Текст книги "Выпускной в Чистилище (СИ)"
Автор книги: Эми Хармон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)
– Лиззи? – Мэгги уже плакала.
Глава 10
Время пожинать плоды
Глаза маленькой девочки расширились от ужаса, челюсть отвисла, готовясь закричать «Кровавое убийство». Мэгги бросилась вперед, обхватила малышку руками и потащила обратно в комнату. Затем захлопнула дверь боком и опустилась на пол, все еще сжимая в объятиях маленькую девочку, крепко прижав правую руку ко рту.
– Пожалуйста, не кричи! Я не причиню тебе боль. Не знаю, как я сюда попала, но я уйду, как только смогу придумать план, как вернуться домой… Хорошо? Только, пожалуйста, не кричи! Не хочу, чтобы они вызвали полицию и посадили меня в тюрьму. Клянусь, я не сумасшедшая. Я просто потеряла свой… м-м-м, дом, понимаешь? Потеряла ориентир, да! Вот. Я заблудилась. Может, я ходила во сне и забрела в твой дом… – Мэгги остановилась.
Маленькая девочка больше не сопротивлялась. Вместо этого просто смотрела на Мэгги с неподдельным интересом. Ее глаза вернулись к нормальному размеру, страх ушел. Мэгги нерешительно убрала руку. Когда малышка не предприняла никаких попыток поднять тревогу в доме, она опустила девочку совсем, убрав руки. Малышка села и поджала под себя ноги. Ее мягкие каштановые волосы были собраны сзади в растрепанный конский хвост, на ней была шелковистая бледно-зеленая пижама с укороченными брюками и короткими рукавами. Они были похожи на то, что надела бы Дорис Дэй… или, может, Кэрол Брейди, хотя Мэгги думала, что она немного не в том возрасте. Мэгги пожалела, что у нее нет такого костюмчика. Платье, в котором она была, уже начинало трескаться по швам.
– Я помню тебя… – прошептала маленькая девочка. – Ты Мэгги. Ты называла меня Лиззи. Ты тоже меня помнишь, да?
Мэгги чуть не застонала вслух. Это было уже слишком. Вместо этого она кивнула.
– Ага. Я помню тебя. Как Джейми?
Одна бровь Лиззи приподнялась, а ноздри слегка раздулись.
– Мой медведь? – недоверчиво переспросила она. Глупый вопрос, видимо.
– Лиззи? Ущипни меня. Это правда ты?
Малышка выглядела довольной просьбой Мэгги, как это бывает с маленькими девочками, когда им дают шанс поквитаться. Она потянулась вперед и, схватив небольшой участок кожи, с энтузиазмом ущипнула Мэгги за руку.
– Ауч! – Мэгги вздохнула и отдернула руку. – Ладно. Да. Это определенно не сон.
– В прошлый раз я видела тебя насквозь! – Лиззи заплакала и снова ущипнула ее. Когда Мэгги ударила ее, та замерла прислушиваясь.
– Ирен идет! – прошипела она, ее глаза расширились снова. – Какого черта ты надела ее платье? Она сойдет с ума!
Мэгги вскочила с пола, разглаживая платье и пытаясь придумать правдоподобное объяснение. Правда была в том, что Ирен сама разрешила ей надеть его. Почему-то она не была уверена, что в это кто-либо поверит.
– Оставайся здесь. Я позабочусь об этом!
Лиззи высунула голову из двери, махнув Мэгги, чтобы та исчезла с глаз долой.
Мэгги прижалась к стене за дверью и наблюдала через щель, которая образовалась, когда Лиззи приоткрыла ее чуть шире.
– Привет, Ширли! Привет, Кэти! – прощебетала Лиззи лучшим голосом раздражающей младшей сестры. – Вы, девчонки, собираетесь примерять платья? Можно посмотреть?
– Привет, Лиззи, – весело ответила одна из девочек. Другая протянула руку и пригладила ее волосы. – Тебе лучше? Ирен сказала, ты болела.
– Все в порядке. Нана говорит, что я больше не могу пропускать школу. Я оттягивала и выжала из больного горла все, что только возможно.
Две девушки переглянулись и рассмеялись откровенному признанию Лиззи. Подруги Ирен были обе хорошенькие, и, хотя одна была темноволосой, а другая рыжеволосой, в их улыбках и тоне смеха было сходство, из-за которого Мэгги догадалась, что они сестры.
