Текст книги "Выпускной в Чистилище (СИ)"

Автор книги: Эми Хармон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Он отвернулся и оперся руками о капот «Камри».

– Мне приснился сон, в котором я танцевал с тобой… но все было не так, как ты описываешь. Во сне все еще был 1958 год. Все во сне было по-настоящему, кроме тебя. Но это не забылось, как это бывает со снами. Это похоже на воспоминание. Но как такое возможно? Если только тебя не было в 1958 году? – Он посмотрел на нее и вопросительно поднял бровь. Мэгги покачала головой.

– Нет. Если только во сне.

– Да, я так и думал. – Он наклонился и начал изучать внутренние механизмы «Камри». Мэгги понаблюдала за ним с минуту. Возможно, как и она, на данный момент, он услышал все, что мог.

– Я принесла кое-что для тебя, – предложила она через пару минут.

Он не ответил, но продолжал возиться с машиной.

– Это альбом за те годы, когда тебя не было. Он принадлежал Роджеру Карлтону. Чувак никак не мог смириться с твоим исчезновением; он был немного одержим этим.

– Как это попало к тебе в руки?

– Мы нашли его некоторое врем назад. Роджер мертв уже больше года. Он был женат на моей тете… Ирен Хоникатт. Думаю, ты ее знал.

– Ирен Хоникатт – твоя тетя? – В его голосе прозвучало недоверие, и он встал так резко, что ударился головой о поднятый капот «Камри».

Мэгги охватило чувство дежавю. Однажды у них уже был этот разговор, только в тот раз – речь шла о машине Ирен. Слова почти в точности повторялись, включая следующий ответ Мэгги.

– Точнее, моя двоюродная бабушка. Ее сестра была моей бабушкой.

– Твоя двоюродная бабушка… – медленно повторил Джонни. Мэгги вспомнила, как в прошлый раз Джонни поправил ей косу. Она предполагала, эта часть разговора повторяться не будет.

Джонни медленно выпрямился и вернулся туда, где Мэгги держала перед собой большой альбом. Он осторожно забрал у нее этот альбом и начал медленно перелистывать страницы, одну за другой. Затем опустился на стул, который освободила Мэгги, пока та оглядывалась по сторонам в поиске ведра, на которое можно сесть, и придвинула его поближе к нему, наблюдая, как он читает и как переворачивает страницы потрепанного альбома.

Он уставился на заголовки и картинки, недоверчиво качая головой. Его дыхание участилось, и Мэгги испугалась, что он швырнет альбом через весь гараж. Она потянулась, чтобы забрать ее у него, как вдруг Джонни перевернул страницу, на которой аккуратными маленькими рядами были вклеены фотографии.

– Где он их раскопал? – Он провел пальцем по фотографии, на которой сам же стоит со своей матерью и Билли на выпускном. – Я даже не видел некоторые из них.

– У него были полицейские отчеты и все в таком духе. Ирен никогда не видела этот альбом. Мы точно не знаем, где он их взял.

– Посмотри… Это мы с Пегги на выпускном. – Его голос затих, когда он уставился на фотографию. – А вот еще одна: здесь можно увидеть Картера на заднем плане. Он определенно был неравнодушен к Пегги. Я думаю, это твоя тетя, вон там. – Он указал на фотографию и Мэгги наклонилась к нему, чтобы посмотреть. Разумеется, фотограф запечатлел группу молодых людей в белых пиджаках, галстуках-бабочках и бальных платьях, сидящих вокруг овального стола, в форме ракушки в центре. Ирен лучезарно улыбалась в камеру; Роджер собственнически закинул руку ей на плечи.

– Хм… – Мэгги нахмурилась. – Она говорила, что ее платье было красным. Эта фотография может и черно-белая, но это платье определенно не красное.

Джонни вырвал альбом у нее из рук и уставился на фотографию. Его глаза заметно расширились, когда он вгляделся в фотографии улыбающихся подростков. Несколько мгновений он сидел, замерев, а затем захлопнул альбом и бросил ее в Мэгги. Вскочив со стула, он начал расхаживать по гаражу, между двумя машинами с открытыми капотами, засунув руки глубоко в карманы. Он был комком нервов воплоти, и все, что она говорила, казалось, только злило его.

