла дверь.

Селено лежал на боку, накрыв рукой голову. Он не шевелился, даже когда скрипнули петли, и я открыла дверь шире. Я прошла по ковру и посмотрела на столик. Бульон и настой были выпиты. Пот блестел на его лбу, но его дыхание было глубоким и медленным от настоящего сна. Я протянула руку к его волосам, а потом остановилась. Я не хотела будить его. Я убрала руку, прижала ее к груди, поспешила к двери и закрыла ее тихо за собой.

Не переодеваясь, не сняв чулки, я забралась в кровать под одеяла и почти сразу уснула.

Глава 11

Когда я проснулась, в комнате было темно. Огонь весело горел в камине, на столе стоял накрытый поднос. Я проспала весь день до ночи? Я выбралась из кровати, тело стонало. Я прошла к окну.

Вид озера и снежных островов под мрачным небом. Несколько человек ходило неподалеку, укутанные в плащи и шапки с мехом так сильно, что напоминали зверей, проснувшихся от спячки. Горизонт на западе был бледно-серым. Не ночь, но вечер сгущался. Я проспала почти весь день. Переговоры не удалось начать сразу.

Взгляд упал на поднос на столике у кровати. Желудок заурчал, но я не сразу пошла туда, а повернула к двери Селено. Утренний разговор звенел в голове, я робко повернула ручку. Что я скажу, если он не спит? Что он скажет? Стоит ли говорить ему о петроглифах в Частоколе?

Я должна была, да?

Я проникла в его комнату и тут же поняла, что он еще спит, уткнувшись лицом в подушку. Я замерла в паре футов от него, даже радуясь, что разговора пока не будет. Я слушала его дыхание миг, оно было ровным, чуть хриплым, а потом повернулась к двери. Я ушла за дверь, закрыла ее за собой и вернулась к подносу на столике у кровати.

Под салфеткой оказался хлеб, соленая рыба с луком и кусочек тыквы в меду для сладости. Я все съела, а потом прошла к рукомойнику. Вода была холодной, но я умылась и распустила косу. Волосы упали на плечи волнами. Я переоделась в чистую юбку, поправила звездный обруч и пошла к двери.

Я ожидала, что придется бродить по коридорам в поисках слуги, что отведет меня к Моне, но у двери я услышала знакомые голоса. Одна из дверей в другую комнату была приоткрыта, оттуда лился теплый свет. Не думая, я пошла туда.

Я поняла ошибку, как только мои костяшки ударили по дереву. Я в спешке попыталась отойти, но стук уже прозвучал, дверь приоткрылась. Это была комната Ро, и Мона была с ним. В тот миг я увидела их, какими они старались себя не показывать – ее голова утомленно лежала на его плече, он прижимался к ней щекой, хмурясь. Их пальцы были переплетены, его свободная рука лежала на коротких волосах на ее шее. Как только они услышали мой стук, они выпрямились – она тут же приняла позу с прямой спиной, а он прислонился к подлокотнику кресла, изображая беспечность.

Черт, могу я хоть что-то не испортить?

– Джемма, – сказала Мона. – Заходи, я рада, что ты проснулась.

– Простите, – прошептала я, открывая дверь шире. – Я не хотела…

– Мы обвиняли Мэй в том, что она вас опоила, – сказал Ро, тепло улыбаясь, хотя до этого тревожился. – И она была не рада.

– Нет, – сказала я. – Вряд ли она это сделала. Мы просто устали.

– Садись, – Мона указала на кресло. – Тут есть чай. Будешь?

Я опустилась в кресло, заметила поднос на двоих.

– О… не хочу…

– Я пас, – сказал Ро. – Джемма, ты не представляешь, как я рад тебя видеть. Они не пьют кофе. Никакого кофе, Джемма!

– А я была бы рада, если бы политический союзник здраво относился к предпочтениям моей страны, – сказала Мона, наливая в кружку темно-коричневый чай. – Зато теперь я узнала, как неприятно наше гостеприимство. Мед или сливки?

– Все, пожалуйста, – сказала я.

– Я могу предложить политические санкции, – сказал Ро. – Или можно заняться торговлей.

– Я все еще могу бросить тебя в озеро, – Мона помешивала мою чашку.

– Озеро моих слез без капли кофе, – согласился он.

Ее губы сжались, на лице смешались веселье и возмущение. Она отдала мне чашку.

– Спасибо, – сказала я, обхватив тепло руками. – Где остальные?

– Мэй бушевала в крыле целителей, – сказала Мона, наливая себе чашку. – Думаю, она ожидала найти только пиявок и виски, так что удивляется, что у нас все в порядке. Правда, – пробормотала она.