– Лиззи? – Ирен вышла из своей комнаты в коридор, озабоченно нахмурившись. Мэгги изумленно уставилась на нее. Тетя Ирен в свои семнадцать лет была очень красивой. Стройной и стильной, у нее были нежно-голубые глаза, жемчужно-белая кожа и каштановые волосы, идеально уложенные с толстой белой повязкой сзади. Заплаканное лицо Ирен всплыло в ее памяти. «Я уже старая женщина. Но внутри я не чувствую себя такой…»
– Лиззи? – Ирен остановилась перед дверью Лиззи, скрестив руки на груди и слегка наклонив бедро в сторону. – Когда я сегодня уходила, оба моих платья были разложены на кровати. Сейчас красное платье исчезло, а сама постель выглядит так, словно КТО-ТО прыгал на ней. – Она склонила подбородок в бок и подняла брови, глядя на свою младшую сестру.
Лиззи поджала губы и на мгновение задумалась. Мэгги затаила дыхание и надеялась, что ее Нана умеет рассказать убедительную историю.
– Ах, это. Кажется, Нана сказала что-то о том, что красное платье нужно просушить и погладить. Она сказала, что оно пахнет потом… или чем-то в этом роде.
Троица подростков ахнули, и девочка по имени Ширли прикрыла рот, изо всех сил стараясь не рассмеяться. Ирен глухо зарычала.
– Лиззи!
– Да ладно тебе, Ирен! – выпалила Лиззи, передразнивая позу Арин. – Ты же понимаешь, что красное платье не налезет на тебя. Ты будешь чувствовать себя в нем глупо. Кэти и Ширли обе одеты в пастельные тона, верно?
Кэти кивнула головой в знак согласия и добавила, что будет в «мятном», а Ширли – «пудровом». Мэгги чуть не фыркнула и зажала нос, чтобы не расхохотаться в голос.
Лиззи продолжила свою речь:
– Ты чудесно выглядишь в персиковом платье, сестренка! Она вам показывала, девочки? – Лиззи посмотрела на сестер, которые в унисон покачали головами. – Ирен! Ты обязана им показать! Моя сестра – самая красивая девушка на свете. – Взгляд Ирен смягчился, и ее скрещенные руки опустились по бокам. Она улыбнулась и поцеловала Лиззи в макушку. Ровно через минуту Лиззи была прижата к груди Ирен.
– Ладно! Пойдемте! – Ирен взволнованно захлопала в ладоши и направилась в свою комнату, ее подруги последовали за ней. Лиззи закрыла дверь и порывисто вздохнула, отчего ее челка поднялась и упала на лоб.
– Ну и ну! Я думала, нам конец. Оставайся здесь! Я должна убедиться, что она не передумает. На всякий случай, сними платье! Мой халат висит на дверце шкафа. Для меня он слишком длинный, так что тебе будет самый раз, пока Ирен не уйдет, и мы сможем найти тебе что-нибудь в ее шкафу. – С этими словами Лиззи ушла, плотно закрыв за собой дверь спальни.
Не теряя ни секунды, Мэгги выпуталась из красного платья и со вздохом бросила его на пол. На ней были розовые трусики-бикини, и больше ничего. Каким-то образом она проскользнула сквозь слои времени и обнаружила, что у нее нет ничего, кроме пары трусов и одолженного официального костюмчика, и это ее очень выручало! Красные туфли и платье принадлежали Ирен, молодой Ирен! Она выкинула пугающие мысли из головы. Размышления о своем затруднительном положении только заставили бы ее закрыть глаза, свернуться калачиком в позе эмбриона и истерически заплакать.
Она нашла халат Лиззи и натянула его, с благодарностью подпоясав себя мягким хлопком в цветочек. Он оказался слишком коротким, и рукава свисали на несколько дюймов выше запястий, но ее розовые трусики и обнаженная грудь были прикрыты, и пока этого было достаточно. Ей хотелось прокрасться по коридору в ванную, но храбрости не хватало. Оставалось только надеяться, что Лиззи быстро расправится с Ирен и ее друзьями. Она подняла красную вечернюю форму, из которой вышла, и энергично встряхнула ее. К счастью, одежда не выглядела сильно потрепанной. Юбка была тонкой, и складки были не очень заметны. Она повесила его в переполненный шкаф Лиззи, надеясь, что Ирен не обнаружит его там и не обвинит Лиззи в краже. Затем засунула его в дальний угол шкафа; у этих девочек, похоже, было много красивых вещей. Заявление Ирен о том, что папа избаловал ее, похоже, относилось и к Лиззи.
