Текст книги "Выпускной в Чистилище (СИ)"

Автор книги: Эми Хармон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Шеф Бейли не знал, да и не хотел знать. Джонни Кинросс не показался ему человеком, который ударил бы свою мать. Парень ему нравился. И все же не мешало бы с ним поговорить. Если в доме Кинросса возникли какие-то бытовые проблемы, всем, включая полицию, было бы легче, если бы он смог их уладить прямо сейчас.

***

Джонни поднял капот драндулета и попытался сдержать гнев, который хотел выплеснуться наружу, как масло, вытекающее из старой рухляди на пол магазина. В то утро он пришел на работу таким же злым, каким был, когда ложился спать. Мама встала и вышла за дверь еще на рассвете, якобы на работу в закусочную, хотя Джонни заглянул к ней, чтобы убедиться, что она на месте, прежде чем отправиться в магазин. Она довольно хорошо скрыла повреждения. Но мама не смотрела ему в глаза, даже когда протягивала два куска тоста с маслом и яйцом, и несколькими ломтиками бекона, зажатыми между ними.

– Ты опоздаешь на работу, если не поторопишься, – вот и все, что она сказала. Парень вышел из закусочной без аппетита, но был уверен, что жаждет драки.

Не прошло и десяти минут, как на работу явились мэр Карлтон и этот маленький мерзавец Роджер. Судя по всему, юный Роджер свернул, чтобы пропустить оленя, и намотал хвостовую часть отцовского «линкольна» на столб ограды. Мэр Карлтон был недоволен. Роджер, казалось, не был обеспокоен причиненным ущербом, но у него хватило ума ничего не говорить. Он несколько раз ухмыльнулся, глядя на Джонни и слегка поглядывая на его испачканный комбинезон. Джонни пожалел, что щуп в его руке – это не меч, которым он мог бы стереть самодовольную улыбку с лица мелкого мерзавца. Было интересно, как отреагирует мэр Карлтон на то, что лицо его сына будет разрисовано. Ему чертовски не нравилось, что мэр разрисовывает его мать. Пусть посмотрит, как это понравится.

Джонни закончил проверять масло и перешел к задней части драндулета, открыв багажник, чтобы снять запаску, которая, по словам владельца, нуждалась в замене. Когда вытащил шину, он обнаружил еще кое-что. Из-под старого одеяла, которое частично попало под запаску, выглядывал нос пистолета. Джонни виновато огляделся по сторонам. Как будто его желание иметь оружие материализовалось в настоящую возможность. Наклонившись к багажнику, он вынул револьвер и провел рукой по гладкому стволу, проверяя, заряжен ли он. Тот был маленьким и легким. Прекрасно поместится в маминой сумочке. Он мог бы научить ее пользоваться им. Тогда никто и никогда больше не сможет ее ударить.

– Джонни?

Парень дернулся, ударился головой о багажник, накрыл одеялом маленький пистолет и встал в позу. Навстречу ему шла Джин рядом с шефом Бейли. Утро становилось все лучше и лучше.

– Эй, Джонни. Постой-ка, парень. Шеф хочет с тобой поговорить. У тебя ведь нет проблем? – Джин подмигнул ему и освободил его от шины, которую он снял с драндулета. Ловко прокатил колесо по полу и вернулся к разговору с мэром о вероятной стоимости ремонта его блестящего автомобиля.

– Чем могу быть полезен, шеф? – спросил Джонни, а в голове у него пронеслась мысль, не сделал ли он в последнее время чего-нибудь такого, что могло бы послужить поводом для визита лучших представителей Ханивилля. Нет. Он чист, решил он. Может, у шефа есть новости о Мэгги? Может, он нашел ее. Джонни прошелся взглядом по лицу полицейского, и в его глазах мелькнул страх.

– Мне нужна минутка, Джонни. Давай пока посидим на солнышке, поговорим, – мягко сказал Кларк Бейли, и парень последовал за ним из гаража, ни разу не оглянувшись на Карлтонов. Все мысли о пистолете в багажнике драндулета полностью заменились мыслями о девушке, которую он едва знал, но не мог забыть. Пожалуйста, пусть с ней все будет хорошо, – беззвучно молился, устраиваясь на скамейке, которую Джин поставила перед магазином.