– Она попадет в озеро раньше меня, – сказал Ро.

– Возможно, – Мона помешала свой чай. – Она ушла с Валиеном недавно, и я их не видела. Арлен проверяет новую поставку луков из Сильвервуда.

Она сделала глоток чая и вытерла губы.

– А Кольм? – спросила я.

– О, – она словно только о нем вспомнила. – Кто знает. Наверное, в библиотеке. Или закрепляет канаты на кораблях, забивает гвозди. Я никогда не понимаю, когда он в настроении читать о философии, а когда хочет тяжелой работы, – она с интересом разглядывала свой чай. – Раньше я понимала.

– Вы были близки? – спросила я.

– Мы были всем, что было друг у друга, – сказала она чаю. – Арлен младший, так что всегда был ребенком, а нас с Кольмом разделяет год. Мы были еще ближе до того…

– Как мой народ захватил Люмен, – было неудобно говорить так, но я должна была привыкать.

Она вдохнула и помешала чай.

– Даже во время нашего изгнания он был рядом, помогал планировать, зарабатывал нам деньги, отвлекался от озера. А теперь он ускользает от меня. Я не знаю больше, о чем он думает. Я не знаю, почему он совершает поступки. Порой мне кажется, что в изгнании ему было лучше, когда он сидел у каминов в тавернах и слушал сплетни торговцев и истории путников.

Ро вытянул руку на спинке кресла и задел ее шею.

– Уверен, он все еще пытается помочь.

– Он перечит всем моим словам, – сказала она, поднимая взгляд от чая. – Он все отвергает. Я не привыкла к такому от него. От Арлена, да, и от моего совета, но не от него. Мы были вместе, а теперь плывем в разные стороны.

– Может, ты все еще остаешься на месте, – предположила я.

Она тряхнула головой и вернулась к чаю.

– Я не хочу говорить о Кольме. Я не знаю, где он и что делает. Но пока ты здесь, а Селено еще спит… – она опустила чашку на блюдце. – Джемма, мы с Ро говорили. О том, что будет потом, если мы остановим войну.

Я опустила чашку, готовясь.

– Да?

– Вы правда хотите освободить Сиприян? – спросил Ро. – Убрать всех алькоранцев, вернуть власть Ассамблее шести и вернуть нам торговлю и торговые пути?

У меня кружилась голова. Я не могла представить Алькоро без Сиприяна.

– Да, – сказала я.

Он выдохнул, сдув щеки.

– Тогда ты знаешь, что Селено могут обвинить как военного преступника?

Моя кровь похолодела.

– Преступника? Но это… это…

«Преступления войны», – я замолчала от вида их лиц, что сразу стали настороженными. Я опустила взгляд на чашку, мысли кипели.

Ро был добрым и сказал то, что я не смогла:

– Захват одних стран другими уже происходил, – согласился он. – Но нельзя отрицать, что Алькоро зашли на шаг дальше, Джемма.

– Казнь людей в военном стиле, разделение семей, подавление, – сухо сказала Мона. – Это не относится к войне.

Комната сужалась, давила на грудь и живот, на мою голову.

– Какой приговор?

– Жизнь в тюрьме, – сказал Ро. – Наверное. Сиприян никогда не казнил. Худшие преступники были заперты всю жизнь в тюрьме, порой в одиночной камере.

– Это важно подготовить, – добавила Мона. – Красиво не будет, Джемма.

Я этого и не ждала, но не учла такого. Я представила Селено в тюрьме, влажной из-за болот, без неба над головой. Стареющего в четырех стенах.

Я судорожно вдохнула.

– Знаю, я не имею права спорить, но, если заточить Селено, последствия могут быть хуже, чем вы думаете. Это не отменит его титул для Алькоро, и им придется идти воевать.

– Против объединенного Востока, – напомнила Мона.

– Я не говорю, что это хорошая идея, – сказала я. – Это будет падением Алькоро, я понимаю. Но у них не будет выбора. Пророчество так не будет исполнено, по крайней мере, то Пророчество, в которое верит большинство, и если убрать Седьмого короля… многие будут говорить, что вы топчете божество.

Мона стиснула зубы, она не верила в Свет, она не верила в Пророчество, так что я представляла ее гнев в такой ситуации. Может, чтобы подавить бессмысленный спор, Ро указал на меня.

– Полагаю, не стоит надеяться, что у тебя тут есть влияние?

– Я осуждена, – сказала я. – В Алькоро я теперь никто. Они издали указ о моей казни.

Ро скривил губы.

– Селено такое одобрит?