Комната Лиззи была точно такой, какой она запомнила ее из своего коматозного «сна». Теперь Мэгги была убеждена, это был вовсе не сон. Она действительно была здесь, по крайней мере, мысленно. Лиззи тоже помнила ее. Мэгги содрогнулась при мысли о том, что случилось бы, если бы она этого не сделала.
Через некоторое время она услышала голоса в коридоре и нырнула за кровать, крепко зажмурив глаза, будто это помогло бы ей замаскироваться. Но голоса стихли, и она услышала отрывистый топот ног по лестнице. Мгновение спустя наступила тишина, и Мэгги неуверенно поднялась с пола.
Дверь распахнулась, и в комнату влетела Лиззи, ее глаза сияли от победы.
– Мэгги? – Ее глаза сразу нашли Мэгги, и она принялась объяснять все, что произошло с тех пор, как она покинула комнату.
– Близнецы Рассел пригласили Ирен к себе с ночевкой, и они все будут помогать друг другу в подготовке к завтрашнему выпускному балу у них дома. Папы нет в городе, так что здесь только я, ты и Нана! Бабуля верит каждому моему слову. Я просто скажу ей, что ты моя кузина. Можешь спать в комнате Ирен, если хочешь, или в комнате для гостей наверху… или в папиной комнате! – Лиззи рассмеялась, словно спать в комнате отца было самой возмутительной вещью, которую она когда-либо слышала. Это было бы довольно странно.
– Подожди… Разве твоя Нана не знает, что я не член семьи? Я имею в виду, если она твоя Нана… – Голос Мэгги затих при виде смущенного выражения лица Лиззи.
– Она не моя Нана! Ее взяли в качестве моей няни, когда умерла моя мама. Я стала называть ее Бабушкой. Теперь она еще и домработница, живет здесь с нами. Ее комната находится внизу. Она может спрашивать о тебе, но никогда не скажет, что ты не можешь остаться, к тому же ты очень похожа на нас, поэтому у нее не останется никаких сомнений. Так или иначе… ты, в конце концов, вернешься туда, откуда пришла, верно? В прошлый раз ты пробыла всего двадцать минут или около того. Может на этот раз останешься подольше? Мне одиноко… – Лиззи плюхнулась на кровать, иллюстрируя свое заявление.
– Элизабет Ханикатт… ты – самое необычное создание, которое я когда-либо видела. – Мэгги улыбнулась не по годам развитому ребенку и удивленно покачала головой.
– Да, да, да. – Лиззи отмахнулась от комплимента, но Мэгги заметила, что ее щеки порозовели от удовольствия и, возможно, легкого смущения. – Близнецы Рассел сказали, что могут справиться со мной только в небольших дозах, поэтому они все решили переночевать у них. Я пыталась быть несносной, чтобы избавиться от них.
Мэгги рассмеялась и плюхнулась рядом со своей новой подругой.
– Ты про Ширли и Кэти, верно? Они близнецы?
– Нет. Просто сестры. Кэти старше. Она родилась в сентябре, а Ширли появилась на свет девятью месяцами позже, в июне. Поэтому они учатся в одном классе в школе и все такое. Но они предпочитают, чтобы их называли близнецами. Кажется, их смущает, что на самом деле это не так. Ширли однажды сказала, что ее родители размножаются как кролики. Я спросила ее, есть ли у них на продажу новые крольчата, но потом Ирен заставила меня выйти из ее комнаты, – вспоминала Лиззи с грустным выражением лица. – В любом случае, они лучшие подруги Ирен.
Мэгги хихикнула. Кто сказал, что каждое поколение думает, будто это они изобрели секс? В 50-х, казалось, все было не так уж и по-другому.
– Они мне понравились. Интересно, почему Ирен никогда о них не упоминала? – задумчиво произнесла Мэгги.
– Ты знаешь Ирен? – Лиззи нахмурилась.
– Да. Я с ней живу. Она моя двоюродная Нана. Просто… через много лет, вот и все.