– Джонни? – окликнула его Мэгги. Он не ответил. Через мгновение она снова начала разговор.

– Не знаю, что сделать или сказать. Ты спас жизнь Шаду… Гас рассказал тебе об этом, не так ли – Джонни утвердительно кивнул головой. – И ты спас мне жизнь. Что-то произошло той ночью; каким-то образом ты избежал Чистилища. Не могу объяснить это, но… – Мэгги сделала глубокий вдох и продолжила. Он заслуживал знать, что она чувствовала. – Я думаю, ты сделал выбор. Ты выбрал жизнь, и все те трудные вещи, которые есть в ней, хотя на Небесах было бы проще.

Джонни перестал расхаживать по комнате и встал лицом к ней, расставив ноги, сжимая в руках засаленную тряпку, словно это был спасательный круг. Мэгги опустила взгляд на свои руки, чтобы не видеть его прожигающего насквозь взгляда. Она не видела, как он направился к ней, но внезапно оказался очень близко к ней. Он бросил тряпку на пол и потянулся к ней, схватил за плечи и поставил на ноги. Глаза Джонни блестели от не пролитых слез, и на мгновение Мэгги показалось, что он сейчас сломается. У него были большие руки, и причиняло боль там, где его пальцы впивались в ее плоть. Он почти задыхался, когда выплевывал следующие слова:

– Думаешь, я выбрал такую жизнь? – Мэгги смотрела на него с каменным выражением лица и заставляла себя не дрожать.

– Я любил тебя, Мэгги?

Она не ответила.

– Любил ли я тебя? – Джонни начал плакать. Она молча кивнула, закрыв глаза под его враждебным взглядом.

– Я поцеловал тебя, Мэгги? – Его голос понизился до шепота. Губы Мэгги задрожали от насмешки в его голосе.

– Да! – Мэгги хотела отшутиться в ответ, но голос подвел ее и сорвался на последнем слове, выдавая ее обиду.

Затем он притянул ее к себе и уткнулся лицом в изгиб ее шеи. Он сжал девушку в своих объятиях так крепко, она подумала, что ей придется оттолкнуть его, чтобы снова дышать… но ей не хотелось этого делать, хотя знала, что он обнимал ее не из любви, а от отчаяния. Джонни поднял голову и хрипло прошептал, не сводя глаз с ее рта, его губы были всего в нескольких дюймах от ее губ.

– Если я поцелую тебя сейчас, как думаешь, я вспомню? Как ты считаешь, мир внезапно обретет смысл? Я запомню этот выбор? Может, последние пятьдесят лет вернуться ко мне?

Мэгги впилась в него взглядом, желая, чтобы он отпустил ее, но в тоже время желая его поцелуя, и ненавидела себя за это. Джонни в ответ сжал ее еще крепче. Затем наклонил голову, пока его губы мягко и нежно не коснулись ее губ. Мэгги вздрогнула, и он напрягся. Она подумала, что сейчас он оттолкнет ее. Вместо этого он снова наклонился, в этот раз раздвинув ее губы своими и взял ее лицо в ладони. Поцелуй Джонни был теплым и настойчивым, и это было таким знакомым и в тоже время совершенно новым… его губы на ее губах, его вкус у нее во рту, запах полностью окутал ее. На мгновение она растворилась в нем, позволяя огню в своем животе сжечь боль, позволяя ему целовать себя и целуя парня в ответ. Но в его поцелуе не было любви. И это делало его чужим; это был поцелуй незнакомца. Осознание этого задело ее гордость, Мэгги вырвалась из объятий Джонни и оттолкнула его так же грубо, как он притянул ее к себе. Он отпустил ее, и несколько минут ни один их них не проронил ни слова.

Мэгги была той, кто наконец нарушил молчание и снова подошла к нему, засунув руки в карманы, повторяя его позу.