– Поди уже одобрил, – сухо сказала Мона.

Я нахмурилась, она продолжала не так понимать Селено.

– Нет, Мона.

На ее лице мелькнуло удивление.

– Тогда ты можешь вернуть трон? Если убрать указ, тебе можно вернуть статус, и у нас будет шанс решить все мирно.

– Это… сложно, – сказала я. – Указ подписан именем Селено, но… не им.

– Не им?

– Подпись подделали, – сказала я с горячим лицом. Могла моя страна звучать еще ужаснее? – Мы узнали это недавно.

– Кто подделал? – спросил Ро. – Кто мог совершить такое и не быть наказанным?

– Один из советников, – я старалась не вызывать больше ярости к религии. – Один из близкого круга… Знаю, звучит глупо, но ей было не сложно сделать это. И я подозреваю, что она уже так делала…

Мона кивнула, словно задумавшись.

– Религиозный советник. Прелат.

Мои губы двигались, а слова не звучали.

– Почему… почему ты…

– Ее присутствие в Сиприяне было странным, – сказала Мона. – Я не понимала, зачем она в политической беседе, но когда она начала подталкивать Селено к торговым соглашениям, я поняла, что ее роль больше, чем я думала. Видимо, она была за многими действиями Алькоро с тех пор, как заняла место, да?

– Ты видела ее всего пять минут, – сказала я, упрямо не желая признавать ее правду. – И ты с ней едва ли говорила.

– Возможно… но я видела, как она обращалась с тобой, Селено и мной, – ровно сказала она. – Я могу узнать бессердечного политика, – она взмахнула рукой. – Но это не единственное доказательство. Во всех документах, что остались у нас от оккупации, и договорах до этого ее имя появляется рядом с Селено. Все приказы армии, пока вы занимали озеро, все письмо между монархией и капитаном – его и ее. Думаю, документы в Сиприяне такие же. Она легко могла начать подделывать их полностью.

Она так много поняла о Шауле по паре минут разговора и нескольким документам… как она могла сразу увидеть правду, к которой я была слепа?

Может, она поняла мои мысли.

– Порой сложнее заметить предательство рядом с собой, – мудро сказала она. – Мы думаем, что можем им доверять.

– Ну… – я пыталась вспомнить, как мы перешли к этой теме. – Приказ о моей казни – ее рук дело, и всем будет казаться, что его подписал король. Я не могу вернуться в Алькоро, пока она у власти, особенно, если буду без Селено.

– Мы уберем ее, – сказала Мона так легко, словно меняла дату путешествия по озеру. – Она совершила измену. Ее имя на тех же документах, в которых мы обвиняем Селено. Мы можем убрать ее от власти с Селено, открыть тебе дверь к королеве.

Я три вдоха не могла говорить. Я смотрела на Мону и Ро.

– Нет… нет, – сдавленно сказала я. – Это не сработает.

– Почему? – спросила Мона.

– Они… все еще будут воевать, – сказала я. – Седьмой король…

– Джемма, – Мона опустила чашку на блюдце. – Ты являешься – или будешь – королевой страны. Не подданной Седьмого короля, не пешкой Прелата, а править сама. Ты сможешь подавить войну. Ты сможешь изменить направление страны. Ты сможешь отстроить Алькоро.

– Нет, если Алькоро не признает меня у власти, – сказала я. Почему она не понимает? – Они не признают меня без Селено.

– Кто выступит против тебя? – спросила она. – Армия? У нас объединенные силы пяти стран против одной. Жители? Мы управляем всеми торговыми путями в и из Алькоро. Твой совет? Прелат? Когда страна может потерять всю торговлю, все связи с Востоком, если не примет тебя правителем… Джемма, ты не видишь? Мы заставим их признать твою власть.

– Это не сделает меня королевой, – сказала я, не сдержавшись. – Это делает меня твоей марионеткой.

– Союзником, – ровно сказала Мона. – Может, совпало, не отрицаю. Жаль сообщать, но на тебя будут давить ради решения, что позволит Алькоро полную власть, но такая свобода будет дорого стоить остальному Востоку.

Я лепетала, пытаясь собрать внятную мысль:

– Ты не понимаешь… не понимаешь, что замена Седьмого короля будет значить для моего народа. Я пришла сюда не для того, что ты могла…

– Джемма, – сказала она. – Ты попросила о помощи. Я пытаюсь помочь, как знаю. Я не понимаю религиозных нюансов твоей страны, но я понимаю власть. Я все детство училась удерживать и представлять власть. Я отбивалась от сил в и вне моей страны, что забрали бы ее у меня – и от тех, что забрали ее у меня. Страна сильна, когда сильно правительство. Ты хочешь понять, как я забрала озеро без армии? Потому что народ шел за мной. Мы можем сделать такое и для тебя.