– С ней все в порядке? – Джонни произнес это без предисловий, и брови Кларка Бейли резко опустились над его стальными серыми глазами. Он наклонился к Джонни, на его лице промелькнул гнев, но затем он нахмурился.

– Ну, я не знаю, парень. Она точно не выглядела нормально, когда я видел ее пятнадцать минут назад. – В голосе шефа Бейли звучал сарказм, а его руки были скручены по бокам, когда он злобно смотрел на Джонни.

– Вы видели ее пятнадцать минут назад? – Сердце Джонни бешено заколотилось, и он тут же поднялся на ноги. – Где она? Я хочу ее видеть.

– Что значит, где она? Она на работе. Или ты не знаешь, что сегодня утром ей пришлось предстать перед толпой у Вэла с синяком под глазом и опухшей губой?

– О? – Джонни запнулся, его лицо сморщилось в замешательстве. – В закусочной? Ты говоришь о… моей матери? – Его голос неловко повысился, и мозг переключился с того, что он думал, на то, что теперь знал.

– О ком, по-твоему, я говорю? – Кларк Бейли зарычал в недоумении.

– Я думал, ты здесь, чтобы сообщить мне новости о… о Мэгги. – Джонни запнулся на полуслове, что случалось нечасто, и рухнул обратно на скамью, проведя руками по волосам с досадой и облегчением. Отсутствие новостей не было хорошей новостью… но это была и не худшая новость.

– Мэгги? О! О… Мэгги. – Шеф был застигнут врасплох, и теперь настала его очередь играть в догонялки. – Нет. У меня нет никакой информации о девушке….

Джонни вздохнул и уронил руки на колени. И тут до него дошло, о чем идет речь. Джонни хмуро посмотрел на начальника полиции. – Значит, вы пришли сюда, думая, что я что? Врезал моей мамочке прошлой ночью? Очень мило, шеф. Хорошее мнение у вас обо мне. – Джонни с отвращением покачал головой.

– Так что же произошло? – Шеф Бейли проигнорировал дерзость Джонни и решил, что тот вроде как заслужил это.

– Мама пришла вчера около двух часов ночи с таким видом, будто прошла через битву с Кастером и всеми разъяренными индейцами при Литтл-Бигхорн. Когда я потребовал, чтобы она сказала, кто ее ударил, она просто заявила, что это было недоразумение, и замялась, будто не знает английского.

– У тебя есть идеи? – тихо спросил Кларк Бейли.

– У меня нет доказательств, но я не удивлюсь, если мэр что-то об этом знает.

Лицо шефа Бейли стало холодным и пустым менее чем за мгновение. – Ты хочешь сказать, что твоя мамаша общалась с этим мерзавцем?

Джонни ничего не ответил. Он не собирался говорить гадости о своей матери, независимо от того, правда это или нет. Несколько долгих секунд он просто смотрел на шефа, позволяя молчанию сказать Кларку Бейли все, что ему нужно было знать.

– Почему? – В тоне Кларка Бейли было столько недоверия и недоумения, что Джонни почти забыл о серьезности ситуации и рассмеялся вслух. Внезапно шеф полиции ему очень понравился.

– Ах, черт возьми, шеф. Неужели вам нужно, чтобы я вам все объяснял? Мне девятнадцать, а вам сорок. Это вы должны объяснять мне!

Кларк Бейли фыркнул и слегка потрепал Джонни по затылку. – Ты такой умник, да?

– Да, – беззлобно согласился Джонни. – Но если ты поговоришь с мэром, скажи ему, что, если он еще хоть раз тронет мою мать, я его найду.

– Не делай этого, парень. Позволь нам разобраться с этим. – Кларк Бейли встал, как бы желая закончить разговор, но его лицо сморщилось в задумчивости, и он с минуту чесал свою чисто выбритую челюсть, глядя в никуда.

– Вчера вечером машина мэра была у Роджера Карлтона. Я видел его после того, как он столкнулся с тем столбиком ограды. Так что если только добрый мэр и твоя мама не были у него дома – а я сомневаюсь, что миссис Карлтон это допустила бы, – то маловероятно, что они были вместе. У твоей мамы ведь нет колес?

– Нет, сэр, нет. Когда ей что-то нужно или куда-то ехать, она использует мои.