– Я тоже живу с тобой? Я взрослая как папа? Я красивая? Вышла ли я за Джеймса Дина? Если нет, надеюсь, что, по крайней мере, мне удалось выйти замуж за Джонни…
Мэгги почувствовала знакомый толчок откуда-то из глубины души и слегка ахнула, узнав это ощущение и то, что за ним последует.
– Лиззи. Не думаю, что мы с тобой можем об этом говорить. Я не смогу остаться надолго, если мы это сделаем. Понимаешь?
Лиззи села и заглянула Мэгги в глаза.
– Тогда ты исчезнешь? – прошептала она, отвлекаясь от своих вопросов.
– Это самое случилось в прошлый раз? – тихо спросила Мэгги.
– Ага. Ты просто растворилась.
– Я не хочу уходить… пока. – Мысли о Джонни всплыли в ее сознании. Она хотела остаться еще немного. Ей нужно было остаться еще на какое-то время. Девушка не знала, сможет ли что-нибудь изменить, но хотела хотя бы попробовать.
– Какой сейчас год, Лиззи? – Она надеялась, что этот вопрос не заставит ее исчезнуть.
– 1958 год, глупышка, – удивленно сказала Лиззи.
Мэгги кивнула, странным образом ответ Лиззи успокоил ее. Если бы выпускной 1958 года произойдет завтра вечером, Джонни был бы там. Внезапно ее потрясло. Ирен сказала, что на выпускном была девушка в красном платье, точно таком же, как у нее. Могла ли это быть Мэгги? Ее разум работал с неимоверной скоростью от такой мысли. Она почувствовала, как ее захлестнула волна дезориентации, и отогнала эти мысли, опасаясь, что они утянут ее на дно. Лучезарно улыбнулась Лиззи, заставляя себя успокоиться.
– Значит, я глупая, да? Я бы тоже хотела остаться в твоем доме без одежды и денег ненадолго, если ты не против.
– Отлично! Давай найдем тебе что-нибудь из одежды. И поедим мороженого. Я устала сидеть взаперти в своей комнате. Уже обед, а я три дня хожу в пижаме!
Мэгги выпросила ванную, чтобы взять зубную щетку, и встретила Лиззи в комнате Ирен, когда та закончила пользоваться туалетом и натирала лицо колд-кремом (колд-крем (от англ. cold – «холод, холодный») – это средство с однородной кремовой текстурой, состоящее из смеси воды и масел. Колд-крем можно использовать в качестве очищающего средства для лица: он эффективно растворяет макияж, при этом не повреждая и не раздражая сухую и чувствительную кожу), который нашла в шкафчике. Лиззи уже была одета и разложила наряд на кровати, в комплекте с бюстгальтером с чашечками в форме конуса, который больше подходил Чудо-женщине, чем милой семнадцатилетней девушке вроде Ирен. Мэгги посмотрела на него с сомнением. Трусики, лежащие рядом, едва прикрывали бы ее пупок.
– Думаю, тебе следует собрать волосы в хвост. Благодаря этому, образ не будет выглядеть по-детски. И вот лента для волос, которая подойдет к твоему свитеру. – Лиззи казалась такой довольной собой, что Мэгги решила не жаловаться ни на нижнее белье, ни на замечание о том, что ее длинные волосы выглядят «по-детски».
– А пока ты переодеваешься, я сбегаю вниз и присмотрю за бабушкой. Она может дать нам немного своих денег на продукты, и мы поужинаем в «Мальте».
Лиззи, напевая, вышла из комнаты, а Мэгги принялась натягивать одолженную одежду. Она натянула лифчик и трусики, чувствуя себя так, словно попала в рекламный ролик по синхронному плаванию. Она хихикнула, глядя на свою грудь в форме пули, идеально очерченную приталенным синим свитером, который выбрала Лиззи. Синие брюки в горошек были с завышенной талией; они должны были прикрывать эти огромные трусы. Они были похожи на капри… или укороченные брюки для верховой езды. Обула белые балетки и послушно собрала волосы в высокий хвост, завязав ленту вокруг резинки.
Вертясь перед зеркалом Ирен, Мэгги задавалась вопросом, осмелится ли она выйти из дома в таком виде. Она перебрала косметику на туалетном столике Ирен, найдя щипчики для завивки ресниц, карандаш для бровей и круглую баночку теней для век, которые немного напоминали те, которыми она пользовалась в 2011 году. Там были маленькая кисточка и прямоугольная баночка с чем-то, на чем было написано «Maybelline». Она озадаченно уставилась на это. И решила не прикасаться вообще. Вместо этого она подвела глаза черным карандашом для подводки и нанесла немного теней. Затем немного красной помады, которая, казалось, была единственным оттенком, который был у Ирен.
Мегги просто смирилась с этим. Именно тогда Мэгги поняла, что в 1958 году у нее не только не было с собой очков, но, похоже, они ей были не нужны. Она развернулась, обводя взглядом каждый угол комнаты, а затем снова повернулась к своему ошеломленному отражению в зеркале. Все было кристально видно. В этом не было никакого смысла. Но, по крайней мере, пока она была здесь, она не стала бы спотыкаться, щуриться и натыкаться на предметы.
– У меня есть два доллара! Мы можем есть как короли! У нас хватит даже на кино! – Лиззи ворвалась в комнату, размахивая деньгами в руке и пританцовывая. – Нана дала мне их! Она думает, что я встречаюсь с Эйлин и Люси. Я решила не рассказывать ей о тебе до завтра. Не волнуйся. Я проведу тебя тайком. Она не поднимается наверх после сна, если я не завизжу, как банши, а я иногда так делаю. Видеть призраков – не всегда весело.
Лиззи вложила свою руку в руку Мэгги и потащила ее к двери и вниз по лестнице, даже не задержавшись, чтобы глотнуть воздуха.
– Можешь покататься на велосипеде Ирен. Она больше никогда на нем не ездит, с тех пор как папа купил ей машину. Ты ведь умеешь ездить на велосипеде, правда? – Лиззи подошла к гаражу и открыла дверь, включив свет, чтобы осветить комнату. Через пару секунд Мэгги заверила Лиззи, что она действительно умеет ездить на велосипеде, и они поехали вниз по улице, направляясь в центр города на ужин в 1958 году.
Хорошо, что Лиззи была с ней, потому что, хотя улица была такой же, и Мэгги узнала некоторые дома, промежутки между домами были больше, и многого не хватало в ландшафте. Главная улица была определенно другой. Хотя многие здания остались прежними, предприятия, которые в них размещались, почти все изменились. Здесь была огромная аптека, универмаг J.C. Penney and Co., ювелирный магазин, на котором было гигантское карикатурное изображение бриллианта и надпись «Ремонт часов» внизу. Там была парикмахерская с крутящимся шестом в красно-синюю полоску и мужчинами в шляпах, входящими и выходящими из заведения. А там мебельный магазин, которого уде не существовало в современном Ханивилле. В витринах были выставлены телевизоры и тостеры с плакатом, который гласил, что теперь у них есть «Crosley Automatic – первый в мире полностью автоматический телевизор с пятью электронными чудесами под рукой». Банк на углу Главной и Центральной улицы с массивными часами, выступающими из вывески, который объявил, что сейчас «самое время для вкладов».
Здесь было здание суда с величественными колоннами, которое, должно быть, снесли еще до того, как Мэгги приехала в Ханивилл. Оно находилось рядом со средней школой Ханивилля, которая выглядела старой даже в 1958 году. Неудивительно, что они строили новую. Мэгги задавалась вопросом, будет ли у нее возможность увидеть это собственными глазами, и закончено ли строительство. Само строительство было завершено летом 1958 года, когда Билли и Джонни упали с балкона. Мэгги отогнала эти мысли.
Куда бы она ни посмотрела, везде были старые/новые машины и люди в костюмах Америки 1950-х годов. Мэгги чувствовала себя так, словно была на съемочной площадке фильма, и ее взгляд метался туда-сюда, рассматривая одно чудо за другим. В одном из универмагов над большими витринами крупными золотыми буквами было написано «от 5 центов до 1,50 доллара», и, как у каждой женщины в истории, почуявшей выгодное предложение, у нее возникло искушение заглянуть туда, хотя бы на минутку. Мэгги вспомнила, как Джонни ездил по улицам, сравнивая Ханивилль тогда и сейчас, и почувствовала прилив меланхолии, наконец-то поняв, насколько на самом деле разными были эти два города.