– Прости, Джонни. Я знаю, что ты не хочешь быть здесь. Понимаю, что это все не имеет смысла. Самое безумное во всем этом то… что ты был готов отдать за меня свою жизнь… по крайней мере то, что от нее осталось. Но как бы сильно мне не хотелось, я не могу ожидать, что ты проживешь свою жизнь ради меня или со мной. Я так сильно хотела быть с тобой. Я бы осталась с тобой в той школе, потому что потерять тебя я боялась больше, чем пожара. Я думала, это единственный способ, при котором мы могли бы быть вместе. Но ты не позволил мне остаться.

Джонни отвернулся от нее, отвергая; отвергая ее призыв. Мэгги почувствовала, как ее сердце разбилось вдребезги. Она закончила свою мольбу прерывисто шепча:

– Но я бы тоже выбрала тебя; и не забыла. Ни одной секунды. Ни одной минуты. Ни одного поцелуя. – А затем, подняв альбом с бетонного пола и вложив его ему в руки, она повернулась и вышла из гаража. Она ушла от Джонни, который больше не знал ее и не любил, в серое будущее, к машине, которая выдержала десятилетия, пока Джонни скитался по Чистилищу.

Он не пошел за ней.

Глава 6

Время строить

Джонни плохо относился к Мэгги. Он не знал, почему. Она злила его. И снова он не знал, почему. Возможно, дело было в том, что она знала его – или какую-то его версию, – которую Джонни не мог вспомнить, в которую с трудом верил. Когда она сказала ему, что он читал ей, тот чуть не рассмеялся вслух. Он не любил читать. Более того, ненавидел это… не так ли? Проблема в том, что, как только она это сказала, Джонни вспомнил, как накануне бродил по дому Джиллиан, не зная, чем себя занять. У него возникло внезапное желание взять несколько книг с переполненных полок и погрузиться в них. Он даже схватил экземпляр книги под названием «Повесть о двух городах» и, еще не открыв ее, узнал первые слова… дословно. С ужасом открыл книгу и стал читать, испытывая нарастающий ужас. Он знал эту историю закрытыми глазами. Возможно, он знал бы и больше, если бы он не швырнул книгу через всю комнату, оторвав переплет. Обложка отвалилась, и Джиллиан с болью посмотрела на него, когда он показал ей. Видимо, это была одна из ее любимых книг. Джонни чувствовал себя как каблук. Потом она рассказала, что эта книга когда-то принадлежала ему. Она сказала, что мама подарила ее на выпускной. На обложке была надпись.

Май, 1958

Джонни,

Пусть это всегда будут лучшие времена,

С любовью, мама

С тех пор как его выписали из больницы, он проводил большую часть времени в гараже со своей машиной. Джиллиан говорила, что его мать никогда не могла с ней расстаться. Она хранила ее все эти годы, заставляя Джина периодически проводить техосмотр и поддерживать ее в рабочем состоянии. Это был единственный раз, когда он почувствовал проблеск счастья с тех пор, как началось все это ужасное шоу. К тому же ему было чем заняться. Затем он заглянул под капот машины Джиллиан. Там не было карбюратора, и все было меньше. Джиллиан сказала, что в наше время многие вещи в машинах компьютеризированы. Тогда ей пришлось показать ему сам компьютер. Когда он дотронулся до него, из кончика пальца вылетела искра, и он замкнулся. Джиллиан застонала. Ей удалось снова запустить компьютер, но стоило ему прикоснуться к нему, как он снова замычал. Он решил держаться подальше. Старался не трогать ее машину – разве что поменять масло и просто посмотреть. Пока машина все еще работала – компьютер и все остальное, хотя ему сказали, что теперь у него достаточно денег, чтобы купить все, что он захочет, включая новую машину, если он уничтожит машину Джиллиан.

Шеф Бейли, получив средства от мэра Карлтона и помощь президента «Хонивилл Бэнк энд Траст», помог его матери открыть счет, на который будут перечисляться деньги в качестве вознаграждения за информацию о его исчезновении, но при этом на него будут начисляться проценты, и он будет доступен Джонни, если тот когда-нибудь вернется домой. Долли Кинросс всегда верила, что он вернется.