– Ну что ж. Полагаю, твоей маме придется кое-что объяснить, а мэр, похоже, в полном порядке. Но я еще поговорю с ним. А тебе лучше вернуться к работе.

***

Только много позже Джонни вспомнил о пистолете на заднем сиденье ржавого серого драндулета. Он дождался закрытия, когда пришло время вычистить гараж и уложить все спать. Джин был впереди, вел подсчеты и закрывал офис. Джонни открыл багажник и нащупал пистолет. Его не было. Он откинул одеяло и похлопал руками по полу багажника. Запаску поменяли. Он поднял ее и вынул. Пистолета по-прежнему не было. Может быть, Джин увидел его и убрал до тех пор, пока владелец не вернется и не заберет свою машину. Возможно, так оно и было. В конце концов, никогда не знаешь, кому может прийти в голову безумная идея – такая безумная идея, как кража. Джонни удрученно покачал головой и молча поблагодарил Бога за то, что тот даровал ему пару часов и более холодную голову. Он пустит в ход кулаки, слава тебе, Господи. Ему не нужен был пистолет, чтобы говорить за него. Захлопнув багажник, он закончил работу и отправился домой.

Глава 20

Время любить

2011 г

Несколько ночей спустя, когда Джонни высадил ее, Мэгги спросила, не зайдет ли он внутрь, всего на минутку. Она хотела ему кое-что показать.

– Не будет ли…Ирен… э-э, твоя тетя возражать, если я буду в твоей комнате?

– Это всего на секунду. Не волнуйся.

Джонни не поверил, но последовал за ней, когда она поднималась по лестнице в свою комнату. Она направилась прямиком к своему шкафу, сняла с вешалки красное платье для выпускного и держала его перед собой.

– Узнаешь? – застенчиво спросила она.

Джонни протянул руку и потрогал тюль платья.

– Да.

– А вот и твой пиджак. – Мэгги потянулась за белым пиджаком и протянула его ошеломленному Джонни. – Я не хотела его красть. Хм, кажется, я часто это говорю в последнее время.

Джонни натянул пиджак и посмотрел на себя в зеркало.

– Мама так разозлилась, когда я сказал ей, что потерял его. Она взяла его напрокат для меня, но в итоге нам пришлось за него платить. Она спросила, как я мог потерять пиджак. И я даже не смог этого объяснить. – Его глаза встретились с глазами Мэгги в зеркале. Мэгги поняла, это был первый раз, когда она увидела отражение Джонни.

– Я не мог сказать ей, что симпатичная угонщица исчезла вместе с ним. – Джонни отбросил пиджак и, казалось, не был уверен, что с ним делать.

– Джонни? Знаю, девушки обычно не спрашивают парней… но в субботу вечером выпускной. Мой выпускной. Я бы очень хотела пойти с тобой. У меня уже есть платье. – Она подняла пышное красное платье. – А у тебя теперь есть пиджак. – Она подмигнула. – На этот раз я буду за рулем «кадиллака».

Ответ Джонни был прерван тем, что Ирен позвала ее с лестницы.

– Мэгги? Ты дома, милая?

Джонни посмотрел на дверь, и Мэгги широко распахнула ее и позвала свою тетю.

– Я здесь, тетя Ирен. Джонни со мной. Мы спустимся через секунду.

Повисла тишина, которая, казалось, была ответом на все последующие вопросы, и Мэгги поинтересовалась, смогут ли Ирен и Джонни когда-нибудь поладить.

Мэгги закрыла дверь и повернулась обратно к Джонни. Он стоял, засунув руки в задние карманы, склонив голову набок. Он выглядел довольно аппетитно, стоя в ее комнате, и ей пришлось проглотить свое сердце раз, затем два, поскольку оно грозило выскочить из груди. Он был здесь. И она тоже. Наконец-то вместе – ни Чистилища, ни злости, и в этот момент никаких сожалений. Однажды он сказал ей: каждое мгновение, проведенное с ней, стоило пятидесяти лет в Чистилище. Теперь у нее были основания надеяться, что он снова почувствует то же самое. Сильная благодарность, внезапно охватившая ее, поднялась и окрасила ее щеки в красный.

– Эй? Ты в порядке? – осторожно спросил Джонни, медленно приближаясь к ней и склонив голову набок.