– Привет, Диззи Лиззи! Кто твоя няня на этот раз? – Лиззи перешла улицу и соскочила с велосипеда перед «Мальтом», Мэгги последовала за ней. Мэгги вытаращила глаза на группу мальчишек, вызодящих из большого синего «Линкольна», и чуть не врезалась на велосипеде Ирен в стену закусочной. Она вскрикнула и в последнюю минуту сумела затормозить и слезть, не выставив себя на посмешище. Она не смотрела на мальчиков, но как ни в чем не бывало прицепила свой велосипед к багажнику и притворилась, что ее не интересует юный Роджер Карлтон и трое его друзей.
– Она не моя няня, Роджер! – горячо возразила Лиззи и показала язык одному из мальчиков, который тут же высунул свой в ответ. Роджер хлопнул себя по затылку и вздохнул. Мальчики были одеты в свитера с V-образным вырезом, из-под которых виднелись воротники их белых рубашек. У всех у них были одинаковые стрижки – подстриженные виски и короткая плоская макушка. Все трое, казалось, брали пример с Роджера, и когда он скрестил руки на груди и улыбнулся Мэгги, они почти сразу повторили это действие.
– Представь меня, Лиззи. – У Роджера во рту была зубочистка, которую он медленно водил из стороны в сторону. Мэгги видела его уже три раза, и с каждым разом он нравился ей все меньше, если такое вообще возможно. Ее сердце заколотилось сильнее от его близости, ей становилось не по себе. У него были темные волосы и зеленые глаза, и он, несомненно, был красив – и очень уверен в себе.
– Я скажу Ирен, что ты пялился на нашу кузину со слюнями на подбородке, Роджер, – ехидно сказала Лиззи, беря Мэгги под руку и увлекая ее в «Мальту». Это, похоже, остановило Роджера. Один из его друзей окликнул их вслед.
– У кузины есть имя, Диззи?
– А у тебя есть мозги, Ларри? – ответила Лиззи, и друзья Ларри расхохотались ее остроумию. Мэгги решила, что ее Нана ей определенно нравится.
– Пытливые умы хотят знать! – крикнул другой мальчик.
– Ее зовут Мэгги, ясно? А теперь уходи! – проворчала Лиззи, и они вошли в «Мальту». На самом деле в нем не было ничего особенного. По форме он напоминал длинный вагон поезда с маленькими окошками по бокам. Внутри крыша была куполообразной, и вдоль одной стороны тянулся длинный ряд табуреток, соединенных с еще более длинной стойкой бара, а вдоль стены с окнами тянулись узкие столы и металлические стулья. Одну сторону стойки занимал автомат с газировкой с выдвижными рычажками, а серые меню с тремя красными полосками вверху и тремя такого же цвета снизу были разложены тут и там для удобства. Пол был усеян крупными серо-красными квадратам, а музыкальный автомат стоял в углу и играл песни. Мужчина в большом белом фартуке и белой шапочке разливал газировку и выкрикивал заказы на кухню позади себя. За столиками сидели две официантки в серых платьях с закругленными белыми воротничками, маленьких чепчиках и белых фартуках с рюшами. Заведение было битком набито подростками.
Лиззи запрыгнула на табурет и потянула Мэгги за собой, похлопав по плечу парня, сидевшего между единственными свободными табуретами, и вежливо попросив его «подвинуться, чтобы они с подругой могли сесть вместе».
Он послушно подвинулся чуть вбок, и Лиззи похлопала по табурету, который он освободил, показывая, что Мэгги может сесть. Она так и сделала, стараясь не слишком заметно пялиться на всех и вся, когда Лиззи сообщила ей, что сделает общий заказ для них обеих.
Двое парней справа от нее обсуждали зарплату игрока в бейсбол, один воскликнул, что «не успеешь оглянуться, как спортсмены будут зарабатывать больше, чем президент!». Она слегка хихикнула, и один из парней удивленно посмотрел на нее. Смешок застрял у Мэгги в горле. Она узнала его. Он немедленно отвел взгляд, сильно покраснев, очевидно, не привык смотреть в глаза девушкам.
Это был Билли Кинросс. Она была уверена в этом. Те же очки и короткие торчащие волосы с завитком спереди. У него была россыпь веснушек на носу, и сам был одет в рубашку с короткими рукавами и брюки цвета хаки. Он немного напоминал ей Уолли Кливера.
– Лиззи, – Мэгги наклонилась к своей юной однокурснице и прошептала ей на ухо. – Кто этот парень через два стула справа от меня?
– Билли Кинросс. А что? Понравился? Если ты думаешь, что он потрясающий, тебе стоит приглядеться к его брату.
Мэгги не смогла толком ответить, что она прекрасно знает, каким «потрясающим» был Джонни Кинросс. В этом не было необходимости; Лиззи просто сделала паузу, чтобы отхлебнуть своего розового пенистого солода. Мэгги поднесла клубничное лакомство к губам и жадно отпила, а Лиззи проглотила и продолжила, ее верхняя губа окрасилась в молочно-розовый цвет.
– Повезло Билли, он все время здесь, потому что его мама работает в этом заведении. Держу пари, он ужинает совершенно бесплатно.
– Его… мама? – Мэгги повертела головой по сторонам, ища взглядом двух официанток. – Она сейчас здесь?
– Скорее всего. Билли не приходит, если ее здесь нет. Потому что понимает, бесплатной еды не будет. – Мужчина в белом колпаке и фартуке поставил перед ними корзины, доверху наполненные едой и обернутые в красную папиросную бумагу. В животе у Мэгги громко заурчало, а Лиззи захихикала.
– Могу предложить вам, дамы, что-нибудь еще? – спросил мужчина с розовощекой ухмылкой. Мэгги вежливо поблагодарила его, и Лиззи нырнула внутрь, но его внимание почти сразу привлекло что-то, происходящее за их спинами. Мэгги обернулась на своем месте, чтобы увидеть, что заставило его сузить глаза и лишить жизнерадостной улыбки.
Роджер Карлтон сидел за столиком с тремя своими друзьями, его рука крепко обхватывала стройную талию официантки, а другой рукой он держал ее за руку. Официантка пыталась выбраться из его хватки, по-прежнему делая вид, что все в порядке, но ее дискомфорт был очевиден. Мэгги не нужно было видеть ее лицо, чтобы понять, что это Долли Кинросс. Она была платиновой блондинкой, и ее волосы были заколоты и уложены в локоны вокруг головы. Мэгги видела только ее профиль, но было ясно, как красиво платье облегало ее бедра и какой юной и сексуальной была ее фигура. Роджер Карлтон, казалось, тоже заметил это. Забавно, у Мэгги сложилось впечатление, что он злился на Долли Кинросс за роман с его отцом. А, может, он злился вовсе не поэтому.
Мужчина за стойкой крикнул:
– Долли… заказ! – хотя из окна за его спиной не доносилось ни звука.
Женщина высвободилась и отвернулась от парней. Роджер смотрел, как она уходит, и на его лице застыло странное выражение. Казалось, он почувствовал пристальный взгляд Мэгги и его лицо сразу же разгладилось. Он слегка помахал рукой, и ее сердце сжалось от ужаса. Она быстро отвернулась от него. Повернувшись, она заметила, что этот эпизод также не ускользнул от Билли Кинросса. Его щеки снова порозовели, глаза были устремлены на столешницу, руки сжаты в кулаки и побелели. Долли Кинросс скользнула за длинный прилавок и бросила благодарный взгляд на мужчину в фартуке. Он покачал головой и отвернулся, а она улыбнулась, пожала плечами и, наклонившись вперед, ущипнула Билли за щеки, заставив его угрюмо посмотреть на нее.
– Ешь, Билли. Я освобожусь через несколько минут. Можешь дойти до Джина и потом поехать домой с Джонни? – Ее голос был мелодичен, а небольшая щель между двумя передними зубами делала ею обворожительной. На обеих ее щеках появились глубокие ямочки. У Джонни были такие же ямочки.
– Ты не идешь домой? – спросил Билли тихим и настороженным голосом.
– Позже, дорогой. – Затем она отвела взгляд и начала снимать фартук. – Не беспокойся обо мне. – Она положила коричневый пакет на прилавок перед Билли. – Это для твоего брата. Проследи, чтобы он получил его прямо в руки!
Долли Кинросс на секунду отвлеклась, а потом убежала прочь. Билли тяжело вздохнул и схватил пакет, соскользнув при этом с табурета. Украдкой взглянул на Мэгги, не поворачивая головы, его глаза метнулись в сторону. Он опустил голову, когда снова поймал ее взгляд.
– Черт возьми, Мэгги! – Лиззи выдохнула между перекусами. – Перестань пялиться. Ты ведешь себя так, словно никогда раньше не видела симпатичного парня.
Мэгги снова повернулась на табурете и уставилась на еду, к которой даже не притронулась – еду, к которой у нее больше не было аппетита. От увиденного её чуть не стошнило. Она знала, что случится с Долли и Билли, с Джонни, даже с маленькой девочкой, которая сидела рядом с ней. Она знала истории их жизней, их сердечную боль и день смерти каждого из них. Могла ли она что-нибудь изменить? Осмелилась ли? Что, если она все только испортит, просто находясь здесь?
Ей хотелось побежать по улице, крича вслед Билли о грядущих опасностях. Но больше всего на свете она хотела найти Джонни и заключить его в объятия, убедить, что любит его, и никогда не возвращаться домой. Получится ли? Может у нее получится, в итоге, остаться и спасти его от Чистилища? Продолжится ли время в будущем без нее? Или останется приостановленным, пока она не вернется, или не наверстает упущенное?
Глава 11
Время действовать
Когда Лиззи и Мэгги покинули «Мальту», солнце уже садилось, и, пока взгляд Мэгги был прикован к горизонту, она почти могла поверить, что находится в том же самом Ханивилле, несмотря на все перемены, произошедшие за последние 53 года. Мэгги убедила Лиззи проехать дальше по Главной улице, мимо автосалона Джина. Но заведение было заперто, а табличка на двери гласила «закрыто». Ни братьев Кинросс, ни машины Джонни нигде не было видно. Мэгги начала паниковать. Как она могла, пожав плечами, покорно ехать к себе домой, к Лиззи, зная, что в любую минуту ее могут забрать туда, откуда она приехала.
– Ты в порядке, Мэгги? – тихо спросила Лиззи, усаживаясь свой велосипед рядом с Мэгги, которая сидела, удрученно уставившись на тихий автомобильный магазин.
– Я влюблена в парня, который не знает о моем существовании, – Мэгги попыталась рассмеяться над своей шуткой, но смех застрял у нее в горле.
Лиззи посмотрела на автомастерскую и снова на Мэгги. Лиззи Ханикатт была кем угодно, но не дурой.
– Ты влюблена в Билли Кинросса? Уже?
– Нет. Не в Билли. – Мэгги печально улыбнулась и отвернулась от пустой витрины, забираясь обратно на велосипед и ставя одну ногу на землю, а другую на педаль.
– Это Джонни? – Лиззи пискнула, словно Мэгги только что призналась в любви королю Англии. – Ты влюблена в Джонни Кинросса?
Мэгги почувствовала, как на глаза навернулись слезы. Казалось, Джонни был ей не по зубам даже в 1958 году. Она начала крутить педали по Главной улице, Лиззи старалась не отставать от нее. Она знала дорогу домой, но обратный путь уже был не таким чудесным и волнующим, как поездка в город. Мэгги почувствовала вялость в мышцах и усталость в голове, из-за чего ей стало страшно, что ее время быстро истекает. Когда они добрались до дома, Мэгги поднялась по лестнице и упала на кровать Лиззи, едва в состоянии держать глаза открытыми.
– Мэгги? – Голос Лиззи был тихим и испуганным, и Мэгги с большим усилием открыла глаза. – Ты заболела?
– Нет, Лиззи. Не думаю. Мне просто кажется, что, возможно, не смогу долго здесь оставаться. – Мэгги почувствовала, как Лиззи сняла с нее туфли и укрыла одеялом.
– Пожалуйста, не уходи пока, Мэгги. Я сейчас вернусь. Побудь тут, ладно?
Мэгги слегка кивнула, чувствуя, что ее голова весит восемьдесят фунтов. Через минуту или две Лиззи вернулась. Она забралась на кровать рядом с Мэгги и, прижавшись к ней, вложила свою руку в руку Мэгги.
– Я сказала бабушке, что немного устала; в конце концов, я ведь болела. Сказала ей, что иду спать. Она ждет, когда начнется «Команда Мод». Не думаю, что она встанет с дивана до утра. Я буду держать тебя за руку, пока ты спишь. Держать за руку так крепко, что ты не сможешь уйти.