Когда деньги перешли в ее ведение, Джиллиан Бейли не забывала о них. Она с радостью сообщила, что теперь они принадлежат ему. На счету было более миллиона долларов.

Теперь его мысли снова вернулись к Мэгги. Она была не из тех, кого он обычно выбирал. Она носила большие очки и казалась вздорной. Ему всегда нравились светловолосые, покладистые и немного полноватые дамы. У Мэгги были темные волосы и слишком стройная фигура, хотя, увидев ее сегодня, ему пришлось пересмотреть свои взгляды. Она двигалась как танцовщица, была изящной и легкой, и, если бы он не был так рассеян и иррационально зол, ему бы понравилось просто наблюдать за ее движениями, тайком, конечно. А еще она была забавной. Его рот слегка дернулся, вспомнив о семечках. Он был не в настроении поддаваться на ее попытки заставить его улыбнуться, но сейчас, вспоминая ее дурацкие шутки, он улыбнулся.

Джонни не собирался ни хватать ее, ни целовать. Он хотел, чтобы она рассказала ему все, что знает. Но все, что она говорила, приводило его в еще большее замешательство. Он чувствовал себя таким неуправляемым, а она так бесила его своим взглядом, словно понимала, через что он проходит. Хуже всего было то, что она была влюблена в него. Джонни видел это по ее лицу. А позже увидел ту фотографию в книге, которую та ему показала. На ней Ирен была в персиковом платье, как в его сне. Не красное. И Мэгги тоже прокомментировала это. У него сразу возникло подозрение, что Вселенная разыгрывает его, будто его существование – это просто карточная стена, которая в любую минуту может рухнуть и он потеряет еще пятьдесят лет.

Тогда он схватил Мэгги и прижал к себе. Он издевался и дразнил ее. Но это было сделано для того, чтобы скрыть свой страх и дать себе повод прижать ее к себе покрепче. Ей было хорошо в таких объятиях. Вкус Мэгги был сладок на его губах, и он на мгновение забыл, что все это не по-настоящему. Она оттолкнула его, но не без ответного поцелуя.

Сказала, что любит его. Она сказала, что поможет ему. Но Джонни быстро приходил к пониманию, что ему уже не помочь. Он был по горло в зыбучих песках и стремительно тонул, почти приветствовал мысль о забвении и желал, чтобы конец наступил поскорее.

***

С момента пожара, уничтожившего среднюю школу Хонивилля, город пытался найти место для 600 учеников, которые были растеряны в результате пожара. До осени 1958 года, когда была построена новая школа, средняя школа Хонивилля располагалась на Главной улице. Первоначальные здания все еще стояли, но были отремонтированы и теперь использовались как городские здания, включая библиотеку, центр для пожилых людей и здание суда. Старый школьный спортзал последние пятьдесят лет использовался в качестве центра отдыха, время от времени его подновляли, чтобы он оставался безопасным и пригодным для жизни.

Школьный совет и мэр Пратт, а также учителя и администрация средней школы решили, что лучшим вариантом будет перевести учеников обратно в старую школу, так как это единственное помещение, достаточно большое, чтобы вместить весь ученический состав.

В начале года было завершено строительство нового здания суда и окружной тюрьмы, город планировал снести здание, в котором располагались и суд, и городская тюрьма, которым уже почти 100 лет. Вместо этого здание вернули под среднюю школу, а все городские функции перенесли в новое здание суда, вместе с несколькими трейлерами и портативными помещениями для полицейского участка и других различных перемещенных городских офисов. Жителям Хонивилля придется обходиться без библиотеки и центра отдыха в школьные часы. Кафетерий средней школы уже давно переделали в центр для пожилых людей, так что и днем старикам пришлось обходиться без библиотеки и центра досуга, лишившись своего помещения. Всего за несколько недель была собрана временная средняя школа, и Мэгги со своими одноклассниками вернулась в школу. Здесь не было ни шкафчиков, ни компьютеров, ни брошенных друг на друга рабочих мест, ни несовпадающих парт, но все было функционально, и она была рада вернуться к какому-то постоянному распорядку.

Гас переехал в новую/старую школу вместе с остальным персоналом старшей школы, а Мэгги по-прежнему убиралась после уроков, собирая мусор в незнакомых комнатах и незнакомых коридорах, стараясь делать вид, что ничего не изменилось. Но все изменилось; она чувствовала, что перемены внутри нее самой были почти так же заметны, как и изменившееся окружение.

Может быть, дело в возрасте старой школы или в обострившейся после пожара чувствительности Мэгги, но не раз ей мерещились люди и события давно минувших дней. Во временном кафетерии Ханивиллской школы не было обедающих – помещений не хватало, поэтому ученики приносили обеды из дома, но Мэгги видела, как обедающая с белой косынкой на волосах, в древних крепких башмаках и платье, прикрытом фартуком, разносит огромные порции ничего не значащих блюд на подносе детям, которые больше не выстраивались в очередь у ее окна в кафетерии. Однажды утром перед занятиями танцами она увидела мальчика в холщовых кроссовках и устаревших шортах, который стоял у линии штрафного броска и подбрасывал мяч, который не издавал ни звука, отскакивая от пола спортзала. Частые встречи с мальчиками пугали, но Мэгги старалась игнорировать их как можно чаще. Обычно они исчезали в считанные секунды, и она никогда не пугалась их по-настоящему.

Занятия в танцевальной команде возобновились, но теперь команде приходилось собираться перед школой в старом спортзале, и многие девочки жаловались на неровный пол и плохое освещение. Мэгги было все равно, лишь бы можно было танцевать и, танцуя, терять час-другой. Прошли региональные соревнования, а затем и государственные. Утренние танцевальные репетиции перестали проводиться в конце года, но Мэгги продолжала приходить рано утром перед школой, включала музыку и находила утешение в движении, радость в тишине старого спортзала.

В то утро она подключила iPod к портативному плееру и разогрелась под случайную подборку, двигаясь в такт тому, что звучало из колонок. Когда в комнате зазвучала одна из старых любимых песен Джонни, она собралась выключить ее, ненавидя прилив эмоций, вызванный музыкой, ненавидя то, что песня была для нее испорчена.

Но она замешкалась на мгновение, и мелодия завертелась вокруг нее, почти умоляя дать ей второй шанс, Мэгги покачнулась в знак капитуляции. Поднимаясь на носочки и опускаясь на колени, вытягивая конечности в шелковистой мольбе, она двигалась по старому деревянному полу, где многие танцевали до нее. Глаза ее были закрыты, позволяя сосредоточиться на движении, и она не видела, как комната вокруг нее меняется и переходит в новое состояние, но слышала, как музыка вздымается и меняется, как песня оживает в живых красках.

Внезапно вокруг нее закружились фигуры, лица улыбались, юбки развевались, пары кружились и кружились под музыку, в которой она потеряла себя. Она стояла под огромной рыболовной сетью, наполненной воздушными шарами и усыпанной серебряными и золотыми звездами. Слева от нее пела группа в одинаковых спортивных куртках, но звук, который она слышала, не совпадал ни с движением губ солиста, ни с летающими палочками веселого барабанщика, как будто звуковая дорожка времени не совпадала с картинкой, разыгрывающейся перед ней. От этого у нее слегка закружилась голова, и она отвернулась от группы, глядя на пол, который теперь был заполнен призрачными танцорами. На задней стене висел плакат, возвещавший тему праздника. «Под водой – выпускной 1958 года».

Мэгги вздрогнула и принялась разглядывать лица вокруг. Он должен был быть здесь. Фигуры померкли, и она испугалась, что видение внезапно прекратится. В отчаянии Мэгги стянула с глаз очки и зажала их в руке. Фигуры снова стали четкими, их лица были такими же ясными, а одежда такой же яркой, как если бы они действительно были здесь. Это была Ирен? Девушка в пушистом персиковом платье сидела одна за столом с огромной ракушкой в центре.

Она выглядела так, будто хотела бы, чтобы ее там не было. У Мэгги перехватило дыхание, когда она увидела свою тетю молодой девушкой. Ее волосы завивались вокруг плеч, а в ушах и на запястьях сверкали драгоценности. Она была прекрасна. Прихлебнула из стоящего перед ней бокала и с тоской посмотрела на танцпол. К ней за столом присоединилась пара, и глаза Ирен загорелись, а лицо и движения рук стали оживленными, когда она заговорила со своими друзьями. Затем несколько пар закружились в танце между тем местом, где стояла Мэгги и сидела Ирен, закрывая ей обзор. Мэгги снова принялась искать Джонни.

Вот! У задней стены, под знаменем. Что-то в этой фигуре было знакомым. Мэгги наклонилась в ту или иную сторону, отыскивая мальчика среди мельтешащих призраков. Все мальчики были одеты в белые куртки и черные брюки, поэтому трудно было отличить одного от другого. Вот он снова появился. Это был Джонни! Мэгги наклонилась, чтобы получше рассмотреть его. Рядом с ним стояла светловолосая девушка с поистине великолепным декольте, держась за его лацкан и кокетливо улыбаясь. Сердце Мэгги болезненно сжалось в груди, и она пожалела, что так стремилась опознать знакомое лицо. Она крепко сжала очки. Может, Джонни и не хочет ее больше, но она не могла смотреть на него с другой девушкой, даже если все это было давно.

Рядом с Джонни появился высокий парень с песочными волосами и легкой улыбкой, в обаятельной белой куртке, который вырвал пышногрудую блондинку из рук Джонни и вывел на танцпол. Мальчик смеялся в ответ, как будто ему удалось сделать победный бросок. Джонни лишь улыбался и пожимал плечами, наблюдая за кружащейся парой. Внезапно он замер и, казалось, смотрел прямо на нее. Мэгги повернулась, пытаясь понять, что его так зацепило. Не в силах разглядеть окружающие ее пары, она снова повернулась к нему.

Он, казалось, смотрел на нее, но он был не единственным, кто смотрел. Глаза Ирен тоже были устремлены на нее, между тонкими бровями пролегла легкая борозда. Роджер Карлтон стоял позади Ирен, положив руки на ее стул, и выпрямился, его глаза сузились в знак узнавания, как будто он тоже только что заметил ее. Конечно, они не смотрели на нее!

Мэгги опустила взгляд на одежду, а затем снова подняла, и у нее чуть не закружилась голова от иллюзии, которую она наблюдала. На ней по-прежнему были облегающие черные шорты для танцев и ярко-розовый спортивный бюстгальтер, поверх которого была надета тонкая белая майка. Ноги у нее были голые, а волосы завязаны в длинный хвост, и если бы ее действительно было видно, то вся комната ахнула бы от восторга.

Но пары, танцующие вокруг нее, казалось, совершенно не замечали ее присутствия – как это всегда бывало в ее видениях. Одна пара танцевала так близко, что она должна была почувствовать взмах юбки девушки и прикосновение их тел. Но ничего такого она не ощутила. Однако Джонни был застывшим и смотрел на нее, словно не в силах отвести взгляд. Он начал пробираться к ней, двигаясь между столиками, выстроившимися вдоль танцпола.

Мэгги снова повернулась, осматривая зал в поисках того, что могло так привлечь его внимание. Вспышка красного цвета привлекла ее, она привстала на цыпочки, чтобы заглянуть за танцующую толпу. Девушка в красном стояла у входа в зал. Мэгги обошла еще одну пару, пытавшуюся танцевать джайв, и встала на цыпочки, чтобы лучше видеть. Джонни продолжал двигаться к ней, и, если бы Мэгги не видела девушку в красном, она бы поклялась, что он смотрит на нее. Сердце заколотилось в груди, она с тревогой потерла руки о свои танцевальные шорты.

Джонни был в десяти футах от нее. В памяти всплыли полные страха глаза Гаса, а его предупреждение прозвучало в ее голове как звон колокольчика.

– Будьте осторожны, мисс Маргарет. Моя бабушка была не просто наблюдателем прошлого, она была его полноправным участником. – Мэгги закрыла глаза, отгородившись от приближающейся фигуры Джонни, прижала руки к лицу, желая отвлечься от головокружительного променада, происходящего вокруг нее.

– Мэгги? – В голосе Джонни прозвучал вопрос, когда его руки легли ей на плечи.

Мэгги вскрикнула и попятилась назад, ее ноги подкосились. Джонни обхватил ее руками, и ее глаза метнулись к нему. Он поддержал ее, прижав ее тело к своей груди. Мэгги опустила глаза на его плечи, обтянутые черным хлопком. Ни белого спортивного костюма, ни яркой розовой гвоздики.

– Мэгги? – Он снова произнес ее имя, и его брови опустились над небесно-голубым взглядом. – С тобой все в порядке?

Мэгги высвободилась из его объятий и оглядела пустой спортивный зал, где все следы мерцающих звезд и сверкающих людей растворились в тихом настоящем. Она стояла под баскетбольным кольцом, где видела призрачного мальчика, старательно отрабатывающего бросок. На ее iPod заиграла новая песня Кэти Перри с затягивающим треком – определенно не 1958 года.

– Мэгги! – Джонни слегка встряхнул ее, и его голос повысился от беспокойства.

– Что ты здесь делаешь? – выкрикнула она и снова отпрянула, но почувствовала, что ноги под ней подкашиваются. Она неловко сползла на пол и подтянула колени к груди, глубоко дыша и пытаясь сориентироваться.

Он не ответил ей сразу, а присел на корточки рядом с ней и наклонил ее подбородок к себе.

– У тебя такие большие зрачки, что глаза кажутся черными, – выругался он, как будто она могла контролировать состояние своих зрачков.

– Я в порядке, – запротестовала Мэгги, вырывая подбородок из его рук. – Просто дайте мне минуту, чтобы перевести дух.

– Ты точно не в порядке, – возразил Джонни. Джиллиан так невинно рассказала ему, что Мэгги каждый день танцует перед началом уроков. Джонни знал, что Джиллиан считает, что он должен извиниться перед Мэгги, хотя она никогда не говорила об этом. Джиллиан просто продолжала сыпать информацией, вставляя в разговор имя Мэгги, упоминая о победе ее танцевальной команды на недавнем конкурсе, рассказывая ему о том, какая она «милая девочка».

Прошлой ночью Джонни снова приснилась Мэгги. Они танцевали на пляже, луна освещала песок и мерцала на воде. Вокруг них звучала музыка, и он чувствовал себя почти невесомым, подвешенным в сладости ее улыбки, в ее объятиях, в скольжении шелкового лифа ее платья по его раскрытой ладони. Джонни проснулся с именем Мэгги на губах и с таким острым желанием увидеть ее, что принял душ и пришел в школу, планируя наблюдать за ней издалека, не выдавая своего присутствия. Он сказал себе, что, как только увидит ее, чувство утихнет.

Джонни услышал музыку из коридора и замешкался, опасаясь, что выдаст себя, когда откроет дверь старого спортзала. Удача была на его стороне, потому что дверь была широко распахнута, и он проскользнул внутрь. Ранние утренние тени и слабое освещение старинного спортзала обеспечивали достаточное прикрытие. Мэгги стояла в противоположном направлении, двигаясь под песню, которую он никогда раньше не слышал. Он прислонился к металлическим трибунам и залюбовался ею – стройная фигура в одежде, созданной для того, чтобы двигаться, но не соблазнять, хотя, как ему показалось, она делала и то, и другое. У него перехватило дыхание. Осознание этого натолкнулось на быстрое сопротивление. Джонни не хотел, чтобы она ему нравилась. Он не хотел в ней нуждаться.

Затем музыка сменилась, и Мэгги остановилась, повернувшись так, словно ей не понравился выбор. Это была песня, которая понравилась Джонни с того момента, как он ее услышал: группа Skyliners исполняла «Since I Don't Have You». Это была совершенно новая песня в его выпускном классе. Возможно, он танцевал под эту песню в этом самом спортзале, в окружении своих друзей. Мэгги закружилась, и на минуту Джонни был уверен, что она заметила его. Длинные конечности и изящные изгибы звали его танцевать с ней. Он двинулся к ней, желая присоединиться, закрыть глаза и перенестись в воспоминания, заключенные в песне. А потом она остановилась, словно забыла шаги.