– Лучше, чем просто в порядке, – прошептала Мэгги, и ее подбородок слегка задрожал. Она сняла очки и протерла их краем футболки, чтобы отвлечься от внезапно нахлынувших эмоций.

– Мэгги? – Он взял у нее из рук очки и положил их на прикроватную тумбочку.

– Х-м-м?

– Посмотри на меня, Мэгги.

Мэгги почувствовала, что он преодолел последние ступеньки, но не осмелилась поднять взгляд. – Не плачь, детка. Я пойду с тобой на выпускной, – тихо поддразнил он.

Мэгги захихикала, но смех перешел на всхлипывание, и она прижалась к нему, держась за его рубашку и потираясь лицом о знакомые очертания его груди, вдыхая его запах и позволяя парню утешать ее, как он делал это много раз раньше.

– Ш-ш-ш, – успокаивал Джонни, скользя руками вверх и вниз по ее спине, зарываясь носом в ее волосы. – Угонщики машин не плачут, детка. Ты должна стать жестче, если хочешь, чтобы у тебя было будущее со старым добрым Клайдом.

– Мне нравится, когда ты так делаешь.

– Что?

– Зовешь меня деткой, – прошептала Мэгги.

– Тебе также понравилось, когда я назвал тебя Бонни, – ответил он с улыбкой в голосе. – Почему?

– Раньше ты все время называл меня деткой. Это заставляет поверить, что ты можешь снова полюбить меня.

Джонни крепко обнял ее за талию и притянул к себе, целуя в мокрые от слез щеки, прежде чем прикоснуться губами к ее губам.

– Я уже в тебя влюблен, Мэгги. Я влюбился, когда ты умоляла меня помочь тебе скрыться от копов. Я влюбился, когда танцевали под песню Нэта Кинга Коула «Звездная пыль» на залитом лунным светом пляже. Черт возьми, я влюбился, когда ты объясняла мне, как блондинки разговаривают, как деревенщины.

– Ийя-ийа-о, – съязвила Мэгги, сквозь слёзы.

Джонни рассмеялся и крепко обнял ее.

– Я хочу тебе кое-что подарить, – прошептал Джонни ей в волосы. – Раньше так было принято, хотя я никогда этого не делал, потому что у меня никого и никогда не было, о ком я заботился бы так сильно.

Мэгги отстранилась, чтобы посмотреть в лицо Джонни.

Джонни сунул руку в передний карман и вытащил серебряный кулон, свисающий с длинной цепочки.

– Когда я учился в старших классах, парни дарили такие своим девушкам. Я думал об этом с тех пор, как Гас рассказал нам о своей бабушке и медали Святого Христофора, которую она всегда носила. Я хочу, чтобы он был у тебя. Может, это защитит тебя каким-то волшебным образом. – Джонни держал кулон на ладони. Украшение было серебряное и изящное, облицовка в мельчайших деталях был выгравирован усталый путник с тростью и ребенком на спине. По краю обведены слова «Святой Христофор, защити нас».

– Значит, я теперь, наконец, твоя девушка? – Мэгги старалась быть бойкой, но ее голос звучал благоговейно, когда она теребила симпатичный маленький кулон.

Джонни рассмеялся и аккуратно застегнул длинную цепочку на шее Мэгги. Откинув волосы с ее плеч, он снова поцеловал ее.

– Спасибо, Джонни. – Мэгги обхватила его лицо руками и провела губами вверх, а затем вниз, отвечая на его чувства. Затем слегка коснулась языком его полной нижней губы. Он замер, и у нее перехватило дыхание. Он без колебаний ответил на ласку, ощутив соль от ее слез, тепло и шелковистость рта. А затем сдержанность рассеялась. Ее руки скользнули в его волосы, когда он сжал в кулак ее волосы, оттягивая голову назад, чтобы ему было удобнее целовать ее губы. Он вжал ее в дверь, используя предмет мебели как рычаг, чтобы притянуть ближе. Она осыпала поцелуями его подбородок, пока он не зарычал и не притянул ее рот обратно к своему. Одна рука обхватила ее за талию, в то время как другой он упёрся ладонью в дверь. А затем к ней присоединилась другая рука, когда он попытался оттолкнуться от нее, все еще удерживая свои губы на ее губах. Она двинулась следом, но его руки накрыли ее плечи и мягко прижали к двери. Он поцеловал ее еще раз, а потом еще, будто никак не мог оторваться. Со стоном он отстранился, его руки все еще держали девушку, глаза были прикованы к ее глазам, когда он пытался справиться со своим желанием.