– Ты считаешь, что я та, за кем им стоит идти, – сказала я, поражаясь, как она может говорить это. – Что за нами правильно идти.

– Никто не подходит для правления, – холодно сказала она. – Я не исключение. Вопрос, от чьих действий больше вреда. Твой муж и Прелат у власти делают из вас врагов для всего мира. Разве это хорошо для твоего народа? Если убрать их с трона без наследника, будет вакуум, что вызовет гражданскую войну. Это хорошо для твоего народа?

– Хорошо – это монархия, в которую они верят, – сказала я.

Ро кашлянул.

– Позволите… я понимаю, что я не король, но я знаю о людях, особенно под плохим правлением. Джемма, кто сказал, что они не поверят в тебя? Ты была рядом с Селено почти все его правление. Люди привыкли видеть тебя у власти, даже если в тени Пророчества. Даже Ассамблея, думаю, быстрее признает тебя, чем незнакомца на троне – известное против неизвестного.

– Они не предпочтут убрать монархию? – спросила я, немного злясь на то, как спокойно он звучал. – Установить выборы, как у вас?

– Все это не лучшие варианты, – отметил он. – Но даже соревнования кампаний намного мягче, чем заставлять страну понять власть монарха. Но я пытаюсь быть реалистом – Сиприян не менял монархию на Ассамблею. Мы всегда такими были. Не ясно, что будет, если сделать в Алькоро выборы, – он пожал плечами. – Если монархия в Алькоро никуда не приведет, если Пророчество станет таким, как люди не ожидали, то твой народ будет рад видеть знакомое лицо у власти.

Я не упустила теплый взгляд Моны в его сторону, она плохо знала любовь, так что скрыть это не смогла. Она повернулась ко мне, желая, чтобы я вздохнула, всхлипнула и признала их правоту – это был единственный путь вперед.

Я всхлипнула, но не вздохнула. Я вытащила платок, что Ро дал мне раньше, и прижала к глазам. Я надеялась не на это. Я много раз представляла, как активно возрождаю Алькоро, я часто сидела над пергаментом, изливала мечты об университете, о здоровом Селено рядом со мной, о счастливом народе. Чужая сила не спасет страну, я не смогу забрать Селено, и страна развалится.

Нашу монархию перестанут толкать Прелаты, зато соседи будут жалеть Алькоро и давить на нас. Я не смогу ничего делать без одобрения озера Люмен, Сильвервуда, Сиприяна, Виндера и Пароа. Они позволят университет или это будет слишком нагло? Как и во всем, я надеялась на силу титула Селено, чтобы осуществить это. Но сама и в стране, которую сдерживают соседи…

Вдруг я перестала хотеть быть с ними в комнате. Я опустила платок Ро и остывший чай на стол.

– Я вернусь в постель, – сказала я.

Разочарование мелькнуло на лице Моны, она сжала губы. Ро, как всегда, был понятнее, его лицо было исполнено симпатии, было искренним. Я не знала, достигну ли того момента в жизни, когда меня не будут жалеть люди.

– Мне жаль, Джемма, – сказал он.

– И мне, – я встала. Они тоже встали. Я отвлеклась, складывая платок Ро. – Я постираю его и верну, – сказала я.

– Оставь, – мягко сказал он. – Мона вышивает их как валюту. Скоро придется использовать их как салфетки.

Его юмор только усилил мою тревогу. Ранние рыба и лук бурлили, и я спрятала платок в карман.

– Тебе принесут завтрак утром, – сказала Мона. – Но проси, если что-то нужно.

Я поблагодарила и пошла к двери, хлопнула ею. Я прижалась к ней на миг, охваченная тем, как скопились мои решения. Я все испортила. Как я могла все исправить?

Пророчество. Оно все еще было ответом.

А теперь я привела нас сюда, думая, что тут будет убежище, место, чтобы подумать без Прелата, совета или толпы мятежников. Мне нужно было поговорить с Кольмом.

Потому что я начинала понимать, что устроила.

Я надеялась, что Селено здесь приведет к концу войны.

Теперь я понимала, что это могло покончить с Алькоро.

* * *

Следующим утром, после завтрака, я прошла в комнату Селено – он снова спал, но недоеденная еда на подносе на столике показала, что он хотя бы немного поел вечером. Я вернулась к себе, надела новую блузку и юбку, взяла шерстяную шаль, чтобы обороняться от холода в замке, и пошла на поиски библиотеки.