Текст книги "Выпускной в Чистилище (СИ)"

Автор книги: Эми Хармон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

– Передавай привет от меня своей матери, Джонни.

Джонни напрягся, и Мэгги удивленно оглянулась. Кларк Бейли, должно быть после того, как слова слетели с его губ, понял, как они показались на слух. Его щеки на мгновение покраснели, и он отвернулся, приступив к немедленному допросу следующей пары в очереди.

Мэгги посмотрела в лицо Джонни, и его губы сжались в жесткую линию.

– Джонни? – Он взглянул на нее сверху вниз. – Знаю, это не мое дело… но поверь мне. Кларку Бейли действительно нравится твоя мать, он не хотел показаться грубым.

Брови Джонни взлетели вверх, и он остановился на месте.

– Серьезно?

– Да. – Мэгги изо всех сил пыталась подобрать слова, но в конце концов, просто вздохнула и сказала: – В мире полно плохих парней. Я просто не хотела, чтобы ты недооценивал одного из хороших.

– Ты довольно близка с шефом Бейли, а? Он, например, не знал, кто ты. Если подумать, тот «хороший парень», которого ты так охотно защищаешь, без колебаний бросил бы твой хорошенький хвостик в тюрьму, если бы узнал, что это ты украла… – Голос Джонни затих, когда он заметил полицейскую машину с мигалками, припаркованную рядом с похищенным автомобилем Мэри Смит. Полицейский прислонился к нему, грызя ногти на пальцах, явно скучая.

– Ты украл «Эдсел»? – Голос Джонни был полон недоверчивого веселья, и он прикрыл рот, как будто пытался сдержать рвущийся наружу смех.

– Что? – Мэгги ничего не понимала.

– Если ты собираешься угнать машину, детка, укради хотя бы что-нибудь стильное. Блин! «Эдсел» – отброс на дороге. Попомни мои слова, через пару лет эта машина не будет стоить и ломаного гроша. – Джонни сжал переносицу, словно боялся, что может начать выть и привлечь нежелательное внимание.

– Что? – Мэгги была озадачена. Она никогда даже не слышала об «Эдселле».

– Я украла его не для того, чтобы продать и получить деньги, идиот! – прошипела она на него и ударила своей маленькой серебряной сумочкой. Она оглянулась на машину и потом на Джонни, который все еще качал головой и смеялся, хотя и беззвучно. Она не могла не улыбнуться, видя, как он наслаждается ситуацией. Однако ее улыбка быстро угасла, когда до нее начала доходить вся серьезность проблемы. Она не могла вернуться в дом Лиззи. Конечно, полиция вернет машину, что решит половину проблемы, но Лиззи будет в бешенстве. Мэгги некуда было идти. Она сделала пару шагов и опустилась на бордюр, ее ноги внезапно стали слишком слабыми, чтобы стоять.

– Эй…. Слушай, Мэгги. Прости, Куколка. Не расстраивайся. Уверен, в следующее свое ограбление ты сделаешь лучший выбор. – Джонни опустился рядом с ней. – Эй… Если что, это шутка. – Длинным пальцем он приподнял ее подбородок. – Ты в порядке?

Мэгги почувствовала внезапное желание заплакать и отвела взгляд. – Мне некуда идти… и я не знаю, что делать. У меня нет денег… Даже запасных колес. На эту… Этель?

– Эдсел.

– Вот-вот. Даже «Эдсел» лучше, чем ничего.

– Тут я полностью согласен. – Джонни на мгновение замолчал, а потом посмотрел на нее, его глаза были мягкими, а голос нежным. – Ладно. Давай все по порядку. Для начала, давай перекусим. В честь выпускного «Мальта» открыт допоздна. Мы можем не спешить. Потом найдем какое-нибудь милое и тихое место для пикника, и ты расскажешь мне свою историю. Мы решим, что делать дальше.

Мэгги слабо улыбнулась ему и слегка кивнула.

– Похоже на план. Спасибо, Джонни.

Джонни встал, отряхивая черные брюки, которые были на нем, и белую спортивную куртку. Он протянул руку и помог подняться. Джонни не отпускал ее руку, продолжал держать ее в своей, пока они шли к его машине. Открыл для нее дверцу и подождал, пока она усядется, прежде чем побежал на место водителя и, не оглянувшись ни на полицейскую машину, ни на украденного «Эдселя», выехал со школьной парковки и направился «Мальту».