– Ирен внизу. Или наверху… или… прямо за дверью… черт знает. Я должен уйти, или все закончится тем, что я заберу тебя отсюда и сделаю все по-своему в «Бель Эйр», а это не то, как поступают хорошие мальчики, и хотя я никогда не притворялся одним из них, я хочу быть таким с тобой.

Мэгги не ответила. Ей хотелось, чтобы в данный момент он не был милым. Она хотела, чтобы у нее не возникло искушения сбежать в «Бель Эйр», как плохая девочка, которой она никогда не являлась. Ее взгляд опустился к его губам, и она оттолкнула его руки.

– Мэгги… – он снова застонал, и она снова посмотрела ему в глаза.

– Тебе лучше уйти, – хихикнула она, прикусив губу. – Я не могу обещать, что Бонни не нападет на Клайда.

Он рассмеялся, но отчаянно схватился за дверную ручку, одновременно отпуская Мэгги. Она отпустила его, но последовала за ним, когда он спускался по лестнице. Он потянулся и схватил ее за руку, и этот жест снова чуть не довел ее до слез. Жизнь внезапно стала такой невероятно сладкой, что она не смогла сдержать переполнявшую ее радость.

У двери он не поцеловал ее снова, что, вероятно, было разумно, но прижался в поцелуе губами к ее руке.

– На случай, если ты пропустила, я бы с удовольствием пошел с тобой на выпускной, хотя не думаю, что смогу танцевать под твою музыку. – Он поморщился.

– Мы что-нибудь придумаем. – Мэгги улыбнулась. – В конце концов, тебе пришлось научить меня танцевать под свою музыку.

– Спокойной ночи, моя Бонни, – пробормотал он и вышел за дверь.

– Спокойной ночи, Джонни, – вздохнула она и посмотрела ему вслед.

Когда Мэгги закрыла входную дверь, Ирен нигде не было видно. Мэгги лишь надеялась, что не встретит ее на чердаке, безумно пытающуюся вернуть свою утраченную молодость. Вместо этого Мэгги застала ее в маленькой желтой гостиной, бывшей спальне Лиззи, с книгой в руках, как будто она читала, но смотрела в сторону, как если бы мыслями она была в другом месте.

– Ирен?

– Джонни уже ушел? – Ирен выглядела почти испуганной.

– Да. – Мэгги села на маленький диванчик рядом со своей тетей и протянула руку, чтобы коснуться ее мягкой, как бумага, щеки.

– Я люблю тебя, Ирен. Не думаю, что достаточно часто этого говорю.

Книга Ирен упала ей на колени, рука потянулась, чтобы накрыть руку Мэгги.

– Я тоже люблю тебя, милая, – пробормотала Ирен, похлопывая по руке, которую Джонни недавно поцеловал. Она почти сразу отвела взгляд, как будто ее что-то беспокоило, но ей не хотелось изливать душу.

Радость, которая переполняла Мэгги всего несколько минут назад, резко отступила, когда она заметила явную печаль в глазах тети.

– Я люблю и его тоже, Ирен, – Мэгги редко называла свою тетю по имени, но сейчас почувствовала в этом необходимость, чтобы донести важность своих слов.

– Да… да… Я знаю, – запинаясь, произнесла Ирен. – Я понимаю Мэгги. Дело не в этом….

– Тогда в чем?

– Мне приснился сон. Я думала, это был сон… – Голос Ирен затих, и Мэгги почувствовала, как ее охватывает холодный ужас.

– Когда я увидела тебя в том платье тем утром, я потеряла дар речи…, но с тех пор не переставала думать об этом.

– О сне? – прошептала Мэгги.

– Это не было сном! – Ирен огрызнулась, отбрасывая руку Мэгги и закрыв лицо своей. Мэгги задрожала от внезапной перемены в своей тете и боялась прикоснуться к ней снова – боялась, что ее прикосновение может быть отвергнуто.