Он тоже остановился, внезапно почувствовав неловкость и страх, не зная, как объясниться. Но она смотрела прямо сквозь него. Джонни застыл, наблюдая за ней: она словно погрузилась в раздумья, ее взгляд метался туда-сюда, словно она вглядывалась в детали пустой комнаты. На ее губах играла легкая улыбка, и он подумал, что, возможно, она играет с ним. Джонни снова придвинулся к ней, и на этот раз глаза Мэгги остановились на нем. Она опустила взгляд на свою одежду, а затем за спину, как будто не могла поверить, что он смотрит на нее. Джонни произнес ее имя, но она не ответила. Мэгги протерла глаза, словно не веря, что он здесь, и он снова произнес ее имя, потянувшись к ней, когда она покачнулась и зашаталась от головокружения.

Теперь Мэгги смотрела на него так, словно сошла с ума. Может, так оно и было… хотя он не поклялся бы в своем здравом уме.

– Я в порядке, – повторила она, на этот раз с большей убежденностью. – Ты просто напугал меня. – Она демонстративно поднялась на ноги и подошла к мигающему музыкальному проигрывателю. Нажала на кнопку, и тишина заполнила пространство, где раньше звучала музыка. Джонни не стал ничего комментировать, а лишь проследил за ее отступлением, жалея, что не остался в тени.

– Почему ты здесь? – снова спросила она, и голос ее был тихим, как будто она не очень-то хотела знать.

– Я пришел с Джиллиан. – Конечно, это была ложь, но он не собирался говорить ей, что она ему приснилась и он не мог остаться в стороне. – Я просто хотел посмотреть на старое место. – Еще одна ложь; ему было все равно, увидит ли он когда-нибудь старое место, которое значительно постарело с тех пор, как он в последний раз ходил по коридорам. – Она сказала мне, что ты можешь быть здесь.

Наконец-то правда, но что делать дальше?

Мэгги кивнула, ожидая дальнейших объяснений. Он пожал плечами, гордость боролась с принципами.

– Мне жаль, что я поцеловал тебя. – Он был полон дерьма; это была единственная вещь, о которой он не сожалел. – Я имею в виду, мне жаль, что я… вел себя так, как в тот день в гараже. Я попросил тебя прийти, а потом повел себя как придурок. Мне жаль.

Мэгги, казалось, была удивлена его признанием, и ее лицо расплылось в улыбке. Ему стало тепло от того, что его извинения доставили ей удовольствие.

– Все в порядке. Я понимаю, – мягко сказала она. – Но спасибо тебе.

Громкий звонок пронесся по гимнастическому залу, как бегущий поезд, и Мэгги с Джонни подпрыгнули. Она выругалась под нос и, кажется, поняла, что слишком задержалась.

– Мне нужно идти… – Запинаясь, схватила сумку и засунула в нее свой iPod. – Скоро увидимся… хорошо?

Джонни кивнул и смотрел, как Мэгги выбегает из спортзала, оставляя его одного, стоящего в месте, которое эхом отдавалось миллионом вчерашних дней. Ему показалось, что он заметил красную вспышку у входа, но, когда он повернул голову, там ничего не было.

Глава 7

Время сломаться

Подростки выходили из ярко раскрашенных дверей, некоторые из них сидели на припаркованных машинах и высовывались из открытых окон. Огромный бургер, картофель фри и шейк – все это было в заведении, которое раньше называлось «The Malt». За прошедшие годы его отремонтировали и расширили, теперь оно называлось «Шимми и Шейк», потому что помимо мороженого и еды здесь был большой, громкий, старомодный музыкальный автомат, а также небольшой танцпол, где можно было послушать мелодии. Все называли это заведение «Шиммис», и это было самое подходящее место, если вам было больше четырнадцати и меньше двадцати пяти лет. Семьи обычно не заходили внутрь, чтобы поесть: там было слишком шумно. Вместо этого они подъезжали к автомашине и оставляли столовую молодому поколению.