Глава 13

Время объятий

– Она будет беспокоиться обо мне, – пробормотала Мэгги про себя.

– Кто?

– Лиззи Ханикатт. Видишь вон там машин? Это машина их экономки. Мы с Лиззи думали, что она никогда не заметит, что ее нет. Я собиралась вернуть ее обратно, правда.

– Ты угнала машину экономки Ханикаттов? О, это богато, – вздохнул Джонни, на его губах играла улыбка. Он заехал на парковку «Солода».

– Может, тебе лучше остаться в машине, Бонни. Нам не нужны свидетели. – Джонни вышел из машины, плотно закрыв за собой дверь. Мэгги решила остаться на месте. Он вернулся минут через десять, держа в одной руке коричневый пакет с едой, а в другой – две стеклянные бутылки колы.

Машина остановилась рядом с ними у входа в закусочную. На мгновение бледное лицо Ирен Ханикатт осветилось светом, льющимся из окон «Солода». Ирен смотрела прямо на Мэгги, а Мэгги – в ответ, как завороженная. Затем Роджер открыл свою дверь и вышел, заслонив Мэгги обзор, а Джонни выехал с места и направился к выезду с парковки. Мэгги быстро опустила окно, призывая Джонни остановиться.

– Ирен! Ирен Ханикатт! – Позвала Мэгги. Ирен остановилась, растерявшись, и удивленно огляделась по сторонам.

– Подожди, пожалуйста! – Мэгги умоляла Джонни.

– Мэгги…

Мэгги выскочила из машины и поспешила туда, где стояла Ирен с Роджером под мышкой, наблюдая, как она бежит через парковку к ним.

– Ирен. Пожалуйста, скажи Лиззи, что со мной все в порядке. Пусть не волнуется, скажи, что я с Джонни, – проговорила Мэгги, когда до нее оставалось метров десять.

– Ч-что? – заикалась Ирен.

– Просто скажи ей, пожалуйста. Она поймет.

Ирен посмотрела на Роджера, потом на Мэгги. Роджер ухмыльнулся Мэгги и повернулся, чтобы войти в закусочную.

– О, еще Ирен?

– Да? – Она выглядела крайне сомнительной и продолжала с подозрением разглядывать платье Мэгги.

– Тебе нужно найти нового парня. Этот – плохой вариант. – Мэгги была достаточно громкой, чтобы ее услышали несколько пар, вошедших в закусочную. Она мотнула головой в сторону Роджера, который остановился на месте и уставился на нее с открытым ртом. Ирен выглядела так, словно ей дали пощечину. Мэгги не знала, изменит ли это ситуацию, но она должна была попытаться. – Если ты не сделаешь этого, то будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

Больше она ничего не смогла сказать. Как только она открыла рот, чтобы предупредить Ирен, в животе началось настойчивое спазмы. В бешенстве она повернулась и побежала к машине Джонни. Он вышел из все еще работающего «Бель-Эйр» и стоял в дверях открытой машины, засунув руки в карманы, ожидая ее. По выражению его лица она поняла, что он слышал весь разговор. Она поспешила к пассажирской стороне и села в машину, когда он сел рядом с ней.

– Возьми меня за руку… пожалуйста. – Мэгги задыхалась. Притяжение усилилось. Она платила за свое вмешательство. НЕТ! Она не могла уйти сейчас!

Джонни смотрел на нее, его глаза были серьезными, а голова склонилась на одну сторону. Не говоря ни слова, он протянул руку, и она схватила ее, вцепившись в нее обеими руками. Она была большой, мозолистой и теплой. Она сосредоточилась на бугорках и бороздках, длине его пальцев и ширине ладони. Большими пальцами она медленно втирала круги по его коже, движения вперед-назад успокаивали ее и утихомиривали сильное возбуждение внутри нее.

Джонни оставил ее на несколько минут, но затем потянул за руку, безмолвно прося ее отпустить. Она немедленно сделала это, но остро ощутила потерю, словно он был спасательным кругом в бушующем шторме. Он бросил еду на сиденье позади них и одним уверенным движением наклонился и крепко прижал ее к себе. О, преимущества сиденья на скамейке.

– Мне нужна моя рука на минуту, но ты держись за меня, если понадобится. – Его голос был мягким и без упрека, и Мэгги не в первый раз подумала о том, что его не пугает ее дикое поведение. Она ворвалась в его жизнь меньше часа назад… и принесла с собой хаос, а он даже глазом не моргнул.

– Куда мы едем? – спросила Мэгги, прижавшись к его боку. На самом деле ей было все равно. В данный момент она чувствовала себя в безопасности и на своем месте.

– В мое любимое место, где можно подумать, поговорить или просто побыть в одиночестве, – это водохранилище. Там растут большие деревья, а с воды дует прохладный ветерок. Пока еще не слишком жарко, но через месяц будет жарко, и место будет оживленным. Но сегодня там должно быть тихо.

Во времена Мэгги водохранилище было закрыто для посещения. Там обнаружили крошечную рыбку со смешным названием, и организация по защите дикой природы заявила, что эта рыбка, похожая на гуппи, находится под угрозой исчезновения. Правительство вмешалось и сделало водоем заповедником. Так что теперь водохранилище могли посещать только четвероногие или маленькие трехлапые существа. Грустно, подумала Мэгги. Водохранилище было рукотворным, но это, видимо, не имело значения. В результате она даже никогда не видела это место.

– Я слышала историю о тебе, этой машине и водохранилище. Это была очень крутая история. – Джонни удивленно посмотрел на нее.

– Ты слышала эту историю?

– Да, – улыбнулась Мэгги. – Твоя репутация тебя опережает.

– Надеюсь, что нет, – усмехнулся Джонни.

– Я ничего о тебе не знаю… ну, кроме того, что ты угоняешь машины, красива и тебе не нравится Роджер Карлтон. Конечно, перед всеми этими тремя качествами мне практически невозможно устоять.

Настала очередь Мэгги смеяться, и она сделала это.

– Так вот почему ты назвал меня Бонни? Как Бонни и Клайд?

– Да, мэм. Бонни тоже была красивой женщиной. А еще она была знаменитой воровкой. Но я не хочу быть Клайдом. Этих двоих в итоге застрелили в их машине, не так ли? Я слишком люблю свою машину, чтобы так рисковать.

– Не думаю, что без Клайда была бы Бонни. – Мэгги слегка флиртовала.

– О, нет, правда? Ну, возможно, ты права. За каждым плохим мужчиной стоит женщина, которая не может перед ним устоять.

Мэгги ничего не ответила. В этом замечании была какая-то история, хотя по его голосу было понятно, что он шутит.

Джонни вел машину по длинному ухабистому склону, который наконец выровнялся на вершине. Затормозив, он поставил машину на стоянку. Лунный свет мягко падал на поверхность озера, и Джонни опустил стекло, позволяя ночному воздуху обдувать их щеки и наполнять салон машины. Мэгги перебралась на пассажирское сиденье, а Джонни достал с заднего сиденья их еду. Он открыл багажник, достал из него ворсистое армейское одеяло и расстелил его на относительно ровной площадке в нескольких ярдах от машины.

Они быстро расправились с курицей, картофельными дольками и капустным салатом. Мэгги думала, что не сможет есть, но еда помогла ей прийти в себя, и тяга ослабла, а потом и вовсе прекратилась, когда она наелась до отвала. Все было очень вкусным, а кола в стеклянной бутылке – просто объедение. На вкус она была немного острее, чем кока-кола 2011 года, но ей нравилось это отличие.

Джонни закончил раньше Мэгги, снял галстук-бабочку и пиджак, положив его на одеяло позади себя. Закатав рукава и расстегнув верхние пуговицы белой рубашки, он лег на спину и вздохнул, словно только что освободился от оков и цепей.

Мэгги хотела было отстегнуть от пояса подвязки, но подумала, что это может произвести неверное впечатление. Она решила снять туфли и улечься рядом с ним, в паре футов друг от друга, глядя в небо.

– Так что же это было – сцена с Ирен Ханикатт и Роджером Карлтоном? По-моему, ты сделала из Роджера врага, а может, и из них обоих.

– Ирен – семья. Это сложно, – вздохнула Мэгги, понимая, что если она собирается остаться рядом с Джонни под лунным небом, то ей придется действовать очень осторожно. – Ее младшая сестра боится его, а это всегда тревожный знак. Дети и собаки, верно?

– Что ты имеешь в виду?

– Знаешь, когда дети или собаки кого-то недолюбливают, это обычно свидетельствует о том, что человек не заслуживает доверия.

– Значит, ты просто решила обозвать его и сказать Ирен, что он никуда не годится, основываясь на этом?

– Это была правда, – решительно заявила Мэгги, и он посмел отрицать это.

– Да, черт возьми, так оно и было, – согласился Джонни и слегка рассмеялся. – Напомни мне, чтобы я не нарывался на тебя, Бонни.

– Я не знаю, как долго я здесь пробуду! Я должна была высказаться, когда у меня был шанс, – легкомысленно оправдывалась Мэгги.

– Значит, ты недавно в городе и не знаешь, как долго здесь пробудешь. Как ты оказалась на выпускном, без пары, в угнанной машине?

– У меня было потрясающее платье. – Мэгги запнулась.

Джонни просто повернул голову и посмотрел на нее, его лицо было терпеливым, выжидающим.

Мэгги решила рассказать все до конца.

– Я пошла на танцы, чтобы найти тебя.

Джонни медленно поднялся и посмотрел на нее, лежащую с разметавшимися волосами, с фарфоровой кожей в темноте.

– Будь осторожна, девочка, – голос Джонни был тихим, но его брови сошлись над глубоко посаженными глазами, бесцветными в белом свете луны.

– Ты здесь совсем одна, с кем-то, кого ты совершенно не знаешь, и говоришь довольно серьезные вещи. Ты можешь навести мальчика на неверные мысли.

Мэгги почувствовала, как внутри нее закипает разочарование, а в глазах собираются слезы. Гравитация предала ее, и несколько из них вытекли из уголков и поспешили вниз, чтобы затечь в уши.

Джонни протянул руку и вытер влажную дорожку подушечкой большого пальца.

– Не плачь. Я не хотел тебя напугать. – Мэгги только слегка покачала головой, и он убрал руку от ее лица, но он прижал ее к голове и продолжал смотреть на нее сверху вниз.

– Ты когда-нибудь был где-то, что-то делал, и вдруг тебе показалось, что ты уже делал все это раньше? Все как будто повторяется? – нерешительно спросила Мэгги.

– Как дежавю? – ответил Джонни.

– Некоторые люди так это называют. Мой друг Гас сказал мне, что его бабушка считала дежавю временем, которое меняет свое мнение.

– Что ты имеешь в виду?

– Он описал это как то, что время переключается с того, что было, на то, что есть, и иногда мы чувствуем этот сдвиг или ненадолго вспоминаем, как все было раньше.

– До чего, Мэгги? – Голос Джонни был тихим, но в нем не было разочарования или даже растерянности. Он просто слушал.

– До того, как кто-то или что-то заставило время измениться.

Они смотрели друг на друга в течение нескольких ударов сердца, пока не замолкли сверчки и не стали доноситься другие ночные звуки. Джонни, казалось, обдумывал ее слова.

– Мы с тобой уже встречались? – спросил он наконец.

– Да и нет. – Джонни снова подождал.

– Если время идет последовательно, то сегодня мы встретились впервые. Но если время – один вечный круг, то трудно понять, когда заканчивается «до» и начинается «после».

Джонни резко встал и подошел к кромке воды. Он положил руки на бедра и уставился в воду, отвернувшись от нее. Его силуэт вырисовывался на фоне серебряного стекла озера, молодой и сильный, но все еще обреченный судьбой. Мэгги понимала, что говорит загадками, не имеющими абсолютно никакого смысла.

Мэгги сунула ноги в туфли и пошла по каменистому берегу к твердому песку, осторожно ступая на высоких красных каблуках, чтобы не подвернуть лодыжку. Она тоже остановилась у самой кромки воды, в недосягаемости от прилива.

– Как ты называешь умную блондинку? – неловко проговорила она.

Джонни в замешательстве повернул голову.

– Как ты называешь умную блондинку? – повторила она.

– Не знаю, – подстраховался Джонни, выжидательно подняв брови.

– Золотистый ретривер. – Джонни откинул голову и рассмеялся.

– Что?!

– Ну, я подумала, что пространственно-временной континуум может быть немного тяжеловат для первого свидания. – Мэгги смущенно сморщила нос. – Я решила рассказать тебе анекдот, чтобы разрядить обстановку.

– Понятно. – Джонни усмехнулся, глядя на нее. На мгновение он замолчал, его мысли закрутились. Затем он предложил свою шутку.

– Ты ведь слышала о блондинистом койоте, который попал в капкан? – Джонни быстро сообразил. Шутки про блондинок не были явлением пятидесятых годов.

– Нет, я об этом не слышала, – улыбнулась Мэгги, выжидая.

– Да, он отгрыз себе три ноги и все равно застрял.

Смех Мэгги разнесся над водой, и они отправились в путь, перебрасываясь шутками, а тяжелый разговор, состоявшийся несколько минут назад, был давно забыт. Они проболтали так почти час, задавая друг другу глупые вопросы, чтобы лучше узнать друг друга. Мэгги узнала Джонни, которого она знала и полюбила, но ей также понравился Джонни, которого еще не отягощали и не старили годы, проведенные в Чистилище. Она не возвращалась к теме своего появления на балу или к тому, почему ей некуда идти. Она жила моментом с ним и решила, что вернется домой, когда этот момент пройдет. И, конечно же, в глубине ее мозга засела мысль… а что, если бы она могла остаться?

– Итак, вопрос, который задают все… любимый цвет? – промурлыкала Мэгги.

– Розовый, – серьезно, без паузы ответил Джонни.

– Правда? – Мэгги задавала ему этот вопрос и раньше, и позже. Она покачала головой, ее мысли поплыли. В Чистилище он сказал ей, что его любимый цвет – белый. Он сказал, что в белом цвете безопасно.

– Да. Подумай об этом. Все, что розовое, обычно мягкое, красивое и приятное на вкус. – Голос Джонни был хриплым, и он произносил слова медленно. Она знала, что он флиртует, что, возможно, он уже использовал эту фразу раньше, но это было неважно. От его слов ей стало жарко внутри, и она на секунду пожалела, что не из тех девушек, которые берут то, что хотят, и плевать на последствия. Но она не была такой. Жизнь научила ее, что последствия уродливы и болезненны и редко стоят того удовольствия, на которое они были выменяны.

– Теперь твоя очередь.

– А? О. Желтый, – уточнила она. – Желтый – это счастье.

– Соедини желтый и розовый, и получится персик – мягкий, красивый, очень приятный на вкус и делает тебя счастливой.

– Идеально. Значит, мы созданы друг для друга. – Она вздохнула и опустила глаза, а он снова рассмеялся.

Настала его очередь задавать вопросы. Он спросил ее о любимом фильме. Он только что посмотрел фильм Хичкока «Головокружение», и ему понравилось, но Мэгги не знала, что ответить. Поэтому она предложила «Бунтарь без причины». – Джонни застонал.

– Все девчонки так говорят. Джеймс Дин на самом деле не так уж хорошо выглядит, правда?

– Мне кажется, он немного похож на тебя, – усмехнулась Мэгги.

– Ну что ж. Тогда я думаю, он просто неотразим.

– Наверное, да, – хмыкнула Мэгги.

– Любимая песня? – Джонни нравилось слишком много песен, чтобы определиться. Мэгги порывалась назвать любимую песню из своего десятилетия и промурлыкала «Smoke Gets in Your Eyes».

Джонни покачал головой.

– Я ее не знаю. Забавное название. Спой немного для меня, и, может быть, я ее узнаю.

– Она старая, но, наверное, до сих пор лучшая песня о любви, которую я когда-либо слышала. – Мэгги поморщилась. Она не знала, когда эта песня появилась на свет. Ей не следовало говорить, что она старая. Она попыталась сменить тему.

– Я не могу тебе ее спеть, потому что я пою как лягушка. Я танцовщица, а не певица.

Джонни бросил на нее умозрительный взгляд и без предупреждения побежал обратно по склону к машине. Он позвал ее, включил фары, и уже через несколько секунд Рэй Чарльз застонал «A Fool For You», а из окон полилась тоска, которая коснулась ее как ласка. Закрыв двери, Джонни спустился с холма и, как и в предыдущий вечер, протянул Мэгги руку.

– Ты успела потанцевать только две песни, прежде чем жара настигла тебя. – При упоминании слова «жара» губы Джонни поджались. – Не хочешь ли потанцевать?

Мэгги скользнула в его объятия, словно и не уходила, и он тут же снова закружил ее, а затем притянул к себе, крепко прижав ее. У Мэгги перехватило дыхание. Песня была сексуальной и извилистой, и она, закрыв глаза, двигалась вместе с ним. Освободившись от тесноты переполненного спортивного зала, они, казалось, не желали сохранять почтительную дистанцию. Но, несмотря на близость, музыка не была поводом для того, чтобы просто обнять друг друга, и они танцевали, скользя по покрытому твердым песком пляжу в свете автомобильных фар, которые затмевали собой всю остальную вселенную.

Одна песня сменялась другой. «In the Still of the Night», «You Send Me», «Stardust» и «Mona Lisa» эхом разносились по глади воды. Мэгги была благодарна меланхоличному диктору, который крутил песню о любви за песней, заунывную балладу за заунывной балладой, давая им слова, когда говорить их было еще рано.

– И вот всем молодым влюбленным, где бы вы ни были – столько людей пели эту песню… но мне больше всего нравится, как ее поет Фрэнк. Вот «Где или когда».

Начальные строчки песни, которую Мэгги никогда раньше не слышала, зазвучали и окутали их шелковистой убедительностью.

Кажется, мы уже стояли и разговаривали вот так.

Тогда мы смотрели друг на друга точно так же,

Одежда, которая на тебе, – это одежда, которую ты носила.

Улыбка, которой ты улыбаешься, была твоей улыбкой тогда.

Но я не могу вспомнить, когда.

Некоторые вещи, которые происходят впервые.

Кажется, что это происходит снова.

И кажется, что мы уже встречались раньше.

И смеялись раньше.

И любили раньше.

Но кто знает, где и когда.

Мэгги подняла голову и посмотрела на Джонни. Он не отводил взгляда, пока его ноги двигались навстречу ее ногам, а ее юбка обвивались вокруг него, когда они танцевали. Его рука крепко держалась на ее талии, а глаза смотрели на нее. Рука Мэгги была прижата к его груди. Последние ноты прозвучали вдалеке, и Джонни опустил Мэгги так низко, что ее волосы коснулись берега, прежде чем он снова прижал ее к себе.

Огни в машине мигнули один раз и потухли. Кульминационная финальная нота все еще звучала в ее голове, но музыка больше не наполняла воздух. Джонни слегка отступил назад и опустил свои руки. Фары машины больше не освещали темноту, но Мэгги все еще могла разглядеть лицо Джонни, хотя оно и было затенено. В его глазах застыло непостижимое выражение, словно он вел какую-то внутреннюю борьбу. Мэгги смотрела на него, не желая отстраняться, но и боясь сделать шаг вперед. Возможно, еще слишком рано, но, возможно, это все, что у них есть.

А потом он закрыл пространство, и его рот оказался над ее ртом. Его дыхание обдало ее лицо, смешавшись с ее собственным в пьянящей смеси предвкушения и желания. Его руки освободили ее руки, скользнули по гладкой коже ее рук, поднялись по плечам и обхватили ее лицо кончиками пальцев. Он слегка приподнял ее подбородок и прикоснулся губами к ее губам, оставив между ними лишь едва слышный шепот.

– Мэгги? – Ее имя было вопросом на его губах, и она прошептала ответ.

– Джонни.

Затем шепот был прогнан ревом в ее ушах и стуком сердца. Он безумно поцеловал ее, его руки покинули ее лицо и обвились вокруг ее талии, и он поднял ее с земли, а его рот впился в ее рот в поцелуе, таком же глубоком и полном, как одиночество вокруг них. Мир накренился, и Мэгги почувствовала, что идет вместе с ним, не вписываясь в естественный порядок вещей, но находясь в полной гармонии с мальчиком в ее объятиях.

– Вот… – Джонни оторвал губы, задыхаясь. – Вот… ты это почувствовала?

Мэгги выжидающе уставилась на него, ее грудь вздымалась.

– Дежавю. – Они произнесли это слово в унисон. Джонни покачал головой, словно ему нужно было проветрить ее.

– Время меняет свое мнение, – прошептал он.

– От того, что было, к тому, что есть, – закончила Мэгги, ее голос был таким же тихим, как и его.

***

Аккумулятор в машине сел, но это никого из них не волновало. Джонни сказал, что теперь, когда наступила теплая погода, и в воскресенье сюда придут толпы, на станции рейнджеров на северной стороне водохранилища первым делом появится смотритель парка. Он сбегает за тросами и машиной смотрителя, и они первым делом отправятся в путь.

Было уже поздно, а до лета оставалось еще чуть больше месяца. Ночной воздух внезапно стал холодным для обнаженных рук и плеч Мэгги, и она поблагодарила себя за накидку, от которой хотела избавиться всего пару часов назад.

Джонни достал с заднего сиденья своей машины еще одно ворсистое одеяло и укутал ее в свой пиджак. Они легли бок о бок на одно одеяло, натянув на себя другое. Он притянул ее к себе, прижался к ее спине, положил подбородок на голову, а ее голову – на свое плечо. Одеяла пахли жирной машинной мастерской, но Мэгги была слишком счастлива, чтобы беспокоиться об этом. Она закрыла глаза, уверенная в том, что в объятиях Джонни она будет надежно защищена от тяги времени.

– Как ты держишь блондинку в напряжении? – Мэгги зевнула и позволила своим тяжелым глазам отдохнуть.

– Как?

– Я расскажу тебе завтра… – Джонни рассмеялся, и Мэгги почувствовала, как он прикоснулся к ее щеке.

– Что ж, Бонни. Это официально. Ты сошла с пути истинного. Угон машины, побег от полиции и ночь в объятиях незнакомца. И все это за несколько часов.

– Что ж, Клайд. Наверное, ты прав… но ты помог мне скрыться от полиции, предоставил машину для укрытия и теперь собираешься спать рядом с известной преступницей. – Мэгги почувствовала, как его смех треплет ее волосы. Она сонно улыбнулась. Она действительно не могла держать глаза открытыми.

– Мне нравится, когда ты называешь меня Бонни, – пробормотала она.

– Почему Бонни?

– Мой папа называл меня Бонни Мэгги, – вздохнула она. – Это заставляет меня вспоминать о нем.

– Бонни – значит красивая, верно? – Мэгги кивнула, почти засыпая.

– Мэгги? Где твои родители? – Она не ответила сразу, и Джонни подумал, что она, должно быть, заснула. Поэтому он почти не удивился, когда она тихо ответила, ее голос был тяжелым от надвигающейся дремоты.

– Они еще даже не родились… а когда я вернусь, они уже будут мертвы. – Голос Мэгги затих, когда сон одолел ее, и она больше ничего не сказала.

Джонни лежал рядом и обнимал ее, пока она спала. В голове у него все перепуталось: и невозможность девушки в его объятиях, и пугающие чувства к ней. Она была красива, но были и другие красивые девушки. Она была забавной, задорной и не похожей ни на одну девушку, которую он когда-либо встречал. Но даже это не могло объяснить почти отчаянного влечения, которое он почувствовал спустя столь короткое время. Сон не шел, пока первый луч рассвета не окрасил восточный горизонт, а птицы не подняли свой рассветный крик. Тогда он провалился в изнуряющий сон, где даже сновидения не могли его потревожить.

Глава 14

Время для тишины

Мэгги не знала, что ее разбудило. Возможно, тяжести руки Джонни или его тепло его тела. Скорее всего, это была сильная потребность в туалете, но Мэгги сопротивлялась этому так долго, как только могла, преисполненная невыразимой радости от того, что наступило утро и Джонни лежит рядом с ней. Надежда наполнила ее грудь, как желтый воздушный шарик, и Мэгги почувствовала внезапное желание выпрыгнуть из-под одеял и устроить «Звуки музыки», раскинув руки и петь от радости. Но ее тело настаивало, чтобы сначала она нашла уборную или рощу деревьев. Она высвободилась из объятий Джонни, стараясь не разбудить его. Он крепко спал, даже не пошевелился, когда она преодолела расстояние от одеял до его машины. Если повезет, у него в ящике для жокеев найдется расческа, или какие-нибудь крестики-нолики, или еще нечто похожее. Играли ли в крестики-нолики в 50-х? Были ли у них жокейские будки? Мэгги тихонько хихикнула и оглянулась на Джонни, надеясь, что не разбудила его. Одна рука была закинута ему на лицо, а другая лежала на одеялах там, где она выскользнула из его объятий.

Мэгги открыла дверцу машины и скользнула внутрь, высматривая что-нибудь, что могло бы сделать ее более привлекательной. В зеркале заднего вида было видно, что ее макияж на самом деле не пережил поездку. Тушь растеклась, а помада стерлась. Мэгги покраснела и улыбнулась своему отражению. Прошло несколько мгновений, а она все еще не нашла расческу или мятную конфету, чтобы освежить дыхание. Она сунула руку под сиденье и пошарила там, надеясь на чудо.

– Ага! – торжествующе воскликнула она, вытаскивая маленькую серебряную сумочку, которую взяла с собой на выпускной. Она упала на пол и была отброшена в сторону. Мегги знала, что тетя Ирен спрятала туда губную помаду, когда они играли в переодевания. Она открыла ее и достала не только губную помаду, но и очки в черной оправе.

– Я совсем про них забыла! – По привычке Мэгги развернула их и водрузила на нос. Она сняла колпачок с золотого тюбика губной помады и подняла глаза к зеркалу, чтобы ровно нанести помаду.

Что-то было не так. Мэгги протянула руку, чтобы дотронуться до зеркала, смущенная пустотой. Она не могла увидеть свое отражение. Девушка попыталась поправить зеркало, расположившись прямо перед ним, но ее руки исчезли перед лицом, когда она уставилась на них сквозь линзы очков, которые были ей не нужны с тех пор, как она скользнула сквозь время.

– Этого не может быть! – Мэгги потянулась к ручке двери, зовя Джонни. То, что раньше было настойчивым рывком, теперь превратилось в черную дыру – засасывающий, бурлящий водоворот. Мэгги попыталась снять очки, но не получалось пошевелить конечностями. Не было ни звука, ни воздуха, а затем мир вокруг нее померк, и она больше не сидела в машине Джонни. Мэгги отчаянно пыталась ухватиться за что-нибудь, но почувствовала, как ее затягивает под воду. Она хватала ртом воздух. Она не могла дышать! А потом ее поглотила тьма, и она больше не сопротивлялась.

***

Мэгги нигде не было, когда он проснулся. Солнце поднялось довольно высоко, и Джонни внезапно сел, удивленный тем, как долго он проспал. Красные туфли Мэгги лежали рядом с его, почти в самом низу одеяла, так что она не могла уйти далеко. Он провел руками по своим взъерошенным волосам и ладонями по щетинистому подбородку. Должно быть, видок у него был тот ещё. Хорошо, что он был красивым сукиным сыном. Он посмеялся над собой и понял, что почти в эйфории. Он был влюблен в девушку по имени Мэгги. Никогда раньше не испытывал нечто подобное. Он даже не знал ее фамилии. Встал, потянулся и огляделся местность. Где она вообще?

– Мэгги? – позвал он, обшаривая взглядом пляж. Он обернулся, выкрикивая ее имя. Дверца машины со стороны водителя была слегка приоткрыта. Он подошел ближе и полностью открыл дверцу машины, ожидая, что ее увидеть спящую на переднем сиденье, потому что, видимо, ночью ей стало неудобно или холодно. Но там не оказалось. Он заглянул внутрь и пошарил вокруг, надеясь, что оставил расческу в бардачке… или, может, мятную конфету. Ее маленькая серебряная сумочка лежала на сиденье. Он открыл ее, но она была совершенно пуста. Какая девушка придет на танцы с пустой сумочкой? Разве они не запихивают в свои рюкзаки и кошельки как можно больше вещей? Очевидно, не Мэгги. Он растерянно уставился на сумку. Краем глаза он заметил отблеск чего-то золотого и блестящего. Парень наклонился и поднял с пола колпачок фирмы «Бель Эйр». Он был похож на колпачок от губной помады.