Ирен тяжело дышала, прикрывшись руками, от резких звуков волосы на затылке Мэгги встали дыбом.

– Это была ты! – Ирен испуганно прошипела. – Ты была той девушкой на танцах с Джонни, девушкой, которая советовала избавиться от Роджера. – Она застонала в руки. – Не понимаю, как это могла быть ты. Но ты была там! Я видела твое лицо во сне. На тебе было мое платье! Откуда у тебя мое платье? Я помню это сейчас так ясно, как будто это случилось сегодня, а не пятьдесят три года назад.

Мэгги не могла дышать. Ее сердце бешено колотилось, ей хотелось завыть, как несправедливо заключенному, который знает, что он ходячий мертвец.

– Роджер был так зол! – Ирен поспешила продолжить. – Он разглагольствовал и бушевал из-за тебя в течение нескольких недель, говоря, что ты оскорбила и поставила его в неловкое положение. Как дура, я думала, мне нужно еще больше доказывать свою преданность. В ту ночь я подарила ему свою девственность, думая, что это единственное, что могла сделать, чтобы показать ему, что никуда не уйду. Я сказала Нане, что останусь у Расселов снова, а Кэти и Ширли прикрыли меня… но на самом деле я проводила время с Роджером.

Мэгги поморщилась и почувствовала, как слезы текут по щекам и стекает по носу. Гас сказал ей, что будут непредвиденные последствия, вещи, которые она никогда не сможет предсказать, жизни, которые она неосознанно изменит… или уничтожит навсегда.

– К тому времени, как наступил август, я поняла. Роджер был невыносим, и я его очень боялась. Когда Билли Кинросс умер, а Джонни исчез, я была в ужасе, зная, что во всем виноват Роджер. Билли был так мил со мной, но он погиб – от руки Роджера! Я осознала это, но было слишком поздно. Я забеременела.

– Нет, нет, нет! – Мэгги хотелось закричать. Все было не так! Ирен вышла замуж через несколько лет после окончания средней школы. Она увидела объявление о свадьбе в старых газетах в библиотеке.

– Ребенок родился мертвым. Я когда-нибудь говорила тебе об этом? – Голос Ирен был почти как в трансе, когда она вспомнила о ребенке, который у нее должен был появится. – Он был идеален. Красивый, доношенный маленький мальчик с копной темных волос. Но мертвый, – прошептала она. – Я надеялась и молилась о том, чтобы найти способ освободиться от Роджера. Внезапно у меня это получилось… ценой жизни моего ребенка. Поэтому я осталась. Это было покаянием, моим собственным Вальсом в Чистилище.

– Ты можешь простить меня? – Мучительный шепот Мэгги наполнил комнату, и Ирен встряхнулась, выходя из состояния, похожего на транс, в котором она пребывала. Она уставилась на Мэгги широко раскрытыми голубыми глазами, полными муки.

– Мне нечего прощать, Мэгги, – тихо сказала она, протягивая руку и касаясь потрясенного лица Мэгги.

– Ты боишься меня, – плакала Мэгги, ее голос был едва слышен.

– Я понимаю то, что произошло… по крайней мере, думаю, что понимаю, – тихо ответила Ирен. – Ты исчезла опять… как и говорил Гас. Ты пыталась помочь мне. Я знаю, что…

– Но…

– Мэгги! Ты пыталась помочь мне. Сейчас, – устало сказала она, поднимаясь на ноги, ее спина была согнута, голова склонена от усталости. – Нам нужно выбираться из этого дома.

***

Мэгги не могла заснуть, а если засыпала, то сон был беспокойным с тех пор, как вернулась домой из больницы после пожара. Сны о Джонни и горящих коридорах превратили сон в минное поле, и хотя она отчаянно жаждала облегчения, которое девушка могла получить лишь во сне, обнаружила, что больше не чувствует себя в безопасности даже в собственной комнате.

Может быть, это было потому, что за последние несколько недель она дважды просыпалась и видела Роджера Карлтона, пожилого и полноватого дядю Роджера, сидящего на скамейке и рассматривающего свои старые фотографии. Оба раза она тянулась за очками на прикроватной тумбочке, надевала их на нос и заставляла себя сосредоточиться на деталях комнаты, которая, как она знала, существовала в наши дни, и в которой не было призрачного толстяка. Оба раза Роджер исчез почти сразу, даже не подняв головы.

В ту ночь после разговора с Ирен Мэгги, спотыкаясь, добралась до своей комнаты и погрузилась в крепкий сон. Ирен хотела уехать и поселиться в отеле. Она боялась, что Мэгги исчезнет, если она снова будет спать в доме. Мэгги подумала о том, какие сплетни поползут в маленьком городке, если они с тетей внезапно поселятся в отеле «Апартаменты Ханивилля» прямо на главной улице города. К тому же у Ирен не было денег, чтобы тратить их на номер, когда здесь было четыре совершенно чистых и уютных спальни.

Мэгги была убеждена, что именно разговоры о 1958 году в сочетании с обстановкой в старой комнате Ирен и платьем, которое надела Мэгги, ускорили этот аномальный сдвиг. Она практически перенеслась назад во времени еще до того, как заснула той ночью, и рассказала об этом Ирен.

– Мы должны увезти тебя из этого дома, – снова сказала Ирен, отчаянно заламывая руки, но после недолгих уговоров и заверений Мэгги ее тетя отправилась спать. Ирен выглядела так, словно была готова упасть в обморок. Им обоим нужен был отдых, прежде чем принимать какие-либо опрометчивые решения.

Мэгги внезапно пробудилась ото сна. Она резко проснулась, как будто на нее вылили ледяную воду; мгновенно и тревожно вытащив из глубин бессознательного. Она села и потянулась за очками на прикроватном столике, но там их не оказалось. Она ощупала себя, пытаясь коснуться поверхности стола в темноте комнаты, зная, что должна чувствовать маленькую ручку на выдвижном ящике и заостренные края столешницы. Она почувствовала движение, ощущение падения, а затем ее ноги подогнулись, и поверхность под ней изменилась. Она сидела на стуле. Жестком стуле, его перекладины впивались ей в лопатки. По ее рукам побежали мурашки, когда она почувствовала прохладу на своих босых ногах, которые недоверчиво прижались к плоской поверхности пола ее спальни. Было все еще темно. Она посмотрела туда, где, как помнила, должно было быть окно, и увидела, как небо за ним мгновенно посветлело на несколько оттенков, будто она смотрела хронометраж в новостях, где погода за весь день меняется ежесекундно.

Роджер сидел у окна, склонив голову над альбомом с выпускного. Свет за его спиной был тусклым, словно, пока он читал, взошел рассвет. Он был моложе, волосы густыми и темными, тело по-прежнему такое худощавое, но одежда была из другого десятилетия. Мэгги страстно захотелось надеть очки. Она не смела пошевелиться или даже вздохнуть, зная, что больше не увидит его в своей комнате. Пока она была с ним.

Должно быть, она выдохнула слишком громко, хотя и не почувствовала облегчения. Или, может быть, это было просто ощущение, что за ним наблюдают, но голова Роджера внезапно дернулась вверх, и он закричал; странный, пронзительный крик, который заставил Мэгги взлететь со стула и забиться в угол.

– Это ты! – Роджер прижался к стене, как прыгун к карнизу, пробираясь по ней через всю комнату.

Ей нужно было выбраться оттуда, но сможет ли она с воплями пробежать по дому? Она не знала, почему здесь и какой сейчас год. Если Ирен и Роджер и жили в доме, то это было после того, как скончался отец Ирен после того, как умер Билли, а Джонни попал в ловушку – в Чистилище. Она искала, чем бы прикрыться, пока Роджер неуклонно подбирался ближе.

– Ты что, ведьма? – Он выдохнул, его зеленые глаза расширились от страха и восхищения. Он ткнул в нее ногой. Кончик его ботинка был заострен, и он ткнул в нее снова, как будто она была мертвым животным на обочине дороги. Она подтянула ноги к груди и обхватила их руками, закрыв глаза и желая оказаться дома. Она представила Джонни в этой самой комнате, каким она видела его всего несколько часов назад. Поцелуй, которым они обменялись, и тепло его рук.

Роджер пнул ее еще раз. А потом снова. Она вскрикнула, но зажмурилась и начала молиться, чтобы проснуться в комнате. Она представила ее у себя в голове: картины на стенах, одеяло на кровати, толстый желтый ковер на полу.

– Я говорю с тобой, ведьма! Что ты делаешь в моем доме? – Она почувствовала его руки на своем горле. Он прижимал ее спиной к стене, заставляя поднять голову. Ее глаза распахнулись, когда он навалился на нее всем телом и душил, глядя безумными и пугающе пустыми глазами. Они были все зелёные, одного оттенка, без цветных полос и золотистых крапинок, из которых состоит человеческий глаз. Это было так, как если бы ребенок взял светло-зеленый карандаш и раскрасил их. Маленькие белые пятнышки начали мерцать по краям поля зрения Мэгги. Он собирался убить ее.

Затем девушка вспомнила о кулоне на своей шеи. Она отпустила руки Роджера и нащупала медальон. После чего отчаянно потерла его.

– Джонни! – прохрипела она, сжимая ожерелье, которое Джонни дал ей для защиты. И тогда она узнала это ощущение, почти как на карнавальном аттракционе, когда центробежная сила вдавливает ее в стену позади нее. Затем принялась вырываться из цепких лап Роджера, когда воздух в легких начало не хватать воздуха, а давление внутри нее нарастало, пока она не потеряла сознание.

Глава 21

Время войны

1958 г

Ирен Ханикат села на высокий табурет и облокотилась на стойку, закрыв руками разгоряченное лицо. Весь день ее тошнило, и, хотя в животе урчало от голода, она боялась что-либо есть. Старалась держаться подальше от всего, что могло бы заставить ее слишком быстро набирать вес, хотя ее одежда уже начинала обтягивать грудь, а облегающие юбки подчеркивали небольшую выпуклость на бедрах и нижней части живота. Она никому не рассказывала о своем положении – ни папе, ни бабушке. Даже Роджеру. Но она была так голодна, а запах гриля был невыносим.

Она сослалась, что плохо себя чувствует, когда Роджер предложил провести день на водохранилище со всеми их друзьями. Было ужасно жарко, а купальники были слишком откровенными. Этим утром Ирен пыталась выспаться, побаловать себя и послушать свои любимые пластинки, чтобы не думать о проблемах. Нана повела Лиззи за покупками. Лиззи росла, как сорняк, и скоро должны были начаться занятия в школе. Приближался выпускной год Ирен, но она больше не будет ходить в школу. Забеременевшие девочки выходили замуж. Она тоже выйдет. Эта мысль должна была подбодрить ее. Она всегда мечтала о дне своей свадьбы. Знала, что папа устроит ей пышную свадьбу, независимо от ее состояния. Она купит красивое платье, и они отпразднуют свадьбу во дворе дома. Цветочный сад на заднем дворе был бы идеальным дополнением. Роджер в своем черном смокинге смотрелся бы настоящим принцем. Все будет хорошо. Папа позаботится об этом.

Так почему же Ирен чувствовала, что ее жизнь заканчивается и весь мир рушится? Она вытерла лоб и попыталась не обращать внимания на урчание в животе, когда попросила стакан воды и сэндвич с курицей без майонеза, сыра или хлеба.

– Будешь сэндвич с курицей без хлеба? – недоверчиво спросил Вэл.

– Да, пожалуйста, – чопорно произнесла Ирен, избегая смотреть ему в глаза. – Только курица, салат-латук и помидоры. – Он проворчал себе под нос, что худые девушки становятся еще стройнее.

– И картошку фри! – Ирен выпалила, поддавшись аппетитному запаху соленого жира. Ее желудок ликовал, а пульс участился в предвкушении еды.

Вэл усмехнулся, но склонил голову чуть вбок, признавая, что услышал ее. Ирен украдкой взглянула на других посетителей, сидевших за стойкой, надеясь, что они не заметили ее минутной слабости.

Билли Кинросс сел на несколько мест дальше, но между ними никого не было, и он бросил любопытный взгляд вдоль стойки, прежде чем застенчиво отвести взгляд.

– Картошка фри не для меня, – сказала Ирен, как будто его это волновало. Она могла бы ударить себя! Теперь она не могла ее есть! Ей хотелось разрыдаться. Вэл положил перед ней картонную упаковку с картошкой фри, и Ирен печально уставилась на нее. Она бросила еще один взгляд на Билли, который, как она заметила, наблюдал за ней